Игорян и компания: Из Петербурга в Петроград

Огоньки газовых фонарей дрожали и мерцали во влажном вечернем воздухе, отражаясь тусклыми золотыми пятнами в лужах, оставшихся после недавнего, душного дождя. Игорь, Алёна и Толян шли по булыжной мостовой, чувствуя себя поразительно неуместными и чужими в этом чужом, но до боли знакомом городе. Каждый цокот копыта, каждый скрип рессоры экипажа подчёркивал их временное отчуждение. С каждым шагом Алёна всё сильнее чувствовала, как на неё наваливается лавина осознания происходящего. Это не сон. Не постановка. Это живое, дышащее прошлое, осязаемое, как кожа, с его едкими, но манящими запахами сырой земли, дешёвого угля и дорогих духов, сложными звуками и особой, почти магической, дурманящей атмосферой. Сердце её бешено и неритмично билось где-то высоко в горле, а по венам бежала сумасшедшая смесь парализующего, животного страха и чистого, детского, неконтролируемого восторга. Она была внутри семейной легенды, и эта мысль пьянила её до головокружения. Мысли Игоря, наоборот, были кристально ясны. Он шёл уверенно и целеустремлённо, словно карта местности была впечатана прямо в его сознание. Он чувствовал, как адреналин прогоняет усталость, и его мозг, обычно занятый лингвистическими конструкциями, теперь, спустя примерно пару месяцев после окончания университета, работал как высокоточный стратегический компьютер. — Так, а во что Кучин там играет-то, если уж он игрок? — поинтересовался Толян, напряжённо оглядываясь по сторонам, словно ждал нападения из каждого тёмного переулка. Казалось, он был готов к драке в любую секунду, если кто-нибудь появится и начнёт набиваться на эту самую драку. — В вист, пикет, преферанс? Надо же знать хотя бы правила, Игорёк. Мы ведь не можем просто так ворваться! — Ставлю сотку, что в штосс, — поднял палец Игорь, сверля взглядом фасады домов. В отличие от друзей, он чувствовал себя на удивление спокойно и сосредоточенно, словно всегда знал, что однажды попадёт в исторический роман и должен будет сыграть в нём ключевую роль. — Это самая популярная и самая быстрая игра на деньги. Насчёт игр вроде баккара... Ну, ХЗ, если честно, сомневаюсь, что в столь занюханных игорных домах, как тот, что у Синего моста, про который я сказал городовому, в баккара рубятся. Это вообще для высшего света, элиты типа Германа из «Пиковой дамы». Игорь задумчиво потёр подбородок. Он почувствовал некое «историческое эхо», знание, пришедшее не из учебников, а словно переданное Сапфиром. — Я в штосс играть не умею, но зато могу попробовать угадать, какие карты вытянет игрок. Это не знание будущего, а скорее психологический расчёт. Да, я лингвист, вы знаете, по диплому, но понимаю психологию игроков по поведению. Как только банкомёт начнёт метать, можно будет сходу понять исход игры. Алкоголь и отчаяние — плохие союзники в картах. А раз мы увидим, как Кучин играет, можно провести этакий социальный эксперимент. Нам нужно найти точку входа в эту историю, и спасение твоего, Алён, незадачливого предка — идеальный старт. Алёна с нескрываемым удивлением и трепетом посмотрела на него. В её глазах читался немой вопрос: «Как ты можешь быть таким спокойным, таким уверенным, словно это не XIX век, а просто другая улица Питера?». Но она промолчала, доверяя ему, как доверяла всегда с момента личного знакомства и до сих пор. Дойдя до мрачного, приземистого дома с вывеской «Старая графиня», троица остановилась. Вывеска была выполнена в готическом, немного кичливом стиле, а над входом висел тяжёлый фонарь, тускло освещавший крыльцо жёлтым светом. За дверью слышался гул, похожий на рёв загнанного зверя. Игорь извлёк из рюкзака неизвестно как там появившуюся, но идеально подобранную одежду девятнадцатого века. Это была ещё одна деталь, подтверждающая мистический характер Сапфира Времени. Его руки двигались быстро, проворно, словно он всегда знал, что ему предстоит. — Значится, так... Облачаемся и заходим, — произнёс обзорщик, ощупывая ткань чёрно-зелёного пиджака. Затем он натянул его на себя, ощущая, как идеально пиджак сидит по плечам, и помог Алёне с цветастым белым платьем, которое чудесным образом идеально село по её фигуре. Толяну Игорь протянул лёгкую кофту в полоску, которая, как ни странно, тоже пришлась ему впору. Алёна чувствовала тяжесть и жёсткость нового платья. Её заставила выпрямиться тугая шнуровка на спине. Она взглянула на себя в отражение тусклого стекла и увидела другую девушку — элегантную, но затерянную в чужой эпохе. — Выглядим как на маскараде, Игорёк, — пробормотал Толян, ощупывая воротник. — Как истинные дворяне, Толян, и это главное! — отрезал Игорь. Как только Алёна и Толян были готовы, они толкнули обшитую каким-то потрёпанным тряпьём дверь и вошли внутрь. Внутри царил густой полумрак, который едва разгоняли газовые лампы. В воздухе висел едкий запах дешёвого табака, смешанный с ароматом дорогого, но прокисшего алкоголя и приторных, сладких женских духов. Повсюду были слышны громкие, нервные крики, истеричный смех, звон бокалов и быстрый, монотонный стук костей. Обстановка была пышной, но донельзя потрёпанной, что наводило на мысль о крайне сомнительной репутации заведения, где с завидной частотой проигрывались состояния и судьбы. Оглядевшись по сторонам, троица присела за круглый, шаткий столик в слабо освещённом углу, где можно было незаметно наблюдать за происходящим. По диагонали от них за большим, залитым вином столом вовсю шла игра в штосс. — Готов спорить, что первых два кона Кучин продует, как мальчишка, — произнёс Игорь, любезно приняв у официанта бокал с вишнёвым напитком. — Ему два раза попадётся не та карта, на которую он ставит. Я чувствую его отчаяние. Он дрожит так, как будто сейчас нальёт себе в портки. Алёна и Толян удивлённо переглянулись. — Ты откуда знаешь? Ты насквозь его видишь, что ли? — спросила Алёна шёпотом, склонившись к Игорю. — Пьяный игрок — хреновый игрок, Алёныч, это очевидно, — ответил Игорь, небрежно кивая в сторону мужчины, который уже успел осушить два бокала коньяка кряду. — Перебрал — всё до портков просрал. А он уже пьян. Он не думает, он реагирует. Думаю, надо снизить градус в его алкашке, чтобы он одумался и не ставил много. Или что-то менее градусное заказать, чтобы его голова хоть немного прояснилась. Он подозвал ближайшую официантку — девушку с усталыми глазами и яркой помадой. — Мадам, можно вон тому мужчине, — он указал на усача за столом, — jus de pomme? Сок яблочный, то есть. За мой счёт, конечно же. Официантка подняла бровь, но молча кивнула. — Четыре бокала. Нет, фальстарт. Восемь. Больших. Он, я вижу, немного не в адеквате. Как будто у него игра не идёт, и он пытается залить это отчаяние алкоголем. Затем обзорщик с блестящими от предвкушения глазами повернулся к друзьям: — Направо ляжет семёрка треф, на которую Кучин поставил, самому подпоручику придёт шестёрка пик. Банкомёт, к которому, как услышал Игорь, обращались по имени Никифор, с холодным, рыбьим взглядом, стал метать. К абсолютному удивлению даже самого Радаева, всё произошло именно так, как он сказал. Направо легла семёрка треф, налево — шестёрка пик. — Подпоручик, шестёрка-то ваша убита! — с усмешкой, не лишённой жестокости сказал банкомёт. — Плевать! Ещё сто двадцать рублей. Ставлю на девятку бубен! — произнёс некий мужчина за столом срывающимся, нервным, видимо, на почве проигрыша, голосом. В этот момент друзья вгляделись в него. Подпоручик был мужчиной с коричневыми, небрежно завитыми волосами, такими же лихими усами, в слегка помятом мундире пятого Александрийского полка. Его лицо было бледным, покрытым нездоровым потом. — Sacre dieu... Алёныч, это... Это он! — прошептал Игорь, в глазах которого сверкнула какая-то искра, понятная только ему одному. — Не знаю, почему, но мне кажется, он опять проиграется вдрызг. Пьянчуги спускают деньги в карты только так. Но мы должны вмешаться. Игорь пристально следил за Кучиным, словно изучая его, как сложный механизм. Он видел, как болезненный азарт сменяется отчаянием, как дрожат руки подпоручика, когда он тянется за очередной картой. Его взгляд невольно задержался на Толяне, который, казалось, был полностью поглощён происходящим. — Толян, видишь вон того лысоватого? — тихо спросил Игорь, кивая на крупного, полного мужчину в дорогом сюртуке. Толян кивнул, не отрывая взгляда от напряжённого игрового стола. — Угу, — промычал он. — Он поставил на десятку пик. Эта десятка не придёт. Подпоручик, он же Кучин, возьмёт её. Банкомёт Никифор снова стал метать. И снова слова Игоря оказались пророческими. Кучин с жадностью и облегчением схватил карту, и на его лице появилась зловещая, нездоровая улыбка. — Ну, что, господа? — он обвёл взглядом усталых игроков. — Я ведь вам говорил, что мне сегодня повезёт! Фортуна мне улыбнулась! — А ведь и вправду повезло... — прошептал Толян, всё ещё не веря своим глазам. — После второго-то проигрыша… Как ты это делаешь, Игорёк? Ты что, видел эту игру в учебнике истории? Игорь загадочно улыбнулся, но, прежде чем ответить, он посмотрел на крупного, полного, лысоватого мужчину в дорогом сюртуке, который сидел напротив Кучина. Он был явно недоволен исходом игры, и его лицо исказилось от злости и едва сдерживаемого бешенства. — Алексей, это последний раз, — угрожающе процедил он сквозь зубы. — Ты задолжал мне огромную сумму, под которую ты уже заложил свою честь. Либо ты её отдашь завтра утром, либо… Он не закончил, но его ледяной, жестокий взгляд говорил красноречивее слов. Кучин нервно сглотнул. Его недавняя самоуверенность мгновенно улетучилась, сменившись животным страхом. — Что это за тип? Его кредитор или как? — спросила Алёна, почувствовав опасность. — Граф Порфирий Свиридов, — ответил Игорь практически сходу, опираясь на историческую справку, которую вспомнил словно бы по наитию души. — Он… Какой-то далёкий предок твоей бывшей деканши СПбГУ, Ирины Петровны. Родился… В тысяча семьсот девяносто восьмом году. Алён, ты ж сама рассказывала, что эта поехавшая кичилась своей знатной родословной! Времена меняются, а жадность — нет. Внезапно Игорь решительно поднялся, направив на себя все взгляды, и твёрдым шагом подошёл к столу. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. — Пардон, господин граф, но сегодня подпоручик больше не играет, — спокойным, но полной скрытой силы голосом произнёс Игорь, нависая над столом. — Он не горит желанием иметь дела с теми, кто уводит у него крупные суммы. Радаев впился взглядом в Свиридова, сверля его своими карими глазами. — Вы, Порфирий Иванович, самый что ни на есть шулер. Ваша матушка профурсетка, отец мужеложец, а карты у вас краплёные, и банкомёт у вас подсадной, — Он понизил голос до язвительного шёпота. — И ещё… Посетите врачевателя для увеличения своего детородного органа, а то на вас дамам стыдно смотреть. Вы — позор для благородной фамилии. — А... — не в силах вымолвить больше ни слова от внезапного шока и оскорбления, начал было Свиридов. — Хрен на! — резко, со всей силы толкнул графа подошедший Толян, мгновенно вставший за спиной Игоря и готовый защищать его. — Алексей, бегите! Забирайте весь банк и бегите! Сейчас же! Кучин ошарашенно посмотрел на Игоря и Толяна, но, заметив ярость, полную кровожадного обещания в глазах Свиридова и его двух массивных, небритых телохранителей, быстро собрал монеты и купюры со стола, спрятал их в портмоне и бросился к выходу. Свиридов вскочил, как ошпаренный кипятком, и его лицо налилось багровой кровью. — Держите его! — неистово закричал он, указывая на убегающего Кучина. — И этих двух негодяев тоже! Я им покажу, как влезать в дела благородных людей! Игорь и Толян непоколебимо загородили дорогу преследователям. Толян был чрезвычайно крупным, почти как Игорь, несмотря на телосложение, и его вид в странной одежде, казалось, привёл в замешательство двоих телохранителей. — Не советую, господа, — спокойно, но твёрдо произнёс Игорь с блестящими адреналина глазами. — Я ведь не только будущее вижу, но и сдачи дать могу. Вы получите так, что мать родная не узнает. Я вас предупредил, идиоты. В этот момент дверь с оглушительным грохотом распахнулась, и на пороге появился полицейский — тот самый, Пётр Громов. Его взгляд скользнул по хаосу в игорном доме, по перевёрнутым стульям и перепуганным игрокам, а затем остановился на Свиридове и его людях. — Что здесь происходит? — его голос был строгим и командным, словно он требовал объяснения. — Алексей Кучин! Что это было? Кучин, который уже был у дверей, обернулся. Его лицо было бледным, как полотно, но в глазах читалась неподдельная, истерическая благодарность. — Пётр Александрович! — выдохнул он, едва переводя дыхание. — Этот… этот человек, — он указал на трясущегося Свиридова, — он хотел меня убить! Он шулер! Я всё проиграл, а когда понял, что он меня обманывает, хотел уйти! Но он… он угрожал мне расправой. — Чушь собачья! — тонко взвизгнул Свиридов. — Он проиграл по-честному, а теперь пытается сбежать с моим банком! Я требую справедливости! Задержите этих трёх проходимцев! Они напали на меня! — Да что вы несёте, господин поехавший? — резко перебил графа Игорь, понимая, что нужно действовать быстро и агрессивно. — Он, по-вашему, шулер? Вы сказали, что убьёте его, если он не отдаст вам деньги. Я это слышал. Алёна тоже это слышала. И Толян. Задержите этого шулера, лейтенант. Он преступник! Он явно имеет связь с какой-нибудь криминальной группировкой! Громов внимательно посмотрел на Игоря, затем на Свиридова. Лицо графа было красным, он дрожал от ярости, в то время как Игорь выглядел на удивление спокойно и уверенно, словно был хозяином положения. — Порфирий Иванович, я вас предупреждаю, — стальным тоном сказал Громов. — Я знаю, что вы не чисты на руку. Несколько жалоб на вас уже поступали. Но пока доказательств не было. — А вот они! — Игорь подозвал бледного, испуганного банкомёта Никифора. — Этот человек, ваш помощник, он был в сговоре с Порфирием Ивановичем. Он мухлевал с картами. У него все карты краплёные. Проверьте его колоду, лейтенант! — Да как вы смеете?! — взорвался Свиридов, теряя остатки аристократического достоинства. — Вы… вы... — Тихо, господин граф, — отрезал Громов. — Я забираю вас и ваших людей в участок для выяснения обстоятельств. А вы, — он кивнул Кучину, — вы тоже поедете, чтобы дать показания. И вы, — он указал на Игоря и его друзей, изучая их странную одежду, — тоже. Есть подозрение, что вы тоже причастны к этому делу либо как свидетели, либо как подельники. — Как?! — Алёна, впервые повысив голос, в праведном негодовании вскинула руки. — Мы же только что его спасли! — Я... я больше никогда не буду играть в карты! — клялся Кучин со слезами, лихорадочно сжимая деньги, которые не успел положить в портмоне. — Никогда! Никогда! — Это мы ещё посмотрим, подпоручик, — усмехнулся Игорь, понимая, что сюжет только что сделал крутой поворот. Все трое сели в тесный, дребезжащий экипаж вместе с Громовым и Кучиным, а Свиридова и его людей забрал другой, более массивный полицейский. Алёна взглянула на Игоря, и в её глазах читался глубокий, напряжённый вопрос: «Что теперь? Мы едем в полицейский участок XIX века». Он просто пожал плечами и широко улыбнулся Алёне. — А теперь нам, видимо, придётся свидетельствовать против этого imbécile, — произнёс Игорь, оглядывая Громова, сидящего напротив. — Лейтенант, позвольте представиться. Фамилия моя — Радаев, зовут меня Игорь, и мы, по воле судьбы, возможно, призваны, чтобы помочь вам установить справедливость. Но для этого нам потребуется ваша полная конфиденциальность. Мы ведь не местные, и наши методы... несколько опережают своё время.