KITTY.

— С вас тринадцать тысяч пятьсот вон, — Хана зачитала сумму с экрана и тут же обратилась к мужчине, облепленному двумя двухлетними девчушками: — Карта или наличные? Чимин не стоял на месте, покачиваясь из стороны в сторону, чтобы развлечь скучающих в двойном эргорюкзаке детей, и их маленькие ножки на каждом лёгком повороте дрыгались от радости. — Карта, — ответил он, нащупывая в заднем кармане штанов бумажник. Хана настроила терминал, а мужчина почти оплатил, когда из одного из пролётов раздался женский крик: — Подождите! Джихён не видела собственных ног из-за баночек с сырными ттокпокки по акции, детских сосисок и двух плоских коробок, содержимое которых ни Хана, ни Чимин не смогли определить, пока те не оказались на кассе рядом с фруктовым пюре, которое в их доме обожали все без исключения — даже взрослые и Тэхён. Только прошлым вечером, после плотного ужина, он заявился к ним в гости и приговорил четыре баночки и глазом не моргнув, так что сегодня они вынуждены были докупать. — Пробейте и это, пожалуйста, — попросила Джихён, подсовывая поближе к Хане продукты и два теста на беременность. Хана не могла припомнить, чтобы в её смену кто-нибудь покупал их, и это вопиющее изображение на коробке было воспринято ею как дурной знак. Она убеждала себя, что в порядке, а Чонгук просто издевается над ней, но то, как скоро её бросило в жар, а лоб покрылся испариной, говорило об обратном. С Ко Ханой точно что-то происходило, и она молилась о том, чтобы это была не беременность, но проверить не решалась. Со школьной биологии она знала, что омеги в этом плане защищены немного лучше — им для того, чтобы забеременеть, нужно было сойтись циклами со своим партнёром. Обычный секс, пусть даже незащищённый, редко приводил к беременности, но сцепка во время течки и гона имела стопроцентный результат, если омега не была на таблетках или один из них не был бесплоден. Но у бет цикл не был таким длительным, а матка такой избирательной. Чтобы забеременеть им могло бы хватить и одной капли предэякулята в середине месячного цикла. И Хана боялась, что что-то такое могло произойти с ней, а ей не хватало минимального опыта, чтобы заметить это вовремя. Уровень её тревожности от этого был на пике вот уже два дня. После слов Чонгука она сама себя накручивала, и её самочувствие подстраивалось под эти мысли, подбрасывая ещё больше причин для нервов. — Вам нужен пакет? — тихо пролепетала она, всё не решаясь касаться тестов и сканируя штрихкод так. — Нет, спасибо, у нас есть, — Джихён показала ей чёрный шопер, на котором было написано «mommy», и Хана побледнела ещё больше. Нет, тянуть с этим дальше нельзя было. Вселенная буквально кричала ей провериться. — Сумма к оплате двадцать семь тысяч вон, — она повернула к Чимину терминал с новыми цифрами. Пока он оплачивал, Джихён собрала все покупки в сумку и поцеловала каждую из дочек минимум дважды в румяные щёчки. Это, несомненно, выглядело мило, но Хана могла думать только о том, что её сейчас стошнит. Как бы она объяснила это отцу? А куратору? Чонгук здорово посмеялся бы и записал себя в пророки, если бы тест на беременность оказался положительным. — Спасибо, до свидания! — Джихён махнула ей на прощание, спеша открыть двери для мужа.  Они ушли, оставив Хану перед выбором: потерпеть ещё немного или всё же сбежать в отдел прокладок и тестов для омег и бет. Она выбрала второе — до конца смены оставалось от силы двадцать минут, а пробивать их на кассе при сменщике было бы слишком стыдно.  Схватив два той же фирмы, что взяла Джихён, Хана бросила короткий взгляд на камеру в углу и ещё скорее пошла к кассе. Она едва успела встать за ней и пробить первый тест, когда колокольчик над дверью снова зазвонил и Чимин, теперь уже без рюкзака с детьми, ворвался внутрь. — Простите, — он схватил с полки напротив кассы упаковку тёплого пива в банках, а потом прошёлся к холодильнику за двумя бутылками виноградного соджу. — Для малышей еду взяли, а для моего шурина в печали — нет… Он усмехнулся собственной шутке, но его улыбка сменилась удивлением, когда Хана прямо перед ним попыталась спрятать чересчур большую коробку с тестом на беременность в рукаве чёрной толстовки. Когда ничего не вышло, она отложила её за компьютер, щёлкнула по одной из клавиш примерно сто раз, чтобы отменить покупку, и всячески избегала прямого взгляда покупателя при этом. Хана уже представляла, что он о ней думает: работница круглосуточного магазина на полставки без достатка и стабильности, зато достаточно взрослая, чтобы спать с кем-то, и недостаточно взрослая, чтобы справляться с последствиями. — Кхм, это будет одиннадцать тысяч вон, — сдавленным голосом проговорила она. — Карта, — буднично ответил Чимин, вовсе не планируя её смущать своим присутствием и тем более любопытством. Прожив с Джихён в браке восемь лет, он уже привык к тому, что они делают тесты в конце каждого месяца «просто так», чтобы новая беременность не стала для них сюрпризом. Если он и думал о Хане, то буквально пару секунд, и не в каком-то ужасном направлении. Большую часть его мыслей занимал Тэхён. Прошлым вечером он заявился к ним в гости после своего таинственного свидания немного пьяный и очевидно расстроенный. Он сказал, что ужинал где-то неподалёку — в соседнем районе, — и не хотел вызывать водителя. Но Чимин думал, что он просто не хотел ехать домой один. Джихён постелила ему на диване в гостиной, ни о чём особо не расспрашивая, и Чимину дала оплеуху за попытку выяснить, что там со свиданием. По факту, они вот уже сутки ходили вокруг него на цыпочках, спаивая ему те крохи алкоголя, что были дома, и покупая ещё на вечер, потому что садится за руль и ехать домой он всё ещё не хотел. — Спасибо за покупку, — Хана выдала Чимину бумажный чек, за что он одарил её короткой, благодарной улыбкой, прежде чем забрать банки и бутылки и выйти на улицу. Он не сомневался, что застанет Тэхёна там же, где и оставил, — на бетонном бортике у одного из парковочных мест на противоположной стороне улицы. Джихён с ним уже не было, как и детей, но это нормально — таким и был план хитрых женатиков, чтобы ненавязчиво выпроводить Тэхёна домой, готовиться к завтрашним занятиям. — Тэ, вставай и пойдём, — скомандовал Чимин, всучивая шурину часть покупок. Тэхён опирался на собственные колени, отталкиваясь при подъёме и морщась от боли во всём теле. — Чёрт, я и правда старею, — пробормотал он, разминая затёкшие плечи. — Одна ночь на диване, а такое чувство, что пробежал марафон… — Может, тебе и правда стоило бы побегать? — Чимин оттянул его от края дороги, сам занимая ту сторону и внимательно наблюдая за альфой, что пошатывался при ходьбе. — Ты же такое любишь. Ну, чтоб тело размять, мысли разгрузить… У тебя ведь много всего на уме, верно? Тэхён кивнул, не догадываясь, что это подводка к чему-то конкретному. — Понимаю, дружище, — Чимин застал его врасплох внезапным хлопком по плечу — он так подбадривал. — Время так неумолимо летит, и кажется, что даже бегом невозможно его нагнать. Но парочка неудачных свиданий — не приговор. Я, знаешь ли, тоже не с первого раза с Джихён встретился, так что я правда понимаю твою усталость и разочарование… — Ой, заткнись, — отмахнулся Тэхён, скидывая руку Чимина со своего плеча. — Ты женился на моей сестре, когда тебе было двадцать два. Двадцать два, Чимин. Мне же — двадцать девять. — Ты всё ещё достаточно молод. Чимин потянул его за рукав рубашки в сторону внутреннего дворика одного из соседских домов. Там была клумба и несколько пустых скамеек. Они заняли одну из них, не сговариваясь. — Недостаточно, — раздражённо буркнул Тэхён. — Если бы я был лет на пять младше, это не было бы такой проблемой… Чимин воспользовался ключом от машины, чтобы продырявить упаковку и высвободить пару баночек пива. — Сейчас многие женятся после тридцати, — сказал он, открывая банки, а затем берясь за бутылку соджу и взбалтывая её перед тем, как открутить крышку. Он вёл серьёзные беседы и утешал, и при этом ещё делал коктейли… Конечно, только такой человек и мог покорить Джихён. — После тридцати?! — Тэхён выдохнул со стоном. — Когда ей будет тридцать, мне будет… почти сорок. Это ощущалось как-то внушительнее, нежели двадцать и тридцать. Но речь была не о таком далёком будущем, а о том, что Хана чувствовала сейчас. Тэхён давно уже разобрался в себе, потому что знал, чего хочет от жизни и от своей второй половинки, мог закрыть глаза на то, что она бета, а не омега, и даже на обман. Но правильно ли было закрывать глаза на их разницу в возрасте и восприятии ситуации? После слов ЧонА за столом Тэхён ей не очень-то поверил. Он убеждал себя, что это очередная ложь обиженной, глупой девчонки, но, когда в отсутствие Ханы попытался проверить аккаунт Китти в приложении для знакомств, на экране высветилось: «Такой страницы не существует. Возможно, она была удалена». И их чат по-прежнему молчал. А когда Тэхён попробовал отправить ей знак вопроса, сообщение не было доставлено и показывало ошибку. От этого он испытывал неприятное, нарастающее беспокойство.  Не то чтобы он рассчитывал, что вчерашний подросток будет вести себя как взрослый сегодня и захочет всё честно рассказать и обсудить, но надеялся, что убегать она не станет. Он ведь так ждал встречи с ней, так хотел поговорить и избавиться от секретов… А что в итоге? Хана его отшила? Бросила даже не по смс, а по её отсутствию. Чимин как раз отпивал пенку с пива, чтобы появилось место для соджу, когда Тэхён выдал эту безумную фразу про сорок лет. За несколько секунд Пак провёл быстрый математический анализ и оплевал всё вокруг пивом. — Прости, что?! — с усами из пивной пенки и выпученными глазами он выглядел крайне нелепо. — Сколько? Кому? Тэхён откинулся на спинку скамьи, подбирая свою банку и отпивая, чтобы немного настроиться на разговор. Изначально он не хотел это афишировать. Хана всё-таки была его студенткой, а это могло бы смутить Чимина или Джихён. Отчасти это смущало и Тэхёна тоже. Он ведь так упрямо игнорировал их схожесть с Китти и подсказки, потому что и подумать не мог, что когда-нибудь окажется в таких отношениях. Даже когда всё было очевидно, он внутренне это отрицал, ссылаясь на какую-то там «невозможность» и «правильность». Но сердцу не прикажешь — оно тянется к Хане давно и уже достигло точки невозврата. Наиболее разумным и безопасным вариантом в данном случае казалось сделать родне сюрприз: рассказать о Китти-Хане по факту, когда они будут официально вместе. Но ничего не складывалось, и терпение Тэхёна было на исходе. Он не мог держать это и дальше в себе. Не мог скрывать, лгать и разбираться в этом всём сам. Он так сильно устал от этой нервотрёпки… — Вчера я не был на свидании, — бесцветным голосом сказал он.  — Не был?! — Чимин перекинул ногу через скамью, садясь так, чтобы хорошо видеть шурина и его профиль. — Тогда где? И какого чёрта ты солгал? Нет, не так… Какого чёрта ты напился, если это было не из-за омеги? Тэхён отхлебнул ещё немного, после утыкаясь лицом в ладонь и потирая уставшие глаза. Он плохо спал, без конца думая о Хане, плохо ел, чувствуя постоянную тяжесть внутри, и плохо себя чувствовал, сидя прямо напротив магазина, в котором она работала, пока Чимин и Джихён спокойно расхаживали там. Когда она вышла на минутку из-за кассы, он её увидел, и ему стало ещё хуже. Так паршиво, что он чуть не сорвался с того бортика и не побежал в магазин, чтобы спросить, неужели он так сильно её травмировал своим вниманием, что она даже не захотела попробовать прекратить их онлайн-отношения как-нибудь иначе? Словами, например. — Это было из-за беты, — ответил Тэхён, испытывая такую сильную жажду, что губы сами потянулись к банке. — Но это сложно назвать свиданием. Вообще-то это был семейный ужин, на котором я собирался встретить её и поговорить, но… Он развёл руками. — Подожди, — Чимин чувствовал себя совсем запутанным. — Её — это кого? Твоё свидание из сети? Ты решил попробовать с бетой после Китти? Тэхён чуть качнул головой. — Я решил продолжить с Китти, — ответил он, зная, какая реакция за этим последует. Чимин больше всех протестовал против неё. Он считал его беготню пустой тратой времени и сил, говорил забыть о ней и двигаться дальше. Но как Тэхён мог, когда уже почти подобрался к разгадке?  Тихое цоканье языка было не самой бурной реакцией, которую мог выдать Чимин. И, к удивлению Тэхёна, он не выглядел злым или разочарованным. — Так ты встречался с Китти, — звучало как вывод, а не обвинение. — Но она же была омегой, разве нет? Ты все уши прожужжал про её запах… — Он, видимо, был фальшивым, — поделился Тэхён. — И имя её фальшивое. Работа и возраст тоже. Чимин был так поражён, что не сразу нашёлся, что сказать. А это он ещё не понимал, что Тэхёна расстраивала вовсе не её фальшь. Обжигая горло ещё одним горьким глотком, он продолжил: — На самом деле Китти — моя студентка, второкурсница. Ты её видел, она работает в круглосуточном магазине, куда ты заходил за пивом. Её зовут Ко Хана.  То, как оно звучало, очень нравилось Тэхёну. Оно было милым, мягким и так идеально ей подходило. — Сначала я не рассматривал её совсем, ведь она настолько младше меня и так сильно отличается от Китти… — Тэхён смотрел на пустую арку, так отчётливо видя перед собой лицо Ханы. — Но было столько подсказок, что игнорировать больше не получалось. И я… — он какое-то время задерживал дыхание, но в конечном итоге сдался и выдохнул. — Я соскучился по ней. По нашим разговорам, поцелуям и тому чувству, что я испытывал, когда мы общались. Я впервые за долгое время встретил подходящего человека и решил — будь, что будет. Если она нравится мне достаточно сильно, имеет ли значение возраст или наши статусы? Чимин уже мог бы начать возмущаться, снова твердя своё «Я же говорил тебе забыть о ней», но он почему-то молчал. У него в голове всплыло округлое лицо девушки из магазина, её миловидные черты, её неловко сжатое тело, пытающееся как-нибудь скрыть коробку с тестом, её слабый голос… Тэхён мельком взглянул на Чимина, и то, каким серьёзным и хмурым он был, лишь усугубляло осознание всей этой ситуации. — Знаю. Это неправильно. Нехорошо любить свою студентку. Нехорошо писать ей, флиртовать с ней и скучать по её губам. Я всё это знаю, Чимин. Но я всё равно пошёл к ней домой и попытался исправить ситуацию, как мог, — сказал Тэхён. — Хочешь услышать, чем всё закончилось? Чимину, конечно, было интересно, но его первым вопросом был: — Вы же предохранялись? О чём Тэхён думал меньше всего сейчас, так это об их с Ханой сексе. А ему стоило бы, потому что он лишил девственности свою студентку. Прямо в офисе. На диване, на котором сидят другие студенты и его коллеги. — Тэхён, ты использовал презерватив, что я тебе дал, правильно? — Чимин схватился за его плечо, встряхивая. — Точно использовал? — Да-да, конечно, — Тэхён опустил голову. — Но это не так уж и важно, поскольку она была девственницей… До встречи с ним Хана была чиста и невинна, а он сделал с ней такое… — О, это ещё как важно, — Чимин наклонился вперёд, упираясь локтями в колени и бегающим взглядом изучая банку в руках Тэхёна. — Она ведь бета. У них всё работает не так, как у омег. У них нет течки и точного периода для размножения. Они могут беременеть даже в месячные, знаешь об этом? Не матка, а наказание какое-то… Тэхёну было как-то не до этих мыслей, пока он играл в игры с двадцатилетними студентами и их родителями. — Мы были осторожны, — сказал он, хмурясь из-за паранойи, в которую ударился Чимин. — Я был осторожен. Пак замотал головой, как будто не верил ему, а сам снова думал про ту неловкую сцену в магазине. — Тогда почему она покупает тесты на беременность? Тэхён не чувствовал себя пьяным до этого самого момента, но вопрос Чимина обрушился на него ведром ледяной воды и голова закружилась. — Что… ты такое… говоришь? — с расстановками и заплетающимся языком спросил он. — Какие ещё тесты? — Там, в магазине, — Чимин указал в сторону, из которой они пришли. — Я видел, как она пробивает тесты. Я точно знаю, как они выглядят, потому что Джихён берёт себе такие же. Может, конечно, это просто проверка, но что, если нет? Что, если что-то пошло не так? О, да в их истории буквально всё пошло не так… Тэхён стукнулся о спинку скамьи с тихим выдохом. Всего день назад он был полон надежд и решительности не упустить свою любовь, а теперь не знал, что делать со своими чувствами и разумно ли давать им волю.  — Почему ты сидишь? — Чимин снова хлопнул его по плечу, теперь, чтобы пробудить. — Ты должен пойти к ней. — Пойти к ней?.. — пробормотал Тэхён, пока его мысли разбегались, как дикие лошади, а он никак не мог удержать поводья.  — Да, ты должен пойти к ней и спросить. Потому что если тест положительный, если твоя студентка беременна от тебя… — оптимист по жизни Пак Чимин вдруг стал настоящим параноиком. Тэхён и без него мог завершить эту мысль — вариантов было не так уж и много. Во-первых, его, скорее всего, уволят. Ещё будет скандал. И показания ЧонА. И переживания Ханы. Много переживаний. Но что он должен был делать в таком случае с детьми? С ребёнком №1 — Ко Ханой, и с гипотетическим ребёнком №2 — их общим? — Тэхён! — Чимин хлопнул его снова, теперь сильнее. Это не помешало Тэхёну долить в банку с пивом соджу, даже если часть пролилась ему на ладонь. Только сделав глоток горько-сладкого напитка, он спросил: — А что, если она не захочет меня видеть? За ужином в доме она была не очень-то счастлива его присутствию. Она всячески пыталась от него избавиться, прогоняя с кухни. — Тэхён, она переписывалась с тобой неделями, а потом переспала на первом свидании, — Чимин говорил медленно и чётко, думая, как бы ненавязчиво отобрать у шурина алкоголь и не дать ему напиться, отложив решение проблем на другой день. Это не могло ждать. Ему нужно было действовать. — И это она тебя обманывала, а не наоборот. Конечно она захочет тебя видеть. Тем более в такой момент. — Не факт, — Тэхён мысленно возвращался в столовую дома Чон. — Ты так и не услышал, что произошло на ужине. — Что бы там ни произошло, ты должен пойти к ней, — по ощущениям, один Чимин сходил с ума от волнения за этих двоих. Тэхён не спешил вставать и бежать куда-то. — Ты не понимаешь, — сказал он, отчасти злясь на Чимина за его узколобость и за собственную. — Всё это время она могла лгать не только о своей личности, но и о своих чувствах. Просто задумайся: её «заказчица» — стерва, её цель — ассистент профессора, старше неё на десять лет. Она буквально между двух огней и вынуждена крутиться, чтобы выжить. Если ставки достаточно высоки — а я в этом не сомневаюсь — она будет делать даже то, что ей неприятно, аморально и что заведёт её в ещё большие неприятности. После такого ей наверняка хочется всё забыть и спрятаться от меня. Чимин всегда считал Тэхёна довольно умным и рассудительным человеком, но сейчас одно из этих качеств заметно проседало, а второе работало против него.  — С чего ты взял, что она хочет забыть? — Она удалила аккаунт. — И всё? — Чимин фыркнул. — А языка спросить напрямую у тебя не было? Тэхён опалил друга осуждающим взглядом. — И поставить её в ещё более неудобное положение? У Ханы была возможность всё ему рассказать, но она этого не сделала. Испугалась или не захотела — это был её выбор, так разве он имел право надоедать ей? Он приложил много усилий, чтобы получить должность ассистента профессора в СНУ, но его не особо волновало увольнение или скандалы — он был готов позволить людям говорить о себе что угодно ради своего счастья. Единственное, на что ему не было плевать — на будущее и на чувства Ханы. — Тэхён, у тебя вместо мозгов китайская лапша? — Чимин ткнул указательным пальцем ему в лоб, пытаясь выбить оттуда эту дурь. — Таинственная бета, в которую ты влюбился по смс, как последний дурак, которую так искал, о которой столько говорил, находится в сотне метров от тебя, но ты боишься «поставить её в неудобное положение»? Кто-то должен был перечеркнуть всё сказанное ЧонА и немного привести этого идиота в чувство.  — Ты правда не спросишь, что она к тебе чувствует? — спросил Чимин. — Не узнаешь, что покажет тест? Будешь ждать до сорока? Или до пятидесяти, Тэхён? Тэхён думал, что поступает правильно, отступая и давая Хане пространство и время. Но на самом деле он просто испугался, что ЧонА права, и что он никогда не был нужен Хане так, как она ему. Или хуже того — отвратителен ей. Но бросать её одну после того, что они сделали вместе? — Нет, — он отставил банку. — Нет, я не буду ждать. И Хану заставлять ждать больше не станет. В этот раз он зайдёт дальше, чем обычно, и он попросит её объяснить ему всё как есть, а только тогда будет делать выводы.

✫✫✫

В двадцать лет единственным нарушением Ханы был тот побег на вечеринку вместе с Чонгуком. Она не курила и не пила в школе, да и после совершеннолетия не пыталась заработать себе вредных привычек; на свиданиях помешана не была, как и на каких-нибудь опасных развлечениях вроде езды на байке на предельной допустимой скорости… Обычно вечером в воскресенье она приходила с работы к ужину, перекусывала с отцом, помогала ему решать судоку или кроссворды, затем принимала горячую ванну и ложилась спать до одиннадцати, чтобы в понедельник, перед уходом на учёбу, ещё собрать близнецам обеды и улизнуть из дома до встречи с ЧонА. После такой правильной и стабильно скучной жизни пронести домой целых два теста на беременность было тем ещё квестом.  Поскольку круглосуточный магазинчик, в котором она работала, находился неподалёку, и всё необходимое там было, она носила с собой только то, что могло уместиться в карманы: ключи от дома, гигиеническую помаду, пачку мармеладных мишек и маленькую упаковку влажных салфеток. С таким набором в сумке нужды не было. До сегодняшнего вечера. И почему для такого маленького теста сделали такую большую коробку? Хана положила обе в передний карман толстовки и сжимала их влажными от волнения пальцами, пока открывала ворота и входную дверь. — Почему они задерживают предложение? Они обещали выслать бумаги ещё на прошлой неделе, — голос господина Чона на английском звучал ещё более глубоко и низко. — Что? С ними связались из другой компании? Кто посмел? Хана юркнула в прихожую, на автомате поправляя как попало стоящую обувь близнецов и огромные туфли хозяина дома. Кроссовки Чонгука, перепачканные в густой, чёрной грязи, тоже были там, как и новенькие балетки ЧонА. Разумеется, это была далеко не единственная их обувь, но то, что они не носили, обычно стояло в шкафчике. Выходит, сейчас буквально все были дома. Папа Ханы тоже. Он заметил её, крадущуюся на цыпочках через гостиную, с кухни, и тихонько цокнул ложкой по бокалу. Хана обернулась на звук, но на его приглашение перекусить жестами мотнула головой и указала на лестницу. Господин Чон почему-то говорил в гостиной, а не в своём кабинете, и миллионы лопающихся от бумаг папок тоже были здесь. Плюсов в этом было больше, чем минусов, хотя бы из-за того, что его детей нигде не было видно. Папа Ханы состроил раздосадованную мордашку, пытаясь уговорить её на ещё горячий суп и мясо открытыми кастрюльками, но Хана снова отказалась и устремилась вверх по лестнице. Достигнув последней ступеньки, она перевела дыхание и ещё крепче вцепилась в тесты. «Поверить не могу, что это происходит со мной», — вот, о чём она думала со вчерашнего вечера. Ступая как можно тише, она миновала комнату ЧонА, из которой доносилось что-то на китайском, взглянула на полоску синего света, что тянулась через щель комнаты Чонгука, и забежала в свою спальню. Никакого замка для неё предусмотрено не было, потому что в каком-то смысле эта розовая тюрьма всё ещё была комнатой ЧонА, но в ванной Хана всё же провернула защёлку и выдохнула всё то напряжение, что сжимало её живот в болезненных спазмах. Её руки дрожали, пока она их мыла, а губы двигались быстро и часто, проговаривая почти беззвучное: — Пожалуйста, пожалуйста, только не две полоски, — она повторяла это как мантру, открывая сразу обе коробки и ища внутри инструкцию. — Только не две полоски… Она была совсем не верующей, но всё чтение и выполнение незамысловатых действий для выяснения своего состояния, молилась. Она была без ума от Тэхёна, его характера, лица и тела, и она знала, что его дети будут прекрасными, но только не с ней и не в ней. Не сейчас. Не на втором курсе. Не после того, как удалила их переписку. Не тогда, когда господин Чон здесь. Ждать результатов нужно было от трёх до пяти минут — не дольше, чтобы не проступили линии испарения и не довели нечаянно до инфаркта своим количеством. Положив оба теста на раковину с правой стороны от крана, Хана завела таймер на четыре минуты и принялась расхаживать по ванной комнате. Это были худшие минуты в её жизни. Минуты страха, минуты отчаяния и минуты незнания, что будет дальше. Так несправедливо, что у неё был один-единственный секс в жизни, а стресса — на долгие годы вперёд. — Хана? — папин голос из-за двери заставил её подпрыгнуть. — Ты где? В ванной? Он был не из тех, кто станет дёргать за ручку и врываться внутрь, но Хана всё равно на автомате подвинула тесты ещё больше в сторону, слыша удары собственного сердца где-то в горле. — Да, я… — она запнулась, наспех откручивая краны с водой. — Я собираюсь мыться и спать. Ты что-то хотел? — Я просто волнуюсь, что ты ничего не ела, — стоя уже прямо за дверью, сказал он. — Ты в порядке? Нормально себя чувствуешь? Отвратительно. — Да, всё супер, — солгала она. — Пап, тебя тут очень плохо слышно. Давай поговорим позже? Лучше завтра. После учёбы, когда Хана переживёт пару с профессором Кимом — или прогуляет её — и перестанет изводить себя тем, что ей можно, а что нельзя. Она была на грани уже несколько раз, приходя к одному и тому же ответу: она не знает, что ей делать. Игнорировать, что было, и двигаться дальше? Внезапно прервать курс китайского посреди учебного семестра? Рассказать Тэхёну о своих чувствах как Китти? Рассказать о них как его студентка? А может взять академ, переехать к маме и сосредоточиться на какой-нибудь подработке? Хана знала об этой женщине совсем немного, и из её познаний нельзя было вырастить ни уважения, ни любви. Её мать была серым пятном в её истории, и Хана солгала бы, если бы сказала, что ей ни капельки неинтересно, что за этим скрывается. Раньше она не понимала, как кто-то может бросить любимого человека и своего ребёнка без как таковых причин, сбежать, потому что надоело, захотелось или у неё появился кто-то другой — это было так несправедливо и непонятно. А сейчас Хана вдруг всё поняла. Она была так напугана перспективой самой стать матерью без той надёжной поддержки, что была у её мама со стороны отца, что едва могла устоять на ногах и опиралась на раковину.  Если бы только можно было сбежать из собственного тела… Раньше Тэхён был её комфортным местом, её зоной отдыха и отвлекающим фактором. Хана могла написать ему, если ей нужно было занять себя чем-то, или пофантазировать о их встречах в университете. А теперь воспоминания о нём делали ей больно. И это полностью её вина. Она придумала себе идеальную сказку — она же её и разрушила. Таймер сработал раньше, чем она рассчитывала, и Тэхён снова сам собой всплыл в её мыслях.  Она была ненормальной, если хотела, чтобы он был сейчас здесь? Чтобы разделил с ней этот момент, чтобы успокоил и утешил, чтобы сказал, что будет с ней, несмотря ни на что. Как бы она хотела, чтобы он пообещал, что не бросит, как это сделала её мать или как это делала Хана, заметая все следы и притворяясь кем-то, но не Китти. Долго и протяжно выдыхая, она подобрала с раковины первый тест, осторожно поворачивая его к свету и несколько секунд вглядываясь в одну вертикальную полосу. Она ведь точно была одна? Одна — это ведь хорошо? А эта серая полоса рядом? Это не вторая случайно? Хана не успела испытать облегчения, как сама себя накрутила. Подхватив инструкцию, она стала искать ответы на свои вопросы, но то, что там было написано, не удовлетворяло её на сто процентов. Ей нужна была помощь Google. «Как выглядит отрицательный тест на беременность», — таким был её запрос. Сперва открылись все результаты поиска, а когда Хана нажала на изображения, экран вдруг погас. — Что? Нет! Не может быть… Она даже не видела предупреждения о том, что он разряжен. Когда он успел? И почему именно сейчас? Её ладони были горячими и потными, когда она откладывала тест в сторону и выходила из ванной в комнату. Переворачивая подушки в поисках зарядки, она вся дрожала от нервов и злости на проклятый мобильный. Затем на пропавшую зарядку. Затем на себя, потому что вспомнила, кто днём, перед уходом на работу, бросил её внизу, на диване. Она выглядела ужасно расстроенной, пока спускалась на первый этаж, как какой-то шпион, делая остановки каждый пару ступенек и выглядывая господина Чона или папу, но они куда-то исчезли, как и бардак после них. В кухне и гостиной было идеально чисто и пусто. Они словно испарились вместе с бумагами и посудой. Хане это было на руку. Пробежав до дивана, она раздвинула подушки руками, ища белый шнур. Он обязан был лежать где-то там. Она сама его туда бросила. Хана была настолько сосредоточена на поисках и том, чтобы уйти незамеченной, что прозвеневший на весь дом дверной звонок напугал её до полусмерти. Ещё больше пугало только то, что он повторился менее чем через пять секунд.  Её сердце могло этого не выдержать. Пускай папа разбирается. Или ЧонА. Или кто угодно, кроме неё. Переворачивая подушки и дальше в поисках зарядки, она даже ждала, что папа выйдет из своей комнаты, чтобы открыть, но он и правда словно испарился. Или же просто был чем-то занят. — Откройте чёртову дверь! — раздался вопль ЧонА с лестницы через тридцать секунд надоедливого визга. Спускаться она не стала — просто выглянула из комнаты, крикнула и нарочито громко хлопнула своей дверью. Других вариантов у Ханы попросту не оставалось — она бросила поиск зарядки и подошла к небольшому экрану с кнопками связи и той, что разблокировала ворота. Открывать она никому не собиралась, потому что её не предупреждали о госте, но при виде профессора Кима во вчерашней одежде прямо перед камерой, нечаянно перепутала кнопки и вместо голосовой связи открыла ему. С её губ моментально сорвалось тихое ругательство, и она его повторила ещё раз, когда Тэхён оказался на пороге и постучал в двери. Он был ужасно нетерпеливым в этот вечер. И немного пьяным. Хана поняла это, как только посмотрела в глазок и увидела его рубашку, высокий ворот свитера под ней и нахмуренные брови. Он выглядел грозно, но по-своему мило и нелепо — это читалось в его выражении лица и в том, как он наваливался на дверь, тоже пытаясь заглянуть в глазок с той стороны. — Ко Хана? — спросил он, словно правда мог что-то видеть. — Ты же там, Ко Хана? На выдохе его плечи опустились, а хмурость сменилась усталостью. Отойдя на шаг от двери, он зачем-то начал ощупывать карманы. Хана на секунду испугалась, что у него откуда-то есть ключ от этого дома, и он сейчас войдёт сам, но вместо этого он вытащил из кармана маленькую, шуршащую упаковку чего-то, что Хане не удавалось рассмотреть издалека. Поэтому Тэхён заботливо протянул приманку из мармеладных конфет к зрачку и держал её там до победного конца. — Я знаю, что это ты, — сказал он. — Ты пахнешь желейками, Хана. Это не был её естественный запах, но Тэхён улавливал его довольно часто рядом с ней, и сейчас он казался ему таким же приятным, как и феромоны с ароматом жжёного сахара. — Ты не откроешь? — говоря с дверью, спросил он. Замок щёлкнул дважды, а потом дверь медленно отворилась, являя ему самое прелестное на свете существо с большими испуганными глазами и вопросом во взгляде. Почему он был здесь? — Вы к господину Чону? — предположила она, оглядываясь на пустой коридор позади. Где были все, когда она так нуждалась в них? Где папа? Где любопытный Чонгук или близнецы? — Я к тебе, — удивляя её, ответил Тэхён. — Нам нужно серьёзно поговорить.