KITTY.

Иногда Хана завидовала ЧонА. А как иначе? Она ведь единственная дочь обеспеченной, влиятельной семьи, «главная» в огромном особняке и разбалованная девчонка, которая могла получить что угодно. И никто из тех, кто видел её так, не задумывался, что это всего лишь фасад. Никто не понимал, каково это — иметь всё и ничего при этом. — Ему так идёт эта рубашка, — Ынхэ щебетала о профессоре Киме с тех пор, как переступила порог кафетерия. Она говорила о нём и во время учёбы, и после неё, но именно под еду вокруг неё собиралось больше всего воздыхательниц молодого профессора. Сегодня их было так много и сидели они так плотно, заняв все стулья за столом, что подошедшая с подносом ЧонА вынуждена была остаться в стороне, как какой-то отброс. — Поскольку ты теперь президент студсовета, у тебя наверняка будет больше шансов и причин поговорить с профессором Кимом, — сказала Чэхён с японского, мечтательно вздыхая. — А может откроем клуб китайского? — спросила ЕнА, которая тоже была в студсовете и к иностранным языкам вообще никакого отношения не имела. Кажется, она изучала дизайн. — Да! Давайте откроем клуб под предлогом изучения языка и затащим этого красавчика к нам? — у Ынхэ загорелись глаза от этой безумной идеи. — Чур, я первая в очереди! — Я вторая! — подхватила шутку Мисон, которая буквально несколько дней назад поддакивала ЧонА, утверждая, что Ким Тэхён — мерзкий. Она говорила, что не понимает, что в нём нашли другие, но теперь хотела быть второй, чтобы присесть на его член. ЧонА считала их всех отвратительными. Они были лишь омегами, и инстинкт размножения никто не отменял, но они ведь только и делали, что мечтали об альфах. Восхищались Чонгуком, Тэхёном и десятками других распространителей феромонов, а что самое худшее — озвучивали эти дикие желания. ЧонА пальцев на руках и ногах не хватило бы, чтобы сосчитать, сколько раз она слышала о том, как Ынхэ хочет увидеть член Чонгука. А теперь пальцы закончились и на профессоре Киме. Изначально ЧонА не казалось это таким уж плохим. Благодаря появлению нового объекта воздыхания в университете подруги охотнее звали её или шли к ней. Холодок, что появился между ними после того, как Чонгук их отшил, прошёл, и вот они снова были лучшими подругами, которые могли выслушать друг друга и поддержать. По крайней мере, ЧонА старалась быть такой подругой. Вопреки раздражению, что вызывали бесконечные разговоры о новом профессоре, она пыталась не разочаровывать подруг и позволяла им болтать о нём круглые сутки, если при этом они могли есть вместе мороженое у неё в комнате и устраивать примерки дорогих нарядов, купленных её отцом. Да её первой мыслью, когда она увидела профиль Ким Тэхёна на сайте знакомств, было немедленно показать его подругам, чтобы порадовать. Она и раздобытые Ханой фото собиралась в первую очередь им презентовать. Но сейчас, стоя чуть в стороне от стола, заполненного под завязку, и наблюдая за тем, как весь мир крутится вокруг Ынхэ, ЧонА чувствовала, что её снова толкают в холодную, одинокую невесомость. Она поглощала её много раз, и никто никогда не замечал этого и не пытался её спасти. ЧонА падала в чёрные дыры и сама же из них выбиралась. — Ну, первой быть уже ни у одной из вас не выйдет, — буркнула негромко она, забирая ещё один стул у соседнего стола и присаживаясь во «втором ряду», позади Ынхэ. Смеющуюся омегу её комментарий позабавил. — И правда, — сказала Ынхэ. — Профессор Ким наверняка в своё время половину Сеульского отымел, но я слышала, что тогда он не был настолько красивым. Видимо, он из тех мужчин, что, как вино, становятся лучше с каждым годом. ЧонА опустила поднос на свои колени, обтянутые платьем в клетку, и принялась выглядывать своё отражение в мутном супе. Пора было бы уже привыкнуть, что никому нет до неё и её слов дела. Друзья или отец — они будут и дальше считать её шуткой, а не человеком. — Профессор Ким и сейчас кое-кого имеет, — процедила она ещё тише. — Но это ненадолго… Когда ЧонА получит его фото, она придёт к нему не за хорошими оценками или отменой домашнего — она скажет ему проваливать в другой университет. Только так в СНУ пройдёт эта массовая истерия, и её друзья снова станут нормальными. — ЧонА, ну хватит там бормотать, — Ынхэ звонко цокнула языком. — Мы уже давно поняли, что ты у нас «не такая, как все» и плевать хотела на альф. Притворяешься, что выше нас всех, но когда наступает период течки, наверняка стонешь о каком-нибудь Ким Тэхёне… Ынхэ хохотнула первой, а другие подхватили, смеясь и тыча в ЧонА пальцами. — Готова поспорить, если бы профессор Ким предложил ей сделать ему глубокий поцелуй, она бы как миленькая сделала, — вызывая ещё больше смеха, предположила Джэвон, которую ЧонА тоже считала своей подругой. Одной из лучших. Как неосмотрительно с её стороны. В этом мире ни на кого нельзя положиться — ни на альф, ни на омег, ни на бет. — О, а может она злится, потому что уже попытала удачу, и профессор Ким ей отказал? — Не плачь, крошка ЧонА, не всё можно получить с помощью денег и манипуляций… — Господин Чон, наверное, свою любимую дочку этому не научил… Сбивчивое дыхание ЧонА никто не слышал, но когда она перевернула поднос со своих колен на пол и вскочила на ноги с грозным рыком, все немного притихли и скривили свои лица в осуждении. Уходя, ЧонА слышала, как кто-то шепнул «чокнутая», и при всём желании обернуться и показать им, что на самом деле значит быть чокнутой, она заставила себя идти дальше. На выходе из кафетерия она налетела на Хану, что в кои-то веки была одна, без свиты в лице Чонгука, и даже не извинилась перед ней за то, что больно задела её плечо своим. — Хан, — она произнесла её имя жёстко, так, словно это Хана в неё врезалась. — Да? — отозвалась Хана, дезориентированная ноющей болью в плече и обжигающим взглядом. — Где мои фото? Хана моментально поняла, о чём речь, и сделала глубокий вдох, чтобы ответить, но проблема в том, что говорить было нечего. Чон Чонгук не пришёл сегодня в университет, открыв сезон прогулов чуть раньше, чем обычно, — бунтовал в преддверии папиного возвращения, — на телефон тоже не отвечал. Хана попросту не могла узнать у него, как обстоят дела с покупкой нюдсов в интернете. — Чтобы сегодня вечером были, иначе завтра за ужином ты и твой папаша получите сполна, — выплюнула ЧонА, толкая Хану плечом ещё раз, и ещё скорее покидая кафетерий и корпус в целом. Тэхён, подошедший минутой позже, ещё застал Хану, прилипшую к стене за дверью. Она держалась левой рукой за правое плечо, сжимая ткань рубашки и жилетки и выглядя очень нервной при этом. Его намерение поговорить с ней отошло на второй план, и вместо подготовленных заранее вопросов он составил другой, типичный и простой. Он почти дошёл до неё и почти спросил, в порядке ли она, когда она резко развернулась и смешалась с толпой голодных студентов. Хана была на нервах, а от этого в желудке сосало, и кислота подкатывала к горлу. Ей срочно нужно было что-то съесть, чтобы не дошло до болей в животе. Следующей парой у неё была важная практическая, и снова с работой за двоих, поскольку Чонгук отсутствовал. Взяв из стопки металлический поднос, она в первую очередь налила себе супа и насыпала ложку риса. Сегодня было несколько видов мяса, но она остановилась на маленьких отварных сосисках, кладя себе только две, потому что от их запаха её мутило ещё сильнее. Овощи пахли немного лучше. Хана двигалась вдоль линии с закусками, накладывая на поднос всего по чуть-чуть: шпината, кимчи из салатных листьев, острого салата из капусты и немного брокколи, заправленных кунжутным маслом. Без ЧонА и Чонгука над душой и поблизости ей должно было дышаться свободнее, но её бьющееся в страхе сердце словно увеличилось вдвое, качая кровь в сумасшедшем темпе, а лёгкие наоборот сдулись и уменьшились в размерах. Прямо перед кассой Хана засомневалась, стоит ли ей взять клубничное молоко или сок, но когда следующий в очереди человек оказался прямо у неё за спиной, она схватила первое попавшееся и толкнула поднос чуть дальше, к женщине, что настраивала терминал. — С вас четыре тысячи вон, — сказала работница. Хана успела только потянуться к сумке за кошельком, когда совсем рядом раздался до боли знакомый голос: — Я заплачу. Резко повернув голову, Хана наткнулась сперва на рубашку и повязанный на плечах кардиган, а потом уже подняла взгляд выше, в испуге глядя на лицо профессора Кима. Этот день не мог быть ещё хуже, но конец самой безумной недели в её жизни пытался её добить. В отличие от Ханы Тэхён выглядел невозмутимым, пододвигая свой поднос ближе и прося женщину на кассе «посчитать их вместе». Будь это Чонгук, Хана бы насторожилась, но поскольку это был Тэхён, она была в самом настоящем ужасе. — Где вы хотите сесть? — спросил он, спрятав бумажник и подхватив оба подноса, поскольку Хана тупила и стояла на месте. — Я могу сама, — она потянулась к своему подносу, боясь, что он и правда проводит её до какого-нибудь стола под пристальные взгляды лучших подружек ЧонА, которые наверняка ей обо всём доложат. Но Тэхён поднял поднос выше и замотал головой, давая понять, что не отдаст ей оплаченный им обед так просто. — Выберите столик, — сказал он. В те редкие разы, когда Хана ела в кафетерии одна, она забивалась в угол, желательно за дверью, потому что там мало кто любил сидеть из-за недостатка света из окна. К тому столику она и повела профессора Кима, указывая на место, где собиралась сесть, чтобы он поскорее поставил поднос и ушёл. Но разве было не очевидно, что он не собирался никуда уходить? Опустив перед Ханой её поднос, свой он поставил напротив и сел на стул, стуча столовыми приборами. Хана была слишком потрясена, чтобы спросить, что он делает, но Тэхён мог поспорить, что знает, о чём она думает. — Я хотел бы с вами поговорить, студентка Ко, — сказал он, удерживая на лице всё то же расслабленное выражение, кажущееся Хане всё более пугающим. Неужели ЧонА уже что-то сделала? Неужели сказала ему? — Но не здесь, — продолжил он. — Не сейчас. После обеда. Это было даже хуже. Прежний сосущий голод превратился в ощущение невыносимой тяжести. Хану буквально припечатало к стулу. — А разве мы можем?.. — ей не хватило дыхания закончить свой вопрос. — Разве можем обедать вместе? Тэхён отправил в рот кусочек свиной отбивной, немного улыбаясь, пока жевал. Он взял все виды мяса и все те же закуски, что и Хана. А вот суп пропустил. — А почему нет? — спросил он. Хане не верилось, что он спрашивает такое. Он не мог не знать, что он новый любимый преподаватель одиноких омег. Он также не мог не знать, что обед со студенткой может быть воспринят странно другими профессорами и учащимися. Как будто у них с Ханой есть что-то общее. Как будто они общаются ближе, чем остальные. — Потому что обычно профессора не едят со студентами, — проговорила она, оглядываясь в поисках любопытных взглядов. — Иногда всё же такое случается, — всё ещё улыбаясь, сказал Тэхён. — Но даже если нет, я не против, если мы будем первыми. Вот этим он Хану и подкупал. Со стороны выглядело так, будто ему плевать на мнение окружающих. Он выставлял фото в плавках на сайте знакомств и кривлялся на отправленных селфи; звал девушку из интернета на важное мероприятие в университете и сбегал с ней в офис, чтобы заняться сексом на диване, на котором до и после сидели сотни людей. Он делал всё, что хотел, но из-за его образа серьёзного и ответственного взрослого никто не смел ему за что-нибудь предъявить. Даже Хана, которая знала об его игривой, ребяческой стороне больше, чем кто-либо. — О чём вы хотели поговорить? — спросила она, намекая, что не может ждать до конца обеда. — Сначала поешьте, — Тэхён кивнул на её поднос, сам понемногу опустошая свой. Хана сделала глубокий вдох, сдаваясь, а потом зачерпнула немного супа. Он был очень насыщенным и довольно солёным, а она даже не додумалась налить себе стакан воды. — Вот, — Тэхён протянул ей свой, добавляя: — Возьмите. Тэхён и правда умел читать её мысли. Или же она была из тех, у кого всё написано на лице. Хана и не заметила, что скривилась от переизбытка специй. — Спасибо, — едва слышно проговорила она, плеснув в суп воды. По-хорошему ей нужно было молча кушать, но ей кусок в горло не лез из-за волнения. — Профессор Ким, вы можете хотя бы тему разговора сказать? — попросила она, тут же предполагая: — Это из-за домашнего по китайскому? Её безобидные вопросы и невинный взгляд заставляли его сомневаться. Ко Хана была совсем не похожа на человека, посвящённого в огромную тайну. Она будто даже рядом не стояла. Такая милая, наивная, зацикленная на учёбе и попытках делать всё идеально. — Нет, — он ограничился односложным ответом, всё чаще отрываясь от своего обеда, чтобы взглянуть на бету. Тэхёну, привыкшему полагаться на обоняние больше, чем на что-либо ещё, было очень непросто отбросить это и копнуть глубже. Глаза его подводили, память тоже. По истечении всего лишь недели он не мог вспомнить, какой именно была форма губ Китти, и как дурак разглядывал поблёскивающие от облизываний губы Ко Ханы впустую. Что ж, по крайней мере, они были красивыми. Идеально ложились на её лицо. Идеально приоткрывались и вытягивались, изрекая следующий вопрос: — Тогда из-за вчерашней практической по английской литературе? Простите, что задержала вас… — Пустое, — Тэхёну не нужны были её извинения. — Ваши ответы стоили тех десяти минут после пары. — Вы уже прочитали? — она смутилась, пытаясь вспомнить, было ли там действительно всё хорошо, или что-то можно было написать и лучше. — Сразу по возвращении домой, — кивнул он. — Вы даже поделили вопросы и абзацы поровну с Чонгуком… Слишком идеально как для такого лентяя, как он. — Значит, вы хотите поговорить из-за Чонгука? — семейка Чон не давала ей расслабиться, заставляя то отбиваться от их атак, то защищать их от других. — Профессор Ким, он правда участвовал. Да, возможно, чуть меньше, чем я указала, но в групповых проектах всегда так — кто-то делает больше, потому что хочет, чтобы всё вышло максимально хорошо, а кого-то устраивает и средний результат… — Выходит вы у нас перфекционистка, — его заключение прозвучало как-то насмешливо. — И ещё лгунья. Скорее даже сообщница. Хана из кожи вон лезла, чтобы казаться лучше, чем она есть, но Тэхёну хватило одной пары и короткого разговора, чтобы увидеть её настоящую. Ко Хана не знала насчёт перфекционизма, но лгуньей она действительно была, и прямо сейчас она ходила по лезвию ножа, сидя напротив того, кого обманывала, и продумывая новую ложь. — Простите, — она замотала головой, не желая закапывать себя ещё больше. Стул отъехал назад со скрежетом, когда она встала, обеими руками сжимая полный поднос. — Куда вы? Тэхён не остался сидеть один, вставая вместе с ней и преследуя её до самых контейнеров для пищевых отходов. Если бы Хана была хоть немного похожа на ЧонА, бросила бы полный поднос там и ушла так, но нет же, она стояла и выбрасывала еду под внимательным взглядом Тэхёна, а потом рассортировывала столовые приборы и поднос по нужным местам. — Студентка Ко, вы… — Тэхён сделал глубокий вдох, тоже выбрасывая еду, которую до этого собирался съесть. — Пускай это прозвучит странно, но вы волнуете меня. Это и правда звучало странно. До неудобного странно. Отчасти даже неправильно. — Не знаю, что вас связывает с Чон Чонгуком, но мне он не кажется тем человеком, ради которого стоит рисковать своей репутацией или оценкой, — продолжил он, следуя за Ханой на выход из кафетерия, а оттуда прямо на улицу, в парк при кампусе. — Я не говорю, что вы должны его сдавать, но как минимум — не поддерживать… — Профессор Ким, — выдохнула она почти со стоном, и внутри у Тэхёна что-то предательски дрогнуло из-за этой не то мольбы, не то предостережения. — Я ценю ваше беспокойство, но не стоит. Как вы и сказали, вы ничего не знаете, чтобы советовать мне что-то… — Но Хана, — он заставил и её ощутить это внутреннее дрожание, назвав её по имени. — Я хотел бы знать, чтобы помочь вам. Они шли по парковой дорожке, отдаляясь от нужного им двоим корпуса, студентов и какого-либо ощущения реальности. — Вы не сможете мне помочь. Да и зачем вам помогать мне? — её лёгкий румянец на весеннем солнце превратился в уличающую красноту. Её пессимизмом можно было бы заразиться, если бы Тэхён всё ещё был к такому склонен. Но это прошло тогда же, когда он начал общаться с Китти. Это была какая-то магия, но даже после того, как она сбежала от него, оставив после себя кошачью маску, десятки вопросов и шлейф из жжёного сахара, Тэхён был уверен, что в итоге всё получится так, как он хочет. Он ждал своего хэппи-энда слишком долго, чтобы так легко сдаться. — Потому что я хочу, чтобы вы помогли мне в ответ, — сказал он, пользуясь отсутствием посторонних глаз вокруг и хватаясь пальцами за предплечье Ханы, чтобы остановить её в тени одного из вишнёвых деревьев в цвету. Глаза Ханы увеличились вдвое, чуть не выпав из орбит, когда она посмотрела вниз, на их руки. Это было лишнее — прикасаться к ней так в таком месте, но Тэхён не думал ни о чём плохом. Он просто пытался прислушиваться к своим ощущениям и искал подсказки в каждом её слове. — Скажите, студентка Ко, почему вас в прошлую субботу не было на вечеринке? Хана не понимала, почему он снова заговорил на эту тему. Она уже потеряла всякую надежду на его догадливость и недоумевала от этого топтания на одном месте. — Я не регистрировалась на неё, — ответила она, головой понимая, что должна отдёрнуть руку и вырваться, но всем остальным жаждая этих прикосновений. — Почему нет? Хана не знала, что ответить на этот вопрос, и чуть развела руками. — Не знаю, — так и сказала она. — Наверное, меня просто пугают такие места. Люди, что там собираются. Вещи, что там происходят. Пожертвования, танцы, выпивка — это просто не моё. Она говорила искренне, и Тэхён понял, что вновь сомневается. Ослабив хватку на её руке, он соскользнул с её предплечья на кисть, накрывая пальцами часто бьющийся пульс и чувствуя каждый удар под мягкими подушечками. Она всегда так нервничала рядом с ним. А он нервничал из-за шанса подобраться ближе к Китти. — Тогда зачем маска? — стараясь заглянуть ей в глаза и прочесть ответ там раньше, спросил он. Хана отворачивалась, возводила взгляд к небу и всячески избегала его пытливости, но проигнорировать этот вопрос никак не могла. — Какая маска? — Маскарадная, — уточнил Тэхён, наблюдая, как постепенно Хана меняется в лице, с нетерпением ожидая, пока он договорит. — В одолженной вчера книге была бирка от маски. А ателье на ней сходится с маской кое-кого, кого я ищу… И снова ничего. Словно Хана и для Тэхёна была не полноценным человеком, а чьим-то дополнением или мостом, по которому он должен был пройти к своей драгоценной Китти. — Она не моя, — процедила она, в этот раз таки глядя на Тэхёна. — Были другие люди из моего дома, кто ходили или собирались на ту вечеринку. — Другие люди? — переспросил он. — Чон ЧонА. — Она из вашего дома? — Тэхёну словно дали под дых. — Как и Чон Чонгук. Он понятия не имел, что Ко Хана так близка с этой семьёй, возможно, даже является её частью. И первое, о чём он подумал: они увидятся завтра. Встретятся на ужине. Снова будут есть за одним столом. Нагромождение этих мыслей отдавалось в груди странным тянущим чувством, и это была не боль. — А Китти? — спросил он. — С вами случайно не живёт некая Китти Хан? Хане стало ещё обиднее. Он был настолько слепым? Или она была ему настолько отвратительна — из-за того, что бета, студентка или просто из-за своего лица, — что он был готов придумать несуществующего человека, лишь бы не принимать её? — Мне нужно на пару, профессор Ким, — она оттолкнула его руку. Она думала, что от этого он отвяжется, но Тэхён развернулся и пошёл за ней. Она слышала его шаги за спиной, и он не отставал даже когда она ускорялась. — У меня тоже пара, — ответил он на её многозначительный взгляд через плечо. Приглядываясь к её фигуре, он всё больше убеждался, что Китти не та, за кого себя выдавала, и от этого его тоже захлёстывала обида. Зачем она так с ним? Тэхён шёл по пятам вплоть до корпуса, а потом остановился рядом с Ханой у лифта. Он стоял немного позади, из-за чего Хана совершенно упустила момент, когда он достал свой мобильный. Она заметила отблеск экрана уже в зеркальной стене кабины, когда они заходили, но не придала этому значения. Она была зла, разочарована и расстроена, но сразу заметила вибрацию телефона и с радостью отвлеклась на неё. Она понадеялась, что это объявился Чонгук, и сразу же потянулась за мобильным. FaceID сработал скорее, чем она успела увидеть уведомление, и на половину экрана открылось фото подтянутого тела и ягодиц со спущенными боксерами. Это был ещё один провокационный снимок от Тэхёна для Китти с подписью «Последнее фото перед встречей», и Хана отреагировала на него именно так, как отправитель на это рассчитывал. Отвернув телефон, чтобы экран не отсвечивал, она чуть-чуть повернула голову с целью посмотреть на Тэхёна, который уже давно смотрел прямо на неё. На её лихорадочную беготню взглядом по его телу он удовлетворённо хмыкнул. — Профессор Ким? — Да, студентка Ко? — Это ваш этаж, — она указала на открывающиеся двери, за которыми его ждал с виду пустой коридор, потому что студенты прятались чуть дальше, за выступами. — Да, и что? — Не собираетесь выйти? Вас ведь ждут на паре… И как он должен был сообщить ей, что его не волнует, кто и где его ждёт, потому что он ждал гораздо дольше? Двери лифта снова начали движение, закрываясь, чтобы поехать дальше. Тэхён с нетерпением ждал этого, ещё не зная, что сделает после, но зная, что что-то точно сделает. — О, господин Ким, — профессор Кан, проходящая мимо, заметила его и вытянула руку, не позволяя дверям закрыться, а Тэхёну натворить глупостей. — Как хорошо, что я вас увидела! Мне нужно срочно обсудить с вами замены на следующую неделю… Она бесцеремонно поманила его за собой, уже бормоча что-то о профессоре Шине, и Тэхёну пришлось переступить порог и пойти за ней. — Ещё увидимся, студентка Ко, — сказал он Хане, немного улыбаясь из-за того, как быстро она уткнулась в телефон. Она мучила его неделями, так что заслуживала помучиться ещё один день.