KITTY.

— Хана, как продвигается мой проект? ЧонА стояла у стола, раскладывая золотистые буквы, из которых ещё предстояло выложить «Masquerade for Life» и наклеить их на тёмно-синий баннер, и вместо того, чтобы качественно выполнять свою работу, буравила взглядом Хану и своего братца, что занимались светящимися бабочками и цветами у сцены неподалёку. Они и ещё с десяток студентов с факультетов ветеринарии, биологии, медицины и экологии, для которых это был не просто какой-то имиджевый вечер, а реальный социальный проект, усердно украшали просторный зал в главном корпусе вот уже третий день. От этого запахи альф, омег и даже обычных бет, что щедро обливались духами, надеясь смешаться с основной толпой, наполняли ноздри ЧонА на каждом вдохе, а это действовало на неё раздражающе, как и любые социальные активности. — Продвигается, — ответил Чонгук скорее Ханы. Обычно большие глаза ЧонА сузились до двух чёрточек. — Ты вообще понимаешь, о чём речь? — фыркнула она. Думала, это их с Ханой маленький секрет. Что-то, что только между подружками, коими они не были, но всё же разболтать всё какому-то тупому альфе? — О ком, ты имеешь в виду? — Чонгук криво усмехнулся, взглядом следя за профессором Кимом, что контролировал все процессы наравне с другими профессорами и аспирантами, которые тоже были вовлечены. — И откуда ты всё знаешь? — ЧонА сжала губы в тонкую линию, выглядя максимально недовольной и попутно пытаясь задавить проглотившую язык Хану взглядом. — Я просто крёстная фея, — похвастался Чонгук, подбивая Хану плечом и улыбаясь и ей тоже, чтобы немного развеселить. — Я в курсе всего. Ведь так, Хан? Он подставлял её и ничуть не беспокоился об этом. А вот то, что его волновало, расхаживало вместе с профессором Кимом между столами, на которых уже послезавтра должны были расставлять закуски. — Крёстная фея? — ЧонА прыснула. — Имеешь в виду, что помогаешь Хане заполучить то, что я хочу, когда я поручила это задание лично ей? — Это не так, — вклинилась бета на секундочку, не желая сталкивать брата и сестру лбами. — Меня не волнует, что ты хочешь, — ответил Чонгук. — Только то, чего хочет Хана. В этом заключается работа крёстной феи. А злым ведьмам она не помогает. ЧонА схватила со стола клей-карандаш, потому что это была сама тяжёлая вещь поблизости, даже если на деле весила меньше десяти граммов. Зато при хорошем прицеле и небольшом расстоянии могла сделать Чонгуку достаточно больно. — Что сказал, придурок? Тэхён и БанИ приблизились к небольшому возвышению, что служило одновременно сценой и складом праздничных украшений, и оба склонились над коробкой с гирляндами, которые нужно было развесить на окнах. За широкой спиной альфы омега почти полностью скрылась, и больше Чонгук не мог видеть её так, как прежде. — Смотри, — сказал он ЧонА. — Кхм-кхм, профессор Ким, вы не могли бы поменяться со мной? Хана, стоящая рядом, отрицательно замотала головой, спрашивая шёпотом: — Чонгук, что ты делаешь? В ответ она получила быстрое подмигивание. — Не нужно, — взмолилась она, искоса поглядывая на ЧонА, что совсем забила на буквы и вовсю пялилась на них. Чонгук дождался, пока Тэхён обернётся, и тогда схватился за правую руку и поморщился. — Кажется, я потянул плечо… — он болезненно прошипел. — Тяжело тянуться наверх… — Когда вы успели потянуть его, студент Чон? — Тэхён смотрел на него не столько с недоумением, сколько с беспокойством. Эти «дети» были не намного младше него — всего восемь-девять лет, — но Тэхён чувствовал себя ответственным за каждого из них, пока они были в университете. — Только что, — продолжая морщиться от фальшивой боли, ответил Чонгук. — Я этим займусь, — вызвалась аспирантка Юн, проникнувшись травмой второкурсника скорее Тэхёна. — У меня богатый опыт в таком. Я всю школу и универ прогуливала занятия ради декорирования… У неё и профессора Кима работа была в разы проще — ходить по залу с умным видом и распечаткой с планом из комитета по планированию, раздавать работу студентам и ставить галочки напротив выполненных другими задач. ЧонА о такой всю неделю мечтала, а брат заполучил её по щелчку пальцев. — Нет, — Чонгук посмел отказаться, когда всё уже было решено. — Тут придётся на стремянку лезть, чтобы прикрепить бабочек, а разве нормально заниматься таким в юбках? Тэхён как-то не подумал об этом, — не заметил, — а теперь, когда Чонгук на это указал, невольно метнулся взглядом к голым ногам омеги и беты. — Да, вы правы, — сказал он, передавая планшет и ручку БанИ, чтобы после заняться рукавами рубашки и закатать их до локтя. — Я сделаю это. Он всё равно чувствовал себя неловко из-за того, что младшие работали, а он просто стоял. — Надо же, какой джентльмен, — пробормотала под нос ЧонА. Она начинала понимать замысел Чонгука, и он ей нравился, как бы прискорбно ни было это признавать. ЧонА, будучи по его словам «ведьмой», не додумалась сталкивать этих двоих в жизни, чтобы пощекотать Хане нервы. А следовало бы, потому что бета вся как-то напряглась, стоило профессору Киму приблизиться к ней и взяться за один из краёв расправленной светодиодной бабочки. — Так вешать? — спросил он, наклоняя бабочку в свою сторону. — Нет-т, — Хана нервничала в разы сильнее из-за зрителя в качестве ЧонА прямо за их спинами. — Тут есть верёвочка. То есть леска. Кое-что, в общем… Она потянула за практически невидимые нити, показывая мужчине, как правильно, и он без задней мысли перехватил колечки крепления, попутно обдавая пальцы Ханы горячим прикосновением. Она могла бы проигнорировать это, но под пристальным взглядом ЧонА вздрогнула от прокатившегося по телу волнения. — Хан, — позвала омега, опять принимаясь перебирать буквы. — А вы на китайском уже пишете эссе на темы? О себе или своих хобби? Мне кажется, профессору Киму было бы очень интересно почитать о том, как ты заседаешь в приложениях для знакомств… Это был удар ниже пояса, на который Чонгук с радостью отреагировал бы, если бы аспирантка Юн не увела его в другую часть зала, проверять собранные другими студентами букеты. Задумывалось, что весь зал будет украшен розами и гортензиями, создавая приятную весеннюю атмосферу — то, что нужно для благотворительного вечера с упором на природу. Но в данный момент цветочная клетка рисковала стать цветущей могилой Ко Ханы. — Студентка Чон, занимайтесь своей работой, пожалуйста, — сказал Тэхён. И ни один мускул на его лице не дрогнул в процессе. А вот стремянка немного пошатнулась, пока он поднимался на самый верх и поднимал бабочку и руки над головой. Хане отчаянно хотелось подстраховать его, не допустив нечаянного падения, поэтому она быстро ухватилась за металлические балки, всем своим небольшим весом налегая на них. — Знаете, в наше время так много мошенников в сети, — ЧонА и не думала останавливаться. — Хан, ты ведь встречала таких? Тех, кто ставят вместо своего фото изображения из сети или скрывают своё уродливое лицо, надеясь, что кто-нибудь купится на их «душу» онлайн. Но на деле они просто обманщики. И неважно, с какой целью они это делают… Тэхён старался абстрагироваться, думая исключительно о непослушной леске, что путалась между пальцами, но слова ЧонА невольно натолкнули на мысли о Китти. Он не волновался об её внешности, будучи уверенным, что такой приятный и забавный человек не может ему не понравиться, но любопытство всё равно брало своё. Он не менее сотни раз смотрел её аватарку, стараясь разглядеть что-нибудь, додумать фигуру или черты, и умирал от желания поскорее её встретить, но даже одно селфи могло бы немного пролить свет. — Профессор Ким, а вы что об этом думаете? — ЧонА заговорила чуть громче, чтобы он наверняка услышал её. — А то Хана притворяется немой. Интересно, в переписках она такая же немногословная?.. Тэхён закончил с первой бабочкой и взглянул вниз, на девушку, что до побелевших костяшек сжимала лестницу под ним. Едва ли она могла бы её удержать в случае чего, но его тронуло то, что она так старалась. — Я думаю, что это не наше дело, — ответил он, разглядывая чуть покрасневшие щёки Ханы и представляя, как ей неловко от этих разговоров. Да ему и самому было неловко, потому что он тоже пользовался приложениями для знакомств и возлагал на них большие надежды. — Кто и какие фото выставляет или нежелание студентки Ко участвовать в этом обсуждении — нас это не касается. — Хм, до поры до времени, — ЧонА упёрлась в стол руками, нависая над поблёскивающими латинскими буквами. — Пока эти мошенники не пытаются выдурить что-нибудь кроме жалкой любви. Деньги, например. Или пикантные фото… Хана и так не сомневалась, что ЧонА делает это нарочно, но сейчас сомнений не оставалось. Эта миссия и так была сложной, а ЧонА делала её невыполнимой. — Профессор Ким преподаёт китайский, а не цифровую грамотность, — Хана заговорила робко, всё время чувствуя себя так, словно была зажата между двумя стеклянными плитами, что норовили её раздавить как букашку. — Почему бы не оставить эту тему для профессора с кибербезопасности? Ничего смелее от Ханы ЧонА ещё не слышала. Это злило и восхищало одновременно. Ладони чесались похлопать, но она сдержалась. — Ну, раз вам неинтересно и не страшно нарваться на кого попало в сети — я замолкаю, — она сделала вид, что закрывает губы на ключик, а сама гадко улыбнулась. — Можно следующую, — сказал Тэхён, опуская руку за ещё одной бабочкой. Хане пришлось отпустить лестницу и потянуться к сцене за коробкой с бабочками, быстро расправляя тонкие крылья и возвращаясь к ступенькам. Расстояние между ней и Тэхёном было слишком большим, даже если он наклонялся, поэтому она решила приподняться немного, а он в то же время решил присесть. Кажется, именно тогда это произошло — их взгляды пересеклись, столкнулись, пронизанные невидимой линией, и в груди Ханы зашевелилось что-то настолько же приятное, насколько и пугающее. Чонгук говорил ей не заблуждаться и не придумывать себе того, чего нет, но из-за того, что Тэхён задержался так на несколько секунд, потом перехватил бабочку и вскочил на ноги, а в списке её несбыточных сценариев тут же возник вариант, в котором он смутился не неловкой случайности, а её взгляда. Потому что она определённо точно смутилась его. — Кхм, вам необязательно здесь стоять, — покашливая, сказал Тэхён. — Можете пока расправить крылья другой бабочке. У нас ещё целая коробка впереди… — Две, — исправила его Хана. — Тем более, — он сжал губы в подобие улыбки, очень стараясь вернуться из неловкости в серьёзность и мнимый комфорт. — Ещё столько всего нужно сделать за сегодня и завтра…

✫✫✫

Хана сидела за кухонным столом вместе с сонными близнецами. Было раннее утро пятницы, мальчикам нужно было в школу, и из-за этого она встала раньше, хотя могла спать до десяти из-за пар после обеда. В отсутствие господина Чона его дочь считалась главной, но на самом деле ответственными взрослыми в доме были Хана и её отец. Пока все спали, они занимались уборкой и готовили еду, заправляли и мыли машину, составляли расписание поездок и дел на следующую неделю и отчитывались господину Чону об успехах его детей. Каждый день они делали множество невидимой для других работы, и нередко жертвовали ради этого своим сном и временем. — Хана, возвращайся в постель, — папа приблизился сзади, легонько сжимая девичьи плечи и тем самым отвлекая от кимпабов, которые она крутила. Ещё не умылась и не переоделась из пижамы, но уже была вся в работе. — Осталось совсем чуть-чуть, — ответила Хана. — Значит я точно справлюсь, — с улыбкой ответил отец и буквально оттащил руки дочери от риса. — Иди и отдохни, пока можешь. Знаешь ведь, что на завтра запланирована генеральная уборка. Это было включено в их планы почти спонтанно, как и всегда, когда старшие дети семьи Чон внезапно объявляли о глобальных планах на день или на вечер. Только если они отсутствовали можно было со спокойной душой шуметь пылесосом, чистить ковры и натирать ступеньки до блеска. Никакая ЧонА над душой не стояла и никакой Чонгук не шастал по мокрому. А суббота с вечеринкой в университете была идеальной возможностью. Изначально ЧонА никуда не хотела идти, ничуть не впечатлённая идеей маскарада или целью собрать как можно больше денег на приюты для бездомных животных и содержание исчезающих видов, но поскольку шли её друзья, она не могла отказаться. Чонгук же зарегистрировался ещё в понедельник — как только увидел профессора Кима в коридоре с аспиранткой Юн и нечаянно услышал, что он собирается отдать ей половину купонов на напитки, если она подключится к организации. Это значило, что она идёт на маскарад, и исключало вариант, в котором он его пропускал. Близнецы тоже были приглашены на вечеринку, но попроще — в честь дня рождения одноклассника, — и должны были освободить свои комнаты не позднее шести вечера и вернуться домой не раньше утра воскресенья. Всё действительно складывалось идеально. Так идеально, что отец уже распланировал каждую локацию и каждую минуту уборки, а также пообещал Хане после заказать пиццу и посмотреть что-нибудь вместе на большом плоском телевизоре, что висел в гостиной. Но Хана не испытывала никакой радости от такого удачного совпадения, что даровало её семье короткий отдых после усиленной работы. Вообще-то ею одолевала тоска. Ей было немного любопытно, каким выйдет мероприятие, какой будет музыка и свет, что наденет профессор Ким и другие, как много денег удастся собрать и какие на вкус будут коктейли. Но сильнее всего угнетало приглашение от Тэхёна, которое он отправил ей прошлым вечером. Это была тёмно-синяя открытка с золотистым шрифтом, которая приходила по почте всем, заполнившим форму. И именно та, которую отправил Тэхён, была зарегистрирована на имя «Китти Хан». Это был его хитрый план заманить её на встречу — отправить дату и время, а также причину, из-за которой будет сложно отказать. Ведь какой дурак пропустит маскарад, на котором будут собирать пожертвования для бездомных котов? Тэхён думал, пускай Китти ещё не любит его, но она ведь любит котов, а потому обязана прийти. И Китти Хан с радостью это сделала бы. Но не Ко Хана. Слишком глупо. Слишком уличающе. Во вторую — потому что она не самоубийца: идти вот так на встречу с тем, кого обманывает, буквально с повинной и с нулевыми успехами, было рискованно. Нюдсы Тэхён ей не скидывал и, судя по тому, как настойчиво звал на кофе, ужин или хоть куда-нибудь, лишь бы встретиться, и не собирался. И, несмотря на всё это, она безумно хотела пойти. Так хотела, что даже перевернула весь свой гардероб в попытках найти подходящий наряд. У всех гостей должны были быть маски и яркий макияж, и Хана думала, где бы раздобыть что-нибудь классическое, прекрасно осознавая, что никуда она не пойдёт. — Знаю, — она стянула с рук перчатки, смазанные кунжутным маслом, и чмокнула отца в щёку. — Спасибо. — Да не за что, — хохотнул он, подливая близнецам сок и пополняя тарелки с закусками, прежде чем взяться за кимпабы. — Определённо есть за что, — Хана немного задержалась на выходе из кухни, глядя на отца и чувствуя, что сердце в груди разрывается от боли и несправедливости. За него. За себя. За прошлое и за будущее. Получив в ответ довольную улыбку и воздушный поцелуй, она сбежала в свою комнату, падая на остывшую постель и закрывая глаза. Не думала, что выйдет снова заснуть, но очень старалась, пока телефон под подушкой не завибрировал. Ким Тэхён: Доброе утро, Китти) Ты уже в школе? Она чувствовала себя отвратительно из-за того, что всего за две недели её ложь стала настолько привычной для него. Он знал распорядок каждого её дня, а она лгала всё больше, запутывая себя и его.

Китти Хан:

Привет, Тэхён)

Я не в школе

Пропускаю, потому что приболела

Это была не просто попытка оправдать своё отсутствие «на работе», но и подготовка почвы для отказа от вечеринки. Ведь если бы она болела по-настоящему, он бы не осмелился звать её с собой. Ким Тэхён: Вот чёрт! Есть температура?

Китти Хан:

Нет, но голова раскалывается

Тело ломит

И ещё кашель

Она ожидала получить смайлик на грани слёз и пожелания поскорее выздоравливать, но Тэхён был слишком вовлечён. Ким Тэхён: Похоже на грипп Температуры точно нет? Нужно измерить ещё раз Напиши, как сделаешь это

Китти Хан:

Зачем?

Ты профессиональный борец с температурой выше 37?)

Ким Тэхён: Я не просто борец, я убийца Натренировался на зяте и племяшках, потому что они легко подхватывают всякое Знаю, как за день разобраться с этой гадостью За день? Он всё ещё надеялся вытащить её в люди?

Китти Хан:

У меня правда нет температуры и всё не так страшно, но не думаю, что это пройдет до завтра

Может за парочку дней

Ким Тэхён: С тобой дома кто-нибудь есть? Нужно приготовить куриный бульон И выпить волшебную таблетку Ибупрофена Что бы это ни было, если не запустить, он поможет Но при этом всём ты не должна вылезать из постели Неделя наверняка была тяжёлой, и поэтому ты заболела Если дашь телу отдохнуть, оно отблагодарит тебя хорошим самочувствием Он так старался переубедить её и себя, что всё наладится. Видимо, он очень хотел её увидеть.

Китти Хан:

Я обязательно приму лекарства и найду того, кто приготовит суп

Спасибо за советы)

Ким Тэхён: Вообще-то это были не только советы

Китти Хан:

Не только?

Ким Тэхён: Ещё намёк Если вдруг рядом никого нет, я неплохо готовлю суп Даже лучше, чем пасту И, как ты уже поняла, у меня богатый опыт в уходе за больными Это уже были не просто намёки, а почти самопрезентация и самоприглашение. И Хана ещё сильнее захотела быть этой мифической двадцатисемилетней учительницей, которая подхватила простуду и с радостью приняла бы в гостях Ким Тэхёна с опытом в уходе за такими, как она. Он был замечательным. С Китти и с Ханой. Нечестно, что он был таким замечательным.

Китти Хан:

Как жаль, что мой папа дома и уже получил приказ готовить суп…

Ким Тэхён: Эххххх Действительно очень жаль А что думаешь о витаминах после супа? Любишь яблоки или груши?

Китти Хан:

Ты собираешься мне их принести?)

Ким Тэхён: Доставлю со скоростью света Я на пробежке уже полчаса, разогрелся и могу добежать до твоего дома в считанные минуты

Китти Хан:

Лгунишка

Ты даже не знаешь, где я живу

Ким Тэхён: А это ещё один намёк Блин Я думал, девушки такое сразу понимают Или ты просто не хочешь понимать? Боишься, что я маньяк? Он так и напрашивался в гости. Это было отчасти смешно. Хана едва сдерживала хохот и взамен колотила босыми ногами по матрасу.

Китти Хан:

Почти уверена, что ты нет

Ким Тэхён: Это обнадёживает) То, что ты не думаешь обо мне плохо из-за того, что я хочу тебя увидеть Очень Смех застрял у Ханы в горле, как и ком, не позволяющий ей сглотнуть. Китти так сильно понравилась ему? Чем? Наверняка тем, что была совершенно не похожа на Хану: не мямлила, не отмалчивалась и не выглядела жалкой, даже когда пыталась отказать. Ким Тэхён: Китти Хана представляла себе, как профессор Ким произносит это имя, как низко оно звучит, как сокровенно.

Китти Хан:

Да?)

Она была готова отбиться от ещё одной попытки увидеться с ней сегодня. Только одной. Ким Тэхён: У меня есть к тебе вопрос Скорее даже просьба Хана даже догадывалась о чём.

Китти Хан:

О свидании?

Она так и не дала чёткого ответа, находя немного неловким отвергать его каждые два дня, но по-другому пока не научилась. Ким Тэхён: Нет То есть да В каком-то роде Но это после

Китти Хан:

Тогда что?

Ким Тэхён: Немного неловко спрашивать, если честно… Хана затаила дыхание в ожидании.

Китти Хан:

Спрашивай

Она была уверена, что этого не произойдёт, но в мыслях то и дело прокручивала сообщение вроде «Я знаю, что ты Ко Хана». С первого дня общения ждала его. Ким Тэхён: Могу ли я рассчитывать на одно селфи? Твоё селфи Этого следовало ожидать. После разговоров ЧонА он забеспокоился, что она уродка или обманщица. Или уродка и обманщица. И доля правды в этом была. Ким Тэхён: Не пойми меня неправильно Мне не важна внешность Вообще Но Ты такая нереальная Девушка моей мечты И я знаю, что это не изменится, если я увижу тебя Но мне кажется, что ты сама об этом переживаешь Поэтому не делишься фото на странице и не хочешь видеться То, что он так переживал о её переживаниях, заставляло Хану думать о нём ещё лучше. И это отдаляло её от планов спровоцировать нюдсы. Ким Тэхёну незачем их было слать тому, кто ничего не давал в ответ. Ким Тэхён: Давай я буду первым? Он не стал дожидаться её ответа, менее чем через десять секунд отправляя два селфи. Оба были сделаны на пробежке, на обоих он выглядел вспотевшим, уставшим, но всё ещё чертовски привлекательным. Хана не знала, как это работает, но при просмотре этих фото её сердце билось чаще. И что она должна была делать в этой ситуации? Чонгук крепко спал и прибил бы её, если бы она посмела его разбудить раньше будильника. Но прятаться дальше она не могла. Не после того, что начал Тэхён. Хана была на грани, догадываясь, что от её ответа будет зависеть их дальнейшее общение. Потому что вся эта скрытность надоедала. Тэхён мог бы и заблокировать её, если бы решил, что она мошенница или просто не хочет идти на контакт. Если бы не было никакого сближения, он бы сдался. Эта потеря была бы существенной для Ханы и её отца. Пока страх утратить общение был сильнее страха обличить себя, Хана зашла в камеру и подняла телефон над собой. Её лицо было в кадре, и оно было опухшим после сна, но это было неважно. Хане не нужно было выглядеть идеально. Она хотела проявить немного искренности, как это назвал Чонгук.

Китти Хан:

Я могу только так

Один за другим она отправила обрезанные снимки, позволяя Тэхёну видеть свой подбородок, свои плечи, руки, грудь, живот и бёдра. Это больше, чем видел любой другой альфа, не считая Чонгука. И даже тот факт, что на Хане были майка и штаны, не спасал от всех голых участков, что она открыла Тэхёну вместо своего лица. Ким Тэхён: Оу Ты и правда в постели Чувствую себя неловко из-за того, что потревожил тебя с этим, пока ты болеешь

Китти Хан:

Расслабься

Твоя просьба меня вовсе не потревожила

Твои фото — да

Ким Тэхён: Хах Приятно слышать Твои меня ГОРАЗДО больше)

Китти Хан:

Только не вздумай их никому показывать

Ким Тэхён: Нужно было сказать раньше Я уже всем на реке Хан показал  Сразу на двух берегах) Хана расслаблялась вновь, борясь с глупой улыбкой.

Китти Хан:

Ты не только бегаешь со скоростью света, но ещё и плаваешь так же?)

Ким Тэхён: А я разве не говорил? Я увлёкся бегом и плаванием во время службы в армии Это было между вторым и третьим курсом Пришлось взять академ, чтобы не идти в последний момент

Китти Хан:

Так вот откуда все эти мышцы на твоих фото…

Расскажи мне побольше о том времени

Ким Тэхён: С радостью Что тебе интересно услышать?

Китти Хан:

Всё!