KITTY.

— Этот дрянной профессор провонял своим ветивером каждый уголок нашего дома, — ЧонА заметила это только на лестнице, а Чонгук — ещё сидя у себя в комнате. В этот вечер он не занимался ничем особенным — так, пялился в окно и пускал слюни на пустой балкон, — и благодаря отсутствию какой-либо увлекательной работы сразу заметил нетипичный для их дома землистый запах. Он выбивался из привычного набора ароматов, сдавая кое-чьё присутствие, но после вчерашнего ЧонА была убеждена, что Тэхён больше ни к ней, ни к Ко Хане на пушечный выстрел не подойдёт. — Нужно заставить Ко ещё раз тут всё выдраить, — сказала она, замедляясь внизу ступенек и неосознанно понижая голос. — Отец же точно у себя? Она ворвалась к Чонгуку без стука, требуя, чтобы он пошёл и проверил для неё папино местоположение. Она аргументировала это тем, что он ей должен после удаления важного компромата. Чонгуку всё равно нечем было заняться, поэтому он послушно сходил вниз и подслушал часть папиного разговора около его спальни. Он рычал и стучал кулаком по стене, с пеной у рта доказывая собеседнику, что ему «нужен этот контракт». — Точно. Но не факт, что он будет там долго, так что я бы на твоём месте поторопился, — Чонгук опёрся на закрученные перила, не сводя взгляда с высокого хвоста ЧонА, что болтался из стороны в сторону, пока она кралась через гостиную в кухню и собирала набор юного диабетика: колу в банках, мороженое и домашнее печенье с шоколадной крошкой, приготовленное господином Ко. ЧонА в стрессе была любимым животным Чонгука. Вся такая дерзкая и холодная при людях, а наедине со своими тараканами не более чем запуганная девчонка. — Ложку забыла, — подсказал он ей, когда она уже была на полпути к лестнице. — Тебе брать? — Ты что, думаешь, что я буду сидеть с тобой, есть мороженое и подтирать твои сопли? — Чонгук насмешливо хмыкнул. — Возьми мне столовую вместо десертной. Руки ЧонА были полностью забиты сладостями и столовыми приборами, но единственной помощью Чонгука было открыть дверь в её комнату, а потом закрыть её за ней. Он бывал здесь без разрешения гораздо чаще, чем она могла предположить. Рылся в её вещах, чтобы отыскать подходящую сумочку Хане на вечеринку, таскал у неё сигареты из верхнего ящика стола — не чаще одной в неделю — и кое-какие атрибуты для съёмок. Она этого не замечала, потому что если бы заметила, наверняка обвинила бы в краже Хану. В Чонгуке иногда просыпалось любопытство к тому, что между ними произошло, какая кошка пробежала, что ЧонА её так возненавидела. Ему было интересно в детстве и сейчас, но поскольку он знал, что прямого ответа на прямой вопрос не получит, молчал. У всех в этом доме были свои секреты, и ни один из них не хотел их раскрывать за просто так. — Можешь сесть там, — ЧонА указала ему на стул у рабочего стола с ноутбуком и стопками словарей и учебников. — Ещё чего, — Чонгук завалился на её кровать, упираясь макушкой в холодную стену позади. — Я буду тут или пойду к себе. ЧонА была безумно раздражена его наглостью, очень чётко озвучивая свои чувства: — Совсем охренел? Я только поменяла постельное… — Ага, люблю, когда чисто, — Чонгук подхватил из тарелки печенье, запрокидывая голову и надкусывая так, чтобы все крошки попали в рот, а не мимо него. ЧонА наблюдала за этим с плотно сжатыми губами, но когда поняла, что без него не справится, смирилась и тоже села на постель. — Я не буду ходить вокруг да около, — сказала она. — Ты можешь восстановить удалённые фото? Чонгук хрустел печеньем, держа перепачканные в шоколаде пальцы у рта, чтобы после их облизать. — Конечно, — примерно минуту спустя ответил он. От долгого ожидания ЧонА замирала и даже не моргала, на что было забавно смотреть. — Собираешься залить их на университетский портал? Чонгуку этого хотелось бы. Он спал и видел свой член в телефоне каждого студента, профессора и аспиранта. — Я думала поступить так сначала, — ЧонА сняла крышку с мороженого, занося над ним ложку и вдавливая её резко и глубоко, чтобы захватить и ягодного джема. — Но теперь у меня созрел план получше. — Насколько злодейский по шкале от одного до десяти? — Чонгук своей ложкой осторожно зачерпнул немного мороженого. — Может быть на десять, если папа уедет в течение недели. Шансы были довольно высоки: он собственноручно возвёл эту крепость для своих детей, но не мог высидеть в ней и нескольких дней. Она его душила, как и люди вокруг. — Целых десять? — Чонгук вытянул губы в задумчивом мычании. — Мне кажется, ты себя переоцениваешь. Злая мачеха так себя и погубила: отрубила дочерям пятки и носки, думая, что дело в шляпе, но план был далеко не идеален. — Мой идеален, — решительно заявила ЧонА, при следующей попытке Чонгука зачерпнуть мороженое звонко подбивая его ложку своей. — И прекрати называть меня ведьмой и злой мачехой. — Не то что? — с вызовом спросил Чонгук. — Не то сочиню злодейский план и для тебя. Её детские угрозы вызывали у него смех. ЧонА даже не понимала, насколько глупой она была. — Как? У тебя до сих пор нет плана для меня? — Чонгук не мог перестать хохотать. — Теряешь хватку, госпожа злодейка. Если собираешься быть антагонисткой, нужно иметь по два плана на каждого в своём окружении. К этому ЧонА и стремилась. Она больше не хотела быть плохой для одних и святой для других, потому что никто всё равно не ценил её дружбу и преданность. Чонгук в том числе. ЧонА знала, что он сидит так близко к ней, чтобы удобнее было воткнуть нож в спину. — Тебе ли не знать, как это выматывает, — сказала она. У Чонгука в голове всегда было много идей и планов. Он сидел с ней здесь, а мысленно был и в спальне Ханы, и в доме напротив. Он был везде, проживая альтернативные концовки сегодняшнего вечера и ища наиболее интересную и, увы, она была точно не в этой комнате. — Если устала, просто сдайся, — посоветовал он. — Высока вероятность, что злодейство — не твоё, если тебя это утомляет. Он говорил как человек с опытом, потому что таким и был. Пока ЧонА неумело справлялась с одной куклой в своих руках, Чонгук запросто удерживал несколько ниточек. Под его контролем были Хана, Тэхён и сама ЧонА, пускай она этого и не осознавала. Всё — чтобы немного развлечь скучающего кукловода. — Ты никогда не чувствуешь усталость? — ЧонА спрашивала в общем, не только об этой ситуации с Ханой и профессором Кимом. Чонгук пожал плечами, что ошибочно можно было принять за «не знаю». На самом же деле он говорил ей другое: — Если всё сделать правильно, усталость будет приятная. Но если выбиваться из сил в мелочах, волей-неволей начнёшь задумываться, нужно ли тебе это на самом деле… Тебе вот нужно? Его вопросительный взгляд поймал её на несколько коротких мгновений, но это заставило её усомниться. Не в себе и своих планах — в Чонгуке. — Ты что, — она прищурила глаза, глядя на него с подозрением, — пытаешься убедить меня не мстить за то, что Ким Тэхён мне сделал?! Боишься, что это зацепит твою драгоценную Хану? Только не говори, что безответно влюблён в неё, иначе меня стошнит… Чонгук скривился, будто его тоже могло вывернуть в любой момент. — Умоляю тебя, — выдохнул он. — Хана простушка. Ещё и легкодоступная — не мой типаж. — Очень надеюсь на это, — процедила ЧонА, не спеша отводить от Чонгука проницательный взгляд. — Потому что я всё равно поступлю, как захочу. — Пожалуйста, — дал добро Чонгук, но поспешил напомнить: — Но ты ведь понимаешь, что они оба взрослые люди, и твои детские пакости ничего не изменят, если это любовь? Что ещё смешнее, ты сама их свела… — Заткнись, — ЧонА снова стукнула по его ложке. — Всё задумывалось совсем не так. Если Ким и должен был на кого-то запасть, то на какую-нибудь Джи Ынхэ… — Но он запал на нашу Хану. Это глупое присвоение разозлило ЧонА. Она ударила по ложке снова, в этот раз сильнее. У Чонгука от азарта глаза загорелись. Он охотно ответил ей стуком, а тогда затеял битву на ложках, наступая и позволяя наступать ей, словно это был серьёзный поединок на шпагах. Чонгук оказался повержен, когда её ложка с глухим стуком приземлилась на кончик его носа. — Ты портишь мне аппетит, — сказала ЧонА. — Доедай, восстанавливай фото и проваливай. Чонгук сделал всё согласно её последовательности: набросился на печенье и баночку колы сестры, отыскал в скрытых файлах на её телефоне удалённые нюдсы и ещё раз полюбовался проделанной работой модели и фотографа в одном лице — себя, — прежде чем бросить грязную ложку в полупустое ведёрко и уйти из её комнаты. Находясь рядом с ЧонА, Ханой или господином Ко Чонгук не чувствовал ничего особенного, но почему-то каждый раз, когда он сам или они уходили, пустота внутри становилась ощутимее. В такие моменты он им завидовал. Завидовал ЧонА за то, что она никого не любит и ни о ком не думает; завидовал способности господина Ко быть понимающим и милым даже с теми, кто его унижал. А Хане завидовал сейчас больше всего, потому что даже в плохие времена она оставалась безрассудно влюблённой. Нажав на дверную ручку, он медленно приоткрыл двери розовой комнаты и вдохнул глубже смесь запахов нескольких альф, что побывали здесь до него. Господин Ко не мог не заметить, но судя по тому, что Ким всё ещё был здесь, взбучку дочери не устроил. Мог ли её отец быть ещё более понимающим? Чонгук не мог себе представить, чтобы он был с кем-то, кого его отец не одобрял. И от постоянных фантазий о том, как всё это закончится, дыра в его груди становилась глубже. — Нет, Тэхён! — Хана старалась говорить потише, но из-за смеха слова нечаянно звучали громче. — Нет, поставь это на место… Бормотание профессора Кима в ответ Чонгук не разобрал, но новый приступ хохота Ханы заставил думать, что он там с ней шутил или флиртовал. Это выглядело милым даже через закрытую дверь ванной. Чонгук хотел так же. Чтобы мокро, жарко, обречённо, но с небольшой надеждой. Чтобы в ванной, в его комнате, в её комнате, на кухне, в столовой, на балконе — везде. Чтобы с их запахом по всему дому. Чтобы каждый раз как в первый. Чтобы этот первый с ними наконец случился… Стискивая челюсти и дыша через сжатые зубы, он развернулся и зашагал прочь, всячески сдерживая желание громко хлопнуть дверью, чтобы они знали, что попались. Но он не стал ничего портить. То, что Ким Тэхён влюбился в Хану, а не в кого-то поближе и получше, было ему на руку. Из-за этого он выдыхал с облегчением — одним соперником меньше. Тэхён же выдыхал совсем по другой причине. Абсолютно голая Хана, сидящая у него между ног, выглядела до того привлекательно, что он не мог отвести от неё зачарованного взгляда. Она винила в этом явно превышенный лимит алкоголя в его крови, он — её красоту.  — Ты такая красавица, Ко Хана, — алкоголь развязал не только его мысли, но и язык. — Вовсе необязательно так стараться, — пролепетала она. — Я поделюсь гелем для душа и так. Она пыталась отшутиться, сопротивляясь фактам, и от этого казалось Тэхёну ещё красивее. Это была загадка века — как ему удавалось игнорировать это так долго, соблюдая дистанцию. Всё чёртова преподавательская этика. — Куда ещё попала кола? — спросила Хана, выдавливая немного стащенного им с полки геля на ладонь. Она не очень охотно им делилась, считая, что этот запах Тэхёну не подходит, но он хотел пахнуть ею, несмотря на её недоверчивый взгляд. — Сюда, — он указал на свою шею, буквально в следующую секунду чувствуя её ладони и мягкую пенку рядом со своими пахучими железами. Хана ласково проводила ладонями по его коже, втирая в неё сладкий фруктовый запах. Тэхён различал клубнику, ананас и яблоко — совсем как у её желейных конфет. — Ты обещал рассказать, как ты меня вычислил, — напомнила она, заводя руки ему за голову и зарываясь мыльными пальцами во влажные волосы на затылке. От её действий он блаженно выдохнул. Очевидно, что им двоим это нравилось, и Хана тоже пользовалась этой редкой возможностью, разглядывая не только его лицо, но и всё, что ниже. Вживую его тело выглядело ещё лучше, чем на фото, а от осознания, что в любой момент Хана может к нему прикоснуться — не так, как это делала сейчас, — заставляло её кровь бурлить в жилах. Мыльный и мокрый, в приглушённом жёлтом свете Тэхён выглядел и как модель с обложки провокационного издания, и как уютный, пьяный бойфренд. Одним словом — идеал. Хане с трудом верилось, что он может быть её. Что он уже её. — Обещай, что не будешь смеяться с моей невнимательности, — Тэхён просил вполне серьёзно. Он часто чувствовал себя идиотом из-за Китти, но он не хотел чувствовать себя так ещё и из-за Ханы. — Ну, я тоже была достаточно невнимательна, — сказала она. — Я даже не поняла, в какой момент ты всё узнал… — Это — моя любимая часть, — он хитро улыбнулся. — Расскажу о ней со временем, потому что начать всё равно нужно с твоего сообщения. Это было больше месяца назад, но Хана отлично помнила тот день. Тогда, благодаря Чонгуку, она написала не одно сообщение, а несколько. Тэхён сел повыше, подставляя под ладони Ханы свои плечи. Каждое её прикосновение было для него приятно, и он не хотел, чтобы это заканчивалось. — Я как раз думал удалить приложение для знакомств, когда ты мне написала, — из-за алкоголя его и без того размеренная речь стала ещё более спокойной и тягучей. — Если бы не сообщение про кошек и вложение, я бы правда снёс всё к чертям. — Тебе так нравятся эти пушистые существа? — Хана от волнения выводила на его плече не то рисунки, не то слова. Это было бессмысленно, но Тэхён пытался прочесть все её мысли таким образом. — Всё моё детство у нас дома были коты, так что я вырос с мурчащими, мягкими комочками под боком, — воспоминания об этом заставляли его улыбаться. — После переезда у меня тоже была кошка. Мой зять принёс её с улицы, а моя сестра как раз была беременна и только что перенесла токсоплазмоз… — Поэтому ты забрал её к себе, — догадалась Хана. Тэхён едва заметно кивнул. — Она была славной, очень ласковой и игривой, но болела, — Хана была готова поклясться, что раньше в его шоколадно-карих глазах не было блеска, а сейчас он вдруг появился. — Я назвал её Моншиль, но отзывалась она только на «Китти». Папа шутил, что она попала к нам из Америки… — Её уже нет, ведь так? — спросила Хана. Тэхёну не нужно было отвечать — она поняла всё по его тоскливому взгляду. — Её не стало на Рождество, и после я чувствовал себя ещё более одиноким, чем до её появления, — он протяжно выдохнул. — Так что ты подкупила меня своим именем и кошачьей лапкой. — Прости, — Хана тоже выдохнула. — Если бы я только знала… — Не извиняйся, — попросил он её. — Мне нравится думать, что это была судьба, а за такое не извиняются. К тому же, после того, как я ответил, начались лучшие дни в моей жизни. Хана прыснула из-за такого громкого заявления. Как общение с ней могло сделать чьи-то дни «лучшими»? Тэхён бесстыдно врал ей, вот только зачем? Она уже была бесповоротно влюблена и не нуждалась в сладких речах. — Прямо-таки лучшие? — судя по её улыбке, ей это льстило. — Ага, — с уверенностью ответил Тэхён. — Я просыпался и засыпал с нашим чатом. Я переписывался с тобой дома и на работе, благодаря чему ты всегда была в моих мыслях. Вот только их переписки не были честными даже наполовину. Хана лгала о своём возрасте, о своей работе — буквально обо всём. — Думаю, нам нужно начать новый чат, — стыдливо отводя взгляд в сторону, пробормотала она. — С чистого листа. Для ещё более лучших дней. — Начнём его сегодня же, — руки Тэхёна, прежде лежащие на бортиках, соскользнули в воду, и Хана вздрогнула всем телом, ощутив его ладони на своих бёдрах. Под каждой подушечкой кожа нагревалась ещё сильнее, и она не могла не беспокоиться о размокшем пластыре, который сама же лепила на его порез. Но Тэхёна ничто не волновало. Ничто, кроме неё. — Выберем соцсеть, в которой ты не сможешь так легко от меня избавиться, — пробормотал он. — И мы будем чаще говорить по телефону, чем писать. И ещё по видеосвязи. Я хочу видеть и слышать тебя каждый день. До этого они сидели близко, соприкасаясь ногами под водой, но Тэхёну ничего не стоило притянуть её на пару сантиметров к себе, заставив упереться в его бёдра. Любые попытки Ханы сохранять самообладание теперь разбивались о твёрдость между его ног. — Кхм-кхм, — она снова смотрела куда угодно, только не на него, чуть резче оглаживая его плечи от волнения. — Так ты уже после первого сообщения заподозрил, что с Китти что-то не так? Это была тема, которую они обязаны были обсудить. Хана умирала от любопытства в той же мере, что и от желания почувствовать то же, что она чувствовала тем вечером в университетском офисе. — Если бы, — у Тэхёна вырвался гортанный смешок. — Я был очень наивен и думал, что это со мной что-то не так, ведь ты отказывалась от свиданий. — Ты же знаешь, я не могла… — Теперь знаю, — он не хотел слушать очередные оправдания и извинения. Все их проблемы и недопонимания были в прошлом, и Тэхён не планировал к ним возвращаться. — Но мне интересно, как ты додумалась так рискнуть и прийти на вечеринку после всех тех отказов? Что, если бы я тебя узнал? Что, если бы снял маску раньше? Или ещё хуже — оказался первым свиданием с единственной целью — заполучить тебя в первую же ночь. Хана игриво смяла его плечо под пальцами, посмеиваясь, пока говорила: — Ох, прошу, ты был таким свиданием. И я тоже им была. Такого Тэхён не ожидал. Он даже немного растерялся из-за её слов. Казалось, он один воспринимал всё серьёзно с начала и до конца. — Утверждаешь, что поставила всё на кон ради секса со мной? — Ты выглядел слишком сексуально за кафедрой, пока читал нам лекцию по китайскому языку, и когда стоял у моего стола, проверяя домашку… Тэхён впервые не знал, что ему отвечать ей. После всех смелых высказываний и признаний Ханы за сегодня он и не надеялся, что сможет получить больше. А у неё просто сорвало крышу. — Так вот, чем ты занималась, пока я, как ответственный преподаватель, пытался донести до тебя учебный материал? — он провёл правой рукой по её бедру, поднимаясь к талии и упираясь большим пальцем в косточки рёбер. От этого она неосознанно сжалась, склоняясь ещё ближе к нему. — Думала, как бы меня трахнуть? — Только в восьмидесяти процентах из ста, — она выдыхала через рот, приоткрывая искусанные губы. Она столько нервничала из-за него и столько сожалела… — А в оставшихся двадцати? — его пальцы поползли выше, касаясь упругой груди и проводя мягкими подушечками по затвердевшему соску. — Об учёбе? Хана отрицательно мотнула головой, придерживаясь идеи быть с ним честной во всём. — Как бы тебе не попасться. Тэхёна её ответ позабавил. На секунду его губ коснулась удовлетворённая улыбка, а через секунду его губы коснулись её груди. Хана впилась в его плечи пальцами, невольно ахая и подскакивая в воде. Это ощущалось противозаконным — так мило улыбаться ей, а потом подло нападать с целью откусить ещё один кусочек от её невинности. — Ты всё же мне попалась, — его слова на выдохе опаляли влажную кожу, делая Хану до невозможного чувствительной. Пришлось отталкивать его от себя, чтобы не утратить нить разговора. — Ты ещё не рассказал, в чём я прокололась, — она вернула обе его руки под воду, удерживая их на своих бёдрах. Тэхён был от этого не в восторге. Он мог совмещать полезное с приятным, рассказывая всё и лаская её одновременно. — В именной ленточке Чонгука и кошачьей маске, — ответил он, после облизывая губы. — Я сразу понял, что забирал тебя этот придурок, и задержал его после пары, чтобы спросить о тебе. Только с ней наедине и про себя он мог так его называть. Опять же — преподавательская этика. — Так это Чонгук тебе всё рассказал?! — Обижаешь, — он снова показывал клыки из-за разговоров об этом альфе. — Чонгук только издевался надо мной и, похоже, пытался отговорить меня продолжать поиски, намекая на шантаж со стороны ЧонА… Тогда же он сказал, что ей нужны мои фото. Точнее: или мои фото, или твоя голова. — И ты начал слать мне свои фото… — Я очень хотел тебе помочь, потому что только так мог снова тебя увидеть, — он имел полное право обижаться и злиться, но вместо этого смотрел на неё влюблённым взглядом. — Понимаешь, насколько я был слепым? Ты сидела в паре рядов от меня, я видел тебя каждый понедельник, но боялся, что ты больше не покажешься мне… Это многое проясняло, но также усиливало чувство вины Ханы. — Ты даже на секундочку не задумался, что оно того не стоит? Не побоялся, что твои фото попадут от меня к ЧонА, и тогда она тебя будет шантажировать? Тэхён слегка скривился, будто всё это было совсем неважно. — Хана, единственное, чего я боялся — потерять тебя после того, что у нас было. В отличие от некоторых, я отношусь к сексу очень серьёзно. — Я тоже, — заявила она. Тэхён на это покачал головой, давая понять, что не верит. У их «серьёзно» было слишком много отличий. — Ты сделала это анонимно со своим профессором на диване в офисе и даже не потрудилась предупредить, что это для тебя впервые, — звучало определённо осуждающе. — А потом ты удалила наш чат и делала тесты в полном одиночестве, наверняка проклиная ту ночь, когда всё случилось… — Это неправда, — Хана ослабила хватку на его руках, взамен складывая пальцы в замок под водой и сжимая их до боли. — Да, я боялась результатов, потому что до встречи с тобой была девственницей, и забеременеть с первого раза было бы… тем ещё сюрпризом. Но менять что-либо я бы не стала. Ни диван, ни офис, ни тем более тебя. Она так и знала, что отпускать руки Тэхёна нельзя, потому что они сразу же потянутся туда, куда не следует, но вместо заигрываний они скользнули к её спине, надавливая на лопатки и прижимая Хану максимально близко к себе. Между их телами не осталось ни сантиметра, но ощущалось это отнюдь не пошло. Прижиматься к его груди, слышать его ветивер, пробивающийся через фрукты, чувствовать его всего было до жути приятно. Хана немедленно окрестила это чувство наилучшим. — Я тоже рад, что это была ты, — Тэхён опустил подбородок, упираясь им ей в макушку. — Я чувствовал себя странно после каждой нашей встречи. В тот понедельник после вечеринки, когда ты пыталась сбежать из университета ещё до начала пар, и когда мы задержались в классе из-за проблем с компьютером… — Я была в ужасе каждый раз, — Хана поёжилась от мурашек, что бегали по спине, и Тэхён обхватил её крепче руками в попытке согреть. — Я думала, ты сразу всё поймёшь… — И я понял ещё тогда, — её это ни капельки не успокоило. — Не совсем головой, но где-то на подкорке ответ всегда был и очень меня пугал. Я не мог действовать безрассудно и копил подсказки и знаки, пока, наконец, всё не сложилось в цельную картинку в пятницу. До этого я уже заметил твой брелок с лапкой, нашёл в твоей книге карточку ателье, из которого была маска Китти, и узнал, что ты живёшь с Чонами. Хана ухватилась за него тоже, держась крепко, как если бы боялась, что он её оттолкнёт. Она понятия не имела, что была такой очевидной. Если бы только она ему не понравилась, он запросто смог бы разрушить её жизнь при желании, причём скорее, чем она — его. — Но чтобы подтвердить, что я не сошёл с ума из-за собственной студентки, я отправил тебе одно проверочное фото. Ты же помнишь, в лифте? Хане не нужно было напоминать. Она всё прекрасно помнила: и свой шок, и смену настроения Тэхёна. Если бы не вмешательство профессора Кан, кто знает, чем бы всё закончилось… — Последнее фото перед встречей, — процитировала она текст прилагающегося к снимку сообщения, чуть отстраняясь, чтобы взглянуть на удовлетворённое лицо Тэхёна. Он гордился тем, что вычислил её, невзирая на все трудности и путаницу. — Но почему ты ничего не сказал? Почему не написал, что знаешь? Её ладони легли на его голую грудь, удерживая себя на расстоянии, чтобы довести этот разговор до конца и не сорваться на то, что соблазняло её весь вечер. Но Тэхён не хотел ничего слышать о каком-то там расстоянии. Сползая по стенке ванны ниже и упираясь ногами в противоположный край, он буквально усадил Хану на свои бёдра. Теперь бежать от его чувств и желания было некуда. В сжимающейся вокруг них тесноте, двигаться можно было только навстречу друг другу. — Я хотел решить все твои проблемы с ЧонА, прежде чем просить тебя стать моей девушкой, — прохрипел он, чувствуя адское напряжение и давление в паху. Только Хана могла его снять, но без подсказок Тэхёна не знала, как это сделать. — Ты хотел предложить мне быть твоей девушкой? — это было очень трогательно, но сдавленный стон, сорвавшийся с её губ после, был последствием совершенно других ощущений. Тэхён протянул её вдоль всей длины, задевая собой каждое чувствительное место. Пульсирующая головка сама легко проскользнула между половых губ, упираясь в клитор и ломая тело Ханы ещё больше. Она была возбуждена с той самой секунды, как увидела его голым в ванне, и это росло и крепло в ней весь период обнажённого сидения рядом. Поначалу это казалось обычным волнением, скопившимся внизу живота, но все страшные темы были проговорены, проблемы решены, а приятная тяжесть внутри никуда не делась. Всколыхнуть её смогло только лёгкое трение у неё между ног. — Я и сейчас этого хочу, — проговорил Тэхён низко, судорожно располагая руки Ханы на его частично покрытой водой груди, а свои — на её талии. — Хочу тебя как свою девушку. Хочу тебя всю, Хана. Больше не было причин мучить кого-либо из них, поэтому она наклонилась к Тэхёну за долгожданными поцелуями, и он с радостью ей их дал. Хана контролировала его губы, он — всё, что ниже. Поддерживая её руками, он помогал ей скользить по его бёдрам вперёд и назад, всё глубже погружаясь в это жаркое трение. Никакая вода не могла остановить зарождающийся пожар. Она просто двигалась вместе с их бёдрами, чуть покачиваясь в ванне, а пены с каждой секундой становилось всё меньше, оголяя неловкую правду: они скучали не только по милой части их общения, но и по телесности. Нуждаясь в глубоких выдохах и вдохах, Хана сама прервала поцелуй. Поглядывая на Тэхёна застенчиво, она старалась не думать о том, какой отчаянной выглядела сейчас, сидя с ним в той же ванне, в которой когда-то мастурбировала на его голос, и ёрзая на его бёдрах. Войти нормально у них не было возможности — вода быстро вымывала смазку, а страх внеплановой беременности на втором курсе всё ещё жил в Хане.  Тэхён на её робкий взгляд отвечал уверенным и ещё более пьяным, чем до этого. Ко Хана кружила ему голову сильнее пива и водки. — Другой стороной, — бросил он, двигая под ней ногами, чтобы сесть. Хана уже была в Нирваналэнде, плохо понимая, что делать, но Тэхён был ласковым и терпеливым с ней, осторожно пересаживая её к нему спиной и беря большую часть «работы» на себя. Сжимая стоящий член рукой у основания, он втискивал головку и разбухший узел в Хану, оглаживаясь об неё под другим углом. Ощущалось это до невыносимого хорошо. Так хорошо, что её тело вздрагивало всё чаще после смены позы. Хане нужен был кто-то старше, кто-то с опытом, как Тэхён, кто взял бы на себя её обучение и проблемы. Она нуждалась в таком человеке, рядом с которым можно было ни о чём не думать и делать то, что хочется. Словно почувствовав, что она готова, он приблизился к её уху с тем же вопросом, что и раньше: — Ко Хана, ты будешь моей? Она кивнула — раз, два, три — давно согласная на это, возможно, даже раньше, чем он впервые задумался о такой возможности. Но Тэхёну нужен был полноценный ответ, взвешенный и чёткий. — Да или нет? — спросил он, доводя её до головокружения своими разговорами и членом, без конца задевающим клитор. Она была без сил и вот-вот могла окончательно потерять связь с реальным миром, пропав в накатывающем удовольствии, но простонала сдавленное: — Да-а-а… Тэхёну большего и не нужно было. Ему даже не пришлось ловить идеальный момент — оргазм обрушился на его бету без отсрочек и предупреждений, и пока всё её тело сотрясало это приятное чувство, он впился клыками в её правое плечо.