Игорян и компания: Из Петербурга в Петроград

Друзья кое-как доехали на попутке до грандиозного особняка Романенко, возвышавшегося на набережной Мойки. Кучер не взял с них ни рубля, что было весьма удивительно и добавило мистической нотки в их приключение. Всю дорогу Игорь, Алёна и Толян молчали, каждый был погружён в свои мысли, полные азарта и опасений. Гомон Невского проспекта постепенно утих, уступая место шёпоту воды в канале и гулкому стуку копыт редких экипажей. По мере приближения к особняку Алёна всё сильнее чувствовала, как её охватывает непонятное, но глубокое волнение. Это был дом её предков. Дом, о котором она только читала в семейных хрониках и слышала от отца. «Это мой дом... — билось в висках Алёны, как набат, заглушая стук копыт. — Вот откуда эта странная тяга! Я всегда чувствовала, что я не просто актриса и официантка в клубе-баре, не просто сирота. Я Романенко. Настоящая, хоть и не в своём времени. Сейчас я войду туда, где жили мои предки, где разворачивались семейные драмы, о которых я не знаю. Я должна узнать, что связывает меня с этим местом, с этой эпохой, с этим балом! Но как я, простая девушка из будущего, в этой нелепой, хотя и красивой, стилизации, буду выглядеть среди настоящих аристократов? Меня же разоблачат с первой же секунды!». Её сердце колотилось, словно пойманная птица, запертая в клетке из кринолина и страха. Особняк был огромен и монументален. Его фасад, облицованный светлым, почти сияющим камнем, казался неестественно чистым в вечерней мгле. В окнах горел яркий, манящий свет, а из раскрытых дверей доносились звуки живой музыки и весёлые голоса. У входа толпились люди в дорогих нарядах, лакеи сновали туда-сюда, встречая гостей и помогая им выйти из роскошных экипажей. Атмосфера была пропитана богатством, высокомерием и предвкушением праздника. Подойдя к лакею у ворот, Игорь нарочито громко прокашлялся и произнёс, глядя ему прямо в глаза: — Гарсон! В смысле, мальчик! Посмотри-ка на меня и моих спутников. Определи-ка, кто мы. Лакей, юноша с надменным, заносчивым выражением лица, окинул их оценивающим, презрительным взглядом, заставив Алёну инстинктивно сжаться. Их одежда, хоть и была исторической, всё равно казалась ему странной, неуместной, словно вышедшей из другой, менее благородной эпохи. Неудивительно, ведь Игорь вытащил её буквально из ниоткуда, и, скорее всего, она была стилизацией, не лишённой анахронизмов, под одежду, которую носили в те времена. Лакей по имени Никита был из тех, кто считал своё место у ворот особняка Романенко вершиной карьеры и признанием его несомненных достоинств. Будучи сыном мелкого чиновника из провинции, он приехал в Петроград с большими амбициями, но пока что его жизнь сводилась к открыванию ворот и дверей и высокомерным взглядам. Он считал себя выше сибиряков, поэтому их странная одежда и ещё более странная манера речи вызвали у него лишь откровенное презрение. «Деревенщина какая-то на бал заявилась! Словно из сундука прадеда вылезли! И эта дама в странном бархате!» — пронеслось у него в голове. — Простите, сударь, — высокомерно, с ледяной интонацией ответил лакей. — Бал частный. У вас имеется приглашение? Без оного вход воспрещён. Здесь не место для зевак. — Ну конечно, дурачок, — громко, вызывающе рассмеялся Игорь. — Даже три. Поручик Радаев, корнет Смирнов и... ну, просто госпожа Романенко. Княжна, если угодно. Мы не кусаемся, чай, не волки. Мы — долгожданные гости. И Радаев с достоинством протянул лакею приглашения. Тот, не ожидая такого напора и названных фамилий, с недоверием взял их, но, увидев выгравированные на них фамильные гербы и подписи, мгновенно изменился в лице. Он быстро вернул приглашения и, низко поклонившись, произнёс уже совсем другим, подобострастным тоном: — Прошу прощения, ваше благородие. Проходите, пожалуйста. Я не знал, право слово! — Ну вот, то-то, а то выпендривался, как барышня кисейная-с. Мерси боку, — хохотнул Толян, заговорщицки толкнув Игоря локтем. Пройдя через тяжёлые дубовые двери, друзья оказались в огромном, ослепительном вестибюле, где царил настоящий водоворот света, звуков и движения. Люди в роскошных, кричащих о богатстве платьях и мундирах сновали туда-сюда, их голоса сливались в единый гул, и в воздухе витал насыщенный аромат дорогих духов, искристого шампанского и свежих цветов. Над головой висели огромные хрустальные люстры, отражавшие и преломлявшие свет сотен свечей, и их мерцание создавало ощущение волшебства и нереальности. Ошеломлённая Алёна замерла посреди зала. Она никогда не видела ничего подобного, даже в кино. Это было так красиво, так величественно, так подавляюще, что у неё перехватило дыхание. Она почувствовала себя маленькой и незначительной в этом огромном, сверкающем мире её предков, где она была чужой. — Алёныч, — прошептал Игорь, заметив состояние подруги, — ты в порядке? Дыши! Не теряй голову! Ты здесь своя, пусть тебя и не знают! Алёна кивнула, не в силах вымолвить ни слова. — Это… это невероятно, — прошептала она наконец, и её глаза наполнились слезами восторга. — Это всё… так, как я себе и представляла. Даже лучше. Это как сон, после которого не хочется просыпаться… Игорь и Толян быстро нашарили глазами двух дам в конце зала. У одной на коленях сидел упитанный кот, ласково жмурясь, а вторая, вальяжно закинув ногу на ногу, читала какую-то книгу, демонстративно игнорируя суету. — Толян, та, что с котом — Анька, по ходу, — произнёс Игорь, показывая другу рукой на девушек. — А с книжкой Наташка, судя по всему. Я возьму Аньку, ты Наташку, — Он повернулся к Алёне: — Алён, напитки нам пока возьми, я пить хочу. Вина принеси какого-нибудь хорошего. И сама попей чего-нибудь. Алёна кивнула и с целеустремлённостью направилась к банкетному столу. Игорь с Толяном же, ловко протискиваясь сквозь толпу, пошли к девушкам. — Чёрт, Толян, смотри, какие красотки, — прошептал Игорь, когда они приближались к девушкам. — Анна — это просто огонь. Какая у неё фигура! А этот изгиб шеи… И Наташа тоже ничего. Брюнетки, как я люблю. Это не просто женщины, это искусство, дружище. — Да, Игорёк, — ответил Толян. Его глаза, казалось, готовы были выскочить из орбит. — Я никогда таких не видел. Они как… как богини. Я даже не знаю, что сказать. Я же не умею говорить с ними так, как ты! Я ж обосрусь, блин! — Ты говоришь то, что скажешь! Ты — наш парень, Толян! — прорычал Игорь, вдыхая воздух. — Мы не картёжники! Мы, чёрт побери, не картёжники! Мы — герои, которые спасают мир, пусть и локально! Вспомни, как ты Кучину бежать приказал! — Игорёк, — дрожащим голосом прошептал Толян, — а я ей понравился бы? Я вижу, она умная. А я только о своей учёбе, хотя универ закончил два года назад, говорить могу, и то с негативом и матом. Ты же помнишь, как мы в 2019 познакомились, и я тебе на чертей с юрфака НГУ жаловался. — Конечно, понравился бы, Толян! — ответил Игорь, полный решимости. — Ты смелый, умный… И душевный. Она увидит это. Главное — не зассать. Будь самим собой, только говори немного медленнее и не ругайся! Всё нормально будет. — Не зассу! — прошипел Толян, руки которого дрожали от напряжения. — Не зассу! — Молодец! — Игорь ободряюще похлопал его по плечу. — А теперь пойдём, покажем этим дамам, кто тут настоящий гусар. Поехали, всадник. Игорь приблизился к девушкам с лёгкой, но уверенной, почти наглой улыбкой. Он поклонился, как подобает дворянину, не забывая при этом о небольшой, еле заметной иронии. Анна подняла глаза от своего кота Ксанти, который сонно моргнул, а Наталья опустила книгу. — Пардон, мадам, что смею беспокоить вас, — начал Игорь своим поставленным голосом диктора или ведущего. — Но я никак не мог пройти мимо двух столь очаровательных особ, не представившись. Je m’appelle Igor. Поручик Радаев, к вашим услугам. Анна искоса посмотрела на него, и в её глазах мелькнул неподдельный интерес. Она была не только красива, но и умна и наблюдательна — это было видно сразу. Анна была высокой, с точёной, изящной фигурой, с пышными, вьющимися тёмными волосами, собранными в изысканную причёску. Её глаза цвета горького шоколада были большими и выразительными, а губы, тронутые лёгкой улыбкой, казались созданными для поцелуев. Её платье цвета индиго подчёркивало стройность стана и бледность кожи. — Анна Трофимова, — ответила она, явно демонстрируя желание познакомиться и продолжить общение. — А это моя подруга, Наталья. Вы, как я погляжу, не местный? Ваш акцент… выдаёт нездешнее происхождение. — Не акцент, милочка. Диалект, — невозмутимо поправил Игорь с лёгкой улыбкой. — Сибиряки мы. Ну, с товарищем. Гусары шестнадцатого Иркутского полка. Не столь давно службу кончили. Мы приехали с окраин, где воздух свеж, а люди прямолинейны. Мы — соль и, простите за каламбур, соль диез земли русской-с. — Гусары? — глаза Натальи блеснули. Она была похожа на Анну, но её волосы были прямыми, а черты лица — более мягкими. Её платье было нежно-персикового цвета, а глаза сверкали любопытством и азартом. — И вы оба так… так… — Эпатажно выглядите? — Толян усмехнулся. — Поверьте, это не худшее, что вы увидите. Корнет Смирнов Анатолий Петрович. Служба, знаете, штука такая… Не всегда позволяет следить за модой, но нас это не смущает. Зато вон, мой персональный модельер, Валентин, подогнал мундир с плеча. Во, даже свою авторскую гравировку оставил. Наталья, бросив взгляд на смущённого, но заинтересовавшего её Толяна, не смогла сдержать смешка. — Вы, сударь, весьма... своеобразны. И где же вы изволили служить, если не секрет? — Сказано ж вам, мадам, Иркутский полк, — ещё шире улыбнулся Игорь. — Я и mon cher ami Анатолий не столь давно посещали Мариуполь, где служил легендарный поручик Дмитрий Иванович Ржевский, виделись лично с корнетом Азаровой. И, надо сказать, Александра произвела на Анатолия сугубо положительное впечатление, как и на меня-с. Её смелость не оставит равнодушным никого. Анна подняла бровь, а Наталья рассмеялась в голос. — Что вы, сударь! — воскликнула Наталья. — Дмитрий Иванович давно уж на покое, а про Азарову я и вовсе не слыхивала. Возможно, вы что-то путаете. — А вот это видели? — Игорь открыл в телефоне фото Шурочки Азаровой в мундире Павлоградского полка и показал Наталье. — Как раз корнет Азарова. Из-за неё Ржевский голову-то и потерял-с. История, достойная пера Толстого! — Уж не та ли это Азарова, про которую Алексей Кучин рассказывал? — вдруг пронзительно вставила Анна. — Он говорил, что она сбежала от него с каким-то гусаром, и они поехали в Мариуполь… — И что? — насторожился Игорь. — Ничего, — ответила Анна, глядя на Радаева с холодным любопытством. — Просто любопытно. А вы, поручик, что-то знаете о Кучине? — Достаточно, чтобы сказать однозначно, что он не человек, а, пардон, настоящее merde, — приподнял палец Игорь, легко улыбаясь. — Бабник, картёжник и… Внимание, не упадите… Пьянь. А вы, Аннушка, пьёте? Давеча бывал я в Ложкинской губернии, что ещё Безбашмакской называют, там такие вина отменные! Вот, допустим... К ним грациозно подошла Алёна с четырьмя бокалами напитков в руках. — Благодарю, — кивнул Игорь, принимая из левой руки Алёны два бокала. — Сегодня княжна Романенко, свет-Алёна Дмитриевна, наш вечер напитками снабжать изволит-с. Так вот, на чём я остановился? Ах да, это изысканный напиток из красного винограда «Графские фонтаны». Моя бывшая подруга из Ложкинской губернии, корнет Ефимова Мария Андреевна, с коей коммуникации прекратились в силу обстоятельств, о которых я предпочитаю молчать, очень сей напиток любила. Сказывала, покруче бургундского будет-с. Ваше здоровье, Аннушка. Вы сегодня прекрасны, как утренняя заря. Прошу вас. Он протянул Анне второй бокал. Та любезно его приняла, искренне улыбаясь Радаеву. Они чокнулись и сделали по глотку. Игорь легко и непринуждённо завёл разговор, и Анна с удивлением обнаружила, что он не похож ни на одного из мужчин, с которыми ей доводилось общаться. Он говорил не только о гусарах и войне, но и о литературе, о театре, о музыке, о философии жизни, борьбе классов и грядущих революциях. Его кругозор поражал Трофимову. — Знаете, Аннушка, — Игорь отпил из бокала, задумчиво глядя в сторону, — я тут недавно читал одну книгу… Там была такая любовь, что её «не задушишь, не убьёшь». Как у тех, знаете ли, Ромео с Джульеттой. Или вот, про отношения между представителями разных элит… Скажу вам откровенно, это всегда как война, только без пушек и крови. Просто заговоры, интриги, предательства. А любовь… она всегда побеждает, если она настоящая. Она — двигатель всего! Анна слушала Игоря, затаив дыхание. Он говорил так увлечённо, так страстно, что ей казалось, будто она видит всё, о чём он рассказывает. Она почувствовала, как по её венам разливается тепло, а в голове начинает немного кружиться. Это было не от напитка, а от его слов, его необычной энергетики, которая била ключом. — А ещё, — продолжал Игорь, — у меня есть одна партитура, которую я написал. Я не профессиональный музыкант, конечно, но люблю играть. И вот целый ансамбль, малый оркестр и ритм-группа, две guitares électriques, guitare basse и batterie! Это была композиция для одного спектакля в одном театре. Они играли по моей партитуре. Это было так… так… Невероятно, что я удивился тому, что моя партитура может так звучать, в том виде, как было задумано. Музыка — это мост между мирами. Анна невольно сделала шаг к нему. Её глаза сияли восхищением. — Это просто невероятно, поручик, — прошептала она. — Вы… вы такой необычный. Вы словно из другого мира. Вы — мой сон, ставший явью. — Поверьте, это комплимент, — улыбнулся Игорь. — А вы, Аннушка? Вы танцуете? — Немного, — ответила Анна. Её голова кружилась, но она не хотела прерывать этот разговор. — Поручик, мне... мне немного душно. Не могли бы мы прогуляться? — С превеликим удовольствием, Аннушка, — Игорь подал ей руку, и они плавно вышли на улицу. За ними последовали Наталья с Толяном, которые, казалось, тоже нашли общий язык, полный звонкого, непринуждённого смеха. Они шли по парку, вдыхая свежий ночной воздух. Анна обняла Игоря, и он почувствовал, как она прижимается к нему, ища защиты. — Я так рада, что вы здесь, — сказала Анна. — Я… я никогда не встречала таких людей, как вы. Нео-дворяне… Я много о них слышала. О людях новой формации. Игорь усмехнулся. — Вы, сударыня, только что дали название отдельной касте дворянства, — произнёс он с улыбкой. — Мы новые аристократы, если угодно. Модерновая элита, мы вот так про себя говорим обычно. В этот момент из открытого окна особняка раздался громкий, властный голос: — Анна! Доченька! С кем это ты там обнимаешься? — это был отец Анны, Николай Трофимов. Он был высоким, статным мужчиной с благородной сединой в волосах и мудрыми, оценивающими глазами. Николай был представителем старинного московского дворянского рода, который гордился своей родословной и заслугами перед отечеством. Он любил свою дочь Анну всем сердцем и хотел для неё только самого лучшего. Его беспокоило её одиночество и навязчивые, надоедливые ухаживания подпоручика Кучина, поэтому появление такого яркого и необычного человека, как Игорь, заинтриговало его до глубины души. Анна подняла голову. Её глаза блестели вызовом. — Это, — с улыбкой ответила она, — поручик Радаев, Игорь Сергеевич. Весьма изысканный в своих словах и манерах молодой человек, papá. Он не похож на тех, кого ты мне сватал. В нём есть честь и ум. Николай вышел на крыльцо и спустился к ним. Его взгляд, полный любопытства, остановился на Игоре. — Bonjour, monsieur Трофимов. Je m'appelle Igor. Поручик Радаев, Игорь Сергеевич, ваше превосходительство, — чётко представился Игорь, поклонившись. — Николай Трофимов, — представился отец Анны, удивлённый непривычной смесью манер Игоря. — Вы, кажется, упоминали в разговоре с дамами Дмитрия Ржевского? Вы с ним знакомы? И с корнетом Азаровой? — Так точно, ваше превосходительство, — кивнул Игорь. — Лично с ними знаком, весьма впечатлён. Дмитрий Иванович — душа-человек. Да, сквернослов, да, пошляк, да, бабник, но скажите мне на милость, господин Трофимов, разве это имеет значение, когда человек душевный? Материться всегда можно отучиться, но любовь к чёрному, пошлому юмору и женщинам не отбить. Однако с господином Ржевским даже общаться приятно. А вот Кучин, которого, по доступной мне информации, очень не любит Аннушка, — вот кто настоящий грешник! Он повернулся к Анне, и его взгляд стал серьёзным и твёрдым. — Вот буду откровенен, ваше превосходительство, monsieur Kuchin, из того, что я знаю об этом картёжнике, c'est le grande merde, если можно так выразиться. Эта неблагодарная свинья даже нас с корнетом Смирновым не поблагодарила, когда мы ему не дали потерять сто тысяч рублей в игорном доме! И то, что про Кучина говорил один гардемарин, Алексей Корсак, возлюбленный дворянки Софьи Зотовой, если не ошибаюсь, это полная ерунда-с. Чистейшая клевета-с, цель которой одна — очернить честных людей. Николай посмотрел на Анну, затем на Игоря, и его лицо просияло от облегчения. — Алексей действительно очень нехороший человек, — сказал он. — Я уже давно это подозревал. Лет пять, наверное. Я благодарен вам за прямоту, поручик. Алёна и Толян с Натальей присоединились к компании. Толян активно рассказывал Наталье о своей дружбе с Игорем и невероятных совместных приключениях, а Алёна неустанно подливала им напитки. Анна, восхищённая манерами и красноречием Игоря, не отрывала от него взгляда. Внезапно к компании торопливо подбежал лакей. — Господин поручик! — обратился он к Игорю. — К нам прибыл без приглашения… Алексей Кучин. Он говорит, что ему нужно поговорить с госпожой Трофимовой! Он ведёт себя вызывающе! Игорь чуть не подавился вином. — Diable! Вот не хватало тут этого мерзавца! — гневно выругался он. — Вот что, гарсон, в смысле, дружище, посылай-ка ты его к чёрту на рога, дабы не мешался тут. Аннушка не желает видеть его ни в каком виде! Будет упираться, как баран — разрешаю дать ему в морду от души. Раз так восемьсот, не менее. Его мамаша — putain, а папаша мужеложец, а он ещё смеет к элите лезть! Он повернулся к Анне. — Пусть сначала в карты играть, по борделям шастать и пить бросит, а потом добудет приглашение. А так — шли его по матушке-батюшке. Что Аннушка, что я, что господин Николай, ну, и граф Терёшин-Романенко абсолютно не хотели бы видеть его здесь. Не надобно нам такого бельма на глазу. Кучин прорвался сквозь толпу, как танк или БТР. Его лицо было искажено от ярости и унижения. — Анна! — закричал он, срываясь на визг. — Что вы творите?! Вы меня позорите! Я ваш жених! Анна испуганно отшатнулась, но Игорь сделал шаг вперёд и встал между ней и Кучиным, как стена. — Аннушка, позвольте мне, — он с холодным огнём в глазах повернулся к Кучину. — Так, слушай меня сюда. К чёртовой матери пошёл, понял, охальник?! Шкандыбай отсюда! И не смей даже пальцем трогать Анну Николаевну, иначе я тебя так изуродую, что мать родная не узнает! Она моя, и ей не надобен такой представитель низшей касты, как ты. Ты здесь никто. Понял, нет?! Радаев обернулся к лакею: — Мальчик… Пардон, как тебя? — Никита, господин поручик, — с готовностью представился лакей. — Никита, вынеси мусор, s'il vous plait, — кивнул Игорь, переходя на холодный почти командный тон. Никита, явно поражённый такой прямотой, но вдохновлённый уверенностью Игоря, тут же схватил Кучина за руку и повёл к выходу. Кучин отчаянно сопротивлялся, но Никита был сильнее и доволен возможностью отыграться на подпоручике за унижение. Анна была поражена до глубины души. Она ожидала, что Игорь будет защищать её, но не ожидала, что он будет так решителен, так… груб, так собственнически настроен. Но в этой грубости она увидела что-то, что ей понравилось. Что-то настоящее, не приукрашенное светскими условностями, нечто первобытное. И когда он сказал: «Она моя», её сердце затрепетало от неожиданного восторга. Она никогда не слышала таких слов от мужчины, и они звучали для неё как музыка свободы. Игорь повернулся к Анне и её отцу, мгновенно переключившись на изначальную модель поведения. — Прошу прощения, — сказал он, — за мою внезапно резкую лексику. Просто сей недоносок меня своим присутствием раздражает не меньше вашего, если откровенно. Я б его с превеликим удовольствием заколол, если б позволили-с. — Я понимаю, поручик, — сказал Трофимов-старший, довольно улыбаясь. — Благодарю вас. Вы оказали нам услугу. Обеспечили моей дочери должную безопасность. — Не зря же я проходил обучение в специальном военном лагере! — с улыбкой отметил Игорь. — И самообороне я обучен, и защищать тех, кто в этом нуждается, тоже. Все продолжили прогулку по парку. Над ними пролетел аэростат, и Толян, не скрывая эмоций, выдал: — Вот те на, дирижопли на ночь глядя летают... Мать моя женщина… Игорь со смехом его поправил: — Слушай, сам ты жопля! Коль уж взялся выражопываться при дамах, то хотя бы делай это правильно. Это аэростат, балда! Тут и конструкция разная, и аэродинамические свойства. Дирижабль — это управляемый летательный аппарат! Аэростат же — неуправляемый шар на газовой горелке. Все рассмеялись, наслаждаясь обществом друг друга. Игорь начал описывать аэродинамические свойства дирижабля и аэростата, проводя прямо при Анне сравнение, и та им восхищалась, слушая с нескрываемым обожанием. — Откуда вы всё это знаете, поручик? — спросила она. — Ваши знания невероятны. Вы просто кладезь! — Google мне в помощь, Аннушка, — усмехнулся Игорь, но тут же осёкся, поняв, что сказал. — В смысле… Библиотека универсальных знаний имени господина Гугеля мне в помощь. Я… я просто очень люблю читать. Это кладезь мудрости. Анна на секунду задумалась, услышав незнакомое имя, но тут же отбросила сомнения, очарованная загадочностью Игоря. Она была уверена: он — ключ к изменению её жизни и судьбы.