KITTY.

Чонгук не выпускал бинокля из рук, вынужденный следить за машиной господина Ко и ЧонА, крутящейся рядом с ней, а не за домом напротив, как обычно. Это его немного расстраивало и злило, но он упрашивал себя быть терпеливым ради своего же великого плана. Он заключался в том, чтобы выпроводить господина Ко и сестру в университет, а сразу после их отъезда заскочить на байк вместе с Ханой и доставить её прямиком на вечеринку. В идеале раньше, чем туда прибудет ЧонА. Но даже если нет, главное — вернуться до того, как господин Ко окажется дома. — Нам обязательно лгать папе? — Хана спрашивала это приблизительно в сотый раз за вечер, стоя у окна рядом в платье и крутя кошачью маску в руках от волнения. — Да, и это не обсуждается, — ответил Чонгук, ни на секунду не прерывая слежку. — Если он будет посвящён в наши планы, они будут под угрозой. — Но почему? — Хана была не в силах это понять, потому что её отец был добрым и понимающим. Когда Чонгук попал в небольшую аварию на пустой трассе и сбил байком один из дорожных знаков, отец Ханы приехал его забрать и взял всю ответственность за аварию на себя. Он знал, что господин Чон от этого будет не в восторге, но хотел уберечь Чонгука от скандала дома и в участке. Поскольку папа так поступил с ребёнком, до которого ему, по сути, не было дела, она не сомневалась, что с ней он будет таким же. Поддержит её желание пойти на вечеринку и поможет не попасться ЧонА. — Потому что твоё ночное свидание не стоит риска потерять работу, — сказал Чонгук. — Пускай лучше думает, что у тебя болит голова и ты проводишь вечер в комнате. — А если он захочет ко мне зайти? — Я ему не позволю, — в голосе Чонгука не было ни намёка на сомнение. — Мы будем заняты уборкой. Ему некогда будет тебя проверять. Хане всё равно было неспокойно. Она чувствовала себя плохо, обманывая других, а в этот вечер концентрация лжи была заоблачной. — Всё, уехали, — Чонгук отбросил бинокль на кровать, а вместо него схватил с кресла два шлема. — И мы тоже едем. Хана не очень уверенно стояла на шпильках, а при быстром спуске по ступенькам дважды подвернула левую ногу, но Чонгук дал ей короткую передышку только в гараже, пока открывались ворота. — Я не думаю, что охрана нас пропустит, но если вдруг в будке будет пусто, подкину тебя прямо к корпусу, — он тараторил, надевая на себя шлем. — Назад точно придётся забирать с парковки, поэтому ты должна быть на месте не позже, чем через пятнадцать минут после моего звонка. Вероятно, придётся пробежаться… Если что, снимай туфли. — Ладно, — кивнула Хана. — Я выеду за тобой сразу после того, как господин Ко поедет забирать ЧонА. — Хорошо, спасибо, — Хана кивала, позволяя Чонгуку поправлять её волосы перед тем, как надеть шлем и на неё. — А, точно! Временно убрав шлем в сторону, он достал из кармана своей куртки флакон с концентратом феромонов. У Ханы уже была возможность рассмотреть его, и с одной из сторон было написано «Pink Sugar» — аромат, который должен был впитаться в её кожу и волосы. — Подними руки, — приказал Чонгук. Он щедро опрыскал её туфли, ноги, платье, под мышками и особенно — шею феромонным парфюмом. Как и Хана, он об этом только слышал, а не использовал, но почему-то был уверен, что переборщить с таким невозможно, а чем больше — тем дольше продержится запах. — Возьми к себе в сумочку, — скомандовал он, протягивая ей флакон. — И периодически обновляй. Хана не успела спросить, о каком периодически речь — раз в десять минут или раз в час? — как Чонгук надел на неё шлем и сам уселся на байк. Они торопились, поэтому он сорвался с места, как только Хана обхватила его сзади, и его насмешил её глухой визг. Они неслись по вечернему Сеулу, обгоняя буквально каждую машину, что была перед ними. Чонгук редко ехал в полосе, чаще по разделительной черте, петляя между машинами и пролетая на жёлтый, граничащий с красным. Он совсем не беспокоился о штрафах и превышенной скорости, а Хана позади молилась, чтобы они не убились в этой поездке. Как Чонгук и надеялся, будка охраны была пуста из-за того, что работники толпились на парковке, ища для прибывающих машин места. Он проскочил через узкие ворота, заезжая на пустую велосипедную дорожку, и с рёвом покатил по ней к виднеющемуся впереди главному корпусу. Сегодня он был подсвечен синими огоньками, а прямо над входом висел баннер «Добро пожаловать в Сеульский Национальный Университет». Их появление перед ступеньками привлекло немало внимания. Альфы, омеги и беты останавливались на полпути, чтобы выяснить, откуда шум и запах жжёной резины и кто из этих двоих обладатель сахарного аромата. Он был таким умопомрачительным и сильным, что свежий весенний ветерок не мог его развеять. К тому же, Хана нанесла ещё немного парфюма  за уши после того, как отдала Чонгуку шлем и ступила на первую ступеньку. — Китти, — он окликнул её до того, как она успела сбежать. Хана обернулась с бешено бьющимся сердцем в груди. Виной тому был адреналин. — Удачи и до встречи, — сказал ей Чонгук. — Спасибо. Правда, большое тебе спасибо. — Не благодари, — он помахал ей рукой, жестом загоняя внутрь, чтобы она не стояла здесь с голыми ногами и не мёрзла. — Я тоже с этого кое-что буду иметь. Даже если Хана хотела спросить, что это значит, Чонгук не предоставил ей такой возможности, давая по газам. В этот раз на байк смотрели единицы — большинство не сводило взгляда с Ханы. Они следили за её подъёмом, ловили каждое её движение, каждый поворот головы или проверку завязок маски, плотно прилегающую к её лицу. Это было неловко. Она никогда ничего подобного не испытывала. Но чем выше Хана поднималась, чем больше людей оставалось позади, тем увереннее она себя чувствовала. Войдя в хорошо знакомый ей корпус, она простучала каблучками по плитке, в считанные секунды скрываясь за дверью омежьего туалета. Она сделала в этой обуви от силы сто шагов, но ноги уже ныли. Особенно левая. Отложив сумочку на раковину, Хана опёрлась на холодный мрамор и приподняла ногу, обнаруживая покраснение в том месте, где жёсткий край обуви безжалостно врезался в кожу. Покраснение уже наливалось жаром, будто предупреждая: дальше будет только хуже. Хана стиснула зубы и медленно выдохнула, проводя пальцами по щиколотке. Глупо. Абсолютно глупо было надевать эти туфли. И не потому что они натирали, а потому что стоили целое состояние, и боль от них была оправдана. По крайней мере, благодаря ей у Ханы не получалось полностью утонуть в фантазиях о профессоре Киме. Она так и не решилась ему написать. Думала над текстом вместе с Чонгуком, прописывала оправдания и очередную неправдоподобную ложь, но в итоге так и не смогла её отправить. Так что Тэхён точно не ждал её появления. Это значило, что она ещё могла сбежать незамеченной. Или хотя бы незамеченной им, раз все остальные пялились на неё. Может, всё дело в платье? Камни выглядели не как дешёвки из пластика. Они переливались в свете фонарей и прожекторов, ослепляя, и Хана ощущала почти физическую тяжесть из-за того, что не знала стоимости платья. Не исключено, что оно превышало годовой доход её отца. ЧонА часто себе такие покупала. — Простите… Хана и не заметила, что в туалете был кто-то ещё из-за запертых дверей и идеальной тишины за ними. Но когда омега открыла защёлку и вышла наружу, поправляя обтягивающее платье, Хана узнала в ней третьекурсницу из комитета. Она была без маски, и ничто не мешало разглядеть смятение, в котором она пребывала. — Д-да? — Хана всё ещё звучала Ханой. — Кхм, да? Она едва сдержала раздосадованный стон, вызванный собственным поведением. Она была ужасной Китти Хан. Тэхён раскусил бы её за две секунды. — Нет, — омега тряхнула головой, и на её лице появилась неловкая улыбка. — Нет, ничего такого. Просто вы… Хм… Вы немного на взводе, да? Она смотрела на Хану пытливо, и от этого им двоим становилось неудобно. — Да, немного, — не понимая, откуда она знает, выпалила Хана. Было очевидно, что альфы и омеги умеют распознавать подобное друг у друга, но беты в плане ощущений были для них закрытой книгой. — Я так и думала, — девушка запустила руку в свою сумочку, вынимая оттуда коробочку с таблетками и протягивая начатую пластинку Хане. — Вот, возьмите одну. Ну, или две… — А что это? — Блокаторы. Они немного ослабят симптомы и… — омега сделала быстрый вдох. — Запах. Хана чуть склонила голову, стараясь принюхаться к себе, но ощущала лишь слабый запах чего-то сладкого. Напоминало немного сахарную вату, но не так, чтобы задохнуться. — Да, спасибо, — из вежливости она выдавила себе две таблетки и подождала, пока омега выйдет из туалета, чтобы завернуть их в салфетку и смыть в унитаз. Только убедившись, что от них не осталось и следа, Хана включила кран и прошлась влажной рукой по шее и зоне декольте. Чонгук делал на них акцент, поэтому Хана попыталась смыть оттуда запах, который альфам и омегам мог показаться слишком сильным, но она не учла, что он так въестся в кожу. Она пряталась в туалете до тех пор, пока двери не отворились снова, и по взглядам вошедших омег Хана поняла, что ей лучше уйти. Прихватив сумочку, она вышла в просторный холл, но поскольку и там все на неё смотрели, направилась через коридорчик, наполненный музыкой, к дверям зала. — Ваше имя, — попросила Джиён из комитета по планированию. Хана часто сталкивалась с ней в последние дни, так как они вместе украшали зал, но омега её не узнала. — Китти Хан, — стараясь звучать спокойно, а не ликующе или взволнованно, сказала Хана. — Китти Хан… — повторила Джиён, пробегаясь пальцами по спискам. — Она уже забрала свой браслет. Омега бросилась взглядом к кисти Ханы, обтянутой длинной чёрной перчаткой с камушками. — А-а, — Хана стушевалась под её взглядом, напуганная до полусмерти тем, что её теперь не пропустят. А из-за того, что где-то там ходил кто-то с её браслетом, ей ещё сильнее хотелось попасть внутрь. Что, если профессор Ким привёл вместо неё другую омегу? Что, если она была в разы привлекательнее Ханы и созданной ею Китти? — Может, кто-то по ошибке взял ваш браслет? — предположила Джиён. Запах Ханы для неё был отчасти невыносим, потому что намекал на нервозность. Не на милое волнение, а на самый настоящий вулкан, что мог рвануть в любую секунду. — Наверное, мой друг в шутку взял мой, а свой оставил, — предложила ещё один вариант Хана. Более выгодный для неё. — Проверьте, пожалуйста, имя Чон Чонгук. — Есть! — Джиён без лишних вопросов протянула ей красную шёлковую ленточку с именем Чонгука. — Хорошего вам вечера. — Спасибо, — Хана не могла сдержать радости, потому что не верила, что у неё получилось так легко решить возникшую на её пути проблему. — И вам тоже. Она слегка прихрамывала на натёртую ногу, проходя через арку, но боль отступила, когда она оказалась в праздничном зале. При свете дня он выглядел и вполовину не так впечатляюще, как сейчас. Цветы и бабочки под потолком, рассеивающийся синеватый свет, столики, музыка — всё это было сказочным. Взгляд Ханы бегал по декорациям, пока взгляды альф, что уже уловили её запах, бегали по её телу. Она и не замечала этого поначалу, слишком увлечённая красотой вокруг. И позже тоже, потому что нечаянно заприметила у столика справа знакомый силуэт. Если бы Тэхён знал, что она узнала его со спины, по его волосам, плечам и стойке, он бы счёл её сумасшедшей. Но в действительности Хана была просто наблюдательной. Поглядывала на него в аудитории, поглядывала в зале и на многочисленных фото, опубликованных в его профиле. Запах весенней свежести его тоже выдавал. Хана улавливала его едва-едва, приближаясь к Тэхёну со спины и поддаваясь терзавшему её неделями желанию прикоснуться к нему. Её пальцы накрыли кажущиеся горячими щёки, а потом она наткнулась на кружевную маску, поднимая ладони выше и закрывая альфе глаза. Он был абсолютно слепым, когда речь заходила о Хане, но Китти не могла отказаться от соблазна подразнить его. — Кто… — начал низко Тэхён, но запнулся, вздрагивая всем телом и как будто собираясь оттолкнуть её руки. — Кто это? Сердце Ханы стучало где-то в глотке, но она всё равно приблизилась к его уху, позволяя ему слышать его стуки и свой шёпот: — Китти. У него несколько секунд ушло на осознание. Было логично задаваться вопросом, почему она здесь, как сюда попала и как вычислила его в этой толпе, но Тэхён думал лишь о том, какой потрясающий её запах. Его руки таки накрыли руки Ханы, но он не отталкивал её, не пытался смахнуть, а очень плавно переместил их с лица на свои плечи и обернулся. Электрический разряд, который Хана ощутила несколько дней назад из-за столкновения их взглядов в этом самом зале, сейчас был умножен на тысячу. Было больно и приятно в равной мере. В глазах Тэхёна не было никакого узнавания. Его взгляд был затуманен пятидесятипроцентным удивлением, сорокапроцентным восхищением, а оставшиеся десять процентов Хана не решалась как-либо трактовать, потому что ей казалось, что это что-то тёмное и запретное — а ещё слишком желанное с её стороны, чтобы быть реальностью. — Китти? — он с жадностью цеплялся за каждый не прикрытый маской участок её лица, но спускаться к голым плечам и ложбинке между грудью не решался. — Моя Китти? Его Китти? Хана не понимала, что все вокруг задыхались из-за её запаха, пока она задыхалась из-за слов Ким Тэхёна. — Это ты, — ему не нужен был ни её кивок, ни словесные подтверждения. — Ну конечно это ты… Он почувствовал её, заметил её, и пропал. Раз и навсегда пропал с радаров остальных омег, потому что он видел только ту, что стояла перед ним. Пока живот Тэхёна наполнялся трепетом, а грудь восхищением, голову он старался держать холодной. Вдыхал жадно, но редко, чтобы была возможность обдумывать что-то, а не только действовать. — Ты всё-таки пришла, — сказал он. — Прости, — Хана опустила голову, ужасно нервничая из-за беспрерывного пристального взгляда альфы. Её маска была плотной, нигде ничего не просвечивало, но она легко могла узнать себя в зеркале и потому с ужасом ждала момента, когда Тэхёна осенит. — Я написала, что не смогу прийти, но в последний момент… — Всё нормально, — он выдохнул с расслабленной улыбкой, но его тело всё ещё хранило напряжение как перед броском. — Теперь я понимаю, почему ты чувствовала себя плохо. Я совсем не подумал, что дело может быть не только в гриппе… Тэхён по-прежнему ласково сжимал её кисти, а вместе со словами его большие пальцы начали движение. Вряд ли он осознавал, что делает, а Хана тем временем умирала от волн удовольствия, что прокатывались по её рукам и плечам от его поглаживаний. — Прости, — повторила она, думая, что Тэхён подозревает у неё простуду или что-то такое же незначительное. Но он говорил о течке. Он чувствовал её приближение в запахе, и поскольку другие это тоже чувствовали, ему ужасно хотелось скрыть от них Китти, её сахар, её уязвимое положение. — Не стоит извиняться, — Тэхён убрал её руки со своих плеч, но не для того, чтобы дистанцироваться. Хана поняла это после того, как он снял свой пиджак, накидывая его ей на плечи. — Ты чувствуешь себя лучше? Не хочешь присесть? Взглядом он искал наименее людные места, но то и дело натыкался на заинтересованных альф. Это пробуждало в нём какое-то особое волнение — очевидную ревность. Она бурлила наравне с возбуждением, огнём растекаясь по его телу. Тэхён чувствовал, что из-за Китти у него поднимается температура. — Я в полном порядке, — заверила его она, не в состоянии оторваться от красивого лица напротив. — Разве что немного ногу натёрла из-за новых туфель… Его серьёзность в сочетании с мягкостью не могла скрыть никакая маска. А когда уголки его губ взмыли вверх в самой обаятельной улыбке, которую она когда-либо встречала, ей снова стало тяжело дышать. Почему он был таким красивым? Почему был таким милым? Почему так нравился ей? — Звучит как отличная причина унести тебя отсюда, — сказал Тэхён. — Что? — Хана решила, что ей послышалось. — Унести?.. Секунду назад он был напротив, а потом вдруг наклонился, одной рукой обхватывая талию Ханы, а вторую заводя ей под колени. Она не успела издать и звука, когда он оторвал её от пола, прижимая так близко к себе, что их запахи столкнулись, а его ветивер немного приглушил её сахар. Но главной его целью было дать всем понять, что она с ним. Руки Ханы рефлекторно обвили его шею, придерживаясь, чтобы не свалиться. Их лица были не просто напротив, а вплотную друг к другу, и теперь-то Тэхён обязан был узнать этот страх в её глазах. Но он не смотрел. Его взгляд был устремлён на арку, и он быстро продвигался к ней, забыв о сестре, шампанском и ректоре, что уже взбирался на сцену ради речи. Тэхён хотел найти спокойное тихое место, в котором Китти было бы комфортно находиться, как бы она себя ни чувствовала. Он думал о медпункте, но в это время он наверняка был закрыт. Аудитории тоже были заперты. Оставался переполненный людьми холл и офис кафедры, от которой у него был ключ. Или коридор! Да, коридор с широкими подоконниками на одном из верхних этажей. — Ты не против посидеть на втором этаже? — спросил он. — Там большое окно в конце коридора, и не так слышно музыку. Хана пала от его чар и близости ещё несколько минут назад, потому всё, что она смогла — кивнуть. Она ждала, что Тэхён понесёт её к лифтам, но он пошёл вверх по лестнице. Это был его план немного сбросить напряжение, выбиться из сил и этих мыслей о девушке в его руках. Она была красивой, сексуальной, и он не знал, что больше хотел с ней сделать: заболтать обо всём, что они не успели обсудить в сети, затискать в своих объятиях или зацеловать. Овал её лица казался ему произведением искусства, её мерцающие в прорезях маски глаза казались ему звёздами на ночном небе, а её губы были магнитом, которому приходилось противостоять, потому что он не мог просто взять и наброситься на неё. Ким Тэхён никогда не вёл себя подобным образом и не собирался. Он не хотел нечаянно испортить её первое впечатление о нём. — Я очень тяжёлая, — очнувшись от сладкого сна и укачиваний, Хана вдруг осознала, что он слишком долго держал её на руках. — Давай я пойду дальше сама? Тэхён решительно замотал головой, держа её крепко, но больше не пытаясь прижать вплотную к себе. Теперь, когда внимание других альф ей не грозило, он думал только о её комфорте. — Ты лёгкая, как пушинка, — сказал он ей. — К тому же осталось всего ничего… Они только поднялись на второй этаж, где приглушённый свет включённых через одну ламп тянулся через весь коридор, который Тэхёну ещё предстояло пройти. — Это не так, — сказала Хана, опуская голову мужчине на плечо и разрешая себе забыться и помечтать о бесконечной прогулке по коридору. — Но я позволю тебе этот лживый комплимент, потому что меня ещё никогда не носили на руках… — Какое упущение, — услышала она полушёпот Тэхёна. — И какая честь быть первым. Хана сжимала губы, растирая по ним помаду и приказывая себе не падать ещё глубже в эти чувства, но разве возможно было удержаться, когда он говорил такие вещи? Ким Тэхён был её спасением и погибелью одновременно. Когда он усадил её на широкий подоконник и присел перед ней, чтобы снять её туфли, Хана невольно ухватилась руками за край. Каждый понедельник она дожидалась его в этом коридоре у аудитории, и каждый понедельник он приходил пораньше, чтобы открыть ей двери. Но сегодня они снова были здесь вместе, а их привычные роли исчезли. Профессор и студентка превратились в Прекрасного Принца и Золушку. — Поверить не могу, что ты правда пришла, — аккуратно поставив её туфли на паркет, Тэхён тоже присел на подоконник. — Это самый лучший вечер в моей жизни! Улыбка не сходила с его лица. Вообще-то она становилась только шире, пока они смотрели друг на друга. — В моей тоже, — стесняясь признаваться в этом, Хана мёртвой хваткой вцепилась в крошечную сумочку, болтающуюся на её левой руке. Чонгук не дарил её ей, приказав вернуть сразу после возвращения, из-за чего она думала, что вещь могла принадлежать ЧонА. Но всё равно взяла её, чтобы пронести на вечеринку флакон омежьих феромонов, телефон и гигиеническую помаду. Тэхён сам жутко нервничал. Напряжение, повисшее в воздухе, расширялось, охватывая всё больше пространства вокруг. Он не знал покоя, сидя рядом с самой прекрасной омегой на свете. — Китти, — его радость достигла апогея, когда он произнёс её имя вслух. — Тэхён, — назвала она его имя в ответ. Раньше она к нему даже как у профессору боялась обратиться, но его расположенность и неведение придавали ей смелости. — Китти, — повторил он, садясь к ней вполоборота. — Я совсем не подумал предложить тебе выпить. Хочешь, я схожу за шампанским? Или за чем-нибудь покрепче? Хана уже чувствовала себя опьянённой им и атмосферой вечера, но попросила шампанское, чтобы ненадолго остаться наедине с собой и своими мыслями. Пока Тэхён отдалялся, изредка оглядываясь и махая ей, она сидела неподвижно и улыбалась, но стоило ему скрыться за поворотом, выйдя на лестничную клетку, как Хана вскочила на ноги, босиком прохаживаясь вдоль подоконника и вся трясясь от ядовитой смеси счастья и ужаса. Он её не узнал. Понятия не имел, кто она такая. Смотрел ей в глаза и даже не догадывался, кто скрывается за маской. Никто не говорил Хане, что она красивая или что её черты выразительные и запоминающиеся, но иногда, глядя на себя в зеркало, она чувствовала себя довольно симпатичной. И всё же этого было недостаточно, чтобы Тэхён её запомнил. — Это к лучшему, — кивая отражению кошачьей мордочки в стекле, сказала она. — Благодаря этому всё пройдёт идеально. Она бормотала себе под нос, продолжая сжимать то сумочку, то руки в волнении, и возвращающийся с двумя бокалами Тэхён находил это особенно милым и привлекательным. Его немного пугали слишком собранные и слишком серьёзные, а Китти была искренней и живой. — Какой? — он протянул ей оба бокала, позволяя выбрать. Она ухватилась за ножку того, что был к ней ближе, сразу делая большой глоток и морщась из-за кислинки и градуса, скрывающегося за ней. — Ты не любишь алкоголь, — вспомнил Тэхён. — Не пей, если не хочешь… — Нет, — Хана не позволила ему отобрать бокал, сжимая его в правой руке, а левой проводя по лбу, над маской. Ей нужно было успокоиться и перестать себя накручивать. — Итак, ты здесь сегодня не один? На входе мне сказали, что по моему имени уже кто-то прошёл… Тэхён взглянул на браслет на её руке, гадая, где же она достала пропуск, если её был у Джихён. — Только не обижайся, — попросил он. — Когда ты написала, что не сможешь пойти, я позвал с собой сестру. — Сестру? — Да, мою старшую замужнюю сестру, которая уже почти два года в декрете после рождения близняшек. — Это те, на ком ты практикуешь свою заботу и уход за больными? — Хана сама удивилась тому, как естественно было использовать в разговоре то, что они обсуждали онлайн. — Именно, — Тэхён зарылся рукой в свои волосы, на полпути понимая, что может испортить укладку, но этот жест его успокаивал. — Я очень заботливый. Хана усмехнулась, переводя взгляд на свои босые ноги. — Я заметила. — Теперь жалеешь, что не позволила мне принести тебе фрукты? — хохотнул он. — Очень, — она рассмеялась в ответ. — Ты так быстро донёс меня сюда. С яблоками и грушами наверняка было бы ещё быстрее… — Пока я учился, часто подрабатывал в доставке, — это была бесполезная информация, которая сорвалась с языка Тэхёна без задней мысли. — Правда? — Хана не подумала, что это глупо или неловко. Ей нравилось узнавать о прошлом Тэхёна. — А я в круглосуточном магазине. — И теперь мы оба преподаватели. Хана боялась этой темы. В груди просыпалось неприятное жжение, и чтобы не дать ему усугубиться, она легко подбила сидящего рядом Тэхёна плечом. — Точно, ты ведь преподаёшь китайский, — она говорила негромко, вполголоса, потому что так у неё лучше получалось сохранять спокойствие и не выдавать нервных ноток. — Уже было такое, что студенты спрашивали, как сказать какое-нибудь ругательство на китайском? Тэхён выдохнул со смешком, опять зарываясь пятернёй в волосы и поправляя чёлку, что частично попала под маску. — О, вообще-то это они выискивают ругательства в интернете и учат им меня, — сказал он, искоса продолжая поглядывать на Китти. Лицо, скрытое за маской, ещё больше разжигало его интерес, но теперь он также смотрел и на её плечи, скрытые под его пиджаком, и на очертания её фигуры. У Китти была длинная шея и красивые ключицы, тонкая талия, переходящая в широкие бёдра и длинные ноги. Это всё уже было достаточно привлекательно, но в сочетании с сахарным запахом она казалась Тэхёну идеальной. Он не был падок на десерты или на сладкие напитки, но желание попробовать Китти и убедиться, что на вкус она такая же сахарная, как и на запах, не выходило у него из головы с тех пор, как она вошла в зал. — Когда люди узнают, что я изучаю китайский, постоянно просят что-нибудь сказать… У тебя так же с английским? — Конечно, — губы Ханы дрогнули в улыбке. — Мой папа шутит, что когда-нибудь в будущем наймёт меня переводчиком в свою компанию, поскольку я могу смотреть фильмы на английском без субтитров. Тэхёну это было знакомо. — А мои вечно носят мне инструкции китайской техники, — поделился он. — Так, выходит, твой отец бизнесмен? Хана немного ссутулила плечи, выдыхая. — Нет, — пока она отвечала, Тэхён безотрывно следил за её ртом. Её губы его гипнотизировали. — Больше нет. Мы потеряли бизнес много лет назад. Она цеплялась то за бокал шампанского, то за сумку, то за подоконник, но Тэхён не чувствовал в её запахе никаких изменений. Она была заведена, а не расстроена. Или же он ещё не научился её читать. Отставив свой бокал в сторону, он подсел немного ближе, и когда его рука опустилась между ними, ладонью вжимаясь в холодный подоконник, их мизинцы соприкоснулись. Руки Китти по-прежнему были холодными, и Тэхёну приходилось бороться с желанием накрыть её руку полностью и согреть в своей. — Мне жаль, — сказал он. — Мои родители тоже старались открыть что-нибудь, но каждый раз прогорали. Поэтому в итоге у меня семья офисных планктонов, среди которых я — инопланетянин с любовью к китайскому. — Я считаю, что это здорово, — сказала Хана, цепляясь своим мизинцем за его. — Тебе очень подходит быть профессором. — Ты так думаешь? — его глаза сузились от улыбки. — Да. Готова поспорить, объясняя что-нибудь на китайском за кафедрой или у доски ты выглядишь… Хана впились зубами в нижнюю губу, сомневаясь, что может говорить что-то такое, но Тэхён с нетерпением ждал, пока она перестанет себя кусать, попутно тревожа его мысли, и договорит. — Как? — спросил он, наклоняя голову и заглядывая ей в глаза. — Горячо, — выпалила она совершенно бездумно. — Ой, то есть хорошо. Я хотела сказать, что ты выглядишь хорошо. Ну, мне так кажется. Смех Тэхёна был приятным, с хрипотцой. — Ну, если тебе так кажется, значит, так и есть, — сказал он, не прекращая смотреть на Китти, потому что не только её запах приковывал внимание, но и её тёмно-карие глаза. Хана не проходила через такое даже со сверстниками, а когда на неё смотрел альфа, почти на десять лет старше неё, она чувствовала робость и смущение в разы острее, и её лицо буквально горело под маской. — Нам не нужно вернуться? — она первой отвела взгляд, глядя на длинный пустой коридор. — Разве внизу не планируется что-то? Пожертвования или танцы… — Хочешь потанцевать? Она не хотела. И идти вниз и прятаться от ЧонА по углам тоже. Но сидеть наедине здесь было слишком опасно. Хана не была омегой, чтобы списать свои ощущения на чьи-то феромоны, запах или собственные инстинкты. Её тянуло на неподобающие мысли, из-за которых появлялись неподобающие желания, и она могла винить в этом только себя. — Видимо, не хочешь, — сделал вывод Тэхён из-за отсутствия ответа. Это заставило Хану очнуться, и она приподняла левую ногу, дотягиваясь до щиколотки. Где-то там всё так же саднило и горело. — Нет, хочу, — возразила она. — Но чтобы вернуться в туфли мне нужен пластырь… — У меня есть, — сказал Тэхён, наклоняясь к ней снова и ловя сперва её подбородок, а потом уже взгляд. Обычно он не любил смотреть прямо в глаза, чувствовал себя неловко из-за такого, но чем чаще Китти отворачивалась, тем сильнее он стремился поймать её взгляд. — Не с собой, к сожалению, — проговорил Тэхён, осторожно придерживая её подбородок указательным пальцем и пытаясь с помощью воображения дорисовать ту часть лица, что скрывалась за маской. Он почему-то был уверен, что она красавица. — В офисе. Но я с радостью с тобой поделюсь. Хочешь сходить? Он сейчас предлагал ей променять просторный пустой кабинет на тесный пустой офис? Хане следовало бы отказаться. Не рисковать ещё больше, загоняя себя в тупик. Но ей никогда ничего так сильно не хотелось прежде. — Очень, — сказала она.