Возвращая покой

      Май принес жару и духоту, сравнимую с летней — спасали лишь кондиционеры и вентиляторы. Благо, в тату-салоне было прохладно, иначе работать было бы невозможно. Айвори не видел Линду больше недели — у обоих было много работы. Периодически они переписывались в мессенджере, но он был небольшим любителем виртуального общения. Они договорились о дате сеанса, у Айвори все было готово. Линда не захотела, чтобы он присылал ей готовый эскиз, сказав, что полностью ему доверяет. Это начало его нервировать за несколько дней до сеанса — вдруг не понравится и нужно будет все переделывать? Впрочем, работа была небольшой и правки не займут много времени. К тому же, клиенты крайне редко вносили изменения в эскизы — рисунки Айвори нравились практически сразу. Магические знаки для Линды Айвори увидел, как только спала туманная завеса и он все вспомнил. Правда, часть из них изменилась после встречи в ее квартире — следующим утром он нарисовал окончательный эскиз.       Тот вечер… Все это время Айвори не мог перестать думать о нем. Точнее, о ней. О событиях, что произошли. О том, как они расстались. Представлял, что было бы, если бы не прогнал Линду. Если бы ее бабушка не умерла, возможно, она смогла бы помочь с видениями. Если бы он помог отцу не утонуть, тот не преследовал бы его в жутких кошмарах и видениях. Айвори мотал головой и приказывал себе сосредоточиться на работе. Помогало ненадолго — мысли начинали одолевать перед сном. Если бы миссис Вудс была жива, размышлял он, и Линда осталась, возможно, не было бы семинарии и встречи с Даниэлем. Из-за живого отца могли произойти иные «несчастные» случаи и мертвы были бы Айвори с матерью. В конце концов, это бессмысленно, устало думал он — представлять то, чего бы никогда не случилось.       Его одолевали и другие мысли — белоснежные волнистые волосы, синие глаза, смотрящие на него с хитринкой, звонкий несдерживаемый смех, запах цветов и чистоты, исходящий от кожи… О, эта восхитительная нежность ее шеи — Айвори хотелось узнать, везде ли кожа такая бархатистая. А каков вкус? Он застонал — это мучало и походило на помешательство. «Живешь как монах, вот и воображаешь всякое» — досадливо думал он. Последний год ему было совершенно не до отношений — он сосредоточился на работе, не давали расслабиться и колдовские проблемы. К тому же, хватало сложностей с видениями — в периоды, когда совсем накрывало их потоком и он погружался в самые мрачные глубины своей души, он порой выпадал и на несколько дней из социальной жизни. В такие моменты Айвори не хотел присутствия кого-либо рядом.       Что-то разовое его совершенно не привлекало — его будоражило сочетание внешнего и внутреннего, как переплеталась красота человека и характер, мысли, стремления, действия. Кто-то действительно необычный встречался крайне редко и даже они не понимали его. Да что уж, среди колдунов и ведьм его тоже не понимали — за очень редким исключением. Никому не нравится, когда обнаруживают то, что хочется спрятать. Айвори порой казалось, что Линда могла бы понять. Однако приняла бы? Да, она не тушевалась под его острым взглядом, спокойно воспринимала многие стороны его характера, но она не сталкивалась с его тьмой. С его видениями. Что бы она подумала тогда? Ушла? Отвергла? Айвори понял, что не хочет знать.       Что он знал точно, так это то, что Линда нравилась ему как женщина. Еще был уверен, что для нее он так же привлекателен — то, как она смотрела в глаза, вздрагивала от прикосновений, прерывисто дышала, приоткрыв свои манящие губы, как крепко обнимала… Айвори не нужно было видение — он и так видел Линду насквозь. Но она, как и он, сдерживалась, вероятно, не понимая, что делать с этими ощущениями. Или не доверяла. Он знал — она что-то скрывает и это ее мучает и гложет. Что ж, в этом они похожи.       В день сеанса Айвори нервничал — отчасти из-за несогласованного эскиза, отчасти из-за предвкушения встречи. Внутри все натянулось словно пружина в ожидании Линды. Отчего? Он и сам не мог понять охватившее смутное ощущение, будто от ее появления станет легче. Понятнее.       Когда она вошла, мир словно замер, давая возможность смотреть друг на друга. Айвори понял, что скучал. Удивительно, каким блеклым показался ее образ в голове, что не давал покоя последние недели. Ее красота не оставляла ни малейшего шанса — он мог только смотреть словно завороженный. Линда совершенно не напоминала лисицу — даже несмотря на хитринку в глазах и улыбке. Эта мысль поразила его. Та же Линда, но совершенно иная — светлая, почти прозрачная, словно мотылек — была перед ним. Белое одеяние было замысловатым, многослойным, напоминая что-то среднее между восточными и постапокалиптическими одеждами. Наверняка спасало от жары. Руки были украшены многочисленными браслетами, а волосы заплетены в многочисленные косы. Безжалостная красота, вспомнил он.       — Привет, — с улыбкой сказала Линда и мир возобновил свое движение.       — Привет, — улыбнулся в ответ Айвори, жестом приглашая присесть.       На рабочем столе лежал рисунок будущей татуировки, и Линда взяла его в руки.       — О, — протянула она.       Кажется, попал в точку, подумал Айвори, заметив, как засияли глаза Линды, рассматривая эскиз. Взгляд стал внимательным, значит, заметила символы.       — Это что, эльфийский? — хмыкнула Линда, указывая на знаки, спрятанные в фазах луны.       — Нет, — улыбаясь уголками губ, ответил Айвори, — просто похожи. Нравится? Линда отложила рисунок: — Он лучше, чем я могла вообразить.       Айвори широко улыбнулся. Один из моментов, которые он обожал в своей работе — довольные клиенты. Но впереди непосредственно сама работа, напомнил он себе.       — Готова?       — Немного волнуюсь, — призналась Линда. — Это очень болезненно?       — Все индивидуально, — сказал он и направился в другой конец помещения, где стояла кушетка и рабочий столик. — Места вроде позвоночника, локтей, запястий довольно чувствительны из-за отсутствия мягких тканей.       — Успокоил, — пробормотала Линда, наблюдая за его действиями по подготовке к сеансу: дезинфекция рабочего места, рук, кушетки. Они были настолько привычными и автоматическими, что выдавали профессионала своего дела. Это завораживало и уменьшало нервозность.       — Не волнуйся, Линда, — смотря на нее с легкой полуулыбкой и надевая перчатки, произнес Айвори. — Я причиню тебе только приятную боль.       Кажется, она перестала дышать, а по телу пробежала сладостная дрожь. Её сердце провалилось вниз и забилось где-то между ног. «Что ты со мной творишь?» — мысленно застонала Линда. Приказав себе дышать, она направилась в его сторону.       — Линда, — хрипло произнес Айвори, смотря на нее в районе солнечного сплетения, — мне нужна спина без одежды.       Она остановилась как вкопанная и вспыхнула.       «Как же очаровательно ты краснеешь» — подумал Айвори, пытаясь ровно дышать.       — Отвернись, — тихо сказала она.       Он крутанулся на стуле, поворачиваясь спиной. Линда стянула многослойную футболку с длинным рукавом и обхватила себя руками. Браслеты приятно холодили кожу, принося ясность в разум, и она решила их не снимать.       — Я готова, — сказала она, удобно уложив голову на подголовнике.       Айвори развернулся и замер, увидев ее белоснежную спину. Она так и манила касаться ее — и он не стал сопротивляться порыву. Осторожно прикоснулся к шейному позвонку — от Айвори не укрылось, как вздрогнула Линда и по ее коже побежали мурашки. «Ты нервничаешь или тебе приятно?» — думал он, спускаясь все ниже.       Линда закусила губу и старалась не издавать звуки, что рвались из ее горла.       — Что ты делаешь? — как можно более непринуждённым голосом спросила она, прикрыв глаза от очередного приятного движения его пальцев вокруг позвонка.       — Изучаю твои анатомические особенности, — хрипло произнес Айвори и кашлянул.       Это вывело из ступора обоих. Айвори убрал пальцы и ей стало легче дышать. Постепенно она успокоилась и уже спокойно реагировала на разные манипуляции с его стороны — вот он дезинфицирует кожу, а после переносит эскиз с помощью трафарета. Линда напряглась, услышав жужжание тату-машинки.       — Сосредоточься на дыхании, — сказал Айвори, — и постарайся расслабиться. Если что-то будет беспокоить, сразу говори.       Она кивнула и старательно следовала совету, пока иглы тату-машинки не коснулись кожи. От весьма болезненных ощущений она стиснула зубы.       — Дыхание, — напомнил Айвори.       — Я стараюсь, — сквозь зубы прошипела Линда. — Это правда чертовски больно.       — Первые минут пятнадцать, после привыкнешь.       — Ну спасибо.       — Почему ты решила сделать татуировку? — резко сменил направление разговора Айвори.       Пытаясь вдыхать через нос, выдыхать через рот, Линда, морщась, ответила: — Когда умерла мама, в голове появилась идея вроде нарисованной тобой. Не сразу, но мне захотелось оставить себе ее частичку.       — Ее частичку?       — Да, с луной связана история, — внезапно в голосе Линды зазвучала грусть. — До смерти бабушки мама была другой и еще не ударилась так фанатично в религию. Их отношения с папой были очень трепетными и нежными, мне они казались сказочными. Папа звал маму «Моя луна» — из-за светлой кожи и тихого меланхоличного характера она напоминала ему эту планету. Я решила, что фазы луны будут о ней.       — А символы?       — Тут вышло неожиданно. Я начала изучать ритуалы и практиковаться, когда мама оказалась в больнице — в ее квартире нашлась книга с записями бабушки по колдовству. Наверное, мама оставила как память, но мне она не говорила о них.       — Ты говорила, что вернулась к ритуалам недавно, — голос Айвори звучал задумчиво. — Ты практикуешь сейчас?       — Очень редко. После смерти мамы Шарлотта очень сильно меня поддержала, фактически она помогла не свихнуться. Папа был со мной какое-то время, но его отпуск подошел к концу. Он звал меня обратно, но я не захотела возвращаться, потому что…       Она осеклась, но спустя мгновение продолжила:       — В общем, меня спасали общество Шарлотты, работа и редкие ритуалы целительства. Их находила Шарлотта — я помогала кому-то из ее друзей и знакомых. Она очень возмущалась, когда я отказывалась от сложных случаев — считала, что так я отвергаю ту силу, что таится во мне. В ответ же сила вредит мне.       — Каким образом?       — Делает меня неполноценной. Раздробленной, —тихо произнесла Линда.       — В этом есть смысл. Я встречал тех, кто отвергал свой дар — обычно ничего хорошего это не несет. — Тихо добавил: — Да и сам был таким.       — Ты справился.       — Я был не один, — его голос стал теплым. — Тебе тоже не стоит оставаться с этим в одиночестве.       Линду пронзили тысячи игл, острее тех, что загоняли сейчас краску под кожу на спине. Она вспомнила слова, сказанные им словно в прошлой жизни — «Не бери на себя такую ношу. Нас двое — двое и понесем». О, как бы ей хотелось, чтобы это осуществилось сейчас, в настоящем. Но почему-то все казалось не таким простым как в детстве, и она не знала, как это преодолеть.       — Прости, я отвлек тебя.       — Нет, думаю, ты прав, — задумчиво произнесла Линда, а потом продолжила: — В конце зимы, в очередной свой визит в «Ведьмин двор» я обмолвилась Шарлотте, что хочу сделать татуировку и ищу хорошего мастера, который делает татуировки именно колдунам и ведьмам. Шарлотта посоветовала тебя, сказала, что ты делаешь нечто совершенно необычное — вплетаешь магические знаки в рисунки. Я поняла, что это то, что нужно.       «Но я не ожидала, что увижу тебя» — думала Линда. Знала, что он тот самый Айвори Ландри, но увидеть…       Она испытала спектр чувств при первой встрече — удивление, облегчение, радость, даже обиду. Линда действительно увидела призрака из прошлого. Однако он сильно изменился — она не ожидала, что сидящий перед ней очаровательный молодой мужчина и был тем мальчиком, когда-то ее другом. Линду поразила его худоба, граничащая с хрупкостью — бледная кожа и белые волосы лишь усиливали это впечатление, действительно делая похожим на призрака. А вот глаза были те же — прекрасного оттенка зелени, но смотрели более цепко. В них таилась сила, которая непривычно контрастировала с общей картиной. Благо, она смогла скрыть свое смятение.       — Ты объединил в татуировке тех, кто важен для меня, — произнесла вслух Линда, — и теперь они всегда будут со мной.       Непроизвольно оба подумали о тени, что колыхалась за спиной Линды когда-то, защищая.       — Вот почему позвонки, — Линда слышала, как Айвори улыбался.       — Точно, — улыбнулась она. — Я представляю внутри крепкое дерево, что не дает сломаться.       За разговором Линда не заметила, что перестала обращать внимание на тату-машинку, скользящую по спине. Кажется, Айвори знал, как отвлечь ее. Она улыбнулась этой мысли, но тут же пожалела — боль вернулась. Пытаясь вновь сосредоточиться на дыхании, она краем уха услышала знакомую мелодию. Переключиться на музыку оказалось хорошей идеей.       — У вас интересный плейлист, — сказала Линда, слегка постукивая ногой в такт.       — Мой, — отозвался Айвори, — по большей части.       — И почему я не удивлена? — произнесла Линда, прислушиваясь к песне. — Исполнитель Black rebel motorcycle club, песня Beat the devils tattoo из одноименного альбома 2010 года.       — А я удивлен, — улыбаясь, сказал Айвори. — Откуда познания?       — Забавная история, — ответила Линда. — В колледже у меня была работа по исследованию субкультур. Моя девушка Ин Юэ в шутку предложила внедриться в банду хипстеров. Она-то пошутила, а я серьезно готовилась — пришлось изучать много местных музыкальных групп, их истории и кучу всего. Забавно, что в компании мной заинтересовались из-за новоорлеанского происхождения — им нравились типичные туристические истории. Как-то рассказывала им другие, более темные истории — они были в восторге, считая их все же порождением моей бурной фантазии. Меня так и звали — новоорлеанская ведьма.       Айвори тихо рассмеялся:       — Ведьма. Тебя это не задевало?       — Как бы я не относилась к своему наследию, на правду не обижаюсь. К тому же, эксперимент зашел далеко — у меня появились друзья, а им позволено многое.       — Знаешь, что действительно забавно? — произнес Айвори. — Песня Beat the devils tattoo была написана вокалистом Роберт Бин после прочтения рассказа Эдгара Аллана По «Дьявол на колокольне» 1839 года. Его привлекла эта фраза — оказалось, она изначально описывала звук барабана или горна, служивший сигналом для солдат возвращаться в лагерь после наступления ночи. Сейчас это выражение применяют, когда кто-то нервно постукивает пальцами по столу или ногой по полу — так говорят, что они «бьют дьявольскую татуировку».       Линда тут же перестала стучать ногой, а Айвори хмыкнул:       — Совпадение, не более. К тому же, песню Бин писал, будучи обкуренным.       — Типичная история для музыкантов, — протянула она. — И как в тебя помещается столько всего?       — Я люблю музыку, — отозвался он. — Мне интересны многие моменты.       — Хорошо, тогда поиграем, — улыбнувшись, сказала Линда. — Угадываем песню, исполнителя, альбом и год выпуска.       — Идет, ты начинаешь.       — Так, — протянула Линда, прислушиваясь к сменившейся песне. — Это Voodoo, Saint Raven, альбом Voodooo 2021.       — Ооо, это просто, — улыбнулся Айвори, — Halloween in Heaven, Type 0 Negative, Dead Again 2007 года.       — Я ввязалась в нечестную схватку, ведь это твой плейлист, — пробурчала Линда. — Хотя Питера трудно не узнать — я сохла по нему в 14 лет. Да что в 14 — и сейчас млею.       — Мне он тоже по душе, — сказал он по-французски.       Линда хихикнула:       — Вы полны сюрпризов, мистер Ландри.       — Не отвлекайтесь, мадмуазель, — она слышала улыбку в его голосе. — Ваш ход. Л: My witch, Moderator, Sunners Syndrome 2018 года. А: Love Like Blood, Killing joke, Night time 1985 года. Л: Ghosts, Lucifer, Lucifer lll 2020 года. А: Tainted love, Sepultura, сингл 2020 года. Л: Brighter than the sun, Tiamat, Skeleton Skeletron 1999 года.       Линду так увлекала игра, что она не замечала вгрызающихся в кожу игл тату-машинки. Музыка поразительным образом отражала и ее вкусовые предпочтения, отчего она получала истинное удовольствие. Правда, тем вызывала недовольство Айвори.       — Линда, прекрати двигаться, — бурчал он, когда она в очередной раз повела плечами в такт музыке.       — Прости, — ничуть не раскаиваясь, она замерла. — Я не виновата, что музыка такая классная! Ты должен поделиться со мной плейлистом.       — Только если будешь послушной.       Кажется, она пробормотала что-то вроде «Тиран» и уголки его губ дернулись вверх.       Айвори чувствовал легкость и радость от их непринужденного общения. Эти ощущения наполняли его до краев, и он не замечал времени за работой. Он отвлёкся, чтобы размять напряженные мышцы шеи и спины, и взглянул на часы — действительно, более трех часов пролетели незаметно.       — Осталось совсем немного, — возвестил он Линде, откашлявшись.       — Прекрасно, жду с нетерпением окончания этого сеанса иглоукалывания.       Айвори тихо рассмеялся:       — Неужели тебе не понравилось?       — Если это единственный способ причинения приятной боли, которым ты владеешь, то от повторов, пожалуй, воздержусь.       — О, нет, Линда, — ей послышалось или его голос стал ниже? — Я еще профессионально связываю людей. Они говорят, что приятно.       «Боже, дай мне сил» — думала про себя Линда, прикладывая неимоверные усилия, чтобы не двигаться и не задавать никаких вопросов. Что ещё в этом человеке разнесет в щепки ее самообладание?       В какой-то момент она расслабилась и погрузилась в подсчет вдохов и выдохов. К концу было сложнее всего — кожа ныла от боли, а Айвори повторно проходился по израненным участкам, внося последние штрихи. Линда решила вновь обратиться к музыке и оторопела, не поверив своим ушам.       Она медленно повернула голову и бросила взгляд через плечо на Айвори, когда он возмущённо произнес:       — Линда!       — Установи прайс для непоседливых клиентов, — отмахнулась она. — Леди Гага, Zombie boy, Mayhem 2025 года?       Он невозмутимо посмотрел на нее:       — Мне подкинули.       — Серьезно? — выгнув брови спросила она. Увидев его подрагивающие губы, добавила: — Забавно, прямо ощущается местный колорит.       — Польщен, что ты оценила, — улыбаясь, произнес он.       Линда облегченно выдохнула, когда наконец они приступили к последним манипуляциям.       — Хочешь взглянуть? — спросил Айвори. — Правда сейчас выглядит не так эстетично, как после заживления.       Она кивнула. Айвори закрепил заживляющую пленку на спине и передал ей телефон.       — Как красиво, — прошептала Линда, рассматривая фотографию. От шеи до самой поясницы тянулись полумесяцы, постепенно превращавшиеся в полную луну и обратно. В некоторых фазах проглядывались необычные знаки, но не выбивались из общей картины. Правда, кожа вдоль позвоночника действительно была красной и измученной. Линда осознала, что татуировка всегда была на этом месте, а сейчас проявилась благодаря чудесам рук Айвори. Будто он смахнул лишний слой и обнажил то, что было сокрыто в ней.       — Рад, что тебе нравится, — широко улыбнулся Айвори. Он тоже был доволен работой.       — Знаешь, мне теперь сложно представить, как я жила без нее, — задумчиво произнесла Линда. — Так странно.       — Нет, это нормально, — отозвался Айвори. — Многие чувствуют, будто обретают что-то важное и недостающее.       Линда продолжала рассматривать татуировку, пыталась понять, как же она забыла, что это было с ней всегда. Услышав, что Айвори приступил к уборке рабочего места, она встрепенулась и вернула ему телефон.       Самое сложное оказалось впереди — натянуть облегающую футболку с длинным рукавом. Линда проклинала себя за такую неосмотрительность, но поделать ничего не могла — с диким шипением и ругательствами она надела футболку. Кожа спины горела, словно ее разрывали на лоскуты.       — Через три дня станет легче, — сочувственно сказал Айвори. — Правда, этап заживления тоже неприятен — порой зуд становится нестерпимым, но чесать нельзя.       — Как ты вытерпел? — кивнула Линда на его шею, морщась от боли.       — Одно из чувствительных мест, — ответил он, — было довольно… неприятно.       — Неприятно? — недоверчиво смотрела на него она. — Даже представлять не хочу.       — У татуировок есть свойство, — слегка улыбаясь, сказал он. — После первой сложно остановиться.       — Но ты же ограничился одной.       — Она была вынужденной.       Почувствовав напряжение, Линда не стала лезть с расспросами. Расскажет, если захочет.       Спустя некотрое время, Айвори рассказал ей об уходе.       — Есть кому помочь?       Линда замерла, но ответила:       — Да, подруга поможет.       — Если будут трудности — обращайся.       — Нет, правда, все в порядке. Справлюсь, — торопливо ответила Линда.       Она совершенно не хотела представлять, как сидит полуобнаженная перед Айвори, а его пальцы скользят вдоль позвоночника. Трепетно, с нежностью… Воображение уже понеслось вперед, показывая их дальнейшие действия, и внутри Линды все затрепетало. «Хватит» — резко остановила она поток, пытаясь прийти в себя.       — У меня кое-что есть для тебя, — произнес Айвори после затянувшегося молчания. Линда встрепенулась, сбрасывая недавнее наваждение:       — Неужели?       Она с интересом наблюдала, как из ящика стола появилась картонная коробка и была протянута ей.       — Что ты… — начала было она, но осеклась, увидев содержимое. Внутри оказались две небольшие пиалы с рисунком магнолий в традиционном китайском стиле. Они выглядели настолько изящными, что Линда боялась дышать, касаясь их. Фарфор приятно холодил пальцы, а рисунок был исполнен так тонко и нежно, что у нее перехватило дыхание от красоты.       — Спасибо огромное, — сдавленно прошептала Линда. — За все.       Она потянулась к Айвори и осторожно обняла. Он опешил, но аккуратно положил ладони на талию, стараясь не трогать спину:       — Пожалуйста.       Линда понимала, что истончала грань, но ничего не могла поделать — его руки были такими теплыми и надежными. Если бы могла, то выбрала бы находится в его в объятиях вечность.       — Не надеялся, что тебе так понравится, — тихо произнес Айвори рядом с ухом, вызвав табун мурашек по ее телу.       «Даже не представляешь насколько» — думала она, утопая в его терпком обволакивающем аромате.       Они покидали помещение в полном молчании. Лишь выйдя в вечерний зной, Айвори заговорил, напоминая, что будет на связи, если у нее возникнут вопросы или понадобится помощь. Как только Линда кивнула, он попрощался и спешно направился в противоположную от нее сторону. Сжимая в руках коробку с пиалами, она смотрела ему вслед, пока он не исчез за поворотом.