KITTY.

— И это всё? — ЧонА скривила лицо, разглядывая фотографии профессора Кима в майке. После пробежки он выглядел мокрым, так что ЧонА могла себе представить, как он вонял потом и своими феромонами, а от этого отвращение к нему крепло. — Всё, — подтвердила Хана, продолжая водить по окну в конце коридора влажной от моющего средства тряпкой. Чтобы немного разгрузить для себя и отца вечер, она решила провести часть уборки утром и днём. Пока она не шумела и не показывалась жильцам на глаза, проблем быть не должно было. Но ЧонА решила во что бы то ни стало достать её. Сначала своими жидкими блёстками, которыми она обливала волосы, плечи и грудь, и которые оседали на всех возможных поверхностях в гостиной, вынуждая Хану снова и снова натирать столы и тереть специальной щёткой дорогие диваны. Затем требованием продемонстрировать, чего она добилась в общении с профессором Кимом. — Плохо, Хана, — вынесла вердикт омега. — Очень плохо. Хана знала, что этого будет недостаточно, но в глубине души радовалась тому, что профессор Ким не додумался отправить ей что-то откровеннее. С одной стороны Хана хотела это увидеть, с другой — избавиться от угроз ЧонА, дав ей то, что она хочет. Но была ещё третья сторона, с которой лучше вообще было не смотреть и не отправлять ничего. — Достань фото до конца следующей недели, — приказала ЧонА, засовывая мобильный Ханы ей в карман кофты и теперь кривясь из-за белых капелек на серой ткани, что появились после обработки агрессивнами средствами пятен плесени на потолке ванной господина Чона. Он отсутствовал, но сырость как-то пробиралась в его комнату. — Что?! — Хана резко обернулась. — Но почему именно до конца следующей недели? ЧонА вскинула бровь. — А ты думала, ты весь семестр будешь переписываться с нашим дорогим профессором? — она фыркнула. — Мне надоело переживать за домашку. Я хочу разобраться с этим альфой сейчас, а не через год. Хана догадывалась, как ЧонА будет «разбираться» с ним. Вариантов было множество, и ни один из них не выглядел безобидным или хотя бы приемлемым. — Я не уверена, что у меня получится так быстро, — сказала Хана, становясь ровно и покорно опуская взгляд. Пускай у неё не было особой надежды, но она рассчитывала на благоразумие ЧонА. — Так сделай так, чтобы получилось, — услышала она жёсткий ответ. — Как ты знаешь, папа возвращается уже в следующую пятницу. Думаю, он захочет знать, как твой отец вёл себя с нами всё это время… Хана сжала тряпку сильнее, и капельки мыльной воды заструились по её пальцам, капая на пол. — И кстати, — ЧонА не сводила самодовольного взгляда с побледневшей беты, искренне наслаждаясь надвигающейся на неё бедой и чувством безысходности. — Окна нужно вымыть и с другой стороны. Губы Ханы сжимались и двигались так, словно она была готова вот-вот разрыдаться и сдерживала себя, но ЧонА почему-то думала, что бета борется не со слезами, а с желанием высказаться. — Хорошо, я вымою, — в итоге сказала она. — Так держать, Хан, — ликуя из-за безнаказанности, ЧонА хлопнула в ладоши, а после крутанулась на пятках, уносясь в свою комнату — собираться на бал. А Хане и правда хотелось плакать. И ещё выть от этой несправедливости. Сглатывая тяжело и громко, она опёрлась на оконную раму, выглядывая на частично мёртвый весенний сад внизу. Господин Чон весь был в делах и забыл нанять садовника, но какие-то цветы чудом пережили зиму и проросли с первыми лучами весеннего солнца. Они сделали себя сами, без сторонней помощи, и Хана должна была сделать себя сама, чтобы выбраться отсюда. — Кис-кис, — по коридору прокатилось шипение. — Кис-кис-кис, Китти. Она обернулась на упоминание этого имени, округлившимися от испуга глазами находя Чонгука, выглядывающего из своей комнаты. Он ей махнул, поманил к себе. — Иди сюда, — сказал он, когда она не отреагировала. — Это что-то срочное? — спросила она устало. — Если нет, я хотела бы сначала закончить с окнами… — Срочное, — настоял Чонгук. — Окна подождут. Хана незаметно выдохнула и вернула тряпку в ведро с мутной водой. — Это насчёт фото? — спросила она при приближении, и поскольку это было секретом, Чонгук накрыл её рот ладонью, заставляя замолчать и попутно затягивая в свою комнату, как какой-то маньяк. — Нет, котёночек, — шепнул он ей на ухо. — Что-то намного-намного лучше. Положение было невыгодным и слишком тревожным, чтобы Хана позволила себе расслабиться и обмякнуть в его руках. На автомате отбиваясь от его рук, она смогла вырваться через и отступить на несколько шагов назад, увеличивая расстояние между ними. — Что такое, Чонгук? — глядя с недоумением, спросила она. Боялась, что её поведение его заденет и это выльется в ещё одни неприятности с кем-то из этой семьи, но Чонгук был в слишком хорошем настроении, чтобы обижаться на такое. Нырнув в открытый шкаф с зеркальной дверцей, он достал оттуда большую коробку на магнитной крышке и протянул её девушке с торжественным: — Та-дам! Хана от неожиданности схватилась за всученную ей вещь, переводя взгляд с коробки на Чонгука и обратно до тех пор, пока голова не закружилась. — Что это? — спросила она. Чонгук застонал в отчаянии, всё утро проведя в ожидании этого момента, чтобы получить её живую реакцию, а Хана безбожно тупила. В качестве подсказки он приоткрыл для неё коробку, и кусочек чёрной ткани, выглядывающий из-под просвечивающей бумажной упаковки, немного прояснил ситуацию. — Это твой костюм? — догадалась она. — Хочешь, чтобы я его погладила? — Какая же ты глупая, Ко Хана. Открыв коробку полностью, а также смахнув бумагу, Чонгук открыл её взору чёрное платье, усыпанное мерцающими в свете ламп камушками. Было похоже на бриллианты. — Ну? — он начинал терять терпение. — Завораживающе, — пролепетала Хана. — Это ЧонА? Чонгук снова отозвался страдальческим гортанным звуком. — Это твоё, Хана. Я купил его для тебя. — Для меня? — ей с трудом верилось в это. — Но зачем? Чонгук покачал головой, разочарованный её медлительностью. А она ведь была одной из лучших в их группе. — Чтобы ты надела его, — разжёвывая для неё всё, начал Чонгук. — А ещё рукава, что идут в комплекте. И туфли, которые я для тебя тоже купил. И украшения. А главное — маскарадную маску. Он вытащил из шкафа упомянутые туфли, а также небольшую коробочку с прозрачным окошком, через которое Хана увидела кошачьи ушки маски, а также носик из такого же камушка, как на платье. — Что?.. — она была так удивлена, что не смогла закончить вопрос. Но вот на возражения у неё силы нашлись. — Я не могу это взять… — Конечно можешь, — сказал Чонгук. — Я даже пробрался в твою комнату, чтобы подсмотреть размеры твоей одежды и обуви. Платье и его блеск так и приковывали взгляд, вынуждая Хану жадно рассматривать корсет и юбку. В последний раз она носила подобные вещи в детстве, и она не думала, что когда-нибудь ей снова выпадет такой шанс. Но когда это всё же произошло, её положение её сдерживало. — Это слишком дорого, — сказала она не столько Чонгуку, сколько себе, и заморгала чаще, чтобы избавиться от влажного блеска в глазах. — Ты не заплатила за это ни копейки, — напомнил ей Чонгук. — Да, но ты заплатил, — что было намного хуже и серьёзнее, чем если бы Хана это сделала. Чонгук отмахнулся, гримасничая из-за никому ненужной скромности и упрямства. Он вот таким вообще не страдал. — Сделай мне услугу, — попросил он. — Прими душ, надень эти вещи и пойди на сегодняшний маскарад вместе с профессором Кимом. Хана была так потрясена, что в этот раз ни единого звука не смогла издать. Её голова закружилась сильнее, чем до этого, и она отшатнулась немного назад, прочь от запаха парфюма, которым была сбрызнута коробка с платьем. Даже не будучи знатоком в запахах, этот казался ей чертовски сложным и дорогим. — Не говори «нет», — глядя с мольбой, сказал Чонгук. Хана замотала головой, потому что никак не могла сказать «да». — Чонгук, я очень благодарна тебе, но, — она шумно втянула воздух. — Мне нужно убирать. ЧонА сказала вымыть окна даже снаружи. И я уже отказала профессору Киму, солгав, что заболела. Но это всё ещё не главное. Как я могу пойти на встречу с ним? Я же не омега. Он сразу всё поймёт. Он узнает меня… Чонгук накрыл её плечи ладонями, легонько встряхнув, чтобы вывести из этого круговорота мрачных мыслей. — Послушай меня, — попросил он, глядя на неё с улыбкой, потому что никогда не знал забот. — Нет такой проблемы, которую я не мог бы решить. Я же твоя крёстная фея, помнишь? Хана была скована ужасом и… трепетом? Приятным трепетом. Пугающим трепетом. На мгновение она позволила себе подумать, что она может это сделать. Лишь на одну секунду. — Обещаю, что с окнами и остальным домом мы с господином Ко позаботимся, — сказал Чонгук. — Профессор Ким поверит в чудесное исцеление, если это будет значить, что ты придёшь. А о том, чтобы на вечер превратить тебя в омегу, я тоже подумал. Он блеснул белоснежной улыбкой, отпуская Хану и в три больших шага достигая комода под стеной. Выдвинув верхний ящик, он раздвинул сложенные там футболки руками, чтобы добраться до прозрачного флакона. — Уверен, ты слышала об этом, — заговорил он, возвращаясь к ней. — Феромонный концентрат. Есть для альф, есть для омег. Обычно его используют в качестве усиления естественного запаха. Полезная штука в гон или в течку, если нужно настроить партнёра, не совпадающего в циклах. Но они также есть с запахами. В основном унылая классика: ваниль, клубника, сандал… Некоторые используют, чтобы создать необычное сочетание ароматов. Ты же используешь, чтобы обмануть своего принца на одну ночь. Он подмигнул Хане, запутывая её ещё больше. Зачем Чонгуку было участвовать в этом? Зачем настолько углубляться в её потаённые желания и помогать разбить хрупкое сердце вдребезги, если одна ночь ничего не значит на фоне тысяч ночей, что прошли и пройдут без Ким Тэхёна? — Но как ты собираешься помогать моему отцу, если сам будешь в университете? — она решила разнести его план в пух и прах с начала и до конца. Его широкие плечи опали на выдохе. — Я не буду, — сказал он. — Та, ради которой я хотел идти, заболела по-настоящему, а не в шутку. А без неё мне там делать нечего. — Белый Кролик? — Ага, — коротко ответил Чонгук, отводя взгляд в сторону и долгие секунды просто пялясь на окно. Не сказать, что Хане было очень интересно, но вся эта загадочность вокруг объекта его обожания была интригующей. Почему Чонгук не мог сказать, кто та девушка? Омега ли она? Бета? — Но ты вообще хоть когда-нибудь окна мыл? — меняя тему, чтобы не думать о кроликах, спросила Хана. — А пылесосил? — Нет, — Чонгук вернулся взглядом к ней. — Но я уже вызывал как-то клининг. И могу сделать это снова. Хана осторожно отставила коробку с платьем на мягкий пуф рядом с креслом, на котором стопкой стояли коробки с туфлями, маской и слишком дорогим на вид ожерельем. — Но как я должна сообщить профессору Киму, что могу прийти? Я два дня вру в переписке, что умираю от гриппа… — Напиши, что внезапно стало лучше. Скажи, что его советы сработали, и ты хочешь сегодня прийти, — у Чонгука всё было так просто. — Поначалу он может попробовать тебя отговорить из-за беспокойства о твоём самочувствии, но быстро сдастся, потому что ему очень интересно тебя увидеть. Об этом кричит каждое его сообщение. — В этом и проблема, — Хана сложила руки на груди, покусывая нижнюю губу в задумчивости. — Если он меня увидит… Что будет, если он меня увидит? — В этом платье, с маской на лице и в свете мерцающих через раз диско-шаров? — Чонгук усмехнулся. — Уверен, он влюбится. Хана даже в самых смелых своих фантазиях подобного не представляла, но поданная Чонгуком мысль напугала и воодушевила её одновременно. Всё было написано на её лице, поэтому Чонгук хохотнул. — Но есть ряд правил, которые ты должна соблюдать, чтобы всё получилось, — вернул он её на землю. — Во-первых, ни при каких условиях не попадайся на глаза ЧонА. Как только она подойдёт ближе из любопытства, запросто узнает в Китти тебя. И тогда тебе несдобровать. Хана и без его нравоучений знала это. Ким Тэхён никогда не присматривался к Ко Хане, чтобы выучить её телосложение или привычки, но ЧонА знала её досконально. — Во-вторых, — продолжил Чонгук, встряхивая флакон. — Держи в голове, что этот запах статичный. Поскольку ты не омега, он не подстраивается под эмоции, и этим может выдать. Ну, или же ты покажешься своему профессору безэмоциональной ледышкой. Это Хану как раз таки устраивало. Она предпочла бы, чтобы Тэхён никогда не догадался, что она на самом деле чувствует, когда он оказывается рядом или пишет ей. — В-третьих, и это, пожалуй, самое главное, — он сделал паузу, дожидаясь, пока Хана отвлечётся от всех своих мыслей и сконцентрирует своё внимание на нём. — Ты должна забыть, что ты Ко Хана на этот вечер. Страхи, сомнения — оставь это дома и просто повеселись как Китти. Легко было сказать, гораздо сложнее — настроиться и сделать. — Ведь тебе же этого хочется? — подбивая её на это безумство, спросил Чонгук. — Один сказочный вечер, который ещё может приблизить проект ЧонА к финальной точке. Ведь если ты сделаешь всё правильно, Ким Тэхён сам закидает тебя своими голыми фотками. Это должно было мотивировать, но почему-то расстраивало. — Ты поэтому делаешь это? — спросила Хана, вглядываясь в искрящиеся азартом глаза Чонгука. — Хочешь, чтобы я поскорее избавилась от этого чата? — Да, — не стал лукавить он. — Хочу, чтобы ты избавилась от влияния ЧонА и чар профессора Кима, и сосредоточилась на мне. То, как это звучало, подталкивало Хану к невозможной мысли. Хотя, если так подумать, когда-то давно у них был потенциал. По крайней мере, господин Чон и её отец так считали. — Это ведь… — начала она осторожно. — Не потому что я тебе нравлюсь? Таинственный Белый Кролик, полуголые прогулки перед ней и эта внезапная щедрость… Чонгук не занимался подобным без причины. Но симпатия, очевидно, не являлась одной из них, если учитывать взрыв хохота, с которым столкнулась теория Ханы. — Как я погляжу, профессор Ким здорово поднял твою самооценку, — он над ней насмехался. — А я же ясно дал понять, что мне нравится другая… Или ты думаешь, я лгу, чтобы скрыть свои чувства к тебе? Нет, конечно, нет. Чонгуку незачем было лгать. Он, как и ЧонА, мог получить буквально что угодно. Особенно если это «что угодно» принадлежало семье Ко. Но он никогда не хотел Хану. Не в том смысле, в котором она думала. — Поверь, я бы предпочёл любить тебя, — он заправил прядку тёмных волос, уже давно упавшую Хане на лицо, ей за ухо. — Но если бы всё было так, думаешь, я бы отправлял тебя на свидание с другим? Его взгляд из весёлого превратился в мрачный, а в голос пробралась нешуточная угроза, когда он добавил: — Да я бы уничтожил Ким Тэхёна, если бы он посмел позариться на моё.