Возвращая покой

      Она сгорала.       Ей казалось, что такие вечера были позади, ведь прошло довольно много времени со дня смерти. Смерти… Это слово заставляло пылать даже ту пустоту в груди, что неизменно была с ней с детства. Линда думала, что со временем привыкнет к отсутствию близких людей рядом, что станет легче. Однако это было не так – и если смерть бабушки осталась ноющей тоской, периодически напоминающей о себе, то смерть матери огненным пламенем вспорола изнутри и края этой раны едва стягивались даже спустя пять месяцев. Их отношения были не самыми теплыми, но несмотря на разногласия и непонимание, Линда любила мать. Казалось, что часть ее сердца умерла вместе с ней и это было чертовски больно.       Примешивалась и злость на бога матери, которому она так доверяла, говоря, что рак – его воля, значит, пришло ее время.       - Почему твой милосердный бог заставляет тебя страдать? - кричала тогда Линда, на что мама, когда еще не была постоянно под действием сильных обезболивающих, печально улыбалась и отвечала: - Ты же знаешь, милая, что через страдания мы очищаемся от грехов. К тому же, это не только мое испытание, но и твое.       Гнев снова и снова опалял ее душу, когда она размышляла над словами мамы. Что за любящий бог, преподающий уроки через смерть и страдания?! Нет, она не хотела иметь ничего общего с подобным созданием.       Не давало покоя и осознание собственного ничтожества и трусости, что всякий раз разъедало душу. Упущенные возможности причиняли много боли. Но что теперь об этом думать? Ничего нельзя вернуть.       Слезы закончились, но рыдания еще сотрясали её тело, когда стемнело. Кажется, прошло немало времени с тех пор, как она, свернувшись калачиком на диване, тонула в своей агонии. Линда не двигалась, когда услышала стук в дверь – ей совершенно не хотелось тревожить возникшую в груди обезболивающую опустошенность. Света в квартире не было, поэтому она надеялась, что посетитель быстро уйдет, решив, что ее нет дома. Какое-то время спустя стуки прекратились, и она уже облегченно вздохнула, пока не увидела высветившийся звонок на дисплее. Автоматически ее рука потянулась к телефону– это был Айвори.       «Он что, за дверью?» - слабое любопытство направило ее в прихожую. Стараясь двигаться бесшумно, Линда посмотрела в дверной глазок. Звонок на телефоне прервался.       - Линда, я знаю, что ты там, - сказал Айвори. – Пожалуйста, открой.       Она прижалась спиной к двери и размышляла, как поступить. Ей не хотелось, чтобы он видел ее в таком виде, что-то объяснять… В то же время она желала оказаться в его объятиях и выплакать все, что осталось внутри. Отчаянно хотелось освободиться.       - Je voue en prie, - послышалось за дверью, и она уловила в его голосе мольбу.       Она мешкала, касаясь дверной ручки.       - Твои соседи наверняка вызвали полицию. Кажется, они думают, что я маньяк, пытающийся прорваться к тебе среди ночи.       На ее лице появился призрачный намек на улыбку. Стало чуточку легче.       Щелкнул замок, и она распахнула дверь. Яркий свет на лестничной площадке ослепил, и она зажмурилась, отступая в темноту квартиры.              Айвори успел заметить едва высохшие дорожки слез на щеках, припухшие глаза с покрасневшим носом, прежде чем притянул ее к себе, заключая в объятия, и захлопнул дверь.       Она не сопротивлялась - с особым трепетом, осознаваемым лишь ей, обхватила руками его спину и обмякла на плече. Он не знал, сколько они так простояли – глаза привыкли к темноте, рассмотрев очертания гостиной в ночном свете, льющемся в незакрытые шторами окна. Айвори чувствовал, как ей это было необходимо, потому молча поглаживал ее затылок.       Линда мечтала, чтобы мир замер, и они вместе с ним – ей было так спокойно и уютно в его руках, словно в этом оказался весь смысл. Не существовало ничего за пределами их объятия, а вселенная оказалась сосредоточенной между ними. Между грудными клетками. Здесь к ней возвращался покой.       - Что ты тут делаешь? – осипшим шепотом спросила она, прерывая молчание, но не размыкая рук.       - У меня… - он замер в нерешительности, но, поразмыслив, продолжил: - Я увидел, что тебе плохо и подумал, что поддержка не помешает.       Почувствовав подступающий кашель, он опустил руки. Линда молча отступила.       - Видение? – уточнила она, когда он откашлялся.       После утвердительного ответа Линда замолчала. Айвори не видел выражение ее лица, и тишина действовала на нервы. Он не представлял, как она отреагирует на его слова, но точно не ожидал последовавшей реакции – Линда кивнула и, взяв его за руку, повела в гостиную. Она вела себя так, словно принимала - совершенно спокойно и будто само собой разумеющееся его видение в ее отношении.       Он сел на диван, заняв место у окна, и настороженно всматривался в лицо Линды, лишенное всяких эмоций. Она выглядела такой опустошенной… Линда села рядом, положив голову ему на плечо и обвив рукой талию. Айвори поначалу опешил, но потом приобнял ее и прижал к себе.       - Ты боишься? – тихо спросил он.       - Что?       - Того, что я вижу.       - Нет, - прошептала она. – Совсем нет.       - Но почему? – воскликнул Айвори, отчего она вздрогнула.       Обычно все иначе – он видел это в глазах людей. Кто-то боялся, иные недоумевали, кто-то игнорировал, но все избегали. Итог всегда один – одиночество. Но так проще, когда ничего и не начиналось, когда ни к кому не привязан. Никаких иллюзий. Никакой надежды.       «Боже», - осознал Айвори. Неужели она была с самого начала? Надежда, что она примет его таким, какой он есть. «Как многого ты хочешь» - горько усмехнулся он про себя.       - Это часть тебя. Такая же неотъемлемая, как и все остальные, - произнесла Линда и положила ладонь на его грудь. Он замер, и она, почувствовав перемену, убрала руку обратно на его живот. – А тебя я не боюсь. Меня не пугает, что ты можешь узнать обо мне больше, чем я рассказываю. Ты мой друг и я в тебе уверена.       Крупица надежды, что таилась в глубинах души, превратилась в теплое уютное одеяло и укутало его. Какое удивительное ощущение… Он не смог сдержать улыбку, хоть и понимал, что сейчас речь вообще не об этом. В конце концов, в нынешнем состоянии она вряд ли воспринимает происходящее с ясным и спокойным разумом.        - Расскажи мне, - попросил он, положив свою руку на ее, покоящуюся на его животе.       Линда долго молчала, прежде чем произнесла:       - Я не была до конца честной с тобой.       - О чем ты? – нахмурился он.       Она отстранилась и Айвори едва удержался от порыва последовать за ней. Возникло ощущение, будто он лишился чего-то важного. Словно с ней ушло не только физическое тепло, но и что-то стабильное.       Линда обхватила себя руками и, прочистив горло, заговорила:       - Когда я вернулась в Новый Орлеан, думала о том, как провести ритуал. Искала тех, кто мог бы помочь, но с раком все непросто. Мне отказывали. Я хотела провести свой ритуал, даже несмотря на то, что смутно помнила, как делала бабушка. Мама категорически отказалась. Мы сильно поругались.       Линда снова замолчала, почувствовав подступающие слезы.       - На следующий день ее увезли в больницу, и с каждым днем только становилось хуже. Тогда же я нашла записи бабушки, от которых мама почему-то не избавилась. – Голос Линды стал совсем тихим. – Из них я узнала о возможности вернуть здоровье маме… В обмен на мою жизнь.       Айвори перестал дышать.       - Я слишком долго колебалась, когда узнала, что именно последует потом: что моим телом овладеет лоа, а душа…неизвестно, что будет с ней. Думала о том, как мама будет жить с этим… существом. Я хотела, чтобы она снова была здорова, но что-то удерживало от ритуала. В тот день, когда я решилась, мне позвонили из больницы и сообщили о ее смерти.       Слезы капали с подбородка, но Линда их не замечала - она хотела опустошить этот океан.       - Я ничего не сделала, - она почувствовала, как сердце сжалось от боли. – Жалкая слабая трусиха.       Последние слова разрушили остатки внутренней плотины, и Линда разрыдалась в голос. Через мгновение этот поток уже омывал плечо Айвори. Его руки удерживали не только ее содрогающееся тело, но и душу от окончательного распада на куски.        - Почему он забрал ее? – всхлипывая, вопрошала она. – Зачем?..       Постепенно рыдания прекратились, и она затихла.       - Ты ни в чем не виновата, - тихо произнес Айвори, по-прежнему обнимая ее за плечи, – и сделала все, что могла – в конце концов, ты была рядом с ней на этом пути.       - Этого недостаточно, - устала сказала Линда. – Если бы я была сильнее…       - Ты ничего не изменишь этими мыслями. Все, что ты можешь – это двигаться дальше. – Помолчав, он вздохнул и произнес: - Линда, когда думаю о том, что ты могла согласиться на свое жертвоприношение… Я рад, что ты не решилась. Идея изначально была ужасной.        Что-то царапнуло у нее в груди, но Линда промолчала. Она не хотела признавать, но глубоко внутри соглашалась с ним.       - Что касается причины, то мы не узнаем этого. Остается только верить, что она в лучшем мире.       Линда тихо фыркнула:       - Вот так просто?       - Нет, совсем непросто, - покачал головой он, - я понимаю твое неверие и сомнения. Правда понимаю.       Что-то в его голосе подсказывало ей, что это действительно так. Однако продолжать разговор о боге она не желала. Точно не сейчас.       - Когда же пройдет боль? – прошептала она.       - Сомневаюсь, что она исчезает. Просто со временем ты учишься с ней жить.       - Не очень оптимистично.       - Зато правдиво.       «Верно, - думала она. – Вот за это ты мне нравишься». Что?.. Глаза ее расширились, она словно заторможенная заметила свою мысль и с удивлением на нее уставилась. Но разбираться с этим сейчас не было сил.         - Знаешь, - нарушая тишину, произнесла она некоторое время спустя, - мне все-таки страшно.       Он весь напрягся, и она почувствовала эту перемену в его теле.       - Если бы не та ссора, то возможно она прожила дольше, а может и вовсе вышла в ремиссию, - слова давались ей с трудом. - Я помогла ей умереть, Айвори.       Линда услышала, как его сердце ускорило бег, а дыхание стало более прерывистым.       - Не говори так, - с какой-то болезненностью в голосе произнес он, - не надо.       - Я убийца, - с обреченностью сказала она.       - Нет! – она вздрогнула от его резкого восклицания и села рядом, стараясь рассмотреть его лицо.       Айвори побледнел, но взгляд, устремленный на нее, стал таким жестким, что Линда невольно поежилась. Глаза гипнотизировали - два черных камня, резко контрастирующих с белизной лица и волос, - не позволяя отвести взор. «Повелитель змей» - вспомнилось детское прозвище, что она дала ему.        Постепенно выражение его лица смягчилось, и он печально произнес:       - Только не ты, Линда. Нет.       Она нахмурилась, непонимающе уставившись на него, и уже приготовилась что-то сказать, но он прервал ее:       - Ссора и госпитализация всего лишь случайность.  Возможно, она прожила дольше, потому что ты была рядом? - Она готова была возразить, но он продолжил: - Ты сделала все, что могла. Ты не убийца, Линда.       На ее лице отразилась внутренняя борьба и несогласие с высказанным и Айвори приготовился к потоку возражений, но Линда озвучила совсем иное:       - А ты?       - Что? – в недоумении спросил он.       - Ты сказал «только не ты», - напирала она. – Что сделал ты?       Она поняла, что всадила нож в старую рану и повернула, увидев, как Айвори прикрыл глаза, как сжались его челюсти.       - Айвори, я…       - Не сделал, - набатом прозвучали его слова. – Я ничего не сделал, просто смотрел.       Она не знала, что сказать. Айвори так долго молчал, что она и не надеялась на продолжение, но он прервал напряженную тишину:       - Это случилось спустя два года после выстрела. В тот день он в очередной раз сильно напился и отчего-то его понесло к реке. Я говорил что-то, пытаясь образумить его, но разве это возможно? Он упал в месте, где был обрыв, начал барахтаться. А я… - Он сдавленно произнес: - Просто смотрел. Меня словно парализовало. Его вопли доносились до меня словно сквозь стену, в мозгу пролетали мысли «Надо помочь», но это было так далеко от меня. Я не мог заставить себя двинуться в его сторону. Я был объят страхом и в то же время ощущал что-то вроде облегчения. Облегчения, Линда. Понимаешь? Я словно надеялся на эту смерть.       Айвори закрыл лицо рукой, борясь с воспоминаниями.       - Когда я смог пошевелиться и двинулся в его сторону, было слишком поздно. Все выглядело как несчастный случай. Это было мое испытание, и я не справился.        Она осторожно коснулась ладони и потянула. Боль, отразившаяся на лице Айвори, остро отозвалась внутри, и чтобы хоть как-то приглушить, Линда прижала его к своей груди.       Стук ее сердца, тепло объятий, пальцы, перебирающиеся волосы, - были опорами среди яростной бури, что раздирала его душу. Она стала якорем, и он, крепко сжав в своих руках, был не намерен ее отпускать.       - Это и был несчастный случай, Айвори, - спокойно сказала она. – Твой отец был тем еще подонком.       - Неважно, - тихо произнес он. – Каким бы он ни был, я должен был помочь. Не должен испытывать облегчения от его смерти.       Она вздохнула:       - Он не заслуживал такого сына.       - Нет, - сдавленно произнес он, - я оказался хуже него. И теперь смерть на моих руках.       «А мы похожи», - с горечью поймала мысль Линда.       - Наши ситуации совсем разные, - словно прочитав ее мысли, произнес он.       Она молчала, не опровергая и не подтверждая. Лишь продолжала поглаживать его волосы, наслаждаясь их мягкостью. Тепло и близость его тела дарило такой необходимый покой.       - Он преследует меня в самых жутких кошмарах, - хрипло сказал он. – Мне кажется, сколько бы хорошего я не сделал, мне никогда не отмыться от совершенного зла. Эту бездну тьмы внутри не уменьшить никакими деяниями.       Линда мягко отстранилась и с нежностью обхватила лицо ладонями. Она хотела осушить этот океан боли, бушевавший в его глазах. Показать свет. Дать надежду.       - Знаешь, в чем твоя проблема? – почувствовав напрягшиеся челюсти в своих руках, она продолжила: - Ты хороший человек, с которым случилось много плохого.       Увидев изумление, Линда слабо улыбнулась:       - Знаешь, как я это поняла? Плохие люди не утруждают себя размышлениями о морали. Не терзают себя сомнениями и не занимаются самобичеванием. Они не видят ошибок и зла, – заметив, как он внимает каждому ее слову, она тише продолжила: - Пусть в тебе много тьмы, но без нее ты не сиял бы так ярко, Айвори.       Что-то вспыхнуло в его глазах, но она не успела понять это чувство.       - Ты не знаешь, что внутри меня, Линда, - он прожигал ее своим пристальным взглядом. – Не знакома с тем, кто перед тобой.       Сердце забилось сильнее, когда она осознала, что готова. Всё оказалось настолько простым и реальным, что она с удивлением подумала, как же не поняла этого раньше.       - Так позволь мне, - она положила ладонь на его грудь, ощущая учащенное сердцебиение. – Впусти меня.       Пальцами другой ладони, что касалась щеки, она нежно провела по его подбородку.       Она готова. Готова рискнуть.       Линда коснулась его губ, не встретив никакого сопротивления. Они были такими теплыми и мягкими…. И когда он откликнулся, неторопливо проведя языком по ее губам, ласково раздвигая их и проникая внутрь, она уже знала ответы на все свои вопросы. Она не удержала стон, когда их языки сплелись с упоительной нежностью. Неторопливость, с которой он целовал ее, воспламенила каждую клетку тела, а впившиеся в талию пальцы касались не только кожи, но словно цепко держали её душу.       Линда поняла, что готова отдать ему всю себя, без остатка и почему-то это не пугало, а наоборот, расставило все по своим местам.       Они чувствовали, как поцелуй распалил их, становясь все более нетерпеливым. Ее рука скользнула под футболку, и Айвори отстранился.       - Не стоит, - прошептал он, прижимаясь к её лбу своим. Она посмотрела на его, и он почти физически ощутил её разочарование. "Я все испортил" - промелькнувшая мысль принесла страх.       Когда Линда попыталась отстраниться, он перехватил её руку и прижал ладонь к своим губам. Она вздрогнула от прикосновения.       - Прости. Я правда хочу этого.  – Он поцеловал ее запястье с такой пылкостью, что она покраснела и поверила всем словам. - Но не могу, когда ты так уязвима.       Он думал в такой момент о ней и ее чувствах. "Разве ты можешь быть ещё прекраснее?" - удерживая слезы, думала она.       Он рассматривал её лицо в синеватом свете ночи, отметив, что отсутствие косметики делало её совсем юной, обнажая хрупкость. Она была похожа на призрака своей почти прозрачной белизной и печальным взглядом. Если у него и были сомнения относительно правильности действий, то теперь они исчезли и уступили место твёрдой уверенности - не сейчас. Не время.       - Ты прав, - печаль на ее лице сменилась опустошенностью. - Нам обоим нужно все обдумать.       Она отстранилась, пусть и мягко, но все же. "Время, нужно время" - уговаривал себя Айвори.       Чтобы отвлечься от гнетущей тишины, он спросил:       - Как твоя татуировка?       - Прошла всего неделя, ты же знаешь, - она поморщилась, - зуд меня убивает. Радует только то, что я не могу дотянуться, чтобы как следует почесать.       Они рассмеялись и посмотрели друг на друга.       - Тебе легче? - тихо спросил он.       - Да, - ответила она. – Не так, как хотелось бы, но совершенно точно легче.       Помолчав, она добавила:       - Видение оказалось полезным. Иначе ты бы не пришел.       «Мне пришлось бы справляться с этим в одиночку», - подумала она.       - Нас двое – двое и понесем, - тихо сказал он, глядя в ее чёрные непроницаемые глаза.       Она замерла. Он заметил, как расширились ее глаза, а дыхание стало тяжелым. Он совершенно точно нажал на чувствительную точку, но определить, насколько это хорошо или плохо, было сложно – ее глаза по-прежнему ничего не выражали.       Неожиданно Линда резко дернулась в сторону журнального столика, взяв предмет с его поверхности. Наблюдая за этим действием, Айвори наконец осенило – она не была похожа на лисицу, но совершенно точно напоминала змею. И как он раньше не понял?       - Ты не заметил? – спросила Линда, протягивая ему вещь на ладони. Ее внимательный взгляд и чуть наклоненная голова убедили его в верности озарения.       Он вскинул брови, забирая из ее рук предмет:       - Не думал, что тебе нравятся такие тривиальные вещи.       Она фыркнула:       - Это для тебя, между прочим.       Айвори улыбнулся уголками губ, рассматривая пепельницу в своих руках – она представляла собой человеческий череп, обвитый змеей в серо-черных оттенках.       - Подумала, что здесь так много символов – смерть, мудрость, саморазрушение, - Линда ухмыльнулась, – тебе точно понравится.       - Забавно, но мне действительно нравится.       Улыбаясь, он посмотрел на нее. Линда ощутила такое сильное желание прикоснуться к нему снова, что еле сдержала свой порыв.       - Опробуем, - тихо произнесла она, - в следующий раз.       Она готова была поклясться, что увидела в его глазах разочарование и досаду.       - Конечно.