KITTY.

Университетский кафетерий всегда около полудня ломился от количества вкусной еды и студентов. Профессора, аспиранты и даже гости ели там, под несмолкающий гул голосов. Все наслаждались получасовым перерывом, автоматом для заваривания рамёна и дешёвыми подносами с первым, вторым и третьим. Или почти все. — Хотите попробовать, профессор Ким? — БанИ протянула Тэхёну половину ещё тёплого сэндвича. Ей нравились с ветчиной, омлетом и милой золотистой лапкой с названием кафе, которую выжигали на тостовом сладком хлебе. Их готовили в местечке неподалёку, а по кампусу их развозил прогуливающий учёбу студент на велосипеде. — Нет, спасибо, — Тэхён одарил её вежливой улыбкой, приподнимая со скамьи свой термос с чаем и показывая, что этого ему достаточно. БанИ понимающе кивнула, давая ему секундочку, чтобы насладиться глотком, а только тогда спрашивая: — Так вы скажите, наконец, о чём хотели поговорить? Он заинтриговал её этим ещё ранним утром, когда они оба встретились в офисе. Другие профессора активно обсуждали пожертвования, которые были сделаны в течение благотворительного вечера, особенно — щедрый вклад господина Чона из JKM Holdings через его дочь — Чон ЧонА. Одного упоминания этого имени хватило, чтобы заинтересовать Тэхёна, а БанИ — пренебрежительно закатить глаза. Пока все нахваливали ту семью, она вдруг вспомнила Гамлета, процитировав себе под нос: «Можно улыбаться и злодеем быть». Тогда у Тэхёна не было возможности задержаться и спросить, что это значит, но он не мог упустить зацепку и попросил аспирантку встретиться на обеде, чтобы обсудить кое-что. — Это насчёт господина Чона, — сказал Тэхён, выглядя немного неловким и всё перекладывая термос из одной руки в другую. — Он ведь отец Чон Чонгука с английской филологии и Чон ЧонА с китайской, верно? БанИ кивнула раньше, чем успела обдумать вопрос и хотя бы притвориться, что ей нужно немного времени, чтобы вспомнить, о ком речь. Из-за позднего осознания у неё в горле словно встал кусок мягкого липкого хлеба, и она опустила свой сэндвич обратно в картонку. — Он с вами связывался из-за своих детей? — предположила она. — Кажется, в том году они с профессором Юном ладили. Тогда ЧонА была одной из лучших на курсе… Тэхён замотал головой, отрицая какую-либо связь с этим человеком. Пока что. — Кто такой этот господин Чон? Его новый вопрос окончательно испортил БанИ аппетит. Она предпочла бы не знать ответа и просто пожать плечами, но её семья сделала всё для того, чтобы она никогда не забывала, почему с Чонами лучше не связываться. — Он генеральный директор JKM Holdings и их главная акула. — Акула? — Тэхён в таком совсем не разбирался. Счастливый человек. — Он выкупает компании на грани краха и превращает их в прибыльные активы, — говоря об этом, БанИ немного понизила голос и наклонилась в сторону мужчины. Прямые тёмные волосы упали ей на лицо, но Тэхён всё равно заметил, что её щёки вспыхнули румянцем. — Или уничтожает окончательно, если они не стоят его времени. Звучало как-то зловеще. Тэхёну стоило бы испугаться, но шестерёнки в его голове работали не на страхе, а на любопытстве и в поиске истины. — Покупать и ставить на ноги — это понятно, — сказал он, чуть хмурясь. — Но уничтожать зачем? — Просто потому что он может, — БанИ даже не осознавала, что кривилась. — Хобби у него такое. — Это слухи или?.. — Или, — ответила она, отворачиваясь к парковым дорожкам, по которым сновали студенты. — У его холдинга много жертв. Очень много. Кто-то мог бы сказать, что господин Чон — амбициозный человек, немного жадный до денег, но БанИ знала, что под этим всем скрывается чистокровный мудак. А чему такой родитель мог научить своих детей? Судя по высокомерию ЧонА и бессовестности Чонгука — как быть такими же, как папочка. — Вы сказали, что профессор Юн с ним общался, — Тэхён всё не хотел отпускать эту тему. — Довольно тесно, — кивнула БанИ. — Юн к ним в гости приходил… Тэхён старался держать свои эмоции и интерес под контролем, не рассказав омеге нечаянно больше, чем требуется, но от этой «инсайдерской» информации его лицо вытянулось в удивлении, и предотвратить это никак нельзя было. БанИ сразу поняла, что он хотел спросить следующим, и решила оправдаться самостоятельно. — Я живу по соседству, — сказала она. — Видела машину профессора Юна под забором. Не знаю только, кто из них у кого просил: господин Чон за детей или Юн за финансы… Но подозрительно, что как только профессор наладил контакты, сразу на пенсию захотел. Мне, кстати, было немного интересно, просит ли он вас повышать некоторым студентам баллы или делает это сам? Тэхён уважал профессора, с которым работал, в первую очередь за то, что он ему не надоедал. Вся их коммуникация сводилась до обмена планами лекций. Профессор Юн был совершенно не заинтересован в университетской жизни и «своих» студентах, а пока Тэхён со всем справлялся самостоятельно и был не против взять дополнительную работу, в усиленном контроле не было нужды. Благодаря беспристрастности своего наставника Тэхён чувствовал себя настоящим профессором, а не его подмастерьем. — Нет, — он ответил быстро, без колебаний. — Не думаю, что он следит за тем, что я ставлю. Тем более пока речь о дополнительных баллах, а не о самой сессии. Тэхён надеялся, что и на экзаменах будет так же. Он сам прошёл адское обучение честно, без единой взятки и списывания, и для своих студентов хотел того же. Не чтобы им было тяжело, но чтобы всё было прозрачно и справедливо. И его совсем не интересовали чьи-то деньги или компании. Но вот уже несколько дней интересовала семья Чон и её глава. — Просто знайте, что он может активизироваться позже, — сказала БанИ. — Профессор Юн предсказуемый только на первый взгляд, а потом непременно пакость какую-нибудь устроит. Она так старалась увести разговор подальше от господина Чона, что Тэхён решил не давить и не спрашивать больше. Хотя её странное нежелание говорить об этом наталкивало его на разные мысли. В основном непредсказуемые. Дошло до того, что он начал принюхиваться к её кашемиру — мягкому, обволакивающему, мускусному и пудровому. Он был совсем не похож на запах сахара, но Джихён очень кстати, в попытках разрушить одержимость брата, поведала о существовании феромонов-усилитилей и тех, что могли смешивать запахи. И вот так он пришёл к тому, что рассматривал закруглённые носки туфель БанИ, её тонкие лодыжки, колени, бёдра и даже губы, судорожно соображая, было ли между ней и Китти что-то общее. Она всегда была мила с Тэхёном — с первого дня в университете. И кажется, именно в тот вечер Юн БанИ не пришла на вечеринку, сославшись на болезнь… Пустая жестяная банка из-под энергетика пролетела над спинкой скамьи и глухо стукнулась о затылок Тэхёна, мигом выбив оттуда мысли о БанИ и ком-либо ещё. Больно не было, но неприятно и неожиданно — ещё как. Касаясь ушибленного места ладонью, он резко повернул голову в ту сторону, из которой прилетело, и жмурящееся от яркого весеннего солнца лицо Чон Чонгука в мгновение ока довело Тэхёна до исступления. Этот чёртов ребёнок! — Ой, простите, профессор Ким, — парень поднял руку, признаваясь, что это он. — Я целился в урну. Как странно, что ваша голова притягивает всякий мусор… Он рассмеялся, поворачиваясь к Хане, сидящей чуть позади него, и ища в её испуганном лице поддержку. Но она осуждала его так же, как и БанИ, тянущаяся к Тэхёну, чтобы коснуться его макушки ладонью и спросить, всё ли в порядке. Момент был неловким, немного даже стыдным, но когда БанИ повернула лицо Тэхёна к себе, заставляя смотреть на неё, а не на насмехающегося студента, он вновь ощутил это странное вздрагивание внутри. Его пульс ускорился, просто потому что он предположил, что Китти может быть намного ближе, чем он думал. Каковы шансы, что она действительно школьный учитель, а не человек из университета? Каковы шансы, что ей действительно двадцать семь, а не двадцать пять, к примеру? И Китти — такое же животное, как и БанИ. — От этой семьи одни беды, — пробормотала она, глядя на Тэхёна сочувствующе. И это, по его мнению, было очередной зацепкой. — Недолюбливаете Чонов, потому что они вас чем-то обидели? — спросил он. БанИ следовало бы держать это при себе, но она ни с кем, кроме своей семьи, ещё не говорила об этом, и ей было интересно попробовать. — Они обижают до сих пор, — сказала она, пробегаясь по мягким волосам Тэхёна, прежде чем убрать руку и вновь отвернуться от него. — Так что лучше не связывайтесь с ними. И не делайте ничего глупого, даже если Чонгук или ЧонА пытаются вас вывести из себя. Давайте просто надеяться, что жизнь всё вернёт им вдвойне? Эту банку, — она наклонилась, чтобы подобрать её с травы. — В том числе.

✫✫✫

— Зачем ты кинул в него жестянкой? — Хана отчитывала Чонгука, как маленького, пока они дожидались начала практической под закрытой аудиторией. Хана стояла, прилипнув к стене, прижимая к груди полупустой рюкзак с парой тетрадей и экземпляром «Великого Гэтсби» на английском — подарком отца ещё со старшей школы. Её короткая юбка не позволяла ей опуститься на грязный пол, как это сделал Чонгук, поэтому она нависала над ним. — Ты должна сказать мне спасибо, — он имел наглость упрекнуть её за упрёк. — Твой профессор в открытую пялился на другую. Я удивлён, что ты сама не кинула в него… — Тш-ш! — Хана потянулась к его губам ладонью, шлёпая по ним, пока студенты в другой части коридора не услышали этого уличающего «твой профессор». Чонгук оттолкнул её руку без особых усилий, кривясь и вытирая ладонью свои губы после неё. Когда он демонстрировал отвращение, это всегда были все сто процентов, если не двести. Он запросто мог вторгаться в чужое пространство, но за вторжение в своё не давал поблажек. — Не дай Бог это та рука, которой ты вчера себе дрочила… — он сморщил нос, смущая Хану и словами, и действиями. Она не собиралась ему ни о чём таком рассказывать. Они были не так близки, чтобы делиться с ним всем. Но у Чонгука был этот дурацкий талант вездесущести в совмещении с упомянутой ранее любовью нарушать чужие границы. Вчера ему достаточно было зайти к Хане в комнату без стука, чтобы попросить её приготовить ему что-нибудь, и вместо позднего ужина получить порцию стонов и мерзкие разговорчики по громкой связи. Чонгуку было легче притвориться, что он в неприятном шоке, чем признать, что он завидует. И он, ясное дело, не стал рассказывать Хане, сколько стоял под приоткрытой дверью, подглядывая за ней и представляя, как кто-то, кто ему нравится, реагирует на его голос так же. Теперь это было очередной его эротической фантазией. Одной из тысячи с Белым Кроликом в главной роли. — Точно ведь та самая, — продолжая изводить её стыдом и отводить мысли подальше от омеги, бросил Чонгук. — Или ты использовала сразу две руки? Его дерзкий вопрос прокатился громом по лестничной клетке как раз тогда, когда на нижней ступеньке появился профессор Ким. Он был весь в своих мыслях о Китти, но этот раздражающий голос вернул его в реальность, а двусмысленный вопрос заставил взглянуть на Хану. Тэхён не понимал, зачем она дружит с Чонгуком. На курсе было полно более достойных альф, бет и омег для общения. И если дело было не в тёплых дружеских чувствах и не в токсичных романтических отношениях, почему она стояла и слушала это? Почему позволяла альфе так обращаться с собой? — Смотрите-ка, кто здесь, — Чонгук присвистнул, вытянув губы. — Хан, это ведь твой любимый профессор… Он легонько дёрнул за край её юбки, и Хана прикрыла лицо ладонью, сквозь пальцы глядя на Тэхёна. Она знала, что Чон Чонгук не сдержится и доведёт её однажды, но не была готова к тому, что это случится в этот день на этой паре. — Добрый день, — Тэхён поздоровался только с ней, немного сжимая губы в сочувствующей улыбке. Он как никто другой знал, какая Чонгук заноза в заднице. Звеня ключом от аудитории, он остановился рядом с Ханой, захватывая её в плен своим запахом и им же успокаивая. — Профессор Шин сильно заболел, — говорил он тоже больше с бетой, нарочно избегая взглядов на Чонгука и его хитрую физиономию. — Поэтому сегодня я его заменяю. Он открыл дверь без страданий и махинаций, которых требовала его привычная аудитория с амфитеатром в соседнем корпусе, и вошёл в крохотный класс, рассчитанный на группу не более, чем из двадцати человек. Он был идеальным для проведения семинаров и обсуждений литературы, и в любой другой день здесь бы не смолкали разговоры о персонажах, их выборе, символике и смыслах, заложенных автором. Сегодня же было скорее исключением, потому что вместо указания болтать и вести полуторачасовые дискуссии Тэхёну выдали документ с вопросами для самостоятельной письменной работы и эссе. — Можете сразу включать компьютеры, — сказал он, искоса наблюдая за сомнениями Ханы. Сначала она хотела забиться в дальний левый угол, потом в правый, что был почти напротив сегодняшнего рабочего стола Тэхёна, а Чонгук, прилипший к её спине своей грудью и подбивающий её ноги своими кедами, усадил её за третий компьютер по правой стороне. Опасно близко к Тэхёну. Чтобы как-нибудь спрятаться от взгляда профессора, она подпёрла голову рукой, растрепала немного волосы, скрывая своё лицо, и села вполоборота к Чонгуку, что расположился слева от неё. Студенты, пришедшие в аудиторию позже, сначала испугались, что класс поменялся, потом поняли, что поменялся только преподаватель, и быстро заполнили оставшиеся пустые стулья и мониторы. До начала пары все рассчитывали на отмену практической, но как только часы на ноутбуке показали без пятнадцати час, Тэхён заговорил. — Добрый день. Позвольте представиться для тех, с кем мы ещё не встречались. Меня зовут профессор Ким Тэхён, и обычно я преподаю китайский, — его неторопливая речь на английском этим глубоким низким голосом звучала так необычно хорошо, что многие студенты обернулись, чтобы посмотреть и послушать. Хана была в их числе. Она впитывала каждое его слово и хотела ещё. Она бы многое отдала за возможность послушать лекцию профессора Кима на английском. Заметив, как тяжело она сглатывает, Чонгук решил, что это всё нервы из-за совместной пары. Он и мысли не допускал, что кого-то может заводить голос Тэхёна и академический английский. — Знаю, вы все хотели бы тихонько посидеть в компьютерах две пары или уйти пораньше домой, — говоря, Тэхён не прекращал щёлкать мышкой, пополняя список на отправку электронными адресами группы. — Но профессор Шин так любит ваши ответы и эссе, что заранее всё подготовил и, как только немного поправится, с удовольствием их прочтёт. Кто-то мученически выдохнул, кто-то страдальчески застонал. Одно было ясно — никто не был в восторге от работы. — Проверьте ваши почтовые ящики, — продолжил Тэхён. — Я отправил документ с вопросами. Есть три варианта по пять блоков, в каждом из которых по два вопроса. Вы можете выбрать любой из трёх. Итого десять вопросов с развёрнутыми ответами на два с лишним часа. Этого было не так уж и много по скромному мнению Ханы, даже с учётом перерыва между парами, но она уже нервно щёлкала мышкой по документу и держала книгу и блокнот с пометками наготове. — Мы можем делиться по группам как угодно? — спросила омега, которая была лучшая в их группе и одна из лучших в университете. Правило «говорить на английском на паре по английской литературе» прекрасно работало с профессором Кимом. Никто даже не спорил. — Или можно работать одному? Будь это задание Тэхёна, сделал бы так, чтобы каждый работал сам, но в этой дисциплине решал профессор Шин. — Пожалуйста, прочтите документ вашего профессора, прежде чем задавать вопросы, — сказал он с терпеливой улыбкой. — Там сказано, что вы можете работать в группах по двое или в одиночку. Но если вы берётесь писать самостоятельно, убедитесь, что ваши ответы будут хоть немного отличаться от ответов соседа. Тэхён пробежался взглядом по макушкам студентов, задерживаясь на голове Чонгука, что болталась из стороны в сторону так, словно он пританцовывал. — И избегайте лени в её чистом виде, — попросил он, выходя из-за стола, чтобы немного пройтись по аудитории и заглянуть в каждый из компьютеров. — А то есть пишите с помощью гугла, статей реальных людей и первоисточника, а не прожевавшего всё за вас искусственного интеллекта. Если увижу у кого-то открытым сомнительный чат, сообщу об этом профессору Шину. Чонгук качнулся на стуле, наклоняясь к Хане, чтобы шепнуть на корейском: — Такой зануда. Тэхён не расслышал до конца, что тот сказал, но посчитал необходимым напомнить: — Все обсуждения в этом классе ведутся на английском. Как только он прошёл мимо, Хана шепнула Чонгуку в ответ: — Не зануда, а правильный. Она уже набирала их с Чонгуком имена на титульном листе. — Тебе виднее, — хохотнул он. Чонгук с таким удовольствием насмехался над Ханой, что упустил момент приближения Тэхёна, и встрепенулся на стуле, когда его низкий голос раздался над ухом. — Кажется, я достаточно ясно выразился, — он был так близко, что его запах перебивал запах Чонгука. — Студент Чон, вы ведь учитесь на английской филологии, так будьте добры говорить на английском. Чонгук стиснул зубы, злясь, но в конечном итоге выпаливая короткое «конечно» на том языке, которого от него ждали. — Если вы работаете над практической вдвоём, у вас двоих должен быть открыт один и тот же документ, — Тэхён обошёл стул Чонгука и навис над стулом Ханы, почти касаясь её головы своей грудью, пока тянулся к плоскому экрану компьютера. — Студентка Ко, здесь пропустили номер группы. Хана и правда забыла доставить аббревиатуру и номер. На её месте, в непосредственной близости к груди и прессу, на которые она молилась уже несколько дней, любой бы растерялся и забыл, зачем он здесь. А тут в её уши лился мёд, доводя её голову до полной неисправности. — И ещё я попрошу вас выделить разными цветами места, над которыми работали вы, и над которыми студент Чон, — Тэхён думал, что бросал Чонгуку вызов. — Позже я сам перешлю документ профессору Шину. — Отметишь там поровну? — не дождавшись, пока профессор отойдёт, спросил Чонгук Хану. Она замешкалась, но кивнула. Тэхён по-прежнему не понимал. Неужели влияние семьи Чон выходило далеко за пределы их дома? Неужели они могли заставить не только корыстных профессоров, но и беззащитных студентов делать всё, что им угодно? Если бы здесь была Джихён, она бы наверняка посоветовала Тэхёну притвориться, что он ничего не слышал и проигнорировать непослушание. Но Тэхён не был бы Тэхёном, если бы прислушался к голосу разума в такой ситуации. Сев за стол, он склонился над ноутбуком и черкнул короткую приписку для профессора Шина или того, кто будет проверять работы вместо него, что студент Чон Чонгук никак не участвовал в написании ответов. Тот факт, что Хана «добровольно» взялась писать всё сама, он решил не подчёркивать — и без того очевидно, что она не оставит практическую наполовину пустой. Сегодня они писали по «Великому Гэтсби», которого Хана изучила вдоль и поперёк ещё до поступления в университет. Не сказать, что книга была её любимой, как и герои, но короткие эссе по ней она писала с удовольствием. Тот факт, что профессор Ким собирался это прочесть до профессора Шина, её очень мотивировало. Она очень тщательно подбирала слова и писала полотна, немного превышая указанные в задании лимиты, чтобы показать, что она достаточно умная и вдумчивая, потому что Тэхён казался ей таким, и ей хотелось соответствовать. Несколько раз она обращалась к печатной книге, торопливо листая страницы со стикерами и пометками на полях, где были записаны некоторые её размышления для будущего анализа и первоначальные впечатления. Задачей Тэхёна было или сидеть за ноутбуком и заниматься своими делами, или ходить по классу и отлавливать «мошенников», но когда на глаза попалась исписанная книга, он замер посреди класса, не сводя взгляда с рук Ханы, листающих страницы. Родители с детства ругали Тэхёна за то, что он писал и подчёркивал в книгах, используя их скорее как рабочую тетрадь, но многолетние выговоры так ни к чему и не привели. Тэхён и сейчас так делал. Не с каждой книгой, но с любимыми — непременно. Кто-то считал это грязью и порчей книги, но для него это был диалог на полях. Он записывал меткий комментарий, какую-нибудь свою догадку, идею, на которую его натолкнуло прочитанное. Он был уверен, что многих посещают интересные мысли в процессе чтения, но из-за того, что люди бояться отвлекаться и ещё больше — писать в книге, столько всего потрясающего теряется и забывается. Из-за того, что Хана думала так же, он как-то незаметно пропитался к ней симпатией. Появилась глупая идея попросить её взглянуть на книгу, хотя бы на первые страницы. Но Тэхён отдёрнул себя тем, что сейчас была пара, и ей нужно было писать, используя эту самую книгу. Он умирал от любопытства, но заставил себя отвернуться и посмотреть в другую сторону, ловя одного студента на использовании чата GPT. Тот доказывал, что пользуется им для перевода, и на первый раз Тэхён простил, но в дальнейшем сосредоточился на той части класса, также помогая с формулировками и поиском источников. В течение двух пар он помогал студентам писать их практические, склоняюсь над их столами и шепча какие-то советы. Кажется, он подошёл к каждому, кроме Ханы и Чонгука, решив, что уделил им достаточно внимания в начале.  Хане от этого было обидно. Она хотела бы, чтобы Тэхён и ей помог. Чтобы постоял рядом, побормотал ей на ухо, посмотрел, что и как она делает. — Если вы вдруг закончили раньше, — заговорил Тэхён в середине второй пары, — вы можете отправлять работу и тихонько покидать аудиторию. Это была их четвёртая пара, а значит, последняя на сегодня, и если кому-то нужен был перерыв перед университетскими клубами, тренировками или просто хотелось домой, Тэхён был не против отпустить их. В глубине души он надеялся, что и сам сможет уйти немного раньше и не застрянет в пробках по пути домой. — Супер, — Чонгук одним из первых подхватил с пола свой рюкзак и встал. — Вы уже закончили? — в вопросе Тэхёна было больше скептицизма, нежели удивления. Он ведь видел, что Чонгук играл в онлайн-игру с расследованием убийств, так ни разу и не открыв Word или облачное хранилище за два часа. — Свою часть — да, — солгал он Тэхёну в лицо. — Пока-пока. Он ушёл одновременно с их отличницей, а в течение следующих десяти минут ушла ещё половина группы. То, как быстро исчезали люди позади, Хана не замечала. У неё оставался только один вопрос и ещё по меньшей мере один одногруппник справа. Последнее, на что ей нужно было ответить: «Если бы события романа происходили в наше время, что изменилось бы?» Хане было, что сказать, и она принялась быстро печатать. Должно быть, слишком быстро, потому что белая строка зависла, а набранный ею текст так и не отразился. — Что за?.. — Хану бросило в жар, когда окно Word’а помутнело, намекая на ошибку. Когда-то у неё случалось такое на её стареньком DELL, и тогда его пришлось перезагружать, утратив всё написанное. В тот раз это было короткое школьное задание, а сейчас работа на двадцать с лишним страниц. — Нет-нет-нет, — она ухватилась за плоский монитор обеими руками, мысленно умоляя его отвиснуть и не замечая, как последний студент покидает аудиторию, оставляя её одну с профессором Кимом. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Тэхён слышал её тихие мольбы, закрывая свой ноутбук и собирая портфель, но когда Хана издала гортанный стон, решил подойти и выяснить, в чём дело. — Что такое? — он перешёл на корейский, поскольку теперь они были только вдвоём, и Хана должна была уже заканчивать. Она обернулась к нему, запрокидывая голову и глядя в отчаянии. — Программа зависла. Её нижняя губа задрожала от волнения, и взгляд Тэхёна невольно бросился к ней, подмечая её нежно-розовый оттенок и ловя себя на совершенно глупом вопросе: это эффект тинта или она её искусала от волнения? — Автосохранение включено? — спросил он, не меньшее неё желая решить эту проблему и притягивая к себе компьютерную мышку. — Автосохранение?.. — Хана так торопилась начать практическую, что забыла это проверить. — Не знаю. Кажется, я не включала… Тэхён выдохнул, щёлкая пару раз мышью по окну с текстом, но ничего не изменилось и слово «ошибка» никуда не делось. — Простите, профессор Ким, — в голосе Ханы преобладала горечь и вина. — Я такая тупица, не включила автосохранение… — Ничего, — Тэхён мотнул головой. — Рано или поздно оно должно развиснуть. — Но до конца пары только десять минут. Вдруг не успеет, а вам нужно идти? — Не переживайте, мне не нужно, — он опустился на соседний с ней стул, выпуская из руки мышку и немного улыбаясь Хане, чтобы подбодрить. — Это моя последняя пара. Я могу подождать. Хана всю практическую мечтала, чтобы он подошёл и склонился над её столом, но когда он буквально сел за него, упираясь одним своим коленом в её стул и нечаянно прижимая край чёрной юбки, она начала мечтать о противоположном. Хана была парализована его присутствием, чтобы отодвинуться на другой край стула или и вовсе отсесть подальше. Ей снова стало тяжело сглатывать. Ощущалось так, словно стоматолог переборщил с обезболивающим, и она не чувствовала собственную гортань. Тэхёну было хорошо — он думал только о зависшем компьютере, — а у Ханы мысли были переполнены их вчерашними телефонными разговорами. Тот, что был перед сном, в кровати, оказался милым и безобидным — они обсуждали, кто и что будет готовить утром на завтрак. Но тот, в ванной, ускорял её пульс. Ну почему мечты Ханы о близости с ним сбывались совсем не так, как она хотела? Вот он был рядом, сидел в нескольких сантиметрах от неё, и думал о ней как о неуклюжей студентке, тогда как она была девушкой, которую он хотел. По крайней мере, он думал, что хотел. Хана заставила себя шевелиться, снимая рюкзак со спинки стула и выворачивая его боковой карман в поисках пачки желейных конфет. Разорвав её, она сунула одного мармеладного мишку в рот, а оставшееся протянула Тэхёну. — Хотите? Не угостить его было бы невежливо. Но Хана, вообще-то, много чего невежливого с ним делала. Буквально и у него за спиной. Она чувствовала себя лицемеркой, когда улыбалась ему, притворяясь щедрой и доброй, а сама круглыми сутками думала о том времени, когда получит его новые фото, и решала, какое из всех лучше показать ЧонА. Как будто выбор наименее безобидного хоть немного очистит её совесть и снимет с неё ответственность. — Да, спасибо, — Тэхён запустил пальцы в пачку, выбирая пару апельсиновых мишек и закладывая их за щёку, чтобы рассасывать. — Эти ваши любимые? Он заметил, что она ела их в прошлый раз, когда они шли на его пару. — Да, — Хана вцепилась свободной рукой в рюкзак, борясь с уличающей привычкой поправлять волосы от волнения. — Вкусно, — сказал Тэхён, опять двигая мышкой и щёлкая левой кнопкой. — Вы и Чонгуку уже написанное не отправляли, не так ли? Если бы они работали над заданием вместе, Хане пришлось бы создать документ в облаке и открыть ему доступ. Но так как она писала самостоятельно, этот документ был единственным. — Нет, — она опустила голову, пальцами подцепляя белый брелок в форме лапки и принимаясь его сжимать и отпускать. — Но не занижайте ему оценку, пожалуйста. Или если занижаете, занижайте нам двоим. — Почему? — Тэхён склонил голову, глядя на неё в недоумении. — Вы сиамские близнецы? У вас один мозг на двоих? Вроде нет. Так почему вы ждёте, что я или профессор Шин будем оценивать неравномерный вклад каждого из вас вместе? — Потому что это групповой проект, — ответила Хана. — Все всегда так делают: ставят одну оценку на всех. Никого не волнует, кто сколько сделал. Важен результат. — Не для меня. Я смотрю в первую очередь на… — Тэхён неожиданно запнулся, поймав взглядом пальцы Ханы, сжимающие игрушку. — Что это? Брелок на её рюкзаке был один в один как тот, что он видел на фото Китти в день их знакомства. Рюкзак тоже был чертовски похож… — Что? — испуганно спросила Хана. — Брелок, — Тэхён указал на него. — Откуда он у вас? Это был глупый вопрос. — Купила. — Где? Хана сначала не поняла, к чему эти вопросы, но зацикленность Тэхёна на этой незамысловатой вещице прояснилась, как только Хана поняла, что именно этот рюкзак был с ней, когда Чонгук сделал фото для «привлечения внимания». Её сердце ухнуло в пятки от страха. — Недалеко от университета, — затараторила она. — Но такие продаются буквально везде. В любом круглосуточном и в магазинах с одеждой. Лапки сейчас в моде. Особенно белые. Они немного пачкаются, но я… Я ношу осторожно… Тэхён из-за этой Китти сходил с ума. Из-за неё он устраивал допрос своей студентке, и это было так глупо. — Простите, — он отвернулся обратно к компьютеру, с удивлением обнаруживая, что тот развис, а внизу страницы появился текст, который Хана начала набирать перед ошибкой. — Вы можете уже дописать. Всё работает. Хана выдохнула с облегчением, когда он встал со стула и направился за своими вещами. Это поторапливало её писать быстрее и что попало, так как она была на нервах и в растрёпанных чувствах. Это снова была только доля секунды, в которую Хана испугалась и понадеялась, что попалась. Но Тэхён снова отмёл подсказки, ведущие к ней, отказываясь верить, что Китти может быть такой, как Хана. Последний вопрос выжал из Ханы все соки. Закончив со списком литературы, она выделила части текста разными цветами, даже если Тэхён знал, что всё это ложь, и отправила ему документ. — Спасибо, что подождали. До свидания, — она выглядела расстроенной, когда прощалась с ним. — Подождите, Хана, — Тэхён окликнул её уже когда она была у двери, быстро забирая свои вещи и следуя за ней. — Я хотел у вас кое-что спросить. Её сердце упало ещё ниже, а душа покинула тело. Теперь выглядело так, будто он и правда догадался.  Тэхён подошёл впритык, заставив её попятиться к двери, и то, как он смотрел на неё сверху вниз, не оставляло ни малейшего шанса убежать от этого. — Ваша книга, — он опустил взгляд на её руки, вцепившиеся в потрёпанную бумажную обложку. — Могу ли я взять её почитать? — «Великого Гэтсби»? В университетской библиотеке есть… — Я хочу именно вашу, — не дал он ей закончить. — Если вы не против, конечно. Хана ещё не решила, была ли она против или нет, но рука сама потянулась в его сторону, отдавая книгу. — Спасибо большое, — он одарил её безумно приятной и тёплой улыбкой. — Я верну её вам в понедельник.