KITTY.

Ким Тэхён хотел поговорить с Ханой? Зачем ему разговаривать с ней? Нет, не так. Зачем ему разговаривать с ней в вечер воскресенья в её доме? Что самое странное, он не выглядел злым или расстроенным, напротив, его спокойствие в сочетании с пьяной небрежностью лишало Ханы подсказок. — Впустишь? — спросил он, непривычно неформальный и свободный в общении с ней. Вдобавок к своему вопросу он привалился плечом к широкому дверному косяку и поймал её растерянный взгляд своим — вопросительным. Мысли Ханы были в беспорядке, бросаясь от одной догадки к другой, но неизменно возвращались к вчерашнему ужину и искали отгадку в нём. Неужели он забыл что-то в их доме? Тогда, когда они были вдвоём на кухне? Или?.. Что, если ЧонА как-то догадалась, что те снимки не его, и рассказала обо всём Тэхёну в качестве наказания для Ханы? Не было сомнений, что ЧонА на такое способна. Как и Чонгук. Хана вовсе не удивилась бы, если бы в конечном итоге оказалось, что они оба работали над этим планом, чтобы поиздеваться. — Тут прохладно, — Тэхён передёрнул плечами, притворяясь, что ёжится от мурашек. — Так можно войти? Нет, невозможно, чтобы он говорил с ней так спокойно, зная всё. Что-то другое привело его сюда. Хана оглянулась, уже некоторое время ожидая, что кто-нибудь выйдет, но поскольку на всём первом этаже было тихо и пусто, отступила в сторону. — Можно, профессор Ким. Придерживая для него двери, она наблюдала за тем, как он переступает порог, шаркая носком туфли по сияющей от чистоты плитке. Перед возвращением господина Чона Хана с отцом хорошенько прибрались и тщательно поддерживали чистоту в доме. Нельзя было, чтобы он наследил. — Я дам вам тапочки, — негромко сказала Хана, собираясь наклониться к шкафчики за тапочками для гостей, но Тэхён вытянул руки, махая ими. — Нет-нет, не нужно… Движения были незамысловатыми, но размашистыми, из-за чего он пошатнулся. Он был более пьян, чем Хана думала, и её стремление уберечь дом от ненужных шумов вынудило её схватить его за руку, чуть выше кисти, и аккуратно оттянуть в центр коридора. Это был всего лишь инстинкт, а Тэхён расплылся в довольной усмешке. — Прости, — при всём удовольствии, что он испытывал от её хватки, он не мог не извиниться за своё состояние. — Изначально я выпил только немного пива с капелькой соджу. Я не хотел приходить пьяным. Но в магазине, куда я зашёл в надежде на разговор, тебя не оказалось, зато были эти маленькие бутылочки с водкой… Я взял только две для храбрости. Чимин бы этого не одобрил, потому что я взрослый человек и вполне способен решить это на трезвую голову, но я… волновался. Его пьяный лепет вызывал у Ханы больше тревоги, нежели удивления. Она слушала его не особо внимательно, следя за тем, чтобы он стоял ровно. — Уверены, что вам нужно поговорить именно сегодня? — спросила она полушёпотом. — Сейчас все дома, и если это никак не касается господина Чона и вы не хотите попасться ему… — Мне всё равно, — отмахнулся Тэхён, сам шагая вперёд и обгоняя Хану. — Но если ты боишься попасться, мы, конечно, можем спрятаться… Как насчёт ванной? Он бормотал что-то себе под нос, из-за чего Хана услышала только часть про ванную комнату. — Вам нужно в уборную? — догадалась она. — Ага, — он окончательно выскользнул из её руки, сворачивая в столовую и шагая через неё к кухне. Он знал оттуда путь к лестнице. — Профессор Ким, ванная в другой стороне, — попыталась остановить его Хана, но он уже ступил на первую ступеньку, начиная подниматься на второй этаж. — Профессор Ким… — Я знаю, где, — он оглянулся на неё, снова теряя равновесие и рискуя свалиться назад. Чтобы не допустить этого, руки Ханы подхватили его под поясницу, чувствуя твёрдый ремень под ладонями. Она была так близка к тому, чтобы поймать его за задницу, не просто посмотрев, но ещё и потрогав, что Тэхён не удержался от смешка. Он так волновался, пока шёл сюда, уверенный, что она прогонит его или как-нибудь ещё намекнёт на свою неприязнь. Но Хана была милой, как и всегда, и так переживала о нём… Если бы она его ненавидела, она бы позволила ему упасть с лестницы или пнула его сама. Тэхён читал о таком в книгах. — Профессор Ким, тише, — взмолилась Хана, не представляя, как будет объяснять его присутствие своему отцу или главе дома, если их увидят. Чем дольше времени она с ним проводила, тем очевиднее становилось, что он не может так показаться господину Чону или своим студентам. Они и так не воспринимают его всерьёз, а если он будет пьяным при них, и вовсе потеряет последние кредиты. — Давайте мы осторожно спустимся вниз и я отведу вас в уборную на первом этаже? — она говорила с ним медленно и чётко, как с маленьким, хотя маленькой здесь была именно она. — Я закажу вам такси позже. Ну, что скажете? Выпроводить его из дома казалось единственным верным вариантом. Что бы он ни хотел обсудить, он может сделать это завтра, на первой паре. Если Хана до неё дойдёт, конечно. В последние дни они и так виделись слишком часто. Если бы так продолжалось и дальше, она бы просто не выдержала и совершила какую-нибудь глупость. — Не хочу, — Тэхён сам вёл себя как ребёнок, добираясь до последней ступеньки и немного скалясь при виде двери, ведущей в комнату ЧонА. Хорошо, что теперь он знал наверняка, куда ему идти, и, несмотря на цепляющиеся за шлёвки штанов пальцы Ханы, сделал это. — Туда нельзя, — она попыталась его оттянуть, но он был сильнее и упрямее, вваливаясь в её комнату и девушку затягивая за собой. Его план «затолкать её в спальню и поговорить» был как никогда близок к исполнению. На втором шаге его ноги наткнулись на пушистый розовый коврик, и он сделал остановку, чтобы осмотреться вокруг. Может, потому что его мозг был затуманен алкоголем, её спальня казалась картинкой из диснеевского мультика про принцесс: большая розовая кровать с подушками разных размеров, розовые прикроватные тумбочки с горящими ночниками, полки с детскими игрушками и книгами, рабочее место с подсветкой и несколькими маленькими вазонами с какой-то зеленью… Но как только взгляд уловил плотно закрытую дверь ванной, а ухо — плеск воды, Тэхён вновь обрёл цель и способность двигаться. — Нет, только не туда! — Хана вырвалась вперёд, преграждая ему путь. — У меня там… ванна. И мне, кстати, нужно её… проверить… Хана юркнула за двери сама, предусмотрительно закрываясь изнутри и тихо ахая из-за воды, что уже была у самых бортиков ванны. — Чёрт, чёрт, чёрт, — забормотала она, бегом направляясь к кранам и закручивая их. Воды было так много, и она была такой горячей, что зеркало над умывальником запотело. Боясь устроить потоп и залить комнату близнецов под ней, Хана опустила руку в воду, нащупала металлическую цепочку пробки и ненадолго приподняла её, открывая слив. Этого хватило, чтобы утекла примерно треть воды. Но проблем у неё по-прежнему было море. К примеру, пьяный профессор китайского, дожидающийся её в комнате, или тесты на беременность, с расшифровкой которых она так и не разобралась. Нужно было брать электронные. Плевать, что дороже, главное, что там было бы написано, да или нет. Сестра Тэхёна её нехотя подставила своим выбором фирмы. Хана взглянула на маленькие пластинки снова, не чувствуя никакой уверенности в том, что видела. Теперь тесты пролежали ещё дольше, и результаты казались ещё более размытыми и неточными. Снаружи что-то упало, не дав Хане утонуть в собственных переживаниях, и ей пришлось открыться и выйти. — Я случайно, — сразу же сказал Тэхён. Он сидел на краю её кровати, в руках у него был прозрачный флакон, а в ногах крышечка от него. — Как?.. — вырвалось у Ханы изумлённое. Она спрятала всё, что указывало на Китти, вглубь шкафа, но Тэхён унюхал жжёный сахар за километр и достал феромоны с полки. Хана выхватила их из его рук раньше, чем он успел нажать на распылитель.  — Профессор Ким, вы не можете трогать мои вещи, — она ругала его, сама при этом густо краснея. — Вас вообще не должно быть здесь. Вам лучше уйти. Тэхён намеревался протестовать, поэтому завалился назад — на спину, — хватаясь пальцами за одеяло и подушки и шурша упаковками желейных конфет при ёрзанье по постели. — Нет, — его язык заплетался. — Мы ещё не поговорили. Я не могу уйти, пока не поговорю… — Не похоже, что вы в состоянии говорить, — заметила Хана, складывая руки на груди. Она не злилась, но чувствовала себя не в своей тарелке из-за его присутствия. Сегодня всё было совсем не так, как в университете или на вечеринке — никаких масок и ролей, сплошное пьяное недоразумение. — Главное, что ты в состоянии, — сказал Тэхён как будто с насмешкой. — Ну, собираешься, наконец, рассказать мне? Он повернул голову набок, ловя Хану, стоящую в стороне, взглядом и больше не отпуская. Он давал ей шанс. Всегда хотел, чтобы это было по её инициативе и по доброй воле, а не из-под палки. Иначе выглядело бы так, будто он на неё давит. — Рассказать что? Хана наивно думала, что удаление аккаунта её защитит, но карма её нагнала низким, хриплым голосом: — Ты знаешь. — Не думаю… — Ну же, — он плавно подталкивал её к этому. — Ты совсем не глупая, Хана. Даже если некоторые твои решения были таковыми. Его беспрерывный взгляд удерживал её в плену, и в мысли Ханы стало прокрадываться что-то, чертовски близкое к истине. Она поняла почти в ту же секунду: он знал. От ЧонА, Чонгука или этого проклятого флакона духов — Ким Тэхён узнал тайну Китти. Он был её огромной частью и он откуда-то это знал. Поэтому глумился и говорил неформально? Хана схватилась пальцами за толстовку, и её руки сжались чуть сильнее на груди. Она нервничала, и Тэхён видел это в каждом напряжённом жесте, в каждом судорожном сглатывании. Он тоже нервничал. — Не понимаю, о чём вы, профессор Ким, — Хана выбрала наиболее безопасный и верный путь — отрицание. Хотела всё рассказать, хотела признаться и рискнуть, но её мозг выбрал другую стратегию, и она просто следовала за этим выбором, напуганная до чёртиков возможностью быть высмеянной и отчитанной кем-то, кто нравился ей так сильно. Из глубины его горла вырвался раздосадованный стон, и Тэхён оттолкнулся от постели, вновь занимая сидячее положение. Так было видно, что его щёки тоже немного покраснели, но отнюдь не от стыда. Духота и влажность из ванной прокрадывались в комнату, затягивая зашторенные окна тонкой мутной плёнкой.  — С тобой очень непросто, — сказал мужчина, поднимая одну руку к лицу и принимаясь потирать подбородок. — Очевидно, что ты напугана, но ты должна знать, что и я напуган… — По-моему, вы не напуганы, а очень пьяны, — Хана попыталась сменить тему. — Давайте я спущусь вниз и поищу для вас что-нибудь, чтобы поскорее протрезветь? Никуда не уходите, я вернусь через минуту. Она не ждала от него ответа или разрешения, чтобы уйти, сама бросаясь к двери и плотно запирая её после своего ухода. Тэхён был немного разочарован, когда она сбежала. — Настолько в твоём стиле, что даже обидно, — выдохнул он, вновь поглядывая на шкаф. Она могла бы и догадаться, что он не просто заглянул туда, а хорошенько изучил вешалки, отыскал на полу отвалившийся камушек с платья и фирменную коробку из-под кошачьей маски. Он был уверен на все сто процентов, но притворялся, что это не так, чтобы Хане не приходилось оправдываться. Встав с кровати, он преодолел расстояние до ванной в три шага и заглянул внутрь, шумно втягивая горячий влажный воздух и стараясь рассмотреть что-нибудь через пар. Он знал заранее, что там увидит: стены с фото Китти, полочку с фото Китти, ванну с фото Китти, а рано или поздно и саму Китти там. Хана бы этого не одобрила, но он вошёл, оглядывая закрытый унитаз, скомканное полотенце на крышке, которым она вытирала мокрые руки после предотвращения потопа, и замер напротив запотевшего зеркала. Собственного отражения в нём было не разглядеть — только тень, — но Тэхён и не пытался, как зачарованный глядя на два распечатанных теста на выступе рядом с покрытым крошечными капельками кране. Его разум внезапно прояснился, словно кто-то подкрутил линзы в бинокле, и всё стало резко чётким. Он опёрся руками о раковину и вгляделся в небольшое узкое окно с полосками. Фактически их было две — одна толстая и красная, а вторая тонкая и серая, — но Тэхён сразу понял, что это значит. Он уже видел положительный тест на беременность благодаря Джихён, а этот был не таким. Оба теста были не такими. Чимин бы на его месте выдохнул с облегчением — любой бы это сделал в подобной ситуации, — но Тэхён сжал губы от совершенно иного чувства. Он был сумасшедшим, если надеялся, что беременность заставит Хану посмотреть на него иначе и довериться ему? И ещё отчаянным в своём желании быть с ней. От незнания, как заполучить её расположение и вызвать хоть немного взаимной симпатии, он сходил с ума. — Профессор Ким? — она вернулась в комнату, с тихим щелчком закрыв дверь. — Профессор… Тэхён расслышал сдавленный тихий звук, который она издала при виде открытой ванной комнаты, и повернулся как раз тогда, когда она ворвалась внутрь со стаканом холодной колы. В холодильнике не оказалось ни средств от похмелья, ни изотонического напитка, поэтому она взяла то, что было.  — Что вы?.. Почему вы?.. — она была напугана и возмущена, хотя Тэхён не видел для этого причин. Эти игры так утомляли, что он опустил голову, зарываясь лицом в ладонь и потирая уставшие глаза. — Очевидно, что тебя ничего не держит, и плевать ты на меня хотела, — несмотря на твёрдость в голосе, в нём всё ещё присутствовала заторможенность и лавина эмоций, что неслась прямо на Хану. — Но неужели так сложно хоть раз сказать всё, как есть, без притворства? «Я сделала это, потому что меня заставили, Тэхён». «Какое облегчение удалить всё и избавиться от твоих тупых сообщений, Тэхён». «Я чертовски счастлива, что не беременна от тебя, Тэхён, потому что та ночь была ошибкой»… Он взорвался первый, с каждым словом звуча и выглядя всё более разбитым. Он не кричал, не рычал, не злился, и не было похоже, что он хочет разгромить всё вокруг. У него был обречённый вид человека, который давно всё понял и принял, но не мог уйти, не выговорившись.  — Я чувствую себя таким идиотом из-за того, что подумал, будто нравлюсь тебе, — ему было стыдно за эти слова и чувства, которые было не так-то просто притупить и изничтожить. — Убедил себя, что раз ты не использовала мои фото, я значу для тебя хоть что-то. Но ошибся. Я, знаешь, всегда в таком ошибаюсь — всегда влюбляюсь не в те вещи и не в тех людей. Но Китти… Это была очень жестокая шутка, Хана.  Когда он произнёс её имя, она уже была под завалами всего, что он на неё вывалил, и отозваться так скоро не смогла. Хана осмысливала, что не беременна, и Тэхён понял это раньше неё; что он думает, что она думает, будто их совместная ночь была ошибкой; что он в неё влюблён; что Китти — это она, и что: — Это не шутка, — Хана чудом пересилила себя и ком в горле, чтобы сказать три коротких слова в ответ на словесный поток Тэхёна. Неизвестно, чего она ожидала от него после этого, но точно не цоканье языка и не шатких шагов в её сторону. И не для того, чтобы обнять или поцеловать, а чтобы пройти мимо. — Профессор Ким! — она не могла кричать по-настоящему, потому что стены здесь были тоньше бумаги и у них были уши, но зато вцепилась в его рубашку влажными от конденсата пальцами. — Ну что? — он обернулся, всё такой же усталый и неловкий в своём тяжёлом от алкоголя теле. — Что ещё ты выдумаешь, чтобы избежать последствий? Это разрывало её изнутри, бурлило, прожигало насквозь, отражаясь сотнями эмоций на её лице, на её подрагивающих в тишине губах. Её отец говорил, что ни о чём не жалеет, вне зависимости от того, как всё закончилось, но Хана не была застрахована от этих чувств. Она жалела прямо сейчас. — Мне жаль, — она так и сказала. На её слова Тэхён тяжело вздохнул. — Я уже это понял, — он тоже схватился за свою рубашку, стараясь высвободить её и закончить всё на этом моменте, чтобы не наговорить лишнего и не сделать всё ещё хуже. Тэхён чувствовал её страх каждой клеточкой своего тела, и что хуже всего — он видел, как её глаза наполняются слезами, пока она переступает через себя, чтобы всё прояснить. От этого он чувствовал себя эгоистом. — Нет, мне жаль не из-за сообщений и не из-за той ночи, — она опустила голову буквально на пару секунд, переводя дыхание, прежде чем снова посмотреть на него. — Та ночь была замечательной. Каждая ночь с тех пор, как вы ответили на моё сообщение, была такой… Что-то внутри него ещё сопротивлялось, призывая уйти прямо сейчас и потушить этот огонёк надежды, но это было всего около пяти процентов по сравнению с оставшимися девяноста пятью, которые с трепетом внимали каждому её слову.  Она считала их ночь замечательной? В самом деле? — Но всё хорошее рано или поздно заканчивается, особенно если оно хорошее только для одной из сторон, — Хана снова избегала его взгляда. — Простите, профессор Ким, что втянула вас в это. Простите, что заставила переживать и гоняться за несуществующим человеком, когда было очевидно, что вы воспринимаете всё очень серьёзно. Он был создан для честных, здоровых отношений, в которых его обожали бы и ценили так же сильно, как он — обманщицу, которая глотала слёзы и просила прощения не за одну ложь, а за бесчисленное количество больших и маленьких обманов. — Мне нет оправдания, — губы Ханы дрожали всё сильнее, как и её голос. — Но на кону было слишком много всего, чтобы отказаться… — И всё же ты это сделала в конце, — Тэхён не мог не упрекнуть её. — Ты провернула свой план с ЧонА, а потом просто вычеркнула меня из своей жизни и телефона. Хана замотала головой, но в этот раз это было не отрицание, а такое сильное чувство беспомощности, что слов не находилось. — Я не хотела, — это была единственная правда, которая сорвалась с её языка. Тэхёну было этого более чем достаточно. Его обиженный взгляд смягчился, а напряжённые плечи опустились. Он придвинулся лишь на пару сантиметров, заглядывая ей в лицо. — ЧонА и это заставила тебя сделать? Она сказала тебе всё удалить? Голова Ханы по-прежнему немного покачивалась, а дышать приходилось через рот из-за заложенного носа. — Я решила, что дальше нельзя, — сказала она, срываясь на плач. — Что вы никогда не поймёте, если узнаете, что Китти двадцать, она бета, которая посещает ваш факультатив, и влюблена в своего профессора. Или — что ещё хуже — кто-то получит доступ к вашим фото через меня. Тогда всё запутается. Вы возненавидите меня. Возможно, и себя тоже, потому что позволили второкурснице обмануть вас… Тэхён и правда ненавидел себя. — Я знал, что мне не стоило верить, — сказал он с нарастающей яростью. — Чёрт, эта девчонка… Хана была уверена, что он говорит о ней, пока он не прорычал совсем другое имя. — Чон ЧонА… Из-за неё я решил, что ненавистен тебе, что сделал тебе неприятно, больно, и ты не знаешь, как поскорее обо мне забыть… Фактически, Хана хотела о нём забыть, но точно не потому что с ним было плохо. Он никогда её не обижал, никогда не заставлял чувствовать себя второстепенной или заложницей обстоятельств. Даже когда ловил её у ворот кампуса или когда сидел с ней в пустой аудитории перед парой, с ним было волнительно, но хорошо. — Профессор, — её пальцы слегка потянули ткань вниз, словно она пыталась привлечь его внимание, хотя оно и так уже было полностью её. — Вы нравитесь Китти. Но мне вы нравитесь ещё больше. Такие вещи должны были пугать и увеличивать дистанцию со своими студентами, но Тэхён сократил её ещё больше, подхватывая мокрый от слёз подбородок и приподнимая его немного выше, чтобы беспрепятственно прижаться к горячим губам и сразу же ощутить ответное притяжение. Тэхён мечтал об этом столько дней, но не давил и не торопил события, оставляя инициативу за Ханой. Он был уверен, что почувствует, если она снова лжёт, если заставляет себя или делает это из страха перед его словами.  Но между ними ещё не было ничего честнее этого поцелуя. Хана хотела этого так же сильно, как и он. Стакан колы оказался буквально зажат между их телами из-за желания Ханы подойти ближе, забраться глубже и отдать ему всё, что забрала вместе с тем чатом. Её губы двигались чаще, а Тэхён растворялся в этом ритме, готовый к глубокому и долгому погружению. Они были в самом его начале, упираясь в дверь ванной и немного задыхаясь от жары и тех чувств, которые все эти недели были на поверхности, но оставались незамеченными.  Тэхён хотел Хану съесть вот уже несколько дней. Он сдерживался так долго, что голод стал невыносим, а пустота внутри требовала, чтобы её заполнили сейчас же.  Его большая ладонь легла на её шею, спускаясь к вороту толстовки, оттягивая его и пытаясь захватить пальцами хоть немного шелковистой кожи перед тем, как его губы туда доберутся. — Профессор Ким!.. — Хана отреагировала изумлённым восклицанием на зубы, прикусившие её нижнюю губу, а секундой позже — нежную кожу шеи. Он целовал и кусал одновременно, таким образом хоть немного закрывая потребность пометить своё. — Тэхён, — исправил он её, довольно усмехаясь на высокий полустон почти на ухо. Хана тоже хотела его целовать, хотела кусать и метить, делая это не очень умело, но так мило и страстно, что Тэхён не мог не поддаться. Он закрывал глаза, чувствуя её пальцы на своих боках, и подставлял горячие щёки под судорожные, сухие поцелуи. Когда она легонько прикусила его шею через губы, он улыбнулся, умилённый её действиями, а в следующую секунду поднырнул под её подбородок, показывая ей, как именно это нужно делать. Это была одержимость в чистом виде, и это было абсолютно взаимно. — Кто-то идёт, — жмурясь от её поцелуев в кончик носа и губы, проговорил Тэхён. Она не расслышала его предупреждения до того, как в двери раздался стук. — Хана, ты ещё не вышла из ванной? — папин голос раздался так близко, что бета испуганно дёрнулась, прерывая поцелуи. — Я хотел бы с тобой поговорить… Можно войти? Если бы он не получил немедленного ответа, выждал бы пару секунд и вошёл, решив, что она его не расслышала, будучи в ванной комнате. — Нет! — воскликнула она, отталкивая Тэхёна от себя одной рукой и нервно осматриваясь в поисках выхода. А он ведь был прямо за её спиной. — Дай мне минутку, пожалуйста! Тэхён шёпотом спросил, что она делает, когда она схватила его за шкирку и потянула к двери ванной. Он спотыкался и смотрел на неё жалостливо, но это не уберегло его от ледяного стакана, оказавшегося в его руке, и от расплескавшейся на рубашку и плитку колы. — Сидите тихо, — приказала ему Хана, закрывая двери перед его носом. Она была в ужасе и в панике, а Тэхён — на седьмом небе от счастья. Ничего на свете он не хотел так сильно, как быть её секретом.