KITTY.

Хана сидела на краю застеленной розовым покрывалом кровати, прижав колени к груди и обхватив их руками, в то время как ЧонА разлеглась поперёк на животе, болтая в воздухе ногами. В одной руке она сжимала мобильный Ханы, а в другой ложку, которую время от времени опускала в ведёрко с мороженым, выколупывая из него комочки слипшейся шоколадной крошки, а все её действия сопровождала кривая ухмылка.   Хана не встречала людей более коварных и бессердечных, чем ЧонА. Она с детства была невыносимой и капризной: могла закатить истерику на ровном месте, потому что поданное ей блюдо было слишком горячим или слишком холодным по её меркам. Её лицо чаще искривляла гримаса ярости, а о благодарности ЧонА и не слышала. Единственный человек в доме и на всей планете, которого она слушалась, и который не обязан был слушаться её, был господин Чон — её отец. Жаль, что дома он бывал нечасто и проконтролировать и сдержать свою старшую дочь не мог. А она пользовалась его отсутствием, срываясь на своих и чужих.   — Твоё имя Китти Хан, — ЧонА озвучивала то, что печатала, используя только большой палец левой руки. — Тебе двадцать семь лет… Нормально ведь будет для двадцатидевятилетнего?   Это был вопрос в никуда, поскольку все решения ЧонА всё равно принимала самостоятельно, и Хана промолчала.   Как-нибудь предотвратить задуманное она не могла, но это не мешало ей про себя сгорать от несправедливости, обиды и страха. Она одинаково сильно боялась как ЧонА с её угрозами, так и общения со взрослым мужчиной.   Хана ещё никогда даже на свидании не была, не считая одного похода в кино на «Человека-Паука» с Чонгуком в глубоком детстве, когда их родители ещё надеялись свести их ради каких-то перспектив в будущем. Но как только папа прогорел, она перешла в категории «няньки» и покинула категории «возможные подружки». Не только для господина Чона, но и для самого Чонгука, который никогда не проявлял к ней романтического интереса.   — Ты тоже больше любишь кошек, чем собак, хотя очевидно, что они абсолютно бесполезны даже по сравнению с самым пугливым щенком, — ремарка ЧонА была бесполезна, но Хана смогла сделать вывод, что она презирала котов так же, как и людей. — Не куришь, не пьёшь. Примерная омега.   — Омега? — на мгновение забыв о намерении молчать, переспросила Хана.   — Конечно, омега, — ЧонА говорила с раздражением, не понимая, как можно было предполагать, что бета заинтересует альфу. — Мы ведь хотим, чтобы он ответил на твоё сообщение, а не кинул сразу в блок. Забыла, что он хочет детей? А какому альфе нужны дети от беты? Даже процесс зачатия будет скукой из-за отсутствия течки…   Мама Ханы была бетой, и хотя отец крайне редко говорил о «той женщине», разлучившись с ней ещё до того, как дочь выросла из пелёнок, он никогда не принижал воспоминания о ней из-за того, что она не была омегой. Он и Хану никогда не упрекал за обыкновенность, считая её единственным стоящим достижением в жизни.   Но мир снаружи был другим. Он был жесток. Под дискриминацию временами подпадали как омеги, так и альфы, но беты и вовсе считались чем-то второсортным. Если у альф и омег чаще рождались подобные им, гены бет были настоящим вирусом и в девяносто девяти случаях из ста приносили в мир таких же бет. Из-за этого даже проводились акции, пытавшиеся запретить союзы с бетами, чтобы омеги и альфы не вымерли. Но это всё пока были глупости, которые многие отказывались воспринимать всерьёз. Господину Чону какое-то время было плевать, с кем будет его сын. Ему в целом на Чонгука было немного всё равно. А на Хану и подавно.   — Я поставила на заставку фото из сети, — ЧонА протянула телефон Хане, предвкушая её округлённые от ужаса глаза и аханье.   — Нет, пожалуйста! — взмолилась бета, бегло осматривая полуголое фото девицы в одном нижнем белье и с торчащим сзади пушистым хвостиком. Хана боялась представлять, каким образом он там держался.   — Не нравится? — ЧонА рассмеялась, не позволяя ей забрать свой телефон. — А мне кажется, что профессор Ким мог бы клюнуть… если бы не был таким занудой.   Она сменила фото на более безобидное, снятое со спины и без голых участков кожи.   — Эта идеально подойдёт, чтобы приспать его бдительность и выманить голые фотки, — ЧонА, наконец, отбросила телефон на кровать и придвинула поближе к себе ведёрко с мороженым и разорванную по шву упаковку желейных конфет. — Хана, почему не ешь?   Это был не просто вопрос, а призыв к действию, потому Хана осмелилась стащить из упаковки светло-жёлтого мармеладного мишку и заложить его за щёку. Она любила ананасовые и не очень любила лимонные, но ей как назло попался именно второй.   — Завтра утром не смей сбежать без меня, — слизывая мороженое с ложки, сказала ЧонА. — Поедем в универ вместе, и я помогу тебе отыскать среди всех анкет профиль профессора Кима. Тогда же напишешь и первое сообщение. Чтобы я видела, что ты правда сотрудничаешь, а не пытаешься меня провести.   Хана проглотила лимонного мишку, толком не прожевав, и взяла из упаковки яблочного. От сладкой кислинки во рту разливался океан, и это было намного лучше смертельной сухости, что появлялась от волнения.   Ну почему «завтра» так неумолимо приближалось?   Хана и раньше не жаловала понедельники, но до сегодняшнего дня ещё не была от них в ужасе.    — Может, подождём хотя бы до обеда? — осмелилась попросить она. — У меня первая пара с профессором Кимом…   — Так даже лучше, — тихий хохот ЧонА отдался в теле Ханы неприятными мурашками. — Отвлечём нашего профессора, чтобы он забыл задать вам с Чонгуком домашку.   Двери в комнату приоткрылись, впуская внутрь сквозняк и полуголого парня в низко сидящих на бёдрах джинсах и с болтающимся на голой груди биноклем.   Хана даже перестала жевать, в недоумении разглядывая его внешний вид.   Чем он занимался до того, как заглянул сюда?   — Я тут проходил мимо и услышал своё имя, — оправдывая своё вмешательство, сказал он. — Так что там про Чонгука?   ЧонА закатила глаза, воспламеняясь быстрее спички из-за брата. Его запах всегда действовал на неё подобным образом, как и его бестолковый вид.   — Ничего, — фыркнула она, слезая с постели и забирая с собой мороженое. Она демонстративно прошла мимо младшего, задирая голову так, словно могла быть хоть немного выше метра восьмидесяти, будучи на десять сантиметров ниже.   Чонгук сжал губы в терпеливой улыбке, давно привыкнув к такому её поведению. Он подождал, пока она выйдет в коридор, а тогда юркнул в комнату Ханы, немного понижая голос перед вопросом:   — Слушай, Хан, ты не могла бы мне помочь кое с чем? У меня появилась одна крутая идея…   В семье Чон это могло значить только одно — какое-то безумство, в которое Хане нежелательно ввязываться, но разве у неё есть выбор?   — Кстати, Хана, — резкий голос ЧонА донёсся из коридора, а через пару секунд она снова показалась в дверном проёме. — Ты уже проверила, сделали ли домашнее Чонхан и Чонмин?   Хана закивала, отвечая:   — Мы его сделали ещё вчера.   — А что насчёт ланчбоксов?   — Я собираю их утром, чтобы всё было свежим…   — Зачем так заморачиваться? — ЧонА скривилась. — Эти двое едят, что попало, и вчерашний рис тоже съедят. Так что собери сегодня, чтобы завтра утром ты нас не задерживала.   Хана была ранней пташкой и никогда никого не задерживала, но приказ ЧонА был законом, и пока господин Чон был не дома, а его дочь исполняла роль старшей, она подчинялась.  — Сейчас, — уточнила омега, всем своим видом намекая Чонгуку, что Хана не сможет ему помочь.   — Тогда в другой раз, — отступил альфа, вовсе не выглядя огорчённым. — Эта идея слишком крутая, чтобы её откладывать, но я, так и быть, подожду. Просто дай знать, как будешь свободна.   Склонившись над кроватью, он стащил из разорванной упаковки пару желейных мишек, поиграл мышцами и подмигнул Хане, заставляя её гадать, к чему это было и что значило.

✫✫✫

Как только Тэхён заглушил мотор, голос Билли Холидей оборвался, и в салоне повисла приятная тишина. Он захватил с пассажирского сиденья портфель и сумку с ноутбуком, надевая их на одно плечо, а перед самым выходом забрал из подставки стаканчик несладкого чая, еле-еле тёплого, и телефон. Прошлым вечером он даже понервничать из-за него не успел, потому что как только влетел в магазин с невысказанным вопросом, работник догадался, что это он забыл мобильный. Тэхён получил свою вещь обратно в считанные секунды, без каких-либо изматывающих проверок и допросов, и удивлялся этому до тех пор, пока не разблокировал его и не обнаружил своё фото на весь экран. Неловко было осознавать, что его профиль в сети для знакомств видел не только Чимин, но и работники супермаркета, и в моменте Тэхён ощутил внезапное желание избавиться от аккаунта и приложения. Оно всё равно не принесло никаких плодов за месяцы его использования. Он был силён в коммуникации с коллегами и студентами, но как только оказывался в чате с какой-нибудь омегой, ловил себя на односложных ответах и скудной фантазии, не позволяющей придумать хорошие темы для разговоров и интересные вопросы. Сдержала от удаления его лишь собственная неосведомлённость. Он задержал палец на приложении и нажал на корзину, понятия не имея, что таким образом удаляет его с рабочего стола, а не с устройства полностью. И всё же вышагивая по кампусу, он чувствовал себя свободным от бесконечных свайпов человеком. Больше никаких онлайн-интрижек на полтора дня. — Доброе утро, профессор, — кто-то поприветствовал его на входе в корпус, и он чуть опустил голову в вежливом поклоне. Ему льстило, что всего за неделю работы в этом огромном университете кто-то запомнил его, и это притом, что на его специальности было не так уж и много людей. Даже с факультативами у него не набиралось много пар, поэтому в свободное время он помогал старшим преподавателям восточных языков и в качестве внеучебной деятельности пытался организовать разговорный класс по китайскому, поскольку по английскому и японскому в университете уже были занятия. — Здравствуйте, господин Ким, — ещё одно приветствие поджидало его на лестнице, между вторым и третьим этажами, где аспирантка с английской филологии собирала разлетевшиеся во все стороны листы. Тэхён поспешил подняться к ней, отставляя сумки и стакан с чаем на окно и присаживаясь рядом, чтобы помочь собрать бумажки. — Здравствуйте, госпожа Юн, — ответил он. — Подготовка к TOEFL? — Академическое письмо, — сказала она, тихонько цокая языком из-за студента, проскочившего мимо и явно нарочно наступившего на один из листов. Тэхён подобрал его следующим, отряхивая от невидимой грязи, прежде чем вложить в стопку. — Консультации уже с самого утра? — спросил он. — Как назло, — кивнула она. Юн БанИ по факту всё ещё была студенткой, но социально её статус аспирантки был пограничным, потому одновременно она считалась и учащейся, и сотрудницей, и младшей коллегой профессора. Из-за этого Тэхён воспринимал её как очередного ребёнка в процессе получения высшего образования, но на обедах запросто делил с ней один стол или скамью в беседке. — Спасибо большое, — она отобрала у него свои материалы, кое-как запихивая их в папку. — Хорошего дня. — Спасибо. Увидимся на обеде? — Обязательно. Прижимая папку к груди одной рукой, другой БанИ махнула Тэхёну и унеслась ещё выше, а он вернулся за своими вещами и довольно скоро вышел в абсолютно пустой коридор. Он уже знал, сколько шагов до его аудитории, как управляться с ключом и как подключать проектор, но обнаружить под дверью ту же студентку, что и на прошлой неделе, было немного неожиданно. На самом деле, Тэхён не был уверен, та же это студентка или другая, потому что не приглядывался к её лицу в тот раз, но больше склонялся к первому. В каждой группе был человек, который приходил раньше всех. Иногда их была парочка, но чаще именно один. И так Тэхён застревал в неловкой тишине пустой аудитории с кем-то, и часто не знал, чем занять себя или этого человека. — Доброе утро, — он воткнул ключ в замочную скважину, двигая его внутри до щелчка. — Сделали домашнее на сегодня? Ему показалось уместным спросить что-то такое на второй неделе, но бета от этого побледнела, сливаясь со светло-бежевой стеной, и мёртвой хваткой вцепилась в свой мобильный. — Да, профессор, — ответила она крайне неуверенно. — Было не очень сложно, верно? В его понимании книга, по которой они учились, была для младшей школы, поэтому домашнее казалось ему лёгким, но для детей, что только начинали изучать китайский и путались в элементарных вещах, даже простые задания выглядели непреодолимыми. Хана мотнула головой, плетясь по аудитории к четвёртому ряду, который сегодня выбрал Чонгук. Её устраивало сидеть не слишком далеко, но и не слишком близко. Так Ким Тэхён мог и не заметить абсолютно нездорового румянца, что проявлялся через смертельную бледность. ЧонА таки сделала это. Она заставила Хану лайкнуть его профиль и написать это пугающее «привет» в пустом чате. На нервной почве Хана обновляла страницу по сто раз, молясь о том, чтобы профессор Ким каким-то чудом не заметил её сообщения среди десятков других и проигнорировал. Если бы он не отвечал, ЧонА не смогла бы предъявить ей ничего. — В таком случае, у вас нет вопросов? — сняв пальто и вооружившись ручкой, профессор зачем-то устремился к ступенькам амфитеатра. — Но у меня есть. Хана, по-прежнему сжимающая мобильный, едва успела свернуть чат, когда он приблизился, и поднять на него изумлённый взгляд. Она думала, что он уже поймал её. Увидел в её телефоне знакомый интерфейс или раскусил её каким-то другим образом. И эта паранойя отказывалась униматься, сбивая её дыхание с привычного ритма. — Можно я проверю сейчас? — спросил Тэхён, упираясь взглядом в сумку, стоящую на скамье, и принимаясь крутить ручку, которой собирался отмечать сделанное и исправлять ошибки. Это была его первая официальная проверка домашнего задания. Он был в предвкушении. Хана ещё не успела разложиться, потому впопыхах вывернула из сумки пенал и маленькую упаковку мишек Haribo, которую ей папа незаметно подложил перед учёбой, и только тогда нашла книгу. Она была большой, ещё и тяжёлой, с торчащими из неё распечатками с правилами и заданиями с прошлого семестра. Чонгук вышвырнул свои сразу после сессии, но Хана думала, что они ещё могут ей пригодиться. Тэхён счёл немного забавной её неуклюжесть, но умиление быстро сместило приятное удивление. — У вас хороший почерк, — похвалил он, листая книгу. Никто его не торопил, потому он очень внимательно вглядывался в тесты и ещё внимательнее — в письменные задания. — Только тут лишняя черта. Он не перечеркнул, а подчеркнул, чтобы Хана обратила внимание. Чтобы ничего не упустить, он даже надел очки, которые использовал только при чтении мелким шрифтом. Упираясь одной рукой в стол, другой он листал страницы, и спокойствие в его голосе и жестах как будто перекинулось на Хану. Она ощутила холодок по шее, но это было приятное чувство после того жара, в который её бросило во время его появления. — Мхм, — Тэхён дошёл до конца последней заданной на сегодня подтемы. — Замечательно. Я отмечу, что всё сделано. Оценок я за это не ставлю, поэтому ошибки никуда не учитываются, но изучите их до экзаменов, студентка… Он впервые поднял на неё взгляд, и хотя это длилось от силы две секунды, у Ханы снова подскочила температура. На фото этого не было видно, но у профессора Кима были красивые карие глаза с едва заметной золотинкой вокруг зрачка. И ещё у него были приятные черты. Он весь был приятным. И от этого ей было ещё сложнее обманывать его. — Ко Хана, второй курс, английская филология, — выпалила она на одном дыхании. — Ко Хана, — повторил он. — Я запомню. Он лгал и не краснел, в отличие от неё. А Хана знала, что он забыл её имя в ту же секунду, как поставил галочку в журнале. Рассевшись на стуле, Тэхён вытянул ноги под столом и заглянул в свой мобильный, вдруг вскидывая немного брови и удерживая палец над уведомлением. Оно пришло ещё минут десять назад, но из-за беззвучного режима он его пропустил. Что за чёрт? Разве он не удалил приложение? Он был готов поклясться, что оно исчезло из папки «Другое» вместе с его профилем и всеми мёртвыми чатами месячной давности. Не могло же быть так, что сама судьба велела ему дать этой штуке ещё один шанс? Колеблясь ещё буквально пару секунд, он смахнул уведомление и тряхнул головой. Нет, простого «привет» было недостаточно, чтобы заставить его передумать.