KITTY.

Среди профессоров и одногруппников Ко Хана была известна разве что своей пунктуальностью. Они могли не знать её имени, обращаться к ней «эй, ты», но точно знали, что та девушка, что приходит первой, прогуливаясь по пустому кампусу и дожидаясь под закрытой аудиторией — это она. Безымянная бета. Параноик. Тревожница. Ступив на тротуар со ступеньки автобуса, она одёрнула куртку, немного жалея, что надела её, потому что середина марта оказалась теплее, чем она предполагала. На солнце температура достигала восемнадцати градусов, а в сочетании с нервами была и все сто по Цельсию. Хана в первый день в университете не стояла так долго на остановке, боясь не то что подойти, но даже посмотреть в сторону приоткрытых ворот. А до них было каких-то тридцать шагов. Если бы она пропустила китайский, профессор Ким это заметил бы, да? И он счёл бы это подозрительным. Подумал бы: почему Ко Хана, студентка, которая всегда приходит, сегодня не пришла? Быть может, приболела? Быть может, её автобус застрял в пробке? Или… Она испугалась, что он вычислит её по голосу, губам, волосам, ногам — да чему угодно. И тогда её жизни придёт конец. Что хуже — её несбыточным мечтам, в которых они с Тэхёном вместе, тоже. Боясь, что её сейчас стошнит, она заставила себя сделать глубокий вдох, потянулась в карман куртки за чем-нибудь, что могло бы отвлечь, и наткнулась на упаковку желейных мишек. Хана не помнила, когда их туда положила, но сейчас это было совсем неважно. Сунув небольшую жменю в рот, она принялась их рассасывать, и так сделала первый из тридцати шагов. Потом ещё парочку, доходя до парковки. Она была почти пустая, только несколько машин были припаркованы напротив табличек «зарезервировано», которые предназначались для профессоров и некоторых других работников университета. Хана мельком взглянула на белый BMW, слишком сосредоточенная на кошмарах, которые подкидывал её мозг, чтобы обратить внимание на водительское сиденье. А профессор Ким как раз возился с сумкой с ноутбуком и стаканчиком остывшего чая, ёрзая по коже. Сегодня он решил взять напиток у дома, потому что его всего немного трясло. Он тоже нервничал. Предвкушал предстоящий разговор с Чонгуком и возлагал на него большие надежды. Он вышел из машины приблизительно в то же время, когда Хана дошла до ворот и остановилась перед ними, нерешительно поглядывая на аллею. Всего день назад она по ней убегала вместе с Чонгуком, а теперь обязана была идти на съедение по своим же следам. Нет. Она не могла этого сделать. Не сегодня. Не тогда, когда приняла душ всего трижды, а Чонгук говорил, что всё ещё улавливает сахарный запах, когда она слишком близко. Качая головой в мыслях, что это безумие, она развернулась с твёрдым намерением уйти, но привычка смотреть под ноги, а не в глаза окружающим, привела её прямо в твёрдую грудь профессора Кима. Хана стукнулась о неё лбом и тут же отпрянула, в ужасе округляя глаза. Она точно знала, что у него под одеждой. Осознание этого ударило вспышкой молнии, на какую-то долю секунды обнажая то, что сейчас было скрыто под курткой и рубашкой. Тэхён склонил голову, в лёгком недоумении глядя на свою грудь, а только потом — на студентку. Он уже понял, что это его утренний факультатив, его слушатель №1 в аудитории и перед ней, но не ожидал, что она так внезапно сменит направление. — Доброе утро, студентка Ко, — поздоровался он, сжимая в одной руке ручку сумки, а во второй стаканчик. — Что-то забыли? Он предполагал, что она тоже могла захотеть чай или кофе или обронить по дороге что-нибудь, за чем срочно понадобилось вернуться. У Ханы рот был занят мармеладками, чтобы вот так сразу ответить, и она ещё активнее заработала челюстями и сглотнула комок сладкого желатина с очевидной болью, прежде чем зашептать очень тихо: — Доброе утро, профессор Ким, я просто… — Простите, что? — словно глумясь над ней и её страхами, он немного наклонился в её сторону. Он знал, что она была тихоней, но не до такой же степени. Птицы в парке, и те были громче. — Я нечаянно, — выпалила Хана, выдыхая на него яблоком, вишней и ананасом одновременно. — Извините, пожалуйста. Она отступила на шаг, чтобы вырваться из плена ветивера и кружащей голову близости. День назад она целовала эти пухлые губы с родинкой на нижней, касалась пальцами этого идеально выбритого подбородка, прижималась к этому крепкому телу, и это отзывалось предательским натяжением внизу её живота. Она была напугана и взбудоражена этой встречей, в то время как Тэхён безразлично хмыкнул и мотнул головой на её извинения. — Всё в порядке, — заверил он её, указывая рукой с бумажным стаканчиком на проход в воротах. — Пойдёмте вместе? Я смогу проверить ваше домашнее заранее, и больше никто не посмеет присвоить себе ваши заслуги. Считая это уместным и даже остроумным, он добавил на китайском вопросительное «договорились?», и Хана кивнула, вновь опуская голову и глядя себе под ноги. Тэхён, как и ожидалось, пропустил её вперёд, но буквально в два шага нагнал на парковой дорожке, и они пошли вместе: профессор и его студентка. — Я не видел вас на мероприятии в субботу, — просто чтобы занять неуютную тишину, сказал Тэхён. Хана старалась мыслей о вечеринке не допускать, но он завёл эту тему, и теперь не думать об этом не получалось. — Я не ходила, — промямлила она, чувствуя, как потеют ладони от этого обмана. Она ненавидела себя за то, что приходилось лгать в сети, но вживую это ощущалось ещё хуже. Липкое, гадкое чувство расползалось в груди, пока она наблюдала за их ногами, ступающими приблизительно в одном темпе. — Почему нет? — Тэхён отхлебнул из стаканчика ещё немного, после облизывая губы и ненадолго удерживая их поджатыми. — Вечер вышел потрясающим. Благодаря вам в первую очередь. Тело Ханы словно прокатили на американских горках, хотя её разум шагал по абсолютно ровной и прямой дорожке. — Что?.. — пролепетала она, вновь пропуская в свою голову навязчивую мысль о поимке. — Бабочки, — Тэхён улыбнулся, когда её перепуганный взгляд метнулся к его лицу. — Вы отлично справились. Было красиво. Хана разомкнула губы, выдыхая волнение тонкой струйкой, но её горло как схватило спазмом, так и держало. Ей нужен был глоток воды. Или ещё одна желейка. Шурша упаковкой в кармане и этим звуком привлекая внимание Тэхёна, она нечаянно просыпала несколько мармеладных мишек на асфальт, но парочку всё же смогла донести до своего рта. Она не могла быть Китти Хан при свете дня и без маски, поэтому жар, расползающийся по её лицу румянцем, никак не вышло бы скрыть. Тэхён счёл это милым. Он ещё не видел, чтобы так смущались из-за комплимента декорациям. Ему хотелось усугубить и продлить это. — Вам нужно было прийти со своим парнем, — сказал он. Как он и думал, Хана смутилась ещё больше, оттягивая ворот куртки и кофты с капюшоном. — У меня нет парня, — захлёбываясь сладким соком от конфет, ответила она. — Разве Чонгук не ваш?.. — попытался спросить Тэхён. Это было не его дело, но он видел, что они постоянно сидели вместе на парах, и пару раз альфа даже опускал свою голову ей на плечо. Даже если они не были парой, они могли бы быть друзьями, а значит, оба могли знать что-нибудь о Китти. — Чонгук? Мой парень? — Хана так резко вдохнула, что поперхнулась сладкой слюной, и тут же закашлялась. Она была неловкой, просто позорной, пока краснела ещё больше, а глаза наливались слезами от удушающего кашля. Тэхён даже решился осторожно похлопать её по спине и всучил ей в руки свой стакан, предварительно сняв крышечку, чтобы ей не пришлось облизывать то место, к которому он прижимался губами. Он не догадывался, что она была бы совсем не против пережить этот косвенный поцелуй и просто умереть, чтобы не проходить через это никогда больше. — Нет, он не мой, — она сказала это, как только смогла сделать вдох. — Мы не вместе. Даже не друзья. Мы просто… Почему она оправдывалась? Ему всё равно было плевать, с кем она. — Неважно, — теперь она потупила взгляд в стакан с зелёным чаем, где отражались кроны деревьев и кусочек голубого неба, по которому плыли облака. И даже это не заставило Тэхёна заподозрить её в чём-то. Хана, наверное, была единственной, кто не входил в список претенденток на роль Китти — слишком непохожа на двадцатисемилетнюю учительницу, ещё и омегу. И дело было не только в возрасте или в запахе. У неё было слишком милое и детское лицо. Тэхён мог бы назвать её «малышкой» из-за него и этих вечно трепещущих ресниц и пугливого взгляда из-под них. — Кем бы вы ни были друг другу, — он старался звучать дружелюбным и весёлым. — Я надеюсь, Чонгук сегодня будет на паре? Я слышал, в том году он много пропускал и с трудом закрыл сессию. Хана не могла за него ручаться, но в это семестре Чонгук пока не пропускал. — Думаю, ещё где-то месяц он будет ходить, — сказала она. — А потом? — По ночам станет теплее, он начнёт тренироваться перед летними любительскими гонками, а его отец улетит в Шанхай до конца семестра, и тогда он пустит всё на самотёк, — Хана пересказывала события прошлого года. Чонгука никогда не привлекала учёба. Он собирался быть «богачом» без потрёпанных нервов и образования, пока отца рядом не было. — Но вы же не будете составлять ему компанию в этом? — с надеждой спросил Тэхён, тоже всё время идя с опущенной головой, чтобы хотя бы так поглядывать на девушку. — У вас есть потенциал. Не только в китайском. Я случайно прочитал ваше эссе по английской литературе на тему «Импульсивность и молодость как причина трагедии в "Ромео и Джульетте"». Как же там было сказано?.. «Шекспир показывает, что страсть, не подкреплённая разумом, способна разрушить жизнь, даже если её мотивы чисты и искренни», — это мне понравилось. — Вы точно нечаянно прочитали? — полюбопытствовала Хана. — Нечаянно в первый раз. Во второй и в третий это уже было намеренно. — С целью заучить на память? Тэхён рассмеялся на её подозрительность, за которой снова скрывалось смятение. — Некоторое просто откладывается в голове, и учить не нужно, — ответил он. — И для этого достаточно просто пройти материал два-три раза? Тэхён был бы определённо не против повторить свидание с Китти на подоконнике в конце коридора или на диване в офисе, чтобы хорошенько всё закрепить. — Желательно, — сказал он. — А у вас не так? Хана пожала плечами, стараясь вспомнить, как долго обычно учила презентации для выступлений перед одногруппниками или лекции перед сессией. Но пока голова была оккупирована Тэхёном, об учёбе думалось с трудом. — Иногда может хватить и одного раза, — сказала она, отчётливо помня скрип искусственной кожи дивана, шорох ткани и тяжёлое дыхание на ухо. — Но чтобы запомнить каждую деталь, мне нужно много-много раз повторять. Часто. Она прикусила нижнюю губу, и только когда она это сделала, Тэхён заметил, что тоже свою кусает. Интересно, о чём она думала? Правда об учебных материалах? Потому что он — нет. В тишине они дошли до главного корпуса и поднялись по ступенькам, пошатываясь из стороны в сторону и разочек нечаянно соприкасаясь плечами. Хана от этого вздрогнула, а Тэхён был слишком погружён в свои мысли, чтобы заметить. На время он совсем забыл, что рядом с ним кто-то есть, и только когда Хана замешкалась между лифтом и лестницей, он кивнул ей на ступеньки. Он был не против разойтись и здесь, но какой смысл, если они оба направлялись в одно и то же место? — Так, как вам домашнее задание на той неделе? — спросил он. — Было не очень сложно? Хана слышала от старших, что профессора любят, когда студенты задают вопросы и обсуждают то, что «не поняли», даже если всё они поняли, но с профессором Кимом она и так слишком много лгала. — Нормально, — ответила она, немного опередив его и скользнув рукой по перилам. — Точно? Там было несколько заданий со звёздочкой… — Я думаю, что справилась. Хана не хотела, чтобы он донимал её этим и допытывался, проводя мини-лекцию раньше времени, поэтому расстояние в две ступеньки резко увеличилось до четырёх, и прямо перед тем, как она выскочила на этаж, в глаза Тэхёну бросился маленький красный след на её левой ноге, прямо над сползшим носком и кроссовкой. Было похоже на лопнувший волдырь. Это напомнило о Китти. Всё напоминало о ней: эти ступеньки, эти стены, эти окна, эти двери… Тэхён с благоговейным ужасом думал о том, каково будет сидеть между парами в офисе после того, что они там сделали. Наверное, непросто. А вдруг их запах так и не выветрился? А вдруг он некачественно убрал в полутьме? А вдруг все узнают, что он был там с самой потрясающей омегой на свете и так глупо упустил её? — Профессор Ким? — Хана обернулась, глядя на него, застрявшего на ступеньках, вопросительно. — Вы идите к аудитории, — прохрипел он, разволновавшись не на шутку. — Я подойду через минуту. Развернувшись, он пошёл вниз, но Хана была даже рада ненадолго избавиться от его компании и вздохнуть полной грудью. Все выходное и всё утро она была как на иголках, представляя момент, когда Тэхён увидит её и сразу же узнает, но ничего такого не произошло. Никакой магии. Никакой химии. Ни-че-го. Хана приказала себе не разочаровываться, потому что неведение Тэхёна — подарок, а не наказание, но всё время до пары она чувствовала тяжесть в груди. Профессор Ким подошёл не через минуту, как обещал, а значительно позже. Студентов тогда собралось достаточно, так что ему не пришлось больше говорить с Ханой, а домашнее её он проверил очень поверхностно, собственно, как и домашнее всех остальных. Всю лекцию он был каким-то растерянным, иногда повторялся, иногда пропускал мимо ушей вопросы группы и частенько бросал взгляды на пустую скамью рядом с Ханой. Под конец пары Тэхён уже настроился, что Чон Чонгука в этих стенах он сегодня не увидит и о Китти ничего не узнает. Но сразу после того, как студенты повалили наружу, оставив после себя пустой амфитеатр, тёмная фигура в кожаной куртке проникла в аудиторию, плотно запирая за собой дверь и отрезая гул коридора. Эта внезапная тишина заставила Тэхёна поднять голову, и в его глазах промелькнуло искренне удивление. — Давайте только быстро, — попросил Чонгук, держа под мышкой мотоциклетный шлем. Тэхён вглядывался в него, ища связь с субботним вечером, но тогда было слишком темно, чтобы рассмотреть такие детали. — Простите? — он был поражён такой наглостью. — Вы только что прогуляли мою пару… — И надеюсь, что вы не отметили меня, потому что иначе мне незачем делиться с вами информацией. Чонгук опустил шлем на рабочий стол, уже заставленной ноутбуком, стаканом заваренного в офисе чая и стопкой тетрадей, оставшейся после предыдущего лектора. Чонгук точно что-то знал, потому что вести себя так грубо и высокомерно без единого туза в рукаве было очень глупо. Тэхён сложил руки на груди, и ткань рубашки моментально натянулась на бицепсах, демонстрируя их внушительные размеры. У Чонгука руки были не меньше, и он перенял эту позу, чтобы тоже показать силу. — Я знаю, что это вы тогда её увезли, — обвинил его Тэхён. Чонгук вытянул губы вправо, затем влево, не иначе как балуясь и оттягивая ответ. — Допустим, — без сомнения, страха или других уличающих эмоций, сказал он. — Я даже впечатлён, что на это заключение ушла всего одна ночь. Думал, вы года два разгадку искать будете. Знаете, как очки, которые всё это время были на носу? Чонгуку это казалось очень очевидным, но не было ничего веселее, чем играть с огнём, особенно чужой рукой. Было любопытно, обожжётся ли Тэхён, обожжётся ли Хана или они оба сразу. — Ну хватит ехидничать, — голос Тэхёна звучал жёстко, почти угрожающе. — Это же не игра какая-то. Я не должен искать разгадки. Чонгук покивал на его слова, а как только он закончил, озвучил своё мнение: — Думаю, что должны. Но не понимаю, чего вы от меня хотите? Парень вскинул брови, всем своим видом давая понять, что помогать не намерен, и вообще не заинтересован в том, через что проходил Тэхён. Это были не его проблемы. — Имя, — чётко произнёс профессор. — Адрес. Детали. Чонгук понимающе промычал, словно и правда не догадывался, о чём его будут просить. — Нет, — ответил он, думая о последовательности запросов. — Нет. И… зачем? Деталей у вас больше, чем у меня — и слава богу. Я люблю смотреть порно, а не слушать его пересказ. Он скривился, надеясь смутить Тэхёна тем, что всё знает, но Ким был слишком напряжён и раздражён, чтобы вестись на это ребячество. Что бы Китти ему ни рассказала — если рассказала — Тэхёна не волновало. Его волновало только то, что Чонгук может рассказать ему. — Набиваешь себе цену? — догадался он, глядя на парня недовольно. — Надеешься, я предложу тебе прогуливать мои пары и дальше? Или на А+ за то, что назовёшь мне то, что я и так имею право знать? — Да мне ничего не нужно, — Чонгук скривился снова. — Кроме… — Кроме? — подхватил с ещё большим холодом и напором в голосе Тэхён. — Веселья, — Чонгук расплылся в улыбке. — Ведь весело же не говорить всё сразу? Признайтесь, что весело. Он принялся расхаживать вдоль стола, поскрипывая подошвами массивных ботинок с цепочками, что позвякивали на каждом шагу. — Мне совсем невесело! — в нетерпении сказал Тэхён. — Но я могу дать вам подсказку, чтобы стало немного веселее. — Это не игра, — повторил Тэхён. — О, ещё какая, — с удовлетворением произнёс Чонгук. — Наверное, все выходные только о Китти и думали… Тэхён был само спокойствие в жизни, но прямо сейчас, в этом месте, за закрытой дверью, он позволил себе капельку несвойственной ему резкости. Вскочив со стула так резко, что тот перевернулся и упал, он наклонился через стол и схватил Чонгука за куртку, крепко сжимая в кулаках кожаный ворот. Студент такого не ожидал и врезался в стол бёдрами, срываясь на громкое «ауч». — Если бы она только видела вас сейчас… — он покачал головой, представляя себе, как поплыла бы Хана. — Чонгук, ну хватит, — приказал Тэхён. — Ладно-ладно, — он попытался отцепить руки профессора от своей одежды, но держался за Чонгука мёртвой хваткой. — Знаете, мой папа владеет сразу несколькими крупными компаниями? Он обожает выкупать погоревший бизнес, ценит хороший коньяк и умеет ставить младших на место. — Ты сейчас угрожаешь мне?! — с утробным рычанием спросил Тэхён. Он хотел прибить мальца. — Угрожаю? — Чонгук прыснул. — К вашему сведению, это — подсказка №1. Подсказка №2 кроется у вас под одеждой. Взгляд Чонгука скользнул по груди напротив, так же, как и взгляд Ханы часом ранее. Тэхёну это не понравилось. Очень не понравилось. — Что ты несёшь? — он скомкал дорогущую куртку ещё сильнее. Чонгук театрально вздохнул, после закатывая глаза. — Мне правда нужно всё разжёвывать? Так себя чувствуют профессора на лекциях со студентами? — он всё же смог отцепить пальцы мужчины и отступил на шаг. — Говори прямо, — приказал Тэхён. — Хах, прямо? — Чонгук попятился ещё больше назад, опираясь поясницей на первый ряд столов. — Ну хорошо. Скажу прямее некуда: моя сестрица ЧонА хочет получить ваши голые фото для шантажа. Тэхён знал, что рано или поздно последует что-то, но он понятия не имел, что что-то настолько абсурдное. Его брови сошлись на переносице, придавая ему ещё более грозный вид. — И что это значит? — спросил он, в который раз выставляя себя не самым умным человеком перед двадцатилеткой. Но Чонгуку уже тоже надоело глумиться, тем более, где-то снаружи бродил его шмыгающий носом Белый Кролик. Он хотел успеть насладиться ею перед тем, как начнётся следующая пара. — То и значит, — начал он, готовясь озвучить инструкции. — Отправьте Китти фото, позвольте ей передать их ЧонА, а когда весь университет увидит, что у вас в штанах, Китти сама себя выдаст виноватым видом. Лучшего варианта узнать, увы, у вас не будет. Это было не так уж и сложно понять, но вот поверить в это… Как Тэхён должен был поверить этому несерьёзному идиоту, что смотрел на него скучающе? — Утверждаешь, что Китти хочет получить мои фото? — Так было всегда, — кивнул Чонгук. — Но она ни разу не просила. — Она стесняется. — Она и свои отправлять не хочет… — Она очень стесняется. Тэхён чувствовал себя так, будто у него сильный жар, и весь этот разговор был словно последствие лихорадки. — Но почему? — задал он вопрос, который подытоживал всё и сразу. Почему Китти обманывала его? Почему ЧонА хотела его фото? Почему Чонгук обязан был говорить загадками? Почему впервые за столько лет у него были чувства, а их пинали из стороны в сторону как футбольный мяч? Чонгук вновь скрестил руки, барабаня пальцами по куртке. — Давайте мыслить логично, — предложил он. — Если ЧонА хочет вас шантажировать, значит, вы ей что-то сделали. А если Китти согласна ей с этим помочь, значит?.. Тэхён развёл руками, понятия не имея. — Значит, её тоже шантажируют, — договорил Чонгук. — Вопрос только в том, кому из вас двоих легче поддаться этому: вам или ей? Если вам — просто отправьте фото и посмотрите, что будет. Если, по вашему мнению, легче ей — перестаньте желать ей доброго утра и что-либо писать в чате. Время истечёт — ЧонА её накажет. Но лучше её, чем вас, ведь так? Задания в книге по китайскому были пустяком. Это же — настоящая задача со звёздочкой. — И сколько времени у неё есть? — поинтересовался Тэхён. — Хм… Неделя? Чонгук не был уверен, потому что не очень вникал в дела ЧонА и Ханы. Его интересовали только некоторые моменты, не более. — Почему я должен в это верить? — у Тэхёна вырвалось ещё одно логичное «почему». Чонгук оттолкнулся от стола и приблизился немного, чтобы забрать свой шлем. — Откровенно говоря, вы не должны, — сказал он, смахивая пылинки с поднятого визора. — Но вы просили меня вам помочь — я помог. А теперь должен идти. Адьос. То есть бай. Цзай цзянь! Чонгук махнул ему на прощание, вновь впуская внутрь шум из коридора и сам растворяясь в нём. Словно его здесь никогда и не было. Словно он не пришёл и не запутал Тэхёна ещё больше. Перерыв стремительно двигался к окончанию, а тогда Тэхёну нужно было идти в другую аудиторию на другую пару, но он не мог заставить себя куда-либо уйти. Подняв стул, он снова сел на него и достал мобильный с открытой на последнем утреннем приветствии переписке. Китти ему так и не ответила, хотя обычно они успевали обменяться дюжиной сообщений до начала пар. — Значит, ты боишься ЧонА, — говоря с маленьким кружочком аватарки, пробормотал Тэхён. — И тебе нужны мои фото…  Ему срочно требовалась консультация, но он точно знал, что Джихён его не поддержит, а Чимин и подавно. Выходит, решать нужно было самому. Страсть, не подкреплённая разумом, способна разрушить жизнь, даже если её мотивы чисты и искренни. Но что, если её мотивы отвратительны? Что, если искренность — лишь прикрытие? Тэхён рос в семье, где разрушить свою жизнь было практически невозможно: понимающие и поддерживающие родители, всегда имеющиеся финансы, пусть и не заоблачно большие, прекрасное понятное будущее. И вдруг всё упирается в какие-то снимки. Кто-то подобные продаёт, кто-то выставляет просто так ради забавы или внимания, а Тэхён рискует лишиться репутации и должности или Китти. Что страшнее?

✫✫✫

Хана должна была раскладывать товар на полках и следить за парочкой школьников, что плевались лапшой за столиком на выходе, оставляя после себя очень много мусора, но всё её внимание было в телефоне. Ким Тэхён: Я переживал о твоём самочувствии весь день Как ты?

Китти Хан:

Не ври)

Ты знаешь, что я в полном порядке, а я знаю, что ты был в делах и купался во внимании студенток и молодых профессоров…

Ким Тэхён: Я правда переживал Он отправил обиженный смайлик, потому что она ему не верила. Ким Тэхён: И ещё думал о тебе на учёбе и после неё Думаю о тебе и сейчас Чонгук мог сколько угодно пытаться её вразумить, но её сердце никогда не трепетало так, как в этот момент.

Китти Хан:

Я о тебе тоже, Тэхён, а это очень отвлекает от дел

Не мог бы ты ненадолго оставить мою голову, пожалуйста, и дать мне закончить с важными делами?)

Ким Тэхён: Нет Думай обо мне ещё чаще Думай даже тогда, когда нельзя Она уже. Круглые сутки. Минута за минутой. Секунда за секундой. И это убивало. Ким Тэхён: А я, в свою очередь, сделаю всё, чтобы ты не могла думать ни о ком другом

Китти Хан:

И как же ты это сделаешь?

Ким Тэхён: Совсем скоро узнаешь) — Тётенька, мы возьмём ещё сосисок! — прокричал мальчик лет двенадцати из угла, где стояла микроволновка. — Я не тётенька! — крикнула Хана, очень смелая и решительная из-за того, что была в хорошем настроении. И всё благодаря Тэхёну. — Простите! — услышала она в ответ. Подтянув к себе закрытую коробку с соусами, Хана присела на неё и вытянула затёкшие ноги. Она не хотела оставлять ни одно из сообщений Тэхёна не отвеченным, особенно после того, как всё утро избегала их чата из-за мук совести и страха написать что-то не то.

Китти Хан:

Тебе не нужно готовиться к завтрашним парам?

Ким Тэхён: Нет, программа расписана на весь семестр, вплоть до тестов на сессии

Китти Хан:

Надо же, у тебя уже есть тесты?)

Хане они были не нужны, но Чонгуку бы не помешали. Ким Тэхён: Хочешь взглянуть?

Китти Хан:

А можно?

Ким Тэхён: Вообще-то нет:D

Китти Хан:

Тогда ты просто дразнил меня?

Ким Тэхён: Как и ты — меня) Теперь Хана отправила ему обиженный смайлик. Потому что она его не дразнила — она буквально отдала ему самое ценное, что у неё было, ещё и на диване в тёмном офисе. Ким Тэхён: Но я могу показать тебе кое-что получше Хочешь?

Китти Хан:

Что бы это ни было, я хочу!

Может, это было бы ещё одно селфи с пробежки? Хана с удовольствием взглянула бы. Ким Тэхён: Выбери число от 1 до 5

Китти Хан:

Это какая-то игра?)

Всё это было игра. От начала и до конца. Ким Тэхён: Просто выбери

Китти Хан:

Хммм

Пускай будет 2

Хана детально обдумала, прежде чем ответить. Решила, что один — начало, пять — конец, три — банально, потому что центр, а четыре — неудачливое число и лучше его не выбирать так сразу. Ким Тэхён: Значит, второе… Он не продолжил сразу писать, заставляя Хану умирать от любопытства.

Китти Хан:

Что второе?

На её вопрос в чате возникло фото. Сначала оно было замазано, так как не прогрузилось, и Хане пришлось несколько раз нажать на него и выйти, чтобы эффект размытия сошёл. И она всерьёз ожидала безобидного селфи, но внезапно её взору открылось то, что она весь день пыталась стереть из своей памяти: полуобнажённое тело Ким Тэхёна. Он лежал на кровати в белых боксерах, одна нога согнута в колене, вторая под одеялом. Чтобы сделать фото, он немного согнулся, отчего косые мышцы живота и мышцы пресса напряглись. У Ханы вырвался тихий стон. Он был мучительным, потому что Ким Тэхён ей не помогал. Он делал всё только хуже.

Китти Хан:

Что это такое, Тэхён?!!!

Ким Тэхён: Уверен, ты знаешь) Но чего ты не знаешь, так это что я подготовил для тебя пять фото на пять дней Получишь их все, если не будешь игнорировать мои сообщения и будешь выбирать цифру Он словно знал, что ей нужно. И что нужно ЧонА. Из-за этого Хане хотелось немедленно удалить чат. Заблокировать Тэхёна. Прокричать капсом, чтобы он не делал этого, чтобы не давал ей поводов подставить его. Потому что найти оправдание своему поступку будет слишком сложно.

Китти Хан:

И что случится, когда я дойду до последней?

Ким Тэхён: Мы снова встретимся.