KITTY.

Джихён ждала своё шампанское достаточно долго для того, чтобы протрезветь от предыдущих бокалов. Сняв маску, под которой было ужасно жарко, она выбралась из танцующей толпы и направилась к столам с алкоголем и закусками, куда Тэхён отлучился ещё минут десять назад. Не мог же он столько времени искать для неё выпивку. Наверняка он столкнулся с кем-то из коллег или студентов и застрял за обсуждением рабочих вопросов. Или своей внеземной красоты, на которую были падки здешние омеги. Тэхён это отрицал, но Джихён была старше, умнее и наблюдательнее, потому знала, в какое опасное место он устроился. Социальная сеть для знакомств? Бред. Сеульский Национальный — вот его поле для поиска пары. Если не на всю жизнь, то хотя бы на этот и следующий семестры. Пока они танцевали, она заприметила несколько приятных по запаху омег, которые могли бы подойти его ветиверу. И шестерёнки в её голове постоянно крутились, продумывая, как бы свести его с кем-то из реальной жизни, а не виртуальной. Джихён с Чимином, не сговариваясь, пришли к выводу, что Китти была недостижимой мечтой Тэхёна, с которой он никогда не сможет встретиться. Мысленно они делали ставки, как скоро прекратится это общение. И Джихён была уверена в исходе этого всего, пока не обнаружила своего брата неподалёку от арки вместе с омегой. Да, это определённо была омега. Её запах, такой сильный и сладкий, расползался по всему залу, окутывал каждого гостя, и альфы, прежде занятые своими партнёрами и друзьями, теряли ниточки разговоров и оборачивались, раздувая ноздри на вдохах. Даже ректор, что шёл к сцене, остановился у ступенек, чтобы оглянуться и поискать причину всеобщего волнения. Джихён остановилась на полпути, застряв в толпе таких же зевак, как она, в самом настоящем предвкушении изучая взглядом чёрное платье с блестящими в свете софитов камнями, и маску с кошачьими ушками. Это не могло быть совпадение. Тот, кто надел такой наряд на сегодняшний вечер, обязан был быть Китти. Осознание этого заставило сердце Джихён ёкнуть. Она разрывалась между тем, чтобы сейчас же позвонить Чимину и рассказать, что она видит перед собой, и желанием подойти к этим двоим. Она хотела знать наверняка. Хотела познакомиться с этой омегой. Но ещё до того, как она приняла решение и продолжила свой путь, Тэхён накинул свой пиджак девушке на плечи и взял её на руки. Он поднял её с той же лёгкостью, с какой поднимал двухлетних близняшек, и понёс в сторону выхода. Китти появилась эффектно, всполошив весь зал, и исчезла эффектно, на руках завидного альфы, судя по шепоткам, что прокатывались между студентами. — Это же профессор Ким? — Кто такой профессор Ким? — Тот, с китайской филологии… — Он понёс её на руках? — Наверное, это его девушка… — И у неё, похоже, течка не за горами… — Думаешь, он понёс её домой? — Прямиком в спальню. Джихён прочистила горло, непонятно на что надеясь, потому что этим обсуждениям достаточно было одной искры, чтобы разгореться. Ректор вещал о теме мероприятия, о благотворительности, пожертвованиях и исследованиях, но никто не слушал. Чтобы немного абстрагироваться от этого, Джихён отошла к столу с шампанским и закусками, запихиваясь сыром, потому что в ней просыпалось волнение, а от этого желудок начинал ныть. И почему она переживала за Тэхёна? Ему было двадцать девять — почти тридцать, — так что он мог о себе позаботиться даже под давлением чужого мнения. Так она успокаивала себя, опустошая деревянные шпажки одну за одной. — Оставь что-нибудь для других, — за низким хриплым голосом, которым к ней обратились, скрывалось ничто иное, как безудержная радость. Джихён обернулась, удивлённая тем, что он так быстро вернулся. — Тэхён, почему ты?.. Нет, кто?..  — Потом, — сверкая белоснежной улыбкой, он подхватил два бокала со стола. — Всё потом. Китти меня ждёт наверху. Значит, это и правда была она. Кошачьи ушки выдали её. — Нет, подожди, — сестра осторожно ухватилась за его плечо, удерживая на месте, хотя он сопротивлялся, желая поскорее уйти. — Это действительно она? Почему она пришла? Джихён хотела радоваться так же, как и он, но ничего не могла поделать с кислотой, клокочущей внутри от переживаний. Было странно, что Китти отказалась идти с ним на вечеринку, а потом всё равно пришла. Как она попала в зал, если Джихён заняла её место в списке? А как нашла нужный корпус, если была здесь впервые? И зачем она вообще пришла в таком состоянии, дразня не только Тэхёна, но и других альф? Кто-то мог бы счесть это неуважительным и опасным. — Потом, — повторил Тэхён, таща руку к себе, чтобы вырваться из хватки сестры. — Прошу, позволь мне всё рассказать тебе потом. — Имеешь в виду, по дороге домой? — спросила она с намёком. — Ведь ты же всё ещё собираешься отвезти меня домой? — Непременно, — успокоил её Тэхён. — Тогда, ради всего святого, — она взглянула на бокалы в его руках. — Не налегай на спиртное и на сладкое. Ты должен садиться за руль только в здравом уме и через несколько часов после дегустации. Тэхён был в таком хорошем настроении, что рассмеялся на её предупреждения. Он чувствовал себя окрылённым и торопился к своей босоногой принцессе. — Я всё это знаю, — сказал он. — Не волнуйся обо мне. Чтобы немного развеять тревожность сестры, он чмокнул её в щёку, а потом ушёл, едва ли не подпрыгивая от счастья. Джихён так и осталась стоять у стола и смотреть ему вслед. Может, она была взволнована, потому что у Тэхёна впервые за долгое время всё складывалось? После бесчисленных неудач она утратила надежду, а Китти её возродила. — Он ушёл с сахарной омегой?! — женский возглас прорвался через музыку, заставляя Джихён обернуться и нахмуриться из-за девушки в белом платье, с которой она уже сталкивалась в начале вечера. Кажется, Тэхён назвал её студенткой Чон. Она была не очень вежливой, зато забавной, потому Джихён её запомнила. — Кто она и как она посмела?! В данный момент он занят! — в сердцах выпалила ЧонА. «Бедняжка», — подумала Джихён, убеждаясь ещё больше в том, что Тэхён нравился слишком многим в этом месте.

✫✫✫

Тэхён приоткрыл двери офиса, немного кланяясь на входе и говоря: — Прошу. Хана уже не единожды сталкивалась с его хорошими манерами, но не могла не восхищаться как в первый раз. То, что он был таким красивым, милым и вежливым заставляло её гадать, как так получилось, что он использовал приложение для знакомств и посвящал всё своё время Китти, а не более привлекательным людям. У неё даже фото нормального в профиле не было. Хана отчасти надеялась, что Ким Тэхён такой же обманщик, как и она. Это не сделало бы её совесть чище, но стыд мог бы поутихнуть. Она всерьёз размышляла, что было бы лучше, если бы он встречался с несколькими и привёл на сегодняшний маскарад одну из своих женщин, а не сестру. Или если бы единственной целью его встречи с ней было разочаровать и отвергнуть её, а не влюбить ещё больше в себя. Она нуждалась в его плохой стороне, чтобы розовый туман рассеялся, уступив место рациональности, но дымка становилась гуще, пока он нёс её туфли, серьёзно подойдя к просьбе больше не поднимать её на руки так внезапно, и пропускал её первую в ночной офис. Отставая на шаг или на два, он давал ей достаточно пространства и времени, чтобы она могла осмотреться в темноте. Ночью, в свете уличных фонарей, офис выглядел совершенно иначе, чем днём. Пустые столы с очертаниями компьютеров, вазоны с цветами на окнах и кожаный диванчик в углу приобретали неожиданно привлекательный вид, несмотря на свою не особо привлекательную историю посещений. Обычно студенты не оказывались здесь ради чашечки кофе, как профессора и ассистенты. Их вызывали кураторы или старшие, чтобы отругать, выдать какое-нибудь задание, попросить подать недостающие документы на стипендию или записать на университетский проект, за который никто не захотел браться. А Хана в кои-то веки оказалась здесь как нечаянный гость, благодаря чему взглянула на офис по-новому. — Ты можешь присесть здесь, — Тэхён указал ей на диван, ставя туфли рядом с ним и без спешки проходя к столу профессора Юна, чтобы включить ночную лампу, стоящую на краю. Поначалу свет им двоим дал по глазам, но через пару секунд они привыкли и переглянулись в жёлтой теплоте, заползающей в самые далёкие уголки офиса и отбрасывающей тени на кремовые стены. Глядя на девушку, сжимающую ноги и стягивающую края его пиджака, он знал, что ей неудобно от его взгляда, но заставить себя оторваться не мог. Он хотел смотреть на неё часами, стараясь угадать черты под маской, а в конечном итоге сорвать её, чтобы убрать все эти ограничения между ними. Хана тихонько прочистила горло, как бы намекая ему, что они пришли сюда не без причины, и Тэхён вдруг зашевелился, оставляя прежнее место и обходя стол по кругу. Профессор выделил ему целый угол под стопки работ на проверку и один выдвижной ящик, и где-то там у Тэхёна лежали детские пластыри. Он не знал, чем думал, когда брал их вместо классических, бежевых, но теперь корил себя за это ребячество. — Извини, у меня нет антисептика или заживляющей мази, — он тщательно изучил ящик перед тем, как виновато улыбнуться Хане. — Всё в порядке, — она вывернула ногу, бросая такой быстрый взгляд на мозоль, что вряд ли успела что-то рассмотреть. — Всё не так уж и страшно. Тэхён был немного другого мнения, и оно лишь укрепилось, стоило ему подойти к дивану и присесть на соседнюю с Ханой подушку. — Выглядит больно, — сказал он, разглядывая набухший волдырь. — Уверена, что сможешь надеть туфли? Он знал, что рано или поздно ей пришлось бы обуться, потому что однажды этот прекрасный вечер подошёл бы к концу, но не хотел, чтобы она делала это прямо сейчас. — Я смогу, — сказала Хана, опуская голову и глядя на его изящные пальцы, обхватывающие коробочку с пластырями. Ей не стоило, но она всё думала о том, как некоторое время назад они ласково сжимали её подбородок. — Нехорошо будет, если мы всю вечеринку просидим здесь. Тэхён очень боялся попасться на желании никуда не уходить самому и её не отпускать. Его устраивало сидеть только вдвоём тут или в коридоре, флиртовать и вдыхать полной грудью её сахар. Иногда это было похоже на пытку, но определённо сладкую и желанную. — Ты так любишь танцевать? — спросил он, распечатывая упаковку. — Я? — у Ханы вырвался тихий смешок из-за абсурдности данного вопроса. — Честно говоря, ненавижу, потому что не умею. — Что? — Тэхён тоже хохотнул. — Ты точно умеешь. Я уверен, что умеешь. Он убеждал её в этом с озорной улыбкой, кивая на её немые отрицания. Но эту тему пришлось ненадолго оставить, когда он достал несколько скреплённых между собой пластырей. — Итак, ты предпочитаешь Бэтмена, Харли Квинн или... Что это? Человек-ящерица? — он повернул к ней один из пластырей, стараясь через бумагу рассмотреть рисунок. — О, я нашёл лучше! Женщина-кошка. Совсем как ты. Платье было слишком коротким, чтобы свободно поднимать ноги, и Хана крутилась так и сяк, пытаясь снова дотянуться до лодыжки и при этом не задрать юбку. Некоторые гости пришли в платьях в пол, но Чонгук выбрал для Ханы наиболее откровенное и неудобное. — Позволишь мне? — спросил Тэхён. Хана не сразу поняла, о чём он спрашивает, и замерла в нерешительности. Она не говорила «да» или «нет», но Тэхён снял свой пиджак с её плеч и взамен накинул его на её колени. Только после того, как всё прикрыл, он наклонился прямо к её ногам, обхватывая пальцами тонкую лодыжку, и придвинулся немного ближе, чтобы избежать соприкосновения штанины с мозолью. Он буквально уложил её ногу себе на колено. Хана могла чувствовать его тепло через тонкую ткань брюк, и ничего интимнее этого момента в её жизни не было. Тэхён осторожно касался пальцами её стопы, а она пребывала от этого в экстазе. — Будет немного больно, — предупредил он очень серьёзно, придавая её глупой травме слишком большое значение. — Ничего страшного, — сказала Хана, делая глубокий вдох перед тем, как Тэхён сорвал защитную плёнку и приклеил один из липких краёв пластыря к раздражённой коже. Сам волдырь вспыхнул адской болью при соприкосновении с ватным участком, и у Ханы вырвался тихий стон. Он был очевидно болезненным, но в сочетании с её безумно приятным запахом влиял на Тэхёна как-то неправильно, потому что вместо сочувствия его поразило совсем другое чувство. — Скоро станет лучше, — пообещал он, борясь с желанием наклониться к ней ближе и вдохнуть её глубже. И чтобы хоть как-то себя отвлечь, ослабил галстук. Ему ещё никогда не приходилось молиться о том, чтобы не сорваться рядом с омегой, но от Китти у него кружилась голова. Его привычная собранность рассыпалась в пыль из-за неё. — Уже, — она мельком взглянула на его руку, всё ещё покоящуюся на тыльной стороне её стопы. — Спасибо, Тэхён. Или в этих стенах всё же лучше профессор Ким? Она пыталась разрядить обстановку, и у неё неплохо получалось, потому что произнесённое ею обращение окатило Тэхёна отрезвляющим холодком. Он разжал пальцы и отклонился назад, на несколько секунд впиваясь зубами в нижнюю губу и напряжённо думая о чём-то. После к нежной коже прилила кровь, и его губы стали чуть розовее, чем были до этого. Хана как загипнотизированная смотрела на них и когда он их кусал, и когда говорил. — Не пойми меня неправильно, — начал он, — я люблю быть «профессором Кимом» для студентов и коллег, но для тебя я хочу быть просто Тэхёном. Казалось неуместным сохранять такое положение и дальше, потому Хана вернула ногу на пол и села ровнее на диване. Чонгук говорил ей забыть, кто она такая, и стать Китти Хан. Но Хана всё ещё не знала, кем Китти является, какая она и на что способна. Этот образ не был продуманным до мелочей, чтобы просто взять и вжиться в него. Если Китти была её альтер эго для выдуривания обнажённых снимков, значило ли это, что она в разы смелее Ханы? Более раскрепощённая. Более безумная. Более прямолинейная. — Да, я тоже этого хочу, — проговорила она негромко, пока не умея звучать твёрдо и уверенно рядом с ним. Для Тэхёна она, может, и была загадочной девушкой из сети, но для неё он был всё тем же профессором Кимом, что придержал для неё дверь, похвалил её почерк и наказал за списывание у неё внеучебной деятельностью. И он нравился ей таким. Левый уголок его губ приподнялся в хитрой улыбке, и Хана догадывалась, что это всё эффект Китти. Её слова, её действия, её фальшивый запах, который обязан был нравиться альфам вроде него. — Тогда договорились, — он отклонился ещё больше назад, опираясь на холодную диванную спинку. — Даже в особых случаях я для тебя Тэхён. Максимум — Тэ, если тебе нравится. — Тэ? — Хана тоже откинулась назад, поворачивая к нему голову и сталкиваясь с всё той же лукавой улыбкой и сияющими глазами, глядящими на неё из кружевной маски. — Тебя так кто-нибудь называет? Хана подозревала, что его родители или сестра могли бы сокращать его имя и давать ему всякие милые прозвища. — Нет, — ответил он. — Но ты можешь. — Тэ, — повторила она, будто пробуя его имя на вкус. — ТэТэ. Тэхён. Ким Тэхён. — Если не остановишься на этом, проходящий мимо студент или профессор решит, что мы ускользнули с вечеринки по куда более интересной причине, нежели натёртые ноги, — его шутка была навеяна атмосферой пустого офиса и витающими в воздухе феромонами, но он пожалел, что озвучил её, когда Китти вдруг умолкла, а кошачья мордочка замерла в выражении, за которым невозможно было разгадать истинные чувства девушки. Если бы он только мог снять с неё эту маску и знать наверняка, что она думает о нём и его дурацком чувстве юмора… — Прости, — он решил извиниться до того, как она вскочит с дивана и оставит его одного. Она нравилась ему слишком сильно, чтобы упустить её по глупости. — Нет, — Хана напугала его своим немного резким ответом, заставляя думать, что он действительно её обидел. — Это была просто шутка, — попытался оправдаться он, двигаясь впритык к подлокотнику и давая Хане повод полагать, что он тот, кто хочет сбежать. — Я ни на что такое не намекал… Она отложила сумочку в сторону и потянулась за ним, обхватывая руками его предплечье, чтобы удержать на месте. Не ожидала, что оно окажется таким твёрдым и мускулистым. Так же, как не ожидала, что его пиджак свалится с её колен на пол из-за попытки подсесть ближе. Или что при падении у него из кармана что-то вывалится, глухо проехавшись по полу и ударившись о её туфли, стоящие между ними. Тэхён совсем забыл, что у него там что-то лежало, потому они с Ханой одновременно наклонились вперёд, почти сталкиваясь лбами, и оба негромко ахнули из-за пакетика презерватива, поблёскивающего в свете лампы. Тэхён позволил себе чертыхнуться, хоть и шёпотом, наклоняясь ещё ниже и подбирая то, что Китти ни в коем случае нельзя было видеть, потому что это противоречило всем его извинениям. Но она ведь уже всё равно увидела и ждала объяснений. — Это не… — Тэхён запнулся, поднимая испуганный взгляд на омегу, что всё ещё была наклонена в его сторону. — Не то, что ты думаешь. Не для того. То есть, очевидно, для чего это, но, клянусь, оно оказалось у меня случайно. Мой зять… — Тэхён резко вздохнул, чувствуя себя таким идиотом. — Он сунул его мне в карман на всякий случай. Но я не собирался использовать его. Не сегодня. В смысле, не с тобой. Глаза Ханы тоже округлились, и в них читалось не удивление, а самый настоящий шок. — Не со мной? — переспросила она. — А с кем тогда? Те надежды про других омег оказались не более чем ложью самой себе. В действительности Хана не хотела, чтобы Тэхён интересовался кем-то другим, чтобы флиртовал с кем-то другим и использовал этот презерватив, зажатый в его ладони, с ними. Тэхён приоткрыл рот на вдохе, но секунды шли, а он не знал, что сказать. Подходящих оправданий не находилось, а все приличные мысли разбивались о чуть поджатые пухлые губы напротив. Тэхён хотел их. И их владелицу тоже. Всю полностью. Его дыхание немного участилось, когда он всё же сказал: — Мне очень трудно разговаривать с тобой сейчас. Хана не успела спросить, что это значит, потому что это Тэхён как раз мог объяснить. — Я едва сдерживаюсь, чтобы не натворить глупостей, потому что ты путаешь мои мысли, заставляя забывать о благоразумии. Я не могу говорить, что хочу тебя, ведь это наша первая встреча, но я хочу тебя, Китти. Он замолчал, позволяя его признанию повиснуть между ними как предупреждение и обещание одновременно. Лет с тринадцати папа пытался вести с Ханой разговоры о том, что ей некуда торопиться и незачем, что однажды на её пути встретится правильный человек, и что с ним будет совсем неважно, кто она — омега или бета. А Хана не верила, что когда-нибудь с ней произойдёт нечто подобное. Она думала, что для неё идеального совпадения не найдётся, но Ким Тэхён, сидящий напротив, был совершенством, и более правильного человека Хана не знала и не хотела знать. Вглядываясь в его тёмно-карие глаза, она видела в них то, что всегда искала: обожание, желание, преданность. В маске или без неё чувства Тэхёна были как на ладони. «Я хочу тебя, Китти» очень легко было услышать как «Я хочу тебя, Хана». Легче, чем она думала. Превозмогая слабость в теле, она наклонилась ещё ближе к нему, окружая его запахом, впитавшимся в её кожу, и её губы едва заметно дрогнули, когда она сказала: — Так не сдерживайся.