— Я тебя ненавижу. — Знаю.

Антон Шастун ненавидел тишину. Особенно ночную — ту, что наступала после того, как заканчивался кайф. Когда тело снова становилось тяжелым, мысли — острыми, а пустота в груди разрывала его изнутри, будто ржавая проволока. Он сидел на холодном кафеле ванной, прислонившись к трубам. В одной руке — шприц с остатками мутного раствора, в другой — лезвие. На предплечьях уже были старые шрамы, но сегодня он добавил к ним свежие — две ровные параллельные линии. *"Мама бы заплакала"*, — мелькнуло в голове. Но мамы больше не было. Дверь распахнулась без предупреждения. — Блядь, Антон!— Дядя Дима влетел в ванную, сбивая плечом дверцу душевой кабины. Его лицо было бледным, глаза — дикими. — Опять?! Антон медленно поднял голову. — Закрой дверь и уйди. Дима не ушел. В два шага он оказался рядом, вырвал лезвие и швырнул его в угол. — Ты слышишь себя?! Ты вообще понимаешь, что делаешь?! — Да.— Антон посмотрел на кровь, медленно стекающую по руке. — Очень даже понимаю. Дима схватил его за плечи, встряхнул так, что зубы стукнули друг о друга. — Ты умрешь! Ты реально умрешь, понимаешь?! — Ну и что? Глаза дяди расширились. Он замер, будто Антон ударил его ножом в живот. — Боже... — Дима отпустил его, отшатнулся. — Я не могу... Я не могу просто смотреть, как ты убиваешь себя. Антон хотел рассмеяться. Хотел сказать что-то колкое, злое, от чего у Димы скривится лицо. Но вместо этого он просто опустил голову. — Оставь меня. —Нет. Дима вытер лицо ладонью, глубоко вдохнул. — Завтра едем к врачу. — Я не пойду. — Ты пойдешь. — Дядя повернулся к выходу. — Или я тебя туда привяжу к батарее, понял? Дверь захлопнулась. Антон остался один. Он посмотрел на свои руки — дрожащие, в крови и синяках. Потом на шприц, валяющийся на полу. *"Какой врач? Какой смысл?"* Но где-то глубоко, под слоями апатии и ненависти, копошилось что-то еще. Страх. Не смерти. А того, что кто-то посмотрит на него и увидит. Не наркомана. Не психа. А просто **Антона**. Того, кого уже почти не осталось. Антон ненавидел это место с первого взгляда. Клиника напоминала стерильный бокс — слишком белые стены, слишком яркий свет, слишком чистый воздух, пахнущий антисептиком. Как будто здесь не лечили людей, а стирали с них всю грязь жизни. — Ну что, герой, готов к реабилитации?— Дядя Дима нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла, пока они ждали в приемной. Антон молча уставился в стену. Готов? Он не был готов даже встать сегодня с кровати. Дверь кабинета открылась. — Шастун?* Голос был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. Антон поднял голову. Перед ним стоял мужчина лет тридцати — высокий, в белом халате, с аккуратно зачесанными темными волосами. Но больше всего Антона поразили его глаза. Холодные. Профессионально-отстраненные. — Я доктор Попов. *"Главный врач"*, — мелькнуло в голове, когда Антон увидел бейдж. — Заходите. Кабинет оказался небольшим, но просторным. Никаких диванов, как в кино — только два кресла, стол и шкаф с медицинскими картами. — Садись, — Арсений указал на кресло, сам заняв место напротив. Антон плюхнулся, намеренно развалившись, демонстрируя свое равнодушие. — Ну что, доктор, будем меня спасать?, — язвительно протянул он. Арсений не среагировал. Он просто открыл карту и начал читать. — Антон Шастун. 23 года. Полинаркомания. Самоповреждение. Подозрение на РПП. Он отложил бумаги и посмотрел прямо на Антона. — Расскажи, зачем ты здесь. Антон засмеялся. — А ты врач, сам догадайся. — Я не экстрасенс. — Ну тогда сочувствую твоим пациентам. Арсений вздохнул, откинулся в кресле. — Ты хочешь, чтобы я тебя выгнал? Антон насторожился. — Что? — Ты ведешь себя как последний мудак, надеясь, что я скажу твоему дяде — "извините, но ваш племянник безнадежен". Антон сжал кулаки. — А разве нет? Арсений внимательно посмотрел на него. — Нет. Тишина. — Я не буду тебя уговаривать лечиться, — продолжил врач. — Но пока ты здесь, ты будешь соблюдать правила. Никаких наркотиков. Никаких лезвий. Еда — по расписанию. Антон скрипнул зубами. — А если я откажусь? — Тогда тебя переведут в закрытое отделение. И там будет намного хуже. Они мерялись взглядами. — Добро пожаловать в клинику, Антон,— наконец сказал Арсений. — Надеюсь, ты найдешь здесь то, что ищешь. — А что я ищу, по-твоему? Врач чуть улыбнулся. — Себя. Дверь закрылась. Антон остался один. Впервые за долгое время он почувствовал не злость. А интерес. Клиника. Третий этаж. Палата номер семь. Антон лежал на койке, глядя в потолок. Вены чесались. Руки сами собой искали лезвие, которого больше не было. "Четыре дня без дозы. Четыре дня этой пытки" За окном шел дождь. Капли стучали по подоконнику, словно насмехаясь. Дверь открылась без стука. — Шастун. Арсений. В белом халате. С папкой в руках. — Опять проверять, не резался ли я? — Антон даже не повернул голову. Врач вошел и сел на стул рядом с койкой. — Я выписываю тебя. Антон резко сел. — Что? — Ты слышал. Арсений открыл папку. Клиника не может держать тебя вечно. Твой дядя... — Не надо про дядю. Тишина. Арсений вздохнул. — Есть другой вариант. Антон поднял глаза. — Какой? — Ты едешь ко мне. (Флэшбек: три дня назад) Ночь. Антон крался по коридору. Кирилл сказал: "Третья полка, синяя книга". Его руки дрожали, когда он нащупал пакет. *"Один раз. Только один"* Но когда он вколол себе дозу, мир не просто поплыл — он рухнул. **(Настоящее время)** — Почему? — Антон сжал кулаки.Почему ты хочешь меня забрать? Арсений посмотрел ему прямо в глаза. — Потому что если я этого не сделаю, в следующий раз тебя привезут в морг. Дождь за окном усилился. Антон отвернулся. — Я тебя ненавижу. — Знаю. Арсений встал. — Собирай вещи. Через час мы уезжаем. Дверь закрылась. Антон остался один. Впервые за долгое время он почувствовал не злость. Страх. Страх перед тем, что кто-то действительно попытается его спасти.