Двойняшки-омежки

Прошло три года.

Прекрасное тихое утро в северном дворце было наполнено лишь приглушёнными звуками любви. Омега самозабвенно насаживался на горячий толстый ствол, с его уст срывались надрывные стоны вместе с любимым именем: «Гук… Ах, Гук-и…» ​Тэхён медленно приподнимался и опускался, каждый раз чувствуя, как член задевает простату. Омега ощущал невероятное тепло и полную наполненность внутри, от которой кружилась голова. Альфа крепко придерживал его за бёдра, лишь поддерживая, но не задавая ритм — он позволял Тэхёну самому вести этот танец. Чонгук лишь сильнее сжимал податливое тело, оставляя багровые следы от пальцев на нежной карамельной коже, и смотрел на своего омегу с нескрываемым обожанием. ​Их уединение казалось вечным, пока за дверью не раздался знакомый топот маленьких ножек и звонкий голос, который мог принадлежать только истинному наследнику Севера. ​— Па-па! Отец! — Маленький Тэгук, которому уже исполнилось три, со всей силы забарабанил кулачками в дубовую дверь. Чонгук замер, крепко зажмурившись и уткнувшись лбом в грудь Тэхёна, стараясь сдержать хриплый стон досады. ​— Тэгук-и… — выдохнул омега, пытаясь выровнять дыхание и не соскользнуть с мужа. — Зайчик, папа и отец… заняты… Но стук и скрежет в дверь продолжались. Омега неосторожно шевельнулся, и член выскочил с влажным, хлюпающим звуком. Тэхён жалобно застонал от внезапной пустоты и, потираясь лицом о плечо мужа, проговорил: ​— Через два дня наш малыш едет к дедушкам... Вот тогда готовься. Можешь даже не планировать важные дела, иначе я... ​Но новый громкий крик сына, в котором уже слышались нотки подступающей истерики, перебил омегу. ​— Иду! — громко прокричал Тэхён в сторону двери, поспешно натягивая на себя шёлковую рубаху и пытаясь унять дрожь в коленях. ​Чонгук остался лежать на кровати, накрыв лицо рукой и тяжело дыша. ​— Тэгук-и унаследовал твою настойчивость, — пробормотал альфа сквозь пальцы. — Если он решил, что мы должны встать, мы встанем, даже если дворец будет в огне. ​Тэхён тем временем уже открыл тяжёлую дверь, и в комнату маленьким ураганом влетел Тэгук. Малыш был одет в одну ночную рубашку, волосы стояли дыбом, а в руках он сжимал деревянный меч, который ему подарил Юнги. ​— Папа! Отец спит? — Тэгук вскарабкался на кровать и бесцеремонно уселся на живот Чонгуку, отчего тот издал приглушённый звук, похожий на «кря». Омега лишь усмехнулся, наблюдая за этой картиной, и спросил у сына: — Хочешь к дедушкам поехать? ​Тэгук замер, перестал терзать живот отца и повернулся в сторону папы. В его больших глазах отразилось серьезное раздумье. — А Тэмин там будет? — спросил он, насупившись. — Без него не хочу. Тэмин обещал показать, как делать «кусь» гвардейцам! ​Чонгук приоткрыл один глаз, не выдержал и пощекотал малыша через тонкую сорочку прямо в пузико. Тэгук звонко залился смехом, пытаясь увернуться от огромных ладоней отца. ​— Конечно, будет, — проговорил Чонгук, наконец принимая сидячее положение и притягивая сына к себе для объятий. — И Тэмин, и Джин-Хо, и Джун-Хи. Все будут, дедушки ведь давно вас не видели и очень соскучились. Кажется, они забыли, что такое хаос, и решили, что им срочно нужно четыре маленьких урагана в одном замке. ​— Четыре? — Тэгук пересчитал на пальцах, смешно шевеля губами.

***

​В Южном королевстве всё было по-другому. Чимин проснулся ни свет ни заря. Он лежал на боку и чувствовал, как утренний стояк Юнги упирается ему прямо в расщелину. Омега, сладко потянувшись, запустил руку назад, проводя пальцами по каменному члену своего альфы. ​Он уже начал изворачиваться, планируя насадиться на него и направляя плоть рукой к анусу, как вдруг последовало резкое движение. Чимин даже не успел понять, в какой момент оказался лежащим на животе с высоко задраной попкой. В следующую секунду он уже чувствовал, как горячая плоть входит в него до самого упора. Громкий, протяжный стон сорвался с губ омеги, эхом отражаясь от высоких сводов южной опочивальни. ​Юнги двигался мощно и уверенно, вжимаясь всем телом в своего омегу. Чимин кусал подушку, чтобы не перебудить весь замок, но пальцы его рук намертво вцепились в простыни. Мины достигли сладкого оргазма. Тяжело дыша и наслаждаясь остатками пульсации, они продолжали обниматься; так в обнимку они и уснули, провалившись в глубокую, мягкую дрему. ​Но спустя всего минут двадцать сон был прерван настойчивым сопением у самой кровати. Чимин, не открывая глаз, лишь сладко потянулся и промурлыкал: ​— Юни... Вставай. Твой сын требует тебя. А я — умничка, что проснулся раньше Тэмина и получил свою порцию внимания. ​Омега перевернулся на спину, забирая ногу с бедра Юнги и заглядывая тому в лицо с хитрым прищуром: ​— Потерпи, дорогой. Ещё два дня — и я надеюсь, что ты и всё твоё тело будете полностью принадлежать только мне. ​Юнги только мученически вздохнул, чувствуя, как маленькая ладошка Тэмина уже вовсю тянет его за одеяло. ​— Твой план с дедушками — это лучшее политическое решение за всю историю нашего союза, — пробормотал Юнги, целуя Чимина в кончик носа. — Иди сюда, завоеватель, пойдём седлать твоих воображаемых коней.

***

Бывший король Ким Ён Хван... хотя бывших королей не бывает. Тем не менее Ён Хван решил, что ему пришло время быть просто дедушкой. Он передал трон Намджуну (который справлялся со своими обязанностями идеально), а для себя и Хён Шика они построили небольшой уютный дворец у самой кромки леса, недалеко от поместья Хосока. ​Дом не был огромным, но при необходимости в нём могли поместиться все близкие. А главное — вокруг территории возвели высокий и прочный забор. Это было сделано для того, чтобы их внуки могли играть в полной безопасности и не бояться лесных зверей, хотя места для их бесконечных игр там хватало с избытком. ​Ён Хван теперь часто сидел на веранде в кресле-качалке, попивая травяной чай Хосока и наслаждаясь тишиной, которая, как он знал, скоро будет разорвана в клочья прибытием младших Кимов, Чонов и Минов. ​— Хён Шик, ты слышишь? — спросил он мужа, который как раз расставлял на столе тарелки с домашним печеньем. — Что именно, дорогой? Шелест листвы? — Нет. Я слышу, как дрожит земля. Это кареты наших детей пересекли границу. Думаю, у нас есть ровно два часа, чтобы насладиться последними минутами покоя на этот день. ​Хён Шик рассмеялся и поставил на стол еще одну корзинку с фруктами. — Не ворчи. Ты сам вчера полдня проверял, крепко ли держатся качели и не слишком ли острые углы у новой песочницы. Ты ждёшь их больше всех. ​— Жду, — признался Ён Хван, прикрывая глаза. — Но мой погреб с успокоительной настойкой на всякий случай уже заперт на двойной замок. Чтобы Хосок не отобрал его раньше времени.