KITTY.

— Признаться честно, я не ожидал, что вы напишите так скоро, — господин Чон причмокивал между словами, смакуя и коньяком, и стейком. За очень короткий промежуток времени он облизал губы раз десять, и столько же раз промокнул их салфеткой. — В конце концов, вы даже не профессор… — Пока нет, — Тэхён и не думал отрицать правду и преувеличивать свою значимость. Только студенты звали его «профессором», опуская часть «ассистент», потому что с начала семестра он единственный читал лекции для них. — Но я работаю по плану профессора Юна, читая его программу. ЧонА на его слова словно нарочно скрипнула ножом по тарелке, тем самым привлекая взгляды к своей гримасе. — Мясо очень жёсткое, — сказала она в качестве оправдания. — И пресное. Никто за столом не мог с ней согласиться, потому что стейк был средней прожарки, очень мягкий и нежный. Его сливочный, солоноватый вкус идеально дополнял рис с подливкой, и сам господин Чон растягивал удовольствие, отрезая от него по чуть-чуть и бесстыдно чавкая. — Надеюсь, вы не против, что я расспросил профессора Юна о вас, — он немного улыбнулся, отчего на худощавых щеках появился намёк на ямочки. Чонгуку досталась одна из них, а близнецам обе. — Ни в коем случае, — Тэхён тоже немного улыбнулся. — Он сказал, что вы очень перспективный молодой человек, и в целом хорошо отзывался о вас, — господина Чона позабавили его же слова. — Поэтому я попросил углубиться в ваши минусы — ведь не бывает же людей без минусов, — и знаете, что он мне сказал? Чонгук немного заинтересовался разговором, надеясь услышать что-нибудь по-настоящему увлекательное, чем можно будет доставать Хану потом. ЧонА ощутила то же самое и вся обратилась в слух, кромсая стейк уже куда тише.  — Наверное, что я бываю занудным, и что немного повёрнут на китайском? — предположил Тэхён. Господин Чон сморщил нос в улыбке, совсем как это делал Чонгук, легко взмахивая бокалом с остатками коньяка и отвечая: — Он сказал, что вы холостяк. Когда-то Тэхён тоже считал это существенным минусом, но как альфы, а не профессора. — И это плохо? — спрашивая, он переглянулся с Чонгуком. От этого идиота глупо было ждать поддержки или объяснений, но он сидел ближе всех и пьяно глядел на Тэхёна. — Ещё бы, — язык Чонгука немного заплетался, а влажные от коньяка губы растягивались в стороны. — Даже женатики пристают к студенткам, что уж говорить о взрослых альфах с недотра-... Господин Чон хлопнул ладонью по столу, обрывая Чонгука на полуслове, которое близнецам ещё рано было слышать. Но они ведь уже всё слышали. Много раз. Старшие брат и сестра не умели выбирать выражения. — Не слушайте его, — господин Чон махнул на сына рукой, наклоняясь ближе к столу и опять вытирая горящие после алкоголя и специй губы салфеткой. — Если отсутствие жены — единственное, к чему у профессора Юна есть претензии, значит, вы и правда хороши. — Спасибо, — для Тэхёна это было маленьким облегчением. — Я стараюсь. — Вы — да. А мои дети? Вот они и подошли к вопросу, который сам Тэхён намеревался поднять. Отложив столовые приборы, Ким сложил руки в замок на своих коленях. Он не нервничал — просто не знал, как к этому подойти, когда в голове было столько всего. Казалось, его картина всё ещё не была полной, потому что он знал недостаточно о шантаже или о ЧонА, но должен был работать с тем, что видел, уже сейчас. — Скажу честно, у Чонгука лень сильнее стремления. Чонгук, сидящий с нахальным выражением, удивился, что первым заговорили о нём. — Ауч, — хватаясь за грудь, выпалил он. Отец ему этого не простит и так не оставит. Будет разговор, вероятно, с криками. Может, он даже ударит Чонгука, а Чонгук опалит его обиженным взглядом и уедет на всю ночь — набивать синяки и рисковать правами. Ну просто классика папиных возвращений. — Если бы не студентка Ко, которая тащит домашние и практические за двоих, Чонгука смело можно было бы отчислить с предмета, — Тэхёна не волновал неверящий взгляд, буравивший его висок, поэтому он добавил: — И не только с моего. Господин Чон выдохнул протяжное «Хм», больше похожее на рычание. — Видимо, Хана недостаточно старается, раз вы узнаёте её в работах Чонгука, — заметил он. ЧонА напротив тоже хмыкнула, но не со злости, а с ликованием. Едва ли не впервые в жизни она была солидарна с отцом. Это вина Ханы. Во всём виновата она. — А зачем стараться, если этого всё равно по достоинству не оценят? — Тэхён не растерялся, всё лучше понимая, что с этой семьёй расслабляться нельзя, как и рассчитывать на какую-то честность и справедливость. — Вы сейчас говорите и за себя тоже? — предположил господин Чон. — Хотите, чтобы я оценил ваше умение не замечать Хану или кого-то ещё в работах сына? Тэхён знал, что ему будут предлагать взятки, и впервые сталкиваться с таким было волнительно, но в то же время так мерзко. Он был не тем человеком, которого можно было заинтересовать деньгами. — Хочу, чтобы вы научили вашего двадцатилетнего сына самостоятельности, — ответил Тэхён. — Иначе в будущем ему будет непросто. Чонгук запрокинул голову и пустой бокал, позволяя последней капле коньяка скатиться на язык. Тэхён этого не понимал, но им всем здесь было непросто, и дело было вовсе не в возрасте. — Какой хороший совет, — и всё же на очередную улыбку господина Чона не хватило. — Насчёт ЧонА тоже будете что-нибудь советовать? — Возможно, позже, — ответил Тэхён. — Но для начала я буду жаловаться. Самоуверенность ЧонА получила такой же сильный удар, как и беззаботность Чонгука. Но вместо груди она схватилась за свой мобильный. Судорожно листая меню с приложениями, она чувствовала, как её сердце буквально выпрыгивает из груди. Ким Тэхён не мог так с ней поступить. Нет. Он ведь не идиот. Он ведь понимает, что она не блефует с фото? Она выставит их в ту же минуту, как он что-нибудь ляпнет. — Жаловаться? — господин Чон был заинтригован. — Что, она тоже не делает домашнее задание? Он взглянул на дочь совсем не так, как на Чонгука. В этом его взгляде не было никакой поблажки. — Не делает, — сказал Тэхён. — Но это наименьшая из её проблем. — А какая наибольшая? — полюбопытствовал господин Чон. Его шипящий голос напоминал змеиный свист. От волнения пальцы ЧонА стали влажными и скользкими, и ей пришлось отложить вилку и сжать телефон обеими руками, глядя между Чонгуком и профессором Кимом, пока глаза застилала влага от страха и ярости. — Она… — Я не очень хорошо себя зарекомендовала, — ЧонА перебила Тэхёна, не дав ему сказать, и её мобильный с тихим стуком опустился на стол. — В первую же неделю мы с профессором Кимом столкнулись в магазине, где я нечаянно испортила один товар… Думаю, что это повлияло на дальнейшее впечатление. Тэхён никогда не был напуган из-за ЧонА, но видеть, что она напугана из-за него, было чертовски приятно. — А я думаю, что другое, — вставил комментарий Чонгук. Никто его не слушал, кроме Тэхёна, и внимания не уделял. Он был такой же невидимкой, как близнецы за столом. — Что именно ты испортила? — спросил ЧонА отец. — Пакет молока. Тэхён нарочно не вклинивался и не говорил, что дело совсем не в этом. Он предпочёл подождать и посмотреть, к чему это приведёт. Шах и мат он может поставить в любой удобный ему момент. — Как можно было испортить пакет молока? — господин Чон внезапно стал выглядеть злым. Его тонкие, сжатые губы двигались, словно он хотел сказать и спросить гораздо больше, но он сдерживался из-за посторонних в доме. — Он упал и лопнул, — выпалила ЧонА. — Я заметила уже когда была лужа, и не хотела платить за него… Это даже звучало нелепо. Все, кроме ЧонА, это понимали, но она цеплялась за эту историю до последнего, испытывая всеобщее терпение. Её спасением стал шёпот за дверью. Он всех немного отвлёк, а когда в столовой повисла тишина, ухо Тэхёна уловило короткий спор между отцом и дочерью. — Ты не мог бы отнести это сам, пожалуйста? — У меня всё подгорит, если отойду. — Лучше я за этим присмотрю, а ты отнеси это туда. — Хана, так нечестно. Ты обещала помогать мне… — Но там же профессор Ким! — И что? Неси утку, пока не остыла. Тэхён молился о том, чтобы господин Ко стоял до конца, а Хана была уступчивее, потому что ему было необходимо увидеть её хоть на секундочку. — Хана, — господин Чон решил воплотить мечту их гостя в реальность, даже не догадываясь о ней. — Не стой там, иди сюда. Если бы она знала, что их подслушивали, ни за что не вошла бы в столовую. Придерживая большое блюдо с нарезанной уткой по пекински снизу, она поднимала его выше с каждым шагом, словно пыталась скрыть своё лицо. Жаль, оно было слишком тонким, чтобы скрыть лёгкий румянец на её щеках или взгляд, почти случайно наткнувшийся на Тэхёна и сразу же соскочивший на стол. — Ты знаешь что-нибудь об истории с пролитым молоком? — спросил господин Чон, жестом подзывая бету подойти. Когда она приблизилась, он отобрал у неё блюдо и схватил за кисть, притягивая ближе к столу и к себе. Все в этой семье были такими неоправданно тактильными? Или кровь Тэхёна бурлила в жилах просто потому, что другие альфы смели так неаккуратно касаться её? — О какой истории? — Хана взглянула на ЧонА, но лицо омеги ничего, кроме напряжения, не выражало. — Так я и думал, — господин Чон оттолкнул Хану так же быстро и внезапно, как и притянул. — Это ведь какая-то ерунда, которую нормальный человек выкинет из головы через пять минут. Едва ли ради этого нужно писать чьему-то отцу и просить о встрече, ведь так, профессор Ким? Тэхён кивнул, не сводя взгляда с рук Ханы, что быстро собирали полупустые тарелки с корейскими закусками. Так странно, что она здесь жила со своим отцом, но рассортировала объедки вместо того, чтобы ужинать вместе с ними. Это ощущалось неправильно. Тэхёну было чертовски трудно усидеть на месте, поэтому он подал ей несколько пустых тарелок, после глядя ей вслед и думая о том, что этого недостаточно. — Папа, это не совсем ерунда, — возразила ЧонА, цепляясь за последнюю соломинку. — Это было в магазине, где работает Хана. Я повела себя некрасиво. — Да, думаю, всё произошло где-то там, — согласился Тэхён, припоминая, как в тот день забыл там свой телефон. Тогда ЧонА обнаружила его профиль на сайте знакомств? — Что произошло? — спросил господин Чон, поглядывая на каждого, кто сидел за столом, и стараясь вычислить заранее, о чём пойдёт речь. Для близнецов тема была смертельно скучной, из-за чего они зевали, для Чонгука весёлой до блеска в глазах, а для ЧонА пугающей до дрожи. Она всё ещё верила, что профессор Ким не станет ничего говорить. — Ваша дочь загорелась идеей забраться в моё личное, получить мои снимки и шантажировать меня ими, чтобы и дальше бездельничать на моём предмете, — Тэхён не стал ничего скрывать, озвучив всё, как есть. Не упомянул только Китти, которая ЧонА в этом помогла. — Вау, — Чонгук прикрыл рот ладонью, улыбаясь так широко, что с Луны было бы видно. Он не ожидал такой прямолинейности от профессора Кима. Как и не ожидал, что отец так растеряется. — Снимки? Какие снимки? Тэхён взглянул на детей, сидящих напротив: те изнывали от скуки.  — Мальчики, — отец обратился к ним впервые с тех пор, как появился дома, — идите, поиграйте в приставку. Близнецы оживились из-за папиного предложения, и сразу же сбежали из-за стола. — Речь о снимках интимного характера, — после их ухода сказал Тэхён. К этому моменту ЧонА уже поняла, что ей конец, и сдирала ногти под столом. Она не знала, что это зайдёт так далеко, — даже предположить не могла, — и сильно жалела, что всё это затеяла. Теперь, если бы она сказала, что Хана воровка, отец бы ей не поверил. И если бы пожаловалась на господина Ко, отец сказал бы, что так ей и надо. Ведь она облажалась. А что в таких случаях делает папа? Расстраивается. Очень сильно расстраивается. — ЧонА, — он позвал её, силком вытягивая из цикличных параноидальных мыслей. — Дай сюда свой телефон. Он вытянул большую, широкую ладонь в её сторону, и она неосознанно отклонилась вправо, ужасно боясь, что он схватит её при всех, а никто и не подумает за неё заступиться. — Те-ле-фон, — повторил по слогам отец. ЧонА была не в силах пошевелиться, пока он тянулся к ней, поэтому он схватил её мобильный сам. Там стоял FaceID и шестизначный пароль. Отец сунул телефон ЧонА Чонгуку в руки с чётким требованием: — Разблокируй. Тэхён чуть было не прыснул от предположения, будто младший брат ЧонА знает её пароль, но когда Чонгук ввёл «сорок семь» трижды подряд и телефон разблокировался, стало как-то не до смеха. Проснулось предвкушение. Обычно Тэхён был хорошим полицейским — понимающим, умеющим поддержать, — но Чон ЧонА умудрилась встать костью поперёк горла сразу нескольким людям, и теперь он жаждал возмездия. Облокачиваясь на стол, господин Чон в течение следующих двадцати секунд искал снимки среди селфи и скриншотов из учебных книг, а когда нашёл, его зубы сжались и неприятно скрипнули. Так звучало и выглядело разочарование. — ЧонА, — её имя сейчас звучало как ругательство. — Напомни, почему ты всё ещё здесь? ЧонА сжала пальцы под столом до боли, опуская подбородок всё ниже. Она выглядела необычайно покорной, словно наглая, язвительная девица из неё сбежала, оставив после себя лишь скромную и пугливую тень.  — ЧонА, — он повысил голос где-то наполовину, требуя немедленного ответа. — Потому что я старшая дочь и должна присматривать за другими твоими детьми? — она протараторила это срывающимся голосом. — Нет, милая, — его ласковое обращение было настолько неуместно, что воспринималось как насмешка. — Ты здесь, потому что я хороший отец, который даёт тебе крышу над головой, пищу и деньги. А что ты даёшь взамен, чтобы быть хорошей дочерью? ЧонА было что сказать, но она не осмелилась бы под взором всех этих глаз. Это было так удушающе и неприятно, что она не могла нормально вдохнуть — горло перекрыл ком стыда и ярости. — Вот именно, — сказал господин Чон на её молчание, опять протягивая телефон сыну. — Удали это. Из переписок тоже. Удали, где бы это ни было. ЧонА скомкала салфетку, прежде расстеленную на её коленях, и опёрлась на стол с намерением встать. — Сиди, — остановил её отец. — Ты ещё не извинилась перед профессором Кимом за это недоразумение. Тэхён очнулся от его слов, вспомнив, что всё это время смотрел не какое-то жуткое представление, а вполне реальную сцену из чьей-то жизни. — О, нет, не стоит, — запротестовал он. И всё же ЧонА выдавила из себя: — Извините. Она была согласна на всё, лишь бы сбежать сейчас. — Утку не попробовала, — заметил господин Чон. — Мне не хочется, — ответила ЧонА. — Не обижай труды господина Ко и Ханы и не заставляй меня кормить тебя с ложки при гостях. ЧонА сделала глубокий вдох через нос, вдыхая эту тошнотворную смесь запахов еды, ветивера, эвкалипта и мускуса, а потом совершенно внезапно для своего надзирателя запустила ладонь в тарелку с густым соусом и уткой, набирая целую жменю ещё тёплого мяса. Она вела себя как дикарь, запихиваясь им, пока смотрела прямо на отца. — Доволен? — спросила она с набитым ртом. — Теперь я могу идти? В каждый сомнительный момент Тэхён считал необходимым посмотреть на Чонгука и понять, что он об этом думает, но тот даже не смотрел на сестру. Подпирая голову рукой, он листал её галерею и чаты, давно удалив свои снимки оттуда и из-за этого чувствуя обиду. Он рассчитывал, что ЧонА сольёт их в сеть, а не в корзину. — Да, — ответил господин Чон. — Иди, умойся, и спускайся к десерту. По-настоящему он её не отпускал. Никого, в общем-то. — Ассистент профессора Ким, вы курите? — спросил он после того, как ЧонА ушла. — Не курю — вредно для здоровья, — Тэхён был этому даже рад, потому что ему не хотелось никуда идти с этим человеком. — Что ж, в таком случае мне придётся взять с собой своего несамостоятельного сына. — Я тоже не курю, — сказал Чонгук, как и Тэхён, не желая уходить куда-либо с отцом. — Да что же это такое? — господин Чон от раздражения и нетерпения сжимал в руке металлическую зажигалку и портсигар. — Господин Ко! Господин Ко, идём, покурим. Отец Ханы появился в столовой по первому же зову и охотно пошёл со старым другом на крыльцо, перед этим громко попросив: — Хана, собери тарелки, пожалуйста! При упоминании её имени Тэхён уставился на дверной проём, ожидая, что она вот-вот войдёт в комнату, и секунды до её появления тянулись целую вечность. Всё потому, что Хана притаилась за дверью, заглядывая внутрь через щель на двух мужчин, оставшихся за столом. Выходить к ним было рискованно — Чонгук наверняка не воздержится от новых провокаций, а профессор Ким — от новых сочувствующих взглядов. — Я пойду, посмотрю, как там ЧонА, — сказал Чонгук, вставая из-за стола. — Будет не круто, если она себе вены вскроет из-за того, что вы тут устроили… — Я устроил? — переспросил Тэхён. Он был втянут в это далеко не по собственному желанию и лишь пытался выбраться, а не «устроить» что-то. Чонгук не ответил, выходя через ту же дверь, за которой пряталась Хана, замечая краешек её длинной юбки и хватая девушку за одну из шлёвок. — Ты не слышала? — спросил он, вытягивая её из-за двери и толкая в столовую. — Твой отец сказал тебе прибраться. Чонгук был так неосторожен с ней, что Тэхён поспешил встать из-за стола и прикрыть собой один из острых углов, на который Хана могла нечаянно напороться. Из-за этого ей пришлось немедленно сменить направление, обходя стол с другой стороны, чтобы добраться до тарелок близнецов и ЧонА. — Давай я помогу, — вызвался Тэхён, забирая со стола и их стаканы. — Не нужно, вы же гость… — Мне нетрудно. Труднее было бы сидеть на месте и смотреть, как она делает это в одиночку. В его семье так было не принято: у родителей и у Джихён и Чимина — они всегда накрывали и убирали все вместе. Следуя за Ханой на кухню, он мельком оглядывал уже заполненную доверху раковину, противни с костями и кухонный стол с двумя тарелками. Видимо, здесь Хана со своим отцом перекусывали, пока другие наслаждались тканевыми салфетками и китайским фарфором, сервиз из которого стоил как машина. Невольно вспомнился их разговор на вечеринке: Китти сказала, что её отец потерял бизнес. Поэтому они вынуждены были жить так? — Оставьте здесь, пожалуйста, — попросила Хана, указывая ему на мраморную столешницу. Тэхён поставил стаканы ближе к стене, по другую сторону от мойки, потому что место перед Ханой занимали пиалы с густым белым кремом и спелая клубника. Часть ягод уже была нарезана, а часть дожидалась своей очереди на деревянной доске. К десерту так же шли домашние вафли. — Спасибо, — Хана выглядела неловко, кланяясь ему дважды подряд, лишь бы избежать его прямого взгляда. — Вам лучше вернуться в столовую, пока остальные не пришли… И сидеть там одному, скучая по человеку из соседней комнаты? — А может я лучше помогу? — предложил Тэхён, опираясь на столешницу одной рукой, буквально в паре сантиметров от руки Ханы. Её взгляд бросился вниз, оценивая это крошечное расстояние между ними по десятибалльной шкале в одиннадцать. Тэхён ему дал бы максимум восемь — потому что он мог бы быть намного ближе. Он к этому и стремился, склоняя свою голову набок и без спешки осматривая девушку напротив. У него не было привычки присматриваться к студентам, но сегодня он шёл против правил и жадно впитывал каждую чёрточку её лица. И чем дольше он смотрел, тем красивее оно казалось. Как же он сразу её не узнал? Эти огромные карие глаза, бегающие из стороны в сторону, были такими же, как в тот вечер. И её губы… Тэхён думал, что забыл их, но его тело охватывала мелкая дрожь, потому что он помнил не только эту идеальную форму, но и их мягкость, и вкус. — Профессор Ким, — она возвращала его в реальность своим обращением. — Спасибо большое, но мне не нужна помощь. А её детские поступки говорили об обратном. — Конечно, нужна. Что я могу сделать для тебя, Хана? — наклоняясь ещё немного, спросил Тэхён. От его мягкого голоса в сочетании с беспрерывным взглядом с её головой и телом происходило что-то странное. Хана это не контролировала — просто чувствовала, как жар охватывает каждый уголок её сознания, испепеляя каждую разумную мысль в считанные секунды.  Она не была омегой, чтобы это можно было списать на гормоны или химию между двумя особями противоположного пола, но как ещё объяснить непреодолимое желание перечислить всё, что он мог для неё сделать? И о помощи по кухне там не было ни слова. Чтобы прервать порочный круг не менее порочных идей, она отвернулась от него к доске, чувствуя себя такой потерянной из-за одного-единственного вопроса. — Если вам настолько скучно и вы не боитесь упасть в глазах господина Чона, можете нарезать клубнику, — она передвинула доску с ягодами по столу. — Но сначала помойте руки. Тэхён был готов на что угодно, лишь бы побыть с ней, и принялся тщательно намыливать руки жидким мылом, что стояло на раковине. — Почему я должен упасть в его глазах? — спросил он. При расстоянии в два шага и периодических взглядах, а не одном постоянном, Хане думалось лучше, и желание замещала горечь. — Он считает, что у каждого в этом мире своя работа. Ваша — преподавать китайский. У Тэхёна ещё был шанс прислушаться к ней и передумать, но вместо этого он ухватился за чёрную рукоятку ножа и стал нарезать клубнику. — Он очень ограниченный человек, если так считает. Я не могу выполнять только одну функцию, угодную ему. — Вам лучше притвориться, что можете, — посоветовала Хана, переживая, как бы он не попал в немилость из-за своей вылазки на кухню. Господин Чон всегда придерживался иерархии, и если кто-то скатывался на дно, он там и оставался. — Это то, что ты делаешь обычно? — вырывая её из мыслей, спросил Тэхён. — Притворяешься, чтобы соответствовать чужим ожиданиям и угождать? Хане больше нравилось, когда он обращался к ней на «вы» и звал «студенткой Ко». Дистанция держала её в тонусе, чего нельзя было сказать об отказе от формальностей. — Нет, — она сложила руки на животе, вновь чувствуя приступ дурноты и усугубляя его этими безумными мыслями о беременности или, может, какой-нибудь опухоли, которая оборвала бы её жалкую жизнь и тем самым спасла от этого беспощадного давления, что рисковало её расплющить. — Не всегда. В большинстве своём я такая и есть. Подстраивающаяся и угождающая — такой её воспитала жизнь вместе с Чонами. — Это плохо, — покачал головой Тэхён. — Мне больше импонируют люди, которые выходят за рамки и никого не слушают. Я сам такой. — Я заметила, — Хана искоса поглядывала на внушительную горку нарезанной клубники. Она знала, что Тэхён умеет готовить, но как же хорошо он выглядел при этом. Просто несправедливо, что ей приходилось отталкивать такого альфу. Едва сдерживая разочарованный вздох, она отвернулась от него окончательно, поворачиваясь к столешнице и среди пустых баночек из-под маскарпоне и пакетов с сахарной пудрой находя открытую пачку желейных конфет. Ей нужна была одна сейчас же, потому что перекатывание мягких, фруктовых конфет от щеки к щеке её успокаивало. Тэхёна же это наоборот сбивало с мыслей и отвлекало от работы. Рассасывая мармеладку, Хана упиралась языком то в левую, то в правую щёку, или вообще втягивала их, взамен вытягивая губы. И всё это сопровождали влажные причмокивания. Набирающий темп нож в руке Тэхёна двигался всё неосторожнее, в какой-то момент соскакивая и вместо клубники задевая остриём палец. Было отрезвляюще больно как для такого крошечного пореза, и кровь хлынула с обескураживающей скоростью. — Профессор Ким! — Хана заметила и осознала произошедшее скорее него, хватая из деревянной подставки сразу две салфетки и накрывая ими кровоточащий палец, чтобы не допустить попадания крови на доску, стол или пол. Её лицо болезненно исказилось, будто она сама поранилась, пока она наблюдала за тем, как салфетка окрашивается в красный.  — Всё нормально, — Тэхён не убирал своей руки из её рук, но и делать с этим ничего не собирался. Он наслаждался моментом. — Это маленький порез. Быстро заживёт. — Нет, — Хана качала головой. — Нельзя это игнорировать. Я сейчас найду антисептик и пластыри. Держите пока салфетки так. Она выдала ему ещё две, боясь, что предыдущих не хватит, и начала переворачивать кухонные шкафчики в поисках аптечки. От испуга она совсем растерялась, забыв, где что, и реагировала искренней радостью на шкафчик, из которого вместо специй разило бетадином. Даже вата оттуда пахла лекарствами. — Садитесь, — Хана выдвинула из-за стола высокий стул, похлопывая по нему раз, чтобы Тэхён сел. Она действовала быстро, пропитывая ватку антисептиком с резким спиртовым запахом и прижимая её к пальцу Тэхёна вместо кровавых салфеток. — Ай, — вырвалось у него, когда она немного придавила. — Простите… Очень болит? Палец? Ерунда. Видеть, как Хана заботится о нём, но притворяться дальше только профессором и студенткой? Чертовски больно. Не получив ответа, она подняла взгляд с его руки на лицо, и сразу же попала под чары излучаемого им спокойствия и этой невозможной красоты. Тень от лампы подчёркивала острую линию подбородка и скулы, а в глазах оттенка молочного шоколада отражался её тёплый свет и Хана. Бета отчётливо видела в них свой силуэт, а значит, и Тэхён прекрасно его видел. Её видел. Всю её. — Пока что терпимо, — проговорил он негромко. — Во всяком случае, и близко не так больно, как целые сутки ждать чьего-то ответа… Думаешь, кто-то может быть настолько занят, чтобы не найти секундочки написать пару слов? Это был намёк, который Хана, к огромному сожалению, поняла, и вернулась из своих фантазий на землю. — Может, это потому что пара слов очень быстро превращаются в часовой обмен сообщениями? — предположила она. Губы Тэхёна дрогнули, чуть не растянувшись в улыбке. — С ней время и правда летит незаметно, — сказал он. — Поэтому я ещё больше жду её ответа. Он говорил о Китти, а не о Хане, и она чётко разграничивала это в своей голове теперь, снимая с себя ответственность за проигнорированные сообщения и деактивацию аккаунта, потому что студентка Хана не имела к этому никакого отношения и не могла поступить иначе. Или всё же могла? Когда Ким Тэхён смотрел на неё с лёгкой улыбкой, когда был так вежлив и относился как к равной, невзирая на разницу в возрасте и в статусах, Хане приходилось подавлять внезапный порыв сознаться во всём. Просто взять и выпалить, что ей жаль и в то же время совсем не жаль, потому что если бы не этот обман, она бы никогда не узнала его так, как знает сейчас, и она бы никогда не влюбилась в него… — Лучше подержите так ещё несколько секунд, — сказала она, передавая ему ватку. — Потом залепите вот этим пластырем. Она выложила для него один на стол. Без детских рисунков и тем более супергероев. — И возвращайтесь в столовую, — она почти упрашивала его. — У меня могут быть неприятности, если нас поймают вместе за… нарезанием клубники. Тэхён совсем не хотел, чтобы у неё были проблемы, и на этот раз послушался её, забирая ватку и пластырь и добровольно покидая кухню. Он выглядел очень счастливым как для человека, который перевернул сразу несколько жизней вверх дном своим визитом. ЧонА, уже сидящая за столом и терроризирующая блюдо с уткой ненавидящим взглядом, точно так же взглянула на Тэхёна. Не было никаких сомнений — она слышала, о чём говорили в кухне. Непонятно, как много, но точно слышала. И Тэхён не хотел, чтобы теперь Хана услышала то, о чём будут говорить здесь, и плотно запер за собой дверь. — Вижу, с вашими венами всё в порядке, студентка Чон. А то ваш брат очень переживал, — сказал он с иронией. — Не дождётесь, — процедила она. Это его почти насмешило, но ЧонА внезапно продолжила: — Не дождётесь вы ответа, профессор Ким. Ваша драгоценная Китти… — она сместила взгляд на двери, и он понял, что она знает, что он знает. — Она удалила чат и аккаунт. Тэхён был настолько обескуражен этой наглой ложью, что вместе с выдохом у него вырвался смешок. — Смеётесь? — ЧонА тоже усмехнулась. — Но правда такова, что это было ради одного конкретного дела, и поскольку оно сделано, больше нет смысла продолжать. Лицо Тэхёна ничуть не изменилось. Он не испугался. — Верить вашим словам — себя не уважать, — проговорил он. — Верить в любовь с двадцатилеткой — вот что такое неуважение к себе, — ЧонА откинула длинные волосы за плечи, выглядя куда изящнее и уравновешеннее, чем двадцать минут назад, когда размазывала по лицу соус Хойсин. — Думаете, Чонгук хорошо почистил телефон? Думаете, теперь вам ничего не грозит? — Мне плевать на фото, — Тэхён отбросил кровавую ватку на стол и разорвал бумажную упаковку пластыря. — И всем будет плевать, поверьте, ЧонА. — А на особые отношения со своей студенткой? — она упёрлась подбородком в ладони, глядя на Тэхёна вызывающе. — Или лучше: преследование своей студентки. Надоедливые грязные сообщения, визиты к ней домой, двусмысленные разговоры наедине, физические контакты, инициатором которых являетесь вы… Тэхён затянул пластырь так туго, что палец начал бледнеть. — Не несите ерунды, — приказал он. — Как думаете, зачем бы она удаляла аккаунт, если бы ей всё это нравилось? — спросила ЧонА. — Жаль, она слишком слабохарактерная, чтобы признаться, что ей неприятно, и тем более — пожаловаться на своего профессора кому-то. Единственная радость — у неё есть хорошая старшая подруга, которая может взять на себя письмо в деканат. Можно анонимно, осветив только имя профессора, или громко, на весь университет, с именем студентки… До этого момента Тэхён был уверен, что нравится Хане. Они хорошо общались, у них были общие интересы, общие секреты, и её волнение рядом с ним казалось ему очень милым. Она ни в коем случае не воспринималась им старше, чем она есть, и он совсем не хотел на неё давить, но что, если делал это, когда платил за её еду, когда отправлял больше фото, чем ей нужно, и напрашивался на ужин, приготовленный ей? — Вижу, кто-то уже остыл и пришёл за десертом, — господин Чон звучал и выглядел намного живее после двух скуренных сигарет. — А Чонгук куда подевался? Тэхён думал, что ЧонА будет обижаться на отца и отвечать неохотно или и вовсе хранить молчание, но она тоже «ожила» после такого хорошего разговора с профессором. — Он уехал кататься, — ответила она. — Есть шанс, что расшибёт себе голову и накажет себя сам. Она снова веселилась, пока на других лица не было. — Он уехал после трети бутылки коньяка?! — господин Чон чуть повернул голову, не глядя на господина Ко, но обращаясь к нему загробным голосом: — Забери его сейчас же. Не дай бог он вляпается во что-нибудь, когда на носу слияние! — Конечно, — господин Ко был сама собранность и серьёзность. — Я позвоню, когда найду его. Тэхён возлагал большие надежды на этот ужин, но почему в итоге он ощущался настоящей катастрофой? — Хана, ты можешь нести десерт! — прикрикнул господин Чон. Двери в столовую открылись, и Хана впорхнула внутрь с подносом с вафлями, кремом и клубникой. Её потупленный в пол взгляд лишал Тэхёна всякой надежды. Просто смешно, что он, взрослый человек, мог так сильно заблуждаться и фантазировать о чём-то с девушкой, которая была на девять лет младше него. — Заварить для вас чай? — предложила Хана, ставя одну из тарелок перед Тэхёном. — Нет, спасибо, — он тоже избегал взглядов на неё, вместо этого глядя на пустую рюмку. — Я, наверное, всё же попробую коньяк. — Отличная идея! — поддержал хозяин дома, подхватывая со стола принесённую Тэхёном бутылку. — Выпьем, чтобы не сойти с ума с этими детьми…