Игорян и компания: Из Петербурга в Петроград

Карета с натужным грохотом и скрипом неслась по скользким, мощёным улицам, бросая длинные, пляшущие тени от дрожащих огоньков газовых фонарей. Внутри, в душной тесноте и напряжённой, почти звенящей тишине, сидели Игорь, Толян, Алёна, подпоручик Кучин и лейтенант Громов. Воздух, пропитанный запахами сырого дерева, конского пота и застоялого табака, казался наэлектризованным невысказанными подозрениями и тревогой. Свиридов и его люди, судьба которых была уже предрешена, остались в другой карете, увозившей их в участок. Кучин дрожал, как осиновый лист на ветру, с серым и влажным от страха лицом. Его недавняя пьяная самоуверенность испарилась без следа, обнажив испуганного, потрёпанного человека. Он всё ещё судорожно прижимал к груди мешок с деньгами, который чудом, благодаря решительному вмешательству Игоря, успел прихватить. — Я… я никогда так не делал! — лепетал он, обращаясь к Громову, и его голос был похож на жалкий писк пойманного зверька. — Это всё он, Свиридов! Он меня обманул! Он — негодяй и бесчестный человек! Он меня разорил бы до копейки! Громов только покачал головой, сжав губы в тонкую линию. Он смотрел на Кучина с нескрываемым презрением, которое заменяло всякое сочувствие. — Вы всегда были легки на подъём, Алексей Михайлович, и не раз уже попадали в истории. Но чтобы так… обгаживать честь мундира… — его взгляд резко переместился на троих незнакомцев. Он всё ещё не мог понять, откуда они взялись, но их появление было слишком своевременным и невероятным, чтобы быть случайным. — А вы, господа, — обратился он к Игорю, проницательно всматриваясь в его спокойное лицо, — как вы узнали о шулерстве Свиридова? И почему вы так… нетипично одеты? Ваша речь, хоть и интеллигентна, отдаёт чем-то... непривычным. Игорь слегка улыбнулся, почувствовав, как его роль становится всё более насыщенной и интересной. — Мы, вашбродь, люди из Сибири, как я и сказал вам, — ответил он, стараясь соблюдать прежний интеллигентный стиль речи. — Ну, кроме дамы, конечно. Она здешняя, принадлежит к знатному роду. У нас там морозы да тайга, лейтенант. Не до модных нарядов. А что до шулерства… Ну, кто ж в наши дни не знает о шулерах? И кто не знает, что только идиот будет играть в штосс на большие деньги, особенно с таким мошенником, как Порфирий Свиридов? Его репутация давно известна в узких кругах. Да и скоро ему массовый пиар создадут, раз уж кто-то в игорный дом полицию вызвал. — Штосс – игра для отчаянных, — пробормотал Кучин, словно оправдываясь. В его глазах отражалась не только вина, но и горькое осознание своей слабости. — Она и для отчаянных, и для тех, у кого руки чешутся быстро срубить куш, — твёрдо поправил Игорь. — Особенно, когда в игре участвует человек, который, как вы, подпоручик, не может остановиться. Лудомания — это плохо, monsieur Kuchin. Это болезнь души, от которой нужно лечиться, а не искать утешения в вине и картах. Вы рисковали не просто деньгами, а своей жизнью. «Он даже не подозревает… — подумал Игорь. — Как они здесь говорят? «Я знаю, что было и что будет». Чёрт, это работает! Это не просто история, это живая машина, которую я могу направить в нужную сторону. Я не просто зритель, а непосредственный участник. Это чертовски круто! Это как играть в видеоигру, зная все чит-коды и пароли. Но и страшно тоже в какой-то степени. А вдруг я скажу что-то не то? А если мои знания изменят ход истории, сломают будущее Алёны? Ладно, поживём — увидим. Главное — не зассать и действовать уверенно, зная наперёд все ходы. Падение Свиридова явно должно было случиться по сценарию, а я лишь ускорил процесс». Алёна сидела рядом с Игорем. Её сердце всё ещё бешено колотилось от пережитого адреналина. Она не могла поверить, что они втянули себя в такую передрягу — первый же вечер в XIX веке, и они уже в полицейской карете. Она взглянула на Толяна, который, казалось, был полностью поглощён происходящим, а его глаза блестели от азарта, словно он только что выиграл огромную сумму. — Игорёк, это всё так круто! — прошептал Толян, наклонившись к другу. — Мы прям как герои приключенческого романа, который ты сам и пишешь! — Это не роман, Толян, — так же тихо и серьёзно ответил Игорь. — Это реальность, и ставки здесь очень высоки. Нам нужно быть очень осторожными и не говорить лишнего. Каждая мелочь может изменить ход истории. Помни об этом. Это как в Life is Strange, хотя в этой игре, как бы ты ни действовал, исхода всё равно два. Вскоре карета с грохотом прибыла в участок. Здание было массивным и мрачным, с тяжёлыми дубовыми дверями, которые скрипнули, словно вздохнули, когда их открыли. Внутри было ещё мрачнее: воздух был пропитан запахом сырости, чернил и крепкого табака. Игоря, Алёну, Толяна и Кучина завели в просторный кабинет, где за столом сидел пожилой, уставший, но проницательный следователь. — Пётр Александрович, — устало сказал следователь, — что за цирк вы мне привезли? Неужели у нас других дел нет, кроме как шулеров ловить? «Сам ты цирк, сука! Я тут историю и судьбы вершу, козёл!» — хотел было рявкнуть Игорь, но взял себя в руки, понимая, что такой ответ может навредить ему и друзьям, хотя было обидно слышать такое оскорбление от, казалось бы, солидного полицейского. — Николай Николаевич, — твёрдо ответил Громов, — этот человек, Порфирий Свиридов, оказался шулером, и мы взяли его с поличным. А эти трое, — он указал на Игоря, Алёну и Толяна, — его разоблачили. У них были точные сведения. — И как же вы это сделали? — спросил следователь, останавливая свой проницательный взгляд на Игоре. — Вы, молодой человек, что, провидец? Игорь изобразил скромную, но уверенную улыбку. — Не совсем, вашбродь, — произнёс он. — Но я могу сказать, что Никифор, банкомёт, что метает карты, состоит в сговоре со Свиридовым. Да и сам Свиридов — шулер ещё тот. Он использует краплёные карты, чтобы выигрывать у игроков. Я наблюдал за их руками и их взглядами, это выдало их с потрохами. — Вы можете это доказать? — спросил следователь, голос которого был пронизан скептицизмом и недоверием. Игорь кивнул, чувствуя прилив уверенности. — Конечно. У меня есть… информация, — он не стал уточнять, какая именно. — И наблюдательность. — Я всё расскажу! — вдруг подал голос Кучин, вскочив с места, как ужаленный. — Они… они всё знают! Эти карты… они действительно краплёные! Свиридов угрожал мне! Он хотел, чтобы я заложил фамильное имение и отдал всё, вплоть до исподнего! Мне грозила катастрофа! Следователь посмотрел на Кучина, затем на Игоря, и его усталое лицо осветилось острым любопытством. — Расскажите подробнее, — обратился он к Игорю. — Я слушаю. И не смейте лгать. Игорь сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями, как актёр перед решающей сценой. Он понимал, что от того, как он сейчас всё преподнесёт, зависит их судьба и доверие к их показаниям. — Всё просто, — начал он, глядя прямо в настороженные глаза следователю. — Свиридов и его банкомёт Никифор работают в паре, как часы. Никифор мечет карты, но не абы как, а так, чтобы Свиридов мог видеть, какая карта упадёт. А Свиридов потом ставит на неё, и ему всегда приходит нужная карта. Так они и обманывают честных игроков. Это классическая, но отлично отработанная схема. — Но как это возможно? — недоверчиво спросил следователь. — Карты же перемешиваются. — Неправильно они перемешиваются, скажу я вам, — произнёс Игорь. — Как же вам показать-то… Обзорщик обвёл взглядом кабинет, и его взгляд остановился на потрёпанной колоде карт, лежащей на столе в углу. — Дайте мне колоду, — попросил он. — Я вам покажу, как это работает. Это называется «сдвиг» или «нарост». Заинтригованный следователь кивнул, и Пётр Громов подошёл к столу и принёс колоду. Игорь взял её в руки. Его пальцы двигались ловко, почти артистично, словно он всегда занимался этим. Он раз за разом тасовал карты. Затем он взял несколько карт, лежащих внизу, и положил их сверху, после чего снова стал их тасовать, но таким образом, что те карты, которые он положил сверху, снова оказывались внизу, не смешиваясь с остальными. Следователь и Громов с нескрываемым удивлением наблюдали за ним. — Вот видите, — сказал Игорь, выкладывая карты на стол. — Я могу сделать так, чтобы нужная мне карта оказалась в нужном месте, несмотря на то что колода кажется тщательно перемешанной. У Никифора та же техника, только он делает это незаметно, с помощью специальных движений пальцев. А Свиридов просто ждёт нужного момента, чтобы поставить на нужную карту. Он знает, какая карта придёт, потому что он знает, как её расположил Никифор. Это называется «шулерская сдачка». Следователь и Громов переглянулись. Удивление сменилось мрачной убеждённостью. — Но карты краплёные? Вы же сказали, что карты краплёные, — сказал следователь, проверяя Игоря на правдивость его слов. — Краплёные, — твёрдо кивнул Радаев. — Я видел, что у этого Никифора на уголке карт чёрное. Он ещё, гад, подгибает эти уголки, чтобы видеть, какая карта упадёт. Вот, допустим, у семёрки треф уголок сильно загнут внутрь, разглажен и разогнут. Это особый, едва заметный глазу, способ пометки. Он повернулся и резко взглянул на Никифора. — Ну, imbécile, что вякнешь в своё оправдание? Аль не понял до сих пор, с кем связался, башка дубовая? Не играй только мне в молчанку, как ссыкло! Никифор молчал, испуганно бегая глазами по участку. Было видно, как у него по лбу течёт холодный, липкий пот. — Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, — презрительно махнул рукой Радаев. — Пусть с тобой Громов разговаривает. А я на такое merde, как ты, слова тратить не буду, пошёл ты к чёрту. Хотя ты и сам чёрт, так что, выходит, пошёл ты сам к себе. Пойдём, ребята. Наша работа здесь закончена. Тем временем в другом кабинете, куда отвели Свиридова и его людей, царила совсем другая атмосфера. Свиридов сидел, надувшись от ярости. Его лицо было пунцовым от оскорбления, услышанного от Радаева. Напротив него, за столом, сидел следователь Жуков — высокий, худой мужчина с усталыми, но цепкими глазами и тонкими губами, которые он сжимал в жёсткую линию. Жуков внимательно слушал, как Громов пересказывает ему показания Игоря и Кучина. — Так вы утверждаете, Пётр Александрович, что этот Свиридов — шулер? — спросил следователь, не отрывая взгляда от графа, словно изучал чучело. — Так точно, Николай Николаевич, — подтвердил Громов. — И его банкомёт Никифор тоже замешан. Трое молодых людей, которые прибыли неизвестно откуда, указали на них и даже продемонстрировали, как они это делают. Их показания были слишком точны, чтобы быть вымыслом. — Чушь! Клевета! — взревел Свиридов, вскочив с кресла. — Это всё наглая ложь! Этот... этот сибиряк! Он сам, наверное, мошенник! Пришёл сюда, чтобы меня опорочить! Мою честь! Мою репутацию! Жуков поднял руку, призывая его к тишине. — Вашу репутацию, Порфирий Иванович, вы сами уже давно испортили, — сухо заметил он. — На вас поступило уже несколько жалоб от разорившихся офицеров. Мы просто не могли найти доказательств. А теперь, похоже, они у нас есть. В этот момент в кабинет ввели бледного, трясущегося Никифора. Он огляделся, и его взгляд упал на Свиридова. В глазах банкомёта застыл животный ужас. — Никифор Матвеевич, — строго произнёс Жуков. — Человек из Сибири, Игорь Радаев, утверждает, что вы работаете со Свиридовым и используете краплёные карты. Это правда? Никифор дрожал, не в силах вымолвить ни слова. Свиридов вскочил, но его тут же удержали городовые. — Не смей! — закричал он, срываясь на визг. — Не смей предавать меня, паршивец! Я тебя уничтожу! Никифор посмотрел на графа, затем на следователя, и, казалось, его последняя надежда рухнула. — Правда… — едва слышно прошептал он, опустив голову. — Правда. Мы работали в паре. Он… он обещал мне большие деньги, если я буду поддаваться, но всё время обманывал и меня. Свиридов рухнул в кресло. Его лицо стало белым, как мел, а взгляд потух. — Вы арестованы, Порфирий Иванович, — невозмутимо произнёс Жуков. — По обвинению в мошенничестве и участии в преступном сговоре. Ваша власть кончена.

***

Игоря, Толяна и Алёну отпустили, приказав оставаться в городе до окончания следствия и, конечно же, ни во что подобное не впутываться. Участок друзья покинули уже поздно вечером. На улицах густо зажглись фонари, и город казался особенно красивым и загадочным, словно декорация к новому приключению троицы. — Вот это денёк! — воскликнул Толян, когда они вышли на Невский проспект. — Мы спасли человека, разоблачили шулера и побывали в участке! Это круче, чем любой квест или фильм! — Толян, успокойся, — сказала Алёна, которая всё ещё не до конца пришла в себя. — Мы, кажется, ещё и попали в какое-то пророчество, а наша история стала очень туманной. Игорь, погружённый в свои мысли, молча шёл рядом. Его голова была забита информацией из будущего, которая каким-то образом работала в прошлом. Как? Почему? Он не знал. Единственное, что он понимал, это то, что его знания — его главный, невероятный козырь. В этот момент к ним вихрем подбежал мальчик-газетчик, звонкий голос которого эхом разносился по улице. — Свежие новости! Свежие новости! Игорный дом «Старая графиня» разоблачён! Граф Свиридов пойман на шулерстве! Читайте, господа! — вещал газетчик. Игорь резко остановился, и его глаза расширились. Он протянул мальчику несколько монет и взял газету. Его взгляд упал на заголовок, написанный жирным шрифтом тридцать шестого размера на первой полосе. Под ним была фотография Порфирия Свиридова, лицо которого было искажено яростью. Толян и Алёна заглянули ему через плечо. — Это что, про нас? — спросил Толян. — Как они так быстро всё узнали? — Петроград — это большая деревня по меркам XIX века, Толян, — ответил Игорь. — Новости здесь разлетаются со скоростью ветра, особенно такие громкие. Кажется, нас тут скоро местными знаменитостями сделают. Игорь перелистнул страницу, и его взгляд застыл на портрете молодой, привлекательной девушки с умными глазами. Под фотографией было написано: «Дочь известного дворянина Трофимова, Анна, прибудет в Петроград, чтобы посетить бал у графа Романенко. Ждём с нетерпением!».

***

Тем временем в своей роскошной гостиной в Москве Анна Трофимова скучала. Она сидела у камина, нежно поглаживая своего любимого кота Ксанти, пока её подруга Наталья играла на рояле чувственную мелодию. Обе девушки были похожи. Они обе были брюнетками, но у Анны были вьющиеся тёмные волосы, а у Натальи прямые и более мягкие черты. — А я, кажется, влюблена, — прошептала Наталья, не прекращая играть. — Он такой умный, такой начитанный… И интересный. — Кто он? — Анна улыбнулась. — Илья? Или кто-то новый? — Он… он из Петербургского университета! — воскликнула Наталья. — Владимир! Он читает Пушкина и Лермонтова! Он не похож на этих... этих... — Кучиных? — закончила за неё Анна, и в её голосе зазвенел тонкий смех. — Неужели он опять прилип к тебе? — Хуже, — Наталья печально вздохнула. — Он написал мне ещё одно письмо. И, кажется, собирается приехать в Москву. Он говорит, что ему нужно «обсудить со мной некоторые неотложные дела», но я знаю, что он хочет только одного: затащить меня, ну, или тебя, в постель. — Как же он мне осточертел, — Анна нервно поёжилась. — Этот Кучин... Он везде. Ты же знаешь, я его не люблю. Он всегда был таким… навязчивым и бесцеремонным. Она встала, подошла к окну и посмотрела на сад. Её мысли вернулись к тому разговору с Кучиным, когда он пытался ухаживать за ней, но не смог. — Аня, — говорил Кучин, пытаясь изобразить страсть, — ты так похожа на Людмилу Орлову! Её портрет у меня в галерее висит! — Людмила Орлова? Кто это? — с насмешкой спросила Анна. — Графиня Романенко! Она красавица, — с придыханием произнёс Кучин. — Моя прабабка была дружна с ней, а вот прадед… он был влюблён в неё. Но у неё был супруг, граф Василий Терёшин-Романенко. Этой связью дорожит вся моя семья! Анна рассмеялась, глядя на потуги Кучина. — Я не Людмила, Алексей. И мне даже за сто двадцать рублей не нужны никакие Романенко, не то что даром. Мне нужен мужчина с честью, а не игрок типа тебя. Кучин был расстроен, но не сдавался. — Да ладно тебе! — он попытался взять Анну за руку. — Ты же любишь приключения, так ведь? А они… они — это сплошное приключение! — Отпусти мою руку, Алексей, — холодно ответила Анна, выдёргивая руку. — Я не пойду с тобой на бал! И вообще, мне неинтересно твоё общество и твои сомнительные связи. С этими словами она удалилась. С тех пор Анна старалась избегать Кучина. И тут, словно в насмешку, на стол легло приглашение. Отец, Николай Трофимов, внёс его с торжественным, важным видом. — Аннушка! — воскликнул он. — У меня для тебя новость! Граф Романенко устраивает бал! Нас пригласили! Анна взяла приглашение, и её сердце сжалось от тревоги. — Отец, — тихо сказала она. — А Кучин там будет? — Не знаю, — ответил отец, пожимая плечами. — Но ты же знаешь, что он — друг графа Василия… — Я не пойду! — вскрикнула Анна, отбрасывая приглашение. — Я не хочу его видеть и слушать его болтовню, которая мне неинтересна! — Анна! — строго произнёс отец. — Ты должна! Это дело государственной важности, а не личные прихоти! На балу будут все! И ты обязана там быть, чтобы поддержать репутацию семьи! «Что ж, — подумала про себя Анна, — кажется, мне придётся пойти. Но я не буду там танцевать. Я буду просто наблюдать и сторониться его». Она надеялась, что Кучин её не увидит, или, на худой конец, не будет приставать к ней, как он делал всегда.

***

— Анна Трофимова… — прошептал Игорь, погружаясь в воспоминания. — Ходили слухи, что это одна из родственниц московского воеводы, князя Никиты Романовича Серебряного. Ну, того, что из романа Алексея Толстого. Я когда-то на одном занятии по истории в университете рассказывал про этих Трофимовых и приводил родство этой Ани с Серебряным. Она даже в моём сочинении фигурировала. Я тогда думал, что это просто красивая историческая легенда. Игорь смутно помнил свой реферат по истории XIX века, который писал на первом курсе. Темой он выбрал «Яркие династии» и особенно выделил Трофимовых. — А что ты писал про эту династию? — спросила Алёна, с интересом рассматривая фотографию Анны Трофимовой. — Ты говорил, что она имеет какое-то отношение к твоему реферату. Игорь задумался, вспоминая детали своей работы с необычайной ясностью, словно читал её сейчас. — Я в своём сочинении на тему «Яркие династии XIX века» рассматривал несколько известных родов, и Трофимовы были одним из них. Их семейная история была полна интриг, заговоров и тайн, и она каким-то образом пересекалась с династией Серебряных из романа Алексея Толстого. Я тогда написал, что Анна Трофимова — это правнучка одной из дочерей Никиты Романовича, которая родилась у него от второй жены, Натальи — сестры Дарьи, первой супруги князя. — А при чём тут Романенко? — поинтересовался Толян, заинтересовавшись семейными драмами. — Я тогда до конца не понял, что за связь между этими семьями, — произнёс Игорь. — Но в одной из статей, которые я использовал, говорилось, что Анна прибудет на бал, чтобы встретиться с кем-то из твоих, Алёныч, родственников. Кажется, с Василием Терёшиным-Романенко, но он, по моей информации, в тот момент был на войне, — Радаев хмыкнул. — Хотя… Мои знания-то из будущего, а тут я вижу, что Василий Петрович жив-здоров, как сто быков. Значит, я ошибся в датах, или… Или это другое десятилетие XIX века вообще? Короче, diable его знает, разберёмся. Но вот мне понятно, что то, скорее всего, были десятые годы, а сейчас 1863, судя по дате на нынешней газете. — Какая интрига! — Алёна жадно прижала к себе газету. — Значит, у нас есть ещё одно дело, Игорёк! Нам нужно встретиться с этой Анной и выяснить, что её связывает с моей семьёй и её знатными корнями. Это может быть ключом к разгадке нашей миссии. — Это будет непросто, Алёныч, — ответил Игорь. — Бал у Романенко — это закрытое мероприятие. Туда пускают только по приглашениям, и мы там абсолютно чужие. — У меня же есть деньги, — сказала Алёна, глядя на Толяна. — Можно попробовать подкупить кого-нибудь из слуг или пробраться внутрь под видом кого-то. Мы ведь не можем просто так сдаться! Толян широко улыбнулся. Его глаза сияли от предвкушения авантюры. — Алёныч, ты — настоящая авантюристка! — воскликнул он. — Мы прорвёмся! — Да уж, — вздохнула Алёна. — По сравнению с Полиной, я просто ангел. Игорь посмотрел на Алёну, и его сердце наполнилось теплом. Он видел, как она изменилась, как выросла за последние месяцы. Из наивной и доверчивой девушки она превратилась в сильную, решительную даму, которая больше не боится брать на себя ответственность. — Алёныч, ты теперь не просто актриса, — сказал он. — Ты теперь… Настоящая Романенко. В самом лучшем смысле этого слова. Ты готова ко всему. И вдруг ветер, словно по волшебству, принёс Игорю в руки каких-то три прямоугольных листка. Игорь удивлённо поднял руку, чтобы поймать летящие листки. Они были тонкие, с приятной, шероховатой поверхностью, и на них были напечатаны замысловатые узоры с золотым тиснением. Он внимательно их рассмотрел и тут же понял, что это. — Не может быть… — прошептал он, и его глаза округлились от удивления. — Алёныч, Толян… Вы не поверите… На его ладони лежали три приглашения на бал у графа Романенко. Они были выписаны на какие-то титулы, но это не имело значения. Важным было то, что они были у него в руках, словно подарок от какого-то знатного, далёкого друга. — Как… как это? — Алёна застыла, не веря своим глазам. — Это… это чудо! — Это не чудо, Алёныч, — ответил Игорь, торжественно рассматривая приглашения. — Это… это Сапфир Времени. Он не просто перенёс нас сюда. Он даёт нам подсказки, помогает нам двигаться в верном направлении. Нас явно ждали. Толян взял одно из приглашений. Его лицо выражало полное недоумение. — Но почему именно нам? — спросил он. — Что в нас такого особенного? Мы — всего лишь случайные путешественники! — Не знаю, — ответил Игорь, хотя в его голосе звучала твёрдая уверенность. — Но я знаю, что Сапфир выбрал нас не просто так. Он хочет, чтобы мы что-то сделали. И мы это сделаем, потому что у нас теперь есть «билет». Он взглянул на Алёну и Толяна, и его глаза засияли каким-то непонятным блеском, в котором смешивались азарт и долг. — Ну что, друзья, — сказал он, — готовы к балу? К самому важному балу в этой эпохе? Алёна и Толян переглянулись. В их глазах читалась смесь страха и предвкушения. Они знали, что это будет не просто бал. Это будет начало нового, судьбоносного приключения, которое, возможно, изменит не только их жизни, но и ход истории. И они были готовы. — Я, конечно, не Толстой, — усмехнулся Игорь, — но, кажется, наше приключение только начинается. И, судя по всему, Сапфир хочет, чтобы мы стали его героями. Игорь взял Алёну за руку, а Толян положил руку ему на плечо. Они стояли втроём посреди Невского проспекта, окружённые шумом и суетой Петрограда, но чувствовали себя так, будто находились в центре вселенной. — Игорёк, — тихо сказала Алёна, глядя на Игоря с безграничным доверием, — как ты думаешь, что с нами будет дальше? Игорь посмотрел на неё, и на его лице появилась загадочная улыбка. — Не знаю, Алёныч, — ответил он. — Но я уверен, что будет очень интересно. Нам пора. Бал уже скоро.