KITTY.

— В котором часу мне встретить вас? — Хана слышала папин голос из дальней части столовой, где он натирал до блеска столовые приборы. — Не нужно ехать?! А-а, будет другой водитель… Хорошо. Тогда мы с Ханой сосредоточимся на ужине и на сервировке. Папа молча выслушивал указания, спустя где-то полминуты переспрашивая, не послышалось ли ему количество тарелок на стол, а потом вновь притихая. Хана с ужасом думала о дне, когда Чонгук или ЧонА скажут обращаться к ним на «вы». Бывшие соседи, друзья или коллеги — тот факт, что кто-то того же возраста или младше внезапно мог вырасти по статусу, а она опуститься ниже плинтуса, страшил её. Взять её отца — некогда бизнесмен и уважаемый человек, теперь просто «сделай это, сделай то» в чужом доме. — Гость? Да, я внимательно вас слушаю, — он отложил ножи, вилки и палочки для еды, переходя в гостиную. Теперь Хана не могла ничего слышать, да и не хотела, по правде говоря. Она чувствовала себя слишком подавленной и разбитой, чтобы переживать о господине Чоне. В итоге она сделала всё для того, чтобы уберечь свою репутацию и своего отца, но облегчения от этого не испытывала. Ничего не стало лучше и тем более — как раньше, до обнаружения профиля профессора Ким Тэхёна в приложении для знакомств. Ко Хана сошла с ума, не так ли? Только сумасшедшая могла фантазировать о другом финале, начиная всё это. Но самое худшее даже не эти сказочки, а то, что ничего ещё по факту не закончилось. И не закончится до окончания сессии. А значит ей придётся ещё минимум два месяца ходить на пары Тэхёна и притворяться перед ним. Высокая, стройная фигура Чонгука вплыла в кухню, крадясь на цыпочках к Хане, орудующей ножом. Судя по её резким взмахам и хрусту свежего огурца, нарываться и пугать её не стоило, но Чонгук не смог воздержаться. — Бу! — ткнув пальцами ей под рёбра, он обеспечил себе возмущённый взгляд через плечо. — Ты с ума сошёл?! — Хана и так была на нервах. — А если бы я себя нечаянно поранила? Чонгук пожал плечами. — Был бы не только стейк с кровью, но и салат с кровью — всё, как мой отец любит. — А если бы я поранила тебя? — спросила Хана. — Если бы только поранила, ничего, — ответил Чонгук. — Но если бы заколола насмерть, быть может, папочка выписал бы тебе премию. В последние дни все его шутки сводились к отцу, и этим он выдавал и своё волнение тоже. Чонгук притворялся, что ему на всё плевать, но Хана знала, как отчаянно он нуждается в признании. Он был средним ребёнком, который с детства был обделён родительским вниманием. Матери никогда не знал, для отца был незаметен, а это порождало обиду. — Скорее, он бы и меня заколол, — ответила Хана, возвращаясь к приготовлению салата. — Это было бы тебе на руку, — заметил Чонгук, опираясь правой рукой на столешницу и выглядывая так, чтобы наверняка попасться Хане на глаза. — Не пришлось бы страдать по своему профессору… Ты ведь уже удалила чат? Ощущалось так, словно Чонгук её контролирует, тогда как решение удалиться принадлежало исключительно ей. — Почему тебя это волнует? — Честно? — он дождался, пока Хана кивнёт, и расплылся в улыбке. — Мне нравится, когда Ким Тэхён без ума от Китти. Он выглядит дураком. Это весело. Ещё он слишком занят, чтобы клеится к другим, что тоже плюс… — Ну, уже поздно, — ответила Хана. — Нет больше никакой Китти. Некому теперь отвлекать профессора Кима от твоего Белого Кролика. Она сейчас ехидничала? Чонгука почти ранил её тон и упоминание БанИ. Обычно он был тем, кто подмечал слабости других, но оказаться самому на месте объекта для наблюдения было не очень приятно. — Какая досада, — он преувеличенно тяжело вздохнул. — Китти и правда больше нет, но Хана ведь всё ещё здесь. Так что ей мешает охомутать глупого альфу? Хана переложила мелко нарезанные огурцы в стеклянную миску и взялась за помидоры. — Я больше не играю в это, — сказала она. Под хмыканье Чонгука маленькие, ярко-красные помидоры, вывалились из рук Ханы и покатились по доске, рискуя свалиться на пол. Чудом подхватив их, она сложила их ровным рядом на столе и снова взялась за нож. — Обязательно стоять над душой, пока я готовлю? — спросила она. У неё всё валилось из рук под взглядом Чонгука. Не человек, а проклятие какое-то. — Ты такая дерзкая стала, когда получила от меня то, что хотела, — заметил он. — Грубиянка. «Кто бы говорил», — подумала она, а вслух сказала другое: — Я не грубиянка. Меня просто тошнит от всего этого... — Не находишь это странным? — спросил Чонгук. — То, что тебя постоянно тошнит... Это тревожный звоночек. — Тревожный звоночек? — она нахмурилась, злясь из-за его глуповатой улыбки. — Да о чём ты? Чонгук подсунул руку едва ли не под нож, крадя с разделочной доски половинку помидора. — Только представь, — заговорил он, не сдерживая смешков. — Залететь от своего профессора после первого и единственного секса… Это было невозможно, потому что они предохранялись, и Тэхён был очень осторожен, но от глумливых слов Чонгука в животе Ханы и правда поднялась тошнота. До того сильная, что пришлось сомкнуть губы и согнуться немного, чтобы ослабить эти гадкие чувства. — Даже лучше! — Чонгук стащил ещё половину помидора, высасывая зёрна вместе с жидкостью и впиваясь передними зубами в сочную мякоть. — Залететь и даже не иметь возможности ему об этом сказать, потому что слишком боишься последствий… — Чонгук, пожалуйста, — взмолилась Хана. — Прошу, оставь меня в покое хотя бы сегодня. Он замотал головой, давая ответ полностью в своём духе: — Не хочу. Пока он вредничал и выводил Хану из себя, папа закончил телефонный разговор и появился в кухне. Он, как и дочь, был не очень рад обнаружить старшего сына семьи Чон там. — Чонгук, тебе разве не нужно готовиться к ужину? — спросил он. — А вам? — получил он дерзкое в ответ. — Почему прохлаждаетесь, если папа здесь будет через сколько? Через час? Два? Господин Ко поджал губы в терпеливой улыбке. Не хотелось радовать мальца тем, что его отец задерживается в аэропорту из-за путаницы с багажом, поэтому он дипломатично промолчал. Но позже, когда Чонгук ушёл из кухни к себе, чтобы переодеться в мотоциклетную куртку и сбежать кататься, он сказал дочери не торопиться. — Господин Чон будет позже, — сказал он. — Но к половине седьмого придёт его гость. — Гость? — Хана понятия не имела, что на ужине будет присутствовать кто-то ещё. — Что за гость? — Профессор из вашего университета. Господин Чон сказал, что у них будет встреча насчёт его детей, и попросил накрыть нам в кухне… Хана была настолько поражена прихотью господина Чона, что не додумалась расспросить о профессоре побольше. Мысленно она записала в гости одного из тех, кто уже бывал у них и с радостью принимал «подачки» господина Чона в денежном эквиваленте, на сессии конвертируя их в оценки. Такое случалось не часто, но и не редко — пятьдесят на пятьдесят. Но лично сам господин Чон никогда не лез со взятками. Это всегда были ненасытные профессора, которые хотели попытать удачу и позаигрывать с большими деньгами. — То есть он прогоняет нас с приготовленного нами же ужина, — Хана не спрашивала, а констатировала факт. — Дела их семьи нас не касаются, знаешь же, — сказал отец, присоединяясь к готовке и просушивая стейки перед тем, как начать их обжаривать. Кухню в первые же секунды наполнил запах специй, сливочного масла и розмарина. От него у Ханы засосало в желудке, напоминая, что она не ела уже добрые сутки — с прошлого вечера, когда разорвала отношения с Тэхёном без предупреждения и прощального сообщения. — Пап, а почему мама внезапно объявилась? — спросила она, думая о причинах, которые могли заставить кого-то, кто ушёл по-английски, разорвав все связи, обрести наглость обратиться к тем, кого оставили. Хана сделала свой выбор, и не думала, что у неё найдётся достаточно смелости и беспечности когда-нибудь снова появиться перед Тэхёном как Китти. Она потеряла свой шанс. — Не знаю, — честно ответил он. — Я давно не следил за её жизнью, понятия не имел, где она и с кем. — А интересовался? Папа задумался, решая, стоит ли ему и в этом быть честным. — Множество раз. С ума сходил от любопытства. — Но? — Но казалось невежливым надоедать ей после того, как она всё закончила, — он смотрел на сковороду с шипящим маслом, и в то же время сквозь неё. — Твои бабушка с дедушкой, земля им пухом, всегда говорили, что альфы и омеги созданы по одному принципу, и поэтому сочетаются, а беты — иной мир, и поэтому им лучше с бетами. Хана слышала эту идею в разных её интерпретациях сотни раз. Альф и омег запугивали, чтобы те не связывались с бетами и не уничтожали свой род. Но в прошлом и в этом поколениях всегда находились нарушители, для которых любовь была важнее. И к чему это приводило в итоге? Мама оставила отца, приведя в мир недоразумение в лице Ханы, и никто из них не был счастлив ни двадцать лет назад, ни сейчас. — Если бы ты знал, как всё закончится, ты бы не выбрал её, да? — спросила Хана. — Ты бы лучше встречался с омегой? Её странный вопрос заставил отца очнуться, и он взглянул на неё со смесью изумления и недоумения. — Зачем мне что-то менять? — спросил он, действительно не понимая. — Я любил её тогда. А сейчас люблю тебя. Разве я мог бы променять это на какую-то омегу? Он замотал головой, отрицая, и Хане стало ещё паршивее на душе. Если бы папа сказал, что сожалеет, она бы убедилась, что поступила правильно. Но что бы Хана ни делала, всё было не так. — Я закончила с салатом, и рис почти готов, — затараторила она. — Закуски выложу ближе к ужину, а мясо на тебе. Значит, я могу пока пойти к себе? — Можешь. Но я позову тебя, когда придёт время накрывать на стол.

✫✫✫

ЧонА оказалась несколько не готова к такому профессору Киму. Когда отец написал ей минут десять назад, что на ужине будет присутствовать профессор и ей лучше одеться, как подобает «хорошей омеге», она представляла себе совсем другое. Столкнувшись в дверях с Ким Тэхёном, она невольно ударилась в фантазии о том, что он испугается ещё до фото, а после них начнёт её умолять сжалиться над ним. Это была её единственная эротическая фантазия с любым альфой. Только она могла властвовать и доминировать, а никак не наоборот. — Хм-м, — протянула она, подставляя своё скалящееся личико под FaceID, чтобы получить доступ к галерее. — Вы совсем не такой, как я думала, профессор Ким. — Это комплимент? — он оставался расслабленным, чуть вскидывая левую бровь и поглядывая на мобильный в её правой руке. Ему достаточно было бы выхватить у неё телефон и удалить всё, что она туда закачала. Но он не собирался делать ничего такого. Он уже знал всё, что ему нужно, чтобы не чувствовать себя жертвой обстоятельств. Он сам был обстоятельством. — Не то чтобы, — ответила ЧонА, останавливаясь на одном из фото и поворачивая экран к Тэхёну. — Такие ракурсы для первой попавшейся омеги в сети? Как пошло и безрассудно… На её губах играла ухмылка, и она стала шире, когда маска безразличия Тэхёна треснула, и он наклонился ближе к телефону, бегло осматривая снимок, который не посылал, и даже более того — не делал. Фоны были не его, тело было не его, а член — тем более. Его рука сжалась в кулак в кармане, а в голос пробралось с таким нетерпением ожидаемое ЧонА волнение. — Откуда у вас это, студентка Чон? — едва ли не басом спросил он. Она не сдержалась и улыбнулась широко на его вопрос, про себя ликуя. — А вы не догадываетесь, профессор Ким? — просияла она, листая фото с сторону и показывая ему ещё более грязный и волнующий снимок, на котором альфа кончал в душе. — Или вы каждой, с кем переписываетесь, такое шлёте? Она поцокала языком, осуждая его. Она знала, что провоцирует альфу этим, потому что в его широких плечах появилось напряжение, а взгляд стал жёстким и хищным. Но ЧонА не думала, что он пересечёт черту, схватив её за руку и рывком вытянув в коридор; скорее даже не саму омегу, а её телефон со снимками. Накрывая её подрагивающие в борьбе пальцы своими, другой рукой он пролистал фото влево, затем вправо, ища хоть один снимок из своей галереи. Если так подумать, он отправлял достаточно безобидные снимки в сравнении с этим, но у ЧонА на телефоне не было ни одного с Тэхёном. Это как-то обижало. — Где ты это достала? — прохрипел он совсем не шуточно. ЧонА снова скалилась, вырывая свою руку из его, а после оттирая его прикосновение со своей кожи с выражением отвращения на лице. — Китти скинула, — выплюнула она. — Ещё помните такую? Как же не помнить? Тэхён уже два дня ждал от неё ответа. — Врёшь, — щуря тёмные карие глаза, сказал он. Китти не могла скинуть ей это. На фото был какой-то другой альфа, а не Тэхён. Следовательно, ЧонА достала эти фото у кого-то другого. Она ошиблась и даже не поняла этого. — А вот и нет, — она зажала пальцем иконку со стрелочкой, собираясь поделиться одним из фото. — Ваша ушастая подружка до последнего тянула, стыдясь передавать вашу маленькую лживую любовь мне, но я на любого могу надавить. И на вас тоже, профессор Ким. Так что, за чем бы вы сегодня сюда ни пришли, вам лучше хорошенько подумать и тщательно подбирать слова с моим отцом. Если вы будете неосторожны в высказываниях, я буду неосторожна со своей галереей и совершенно нечаянно залью ваши фото на университетский портал СНУ… Тэхён давно перестал её слушать. Всё, о чём он мог думать, — что Китти пялилась на какого-то другого альфу, пока Тэхён слал ей свои фото. Неужели она переписывалась с кем-то ещё? Да нет, бред. Хана сказала, что у неё нет парня. Тогда кто на фото? Это съедало его изнутри, обжигая внутренности кислотой. Что. За. Чёртов. Ублюдок. Слал. Его. Бете. Свои. Нюдсы? — Я правда опубликую это, — думая, что дразнит его, сказала ЧонА. — Ну попробуй, — огрызнулся Тэхён. — Я не шучу. Его взгляд бросился к двери дальше по коридору, предугадывая её открытие за секунду до того, как дверная ручка дёрнулась. Это был любопытный момент, поэтому ЧонА тоже туда повернулась, и Хана, вышедшая в коридор, оказалась застата врасплох сразу двумя горящими взглядами. Она остановилась, припечатанная к полу свалившейся на неё внезапной тяжестью. Это и были те последствия, которыми Чонгук её пугал. — П-профессор Ким? Здравствуйте… То есть добрый вечер… — она опустила руки, словно пыталась прикрыться, но до разреза на длинной юбке не доходило, и Тэхён всё равно мог видеть её голые ноги. Имело ли это сейчас значение? Для неё да, для него — вообще плевать. Он смотрел на Хану и видел только эти возмутительные фото, которые она где-то раздобыла. Не предала его, но заставила ревновать и нервничать, потому что он продолжал спрашивать себя, кто тот другой альфа. И ответ появился сам, громко хлопнув дверью при выходе из своей спальни. — А что, ужин перенесён из столовой наверх? — спросил Чонгук, в пару шагов достигая Ханы. Сначала он просто обтёрся своим плечом об её, с интересом наблюдая за реакцией их профессора, а потом приобнял бету, демонстративно долго поправляя её длинные тёмные волосы. Тэхён и так был напряжён, но из-за действий Чонгука приготовился к нападению, и его усилившийся запах охватил весь этаж, оставаясь незаметным только для растерянной беты. — Точно, — Хана дёрнула плечом, давая понять, что ей неприятно, и зашагала вперёд, тихо шаркая тапочками. Проходя мимо Тэхёна, она буквально вжалась в стену. — Нам всем нужно спуститься вниз. Ужин вот-вот начнётся, потому что господин Чон написал, что подъезжает. Она бежала вниз по лестнице, слыша шаги остальных за спиной, и не смела оборачиваться, словно преследующие её монстры могли сожрать её при малейшем промедлении. — Сюда, пожалуйста, — она указала им в сторону столовой, сама отступая за лестницу. — Пока я позову близнецов, мой отец обеспечит вас напитками… Господин Ко и правда был там, удивляясь тому, как быстро все собрались. — Желаете выпить вина? — спросил он, держа бутылку красного, сухого с салфеткой, повязанной на горлышке. — Я хочу вон тот коньяк, — скомандовал Чонгук, указывая на бутылку, принесённую Тэхёном. — Боюсь, это для вашего отца, — ответил ему господин Ко. — Всё в порядке, — сказал Тэхён. — Пускай откроет. Чонгук опустил голову в благодарном поклоне и рухнул на один из стульев, подальше от места во главе стола, которое в скором времени займёт господин Чон. Откупорив бутылку, он плеснул немного янтарной жидкости в бокал для вина и раскачал его в руках, наблюдая за тем, как коньяк омывает прозрачные стенки, остаётся на них спиртовыми разводами и медленно стекает вниз. За столом было всего шесть мест, и когда появились близнецы — одетые в вычурные рубашки и брюки школьники, — Тэхён заподозрил, что Хану за ужином не увидит. Пока он стоял в углу стола и решал, куда бы сесть — возле Чонгука или возле ЧонА, — Хана промелькнула бледной тенью и исчезла в кухне. — Присаживайтесь, пожалуйста, — господин Ко отодвинул для Тэхёна стул по левую руку от пустого стула господина Чона, усаживая его напротив ЧонА, возле Чонгука, что вместо смакования втягивал в себя выпивку как пылесос. Такими темпами он осушил бы бутылку и умер от алкогольного отравления скорее, чем его отец приехал бы домой. Но в этом план Чонгука и заключался — подохнуть самостоятельно, а не с папиной помощью. — Так вы будете вино? — повторил свой вопрос Ко, обращаясь к Тэхёну. — Нет, спасибо, — ответил тот, расстилая белую, тканевую салфетку на коленях. — Я за рулём. — Я тоже, — буркнул Чонгук, заливая в себя ещё один бокал жгучего напитка, а после откидываясь на высокую спинку стула и прикрывая глаза. — Тогда вам газировку, как и близнецам? — предположил отец Ханы, меняя бутылку вина на бутылку апельсиновой содовой. Тэхёну ничего не хотелось пить или есть, но он схватился за пустой стакан слева от своей тарелки. — Я бы предпочёл сходить за водой, — сказал он, поглядывая в сторону кухни. — Это там? Он готовился встать, когда господин Ко вернул его на место, осторожно надавив на плечи. — Я принесу воду прямо сюда, — сказал он. — Холодную или комнатной температуры? Тэхён ответил «холодную», потому что ему было необходимо охладиться, чтобы перестать себя накручивать и вспоминать фото на телефоне ЧонА. А эта мелкая сучка и не думала давать профессору передышку, пиная его ногой под столом, а на его удивлённый взгляд приподнимая свой телефон. Она вскинула брови, Тэхён вскинул свои в ответ, а близнецы принялись раздражающе скрести вилками по пустым тарелкам. Чонгук в то время уже был в нирване, мурлыкая какую-то мелодию себе под нос. К этим шумам ещё добавилось бормотание вернувшегося с кухни господина Ко, который спрашивал, точно ли Тэхён не хочет выпить чего-то серьёзнее, а потом воспользоваться услугой водителя по вызову. Но все разговоры, звуки и даже шорохи оборвались в одно мгновение, с появлением господина Чона в доме. Его дети успокоились и сели ровно на стульях — все, кроме Чонгука, — уже при открытии входной двери, а господин Ко извинился перед Тэхёном и поспешил в прихожую, обхаживая хозяина дома с преувеличенной вежливостью. Одна Хана продолжала прятаться на кухне от всего этого, надеясь избежать неприятностей в любом их виде. Но Тэхён уже решил, что отсидеться у неё не получится, как и избежать ответов на его вопросы. — Ассистент профессора Ким, — господин Чон, статный и безумно похожий на Чонгука мужчина, вошёл в просторную столовую, мигом вытесняя из неё всё свободное пространство и приковывая к себе всеобщее внимание. Даже старший сын приоткрыл один глаз, чтобы взглянуть на него. — Господин Чон, — Тэхён поспешил встать, чтобы обменяться поклонами, и дети тоже неохотно поднялись со своих мест. Несмотря на долгую разлуку, никто из них не бросился отца обнимать и не заговорил с ним первый. Все снова были в напряжении, а чересчур расслабленный Чонгук получил свой укоризненный взгляд и скрип челюстей в первые же десять секунд, после этого садясь на стуле ровнее и очевидно дуясь за то, что его так быстро ставили на место, причём без единого слова. — Прошу прощения за опоздание, — сказал господин Чон, внимательно разглядывая Тэхёна и подмечая, что он ненамного старше его детей. От этого была ещё интереснее причина, по которой он с Чоном связался. — Надеюсь, моя семья о вас позаботилась в моё отсутствие? — Ваша не очень, — признался Тэхён, немного улыбаясь. — Но семья Ко сделала всё возможное, чтобы время до вашего прибытия прошло незаметно. Господин Чон с хмыканьем перевёл взгляд на господина Ко. — Что ж, спасибо им за это, — сказал он, но вместо благодарности чувствовалось пренебрежение. — Уже можно нести закуски. — Конечно, — господин Ко попятился к двери. — Сейчас всё будет. Оставаясь один в окружении семьи Чон, Тэхён вспоминал предостережения БанИ, но отказываться от своей затеи было слишком поздно. Он уже был здесь, а ЧонА сделала свой ход. Теперь был черёд Тэхёна.