Жар под кожей

В субботу гости начали съезжаться ещё до возвращения лорда Эшфорда из поездки. Их оказалось не «несколько», как предполагал Мэтт, судя по словам отца, а ровно десять. Все — молодые люди его возраста или на год-два старше, нарядные, ухоженные и красивые до неприличия. Они рассредоточились по гостиной, беззаботно смеясь и болтая; некоторые без тени стеснения разглядывали Мэтта, словно уже раздевая его взглядом. Создавалось впечатление, что лорд лично отбирал каждого гостя для предстоящей вечеринки — все парни соответствовали его вкусам. Особенно выделялся высокий темноволосый Джулиан Грейвуд — воплощение аристократичности и юной, но уже суровой мужественности. На вид ему было не больше двадцати. Он смотрел на окружающих с лёгкой надменностью, которую, возможно, впитал с молоком матери, но при этом улыбался, был учтив и уделял Мэтту особое внимание. Он сидел рядом с ним на большом диване, периодически касаясь его колена своим — и от этого по ноге Мэтью проходила слабая дрожь. Самым же молчаливым, но от того не менее примечательным гостем оказался Хьюго Мортимер, светловолосый и изящный юноша с затуманенным, мечтательным взглядом. Он стоял чуть в стороне, наблюдая за всем происходящим с улыбкой на розовых губках. Которая, впрочем, ни к кому и ни к чему конкретному не относилась. — Итак, мы наконец-то удостоились чести познакомиться с самим сыном лорда Эшфорда, — провозгласил один из парней, представившийся как Фредди Локвуд, с нарочитой пафосностью, поднимая бокал. — И очень надеемся, что наше знакомство станет максимально близким. Ты и вправду оказался совершенством, Мэтью Эшфорд. Я слышал от ребят из Итона восторженные отзывы, но, знаешь, всегда лучше увидеть собственными глазами. — Он многозначительно подмигнул, и по компании пробежал сдержанный, понимающий смешок. — Я прекрасно понимаю, для чего мы здесь собрались, — с ленцой в голосе произнёс другой гость, красавец-сноб с золотистыми волосами и тёмными глазами — Эшли Пемберли. Он небрежно откинулся на спинку дивана. — Но лично я намерен лишь наслаждаться зрелищем. Активное участие не в моих правилах. Так что, ребята, не подведите. — Вам и не обязательно присоединяться, если не испытываете желания, — тут же прокомментировал Фредди. — Правила просты: только добровольность и взаимное удовольствие. Никакого принуждения. — Лично я собираюсь участвовать, — тихо, но чётко проговорил Хьюго, уставившись в свой бокал и избегая взглядов. — О да, милый, я специально пришёл, чтобы ещё раз отделать твою сладкую попку, — заявил высокий смуглый парень — Реджи Прескотт. — Я до сих пор помню, как в прошлый раз ты лежал на шелках в особняке Торнтонов и умолял, чтобы тебе вставили поглубже. Скольких же парней ты в итоге одарил своими милостями в тот вечер? Хьюго вспыхнул до кончиков ушей, но на его милом лице застыло упрямое выражение. — Реджи, хватит смущать Хьюго, — вмешался Джулиан, почувствовав, что атмосфера несколько изменилась. — Мы все здесь в одной лодке. Ни к чему обижать или подкалывать друг друга. — Так… это происходит не впервые? — осторожно поинтересовался Мэтт, чувствуя, как его сердцебиение участилось. — Мой отец регулярно устраивает что-то подобное? — О, дорогой Мэтью, не только твой отец, — усмехнулся Фредди. — Наша молодая поросль обожает необычно развлекаться, знаешь ли. Иногда всё начинается вполне невинно — собираемся, скажем, отметить день рождения Джесса Торнтона, — он кивнул в сторону юноши с идеально уложенными волосами и аристократически тонкими чертами лица, — а потом внезапно оказываемся без одежды и в весьма, скажем так, недвусмысленных позах. Мы не приглашаем женщин, — добавил он, подмигнув. — Мы из тех, кому и так очень даже хорошо. А есть всякие компании, поверь. Твой отец просто создаёт для нас подходящий вайб. Обстановка постепенно стала непринуждённой, воздух наполнился смехом и флиртом, когда в дверях гостиной возникла внушительная фигура мистера Коллинза. — Молодые джентльмены, — его голос, бесстрастный и чёткий, без труда перекрыл общий гул. — Покои наверху готовы принять гостей. Желающие могут пройти в гостевые комнаты, чтобы подготовиться к предстоящему вечеру. В его интонации на слове «подготовиться» повисла лёгкая, но понятная присутствующим пауза, означавшая всё: в первую очередь, душ, потом переодевание во что-то более удобное или откровенное — кому как больше по вкусу. Мэтт, уже совершенно расслабленный, с удивлением отметил отсутствие главного организатора — хозяина поместья. Лорд Эшфорд так и не появился. — Джулиан, — тихо спросил он, отводя юношу в сторону, пока остальные гости, оживлённо переговариваясь, двинулись к выходу. — А мой отец… он обычно участвует в этом? Или просто предоставляет дом? Джулиан обернулся с вежливой, но искренней улыбкой. — О, твой отец? Он обычно даже не присутствует. Иногда заглянет, чтобы оценить обстановку, обменяться парой слов, да и то уже после основного события… Но чтобы присоединиться? — Он покачал головой. — Нет, ни разу. Мы его в действии, скажем так, не видели. Хотя… — он чуть понизил голос, — говорят, что святой он только на публике. Я слышал, у него есть свой, очень избранный круг для более интимных развлечений. Мэтью не нужно было это объяснять — он знал о двойной жизни отца лучше любого из этих парней. В этот момент в гостиную вернулся Дени, решивший пропустить предварительные светские беседы. Вот кто уже подготовился на сто процентов. Он вошёл почти обнажённый — на нём были лишь узкие чёрные джоки и пушистый светло-рыжий хвостик, игриво торчащий из попки. Лёгкий макияж — чуть туши на ресницах и лёгкий румянец на скулах — делали его черты ещё более нежными и кукольными. — Знакомьтесь, это мой компаньон, Дени Уильямс. Дени, это Джулиан Грейвуд, — с лёгкой гордостью в голосе представил их друг другу Мэтт. Взгляд Джулиана мгновенно сфокусировался на Дени. Его глаза скользнули вниз, задержавшись на округлых, больших для такого хрупкого парня ягодицах и том самом легкомысленном хвостике, что покачивался при каждом его движении. Почти неосознанно, движимый внезапным желанием потрогать, Джулиан протянул руку и коснулся пушистого хвоста, отчего его основание пошевелилось, приводя в движение внутреннюю часть. Дени вздрогнул, и из его губ вырвался короткий, приглушённый стон. Он тут же бросил вопросительный взгляд на Мэтта, проверяя реакцию и словно ища в его глазах разрешение или запрет на то, что могло случиться. Мэтью просто кивнул — у него и в мыслях не было ограничивать своего нового компаньона в его развлечениях. Он обозначил этот момент ранее с абсолютной искренностью. Когда в покои стали сходиться другие гости — кто-то полностью обнажённый, кто-то в полупрозрачных шёлковых халатах, а кто-то в изящных кожаных масках, — Джулиан и Дени уже вовсю предавались утехам в самом центре зала, на низком широком диване. У аристократа и вправду оказался внушительный, даже пугающий своими размерами член. Но Дени, видавший на своём веку всякое, лишь радостно подставил свою упругую задницу, позволив юноше извлечь из него толстую анальную пробку с тем самым пушистым хвостиком. — Боги, они и вправду это делают, — с неподдельным изумлением прошептал Джесс Торнтон, наблюдая, как налитый член Джулиана медленно, но неумолимо входит в растянутое отверстие Дени. Тот судорожно впился пальцами в бархатную обивку дивана, но не пытался отстраниться — лишь издавал тихие стоны. — Никто не хочет спать с Джулианом из-за этих его… габаритов. Максимум — поиграться ртом. Не знаю, кто этот храбрый юноша, но я восхищён возможностями его тела. Мэтт поначалу наблюдал с беспокойством, сжимая собственный бокал, из которого уже не пил, а скорее использовал для успокоения нервов. Член его нового знакомого и вправду выглядел угрожающе. Но вскоре его напряжение сменилось на удивление и даже радость за другого. Дени явно был в полном восторге. Он активно подмахивал навстречу каждому толчку, закатывал глаза от наслаждения и выкрикивал что-то вроде: — О да… Какой большой! Вставляй поглубже, как же хорошо-о… Его голос, полный искреннего удовольствия, смешивался с тяжёлым дыханием Джулиана и общим гулом нарастающей в зале страсти. — В какой позиции предпочитает оказаться сын лорда Эшфорда? — наконец обратился к нему Джесс Торнтон. Его голос звучал томно, а в глазах читалось явное возбуждение. — Исключительно в активной, — твёрдо, почти на автомате ответил Мэтт, мысленно возвращаясь к тому разговору у ручья и странному договору с отцом. — О, неужели? — брови Джесса изумлённо поползли вверх, но на его губах играла заинтересованная улыбка. — Я думал, мы с тобой одной крови. Ты слишком хорош для грубого актива. Но лично мне так даже лучше. Если, конечно, ты не возражаешь против моей компании. Можем присоединиться к Джулиану и его отчаянному партнёру на диване — места хватит всем. — Разумеется, — широко и уверенно улыбнулся Мэтт. Он ловко схватил с ближайшего столика упаковку презервативов и флакон с лубрикантом. Краем глаза он успел заметить того самого Хьюго — хрупкого, как цветок, белого, с невероятно нежной кожей. Тот лежал на низкой софе неподалёку, грациозно приподняв бёдра и раздвинув ягодицы руками, обнажая широко раскрытое, влажное розовое отверстие, как будто готовый быть со всеми и ни с кем. Парни по очереди подходили, ненадолго склонялись над ним, наслаждаясь тесной теплотой его тела, но никто не спешил кончать — вечер только начинался, и все находили удовольствие в процессе, оттягивая финал. Двое парней, одним из которых был Эшли Пемберли, не собиравшийся участвовать, стояли в стороне, наблюдая за происходящим и переговариваясь друг с другом. При этом они были почти обнажены — на них были лишь полупрозрачные лоскуты, скорее подчёркивающие, чем скрывающие их возбуждение. Под тонкой тканью отчётливо вырисовывалась напряжённая плоть. В итоге, преодолевая смущение, они робко прикоснулись друг к другу, и спустя несколько мгновений уже страстно целовались, опустившись на толстый ковёр, расстеленный на полу. Половина присутствующих на вечеринке парней проявляли себя в разных ролях — порой меняясь с одним и тем же партнёром. Из двенадцати человек, собравшихся здесь, обнаружилось лишь двое чистых активов — Мэтью и Джулиан, а также четверо чистых пассивов: Дени, Хьюго, Джесс и ещё один юноша — Теодор Кавендиш, который, как быстро прошептал Мэтту Дени, пока его задницу сосредоточенно драл юный Грейвуд, приходился двоюродным племянником самому Генри Кавендишу. Мэтью, ритмично работая над Джессом, умудрялся целоваться по очереди то со своим текущим партнёром, то с Дени, чьи губы жадно искали его. Порой он поворачиваться и к Джулиану, чей влажный, уверенный поцелуй отзывался в теле электрическими разрядами. Мэтт поймал себя на мысли, что последний ему невероятно нравится — его уверенность, его нежность, даже его надменность. Если бы он мог… Но даже если бы не тот злополучный договор с отцом, он сомневался, что физически способен принять всё, чем юношу щедро одарила природа. Сама мысль об этом заставляла его внутренне сжиматься от странной смеси страха и возбуждения. Мэтт не стал доводить дело до конца с Джессом — как, впрочем, и Джулиан с Дени. Оба, по молчаливому согласию, оставили своих партнёров на попечение Реджи Прескотта и Фредди Локвуда и направились к Хьюго, который уже некоторое время лежал в одиночестве, томно раскинувшись на софе. Мэтью натянул новый презерватив, щедро добавил смазки и без лишних предисловий вошёл в его горячее, уже хорошо подготовленное нутро, которое тут же с готовностью сомкнулось вокруг него. Хью вздрогнул, издал сладкий протяжный стон и тут же начал плавно двигать бёдрами навстречу каждому толчку. Мэтт едва сдержался, чтобы не выйти на финишную прямую прямо сейчас. Джулиан стоял рядом, медленно поглаживая свой внушительный член, и с томительным ожиданием наблюдал за процессом. Через несколько минут Мэтт, поймав его взгляд, кивнул и мягко высвободился, уступая место. — Хьюго, — тихо, почти нежно обратился Джулиан. — Мне можно? Думаю, ты уже достаточно растянут, я смогу войти аккуратно, не причиняя тебе боли. Парень обернулся. Его лицо заливал румянец, кожа была влажной от пота, глаза блестели полубессознательным блеском. — Джей, прости, он очень большой, — выдохнул Хьюго. — Я хочу наслаждаться, а не бояться, поэтому лучше не надо, хорошо? Как раз в этот момент приблизился Эшли, уже окончательно вошедший во вкус вечеринки. Хьюго с видимым облегчением приподнял бёдра ему навстречу, всем видом показывая, кого он предпочитает. — Такова моя участь, — философски вздохнул Джулиан, отходя от софы. — Почти все, увидев это, отказывают. И я их прекрасно понимаю. — Если хочешь… — несмело начал Мэтью, подходя к нему. — Я могу попробовать сделать тебе минет. Но мои навыки, мягко говоря, оставляют желать лучшего. — О, я буду бесконечно рад, — глаза Джулиана засверкали искренней благодарностью и внезапной нежностью. Он ласково коснулся щеки Мэтта. — Твои навыки не имеют абсолютно никакого значения. Мэтью на мгновение обернулся, чтобы проверить Дени. Тот, полностью поглощённый экстазом, ритмично подпрыгивал на члене Фредди Локвуда, словно больше ничего в мире не существовало. Его собственный аккуратный член радостно подрагивал в такт движениям, обильно истекая прозрачными соками. «Кажется, он в своём собственном раю», — подумал Мэтт, опускаясь на колени перед величественной плотью Джулиана. Как он и предполагал, повторить профессиональные трюки Дени он был неспособен. Зато смог выразить искреннее восхищение этой внушительной и прекрасной частью тела своими способами. Он тщательно, почти с благоговением, облизывал её со всех сторон, ласкал ладонями, чувствуя, как под пальцами трепещет от напряжения живая горячая плоть. Набравшись смелости, он чуть глубже просунул в рот головку, пытаясь преодолеть рвотный рефлекс, и задержался так на несколько секунд, наслаждаясь её массивностью и то и дело переходящим в стоны дыханием Джулиана над своей головой. Это было далеко от идеала, но в его неумелых ласках чувствовалась искренность. Во всяком случае, член и не думал падать — даже напротив, казалось, Джулиан вот-вот подойдёт к финишу. — Ты мне нравишься, Мэтт, — голос Джулиана прозвучал низко и с откровенной нежностью, пока он помогал парню подняться с колен. Его пальцы мягко коснулись локтя Мэтта. — От одного лишь вида твоих губ на моём члене я готов кончить, но… не хочу торопиться. Можно теперь мне поласкать тебя? — Он сделал паузу, и его взгляд, тёмный и полный желания, скользнул по фигуре Мэтта. — Не мог бы ты раздеться полностью? Я хочу видеть всего тебя. Мэтью, на котором всё ещё оставалась полурасстёгнутая рубашка и брюки, натянутые после того, как он был с Хьюго, кивнул, чувствуя приятное предвкушение во всём теле. Его пальцы подрагивали в нетерпении, пока он избавлялся от остатков одежды. Та мягко соскользнула на пол, оставляя его полностью обнажённым. Через мгновение он опустился на свои же вещи, откинувшись назад и инстинктивно раздвинув ноги, подставляя себя жаждущему взгляду Джулиана. Это было необычно, пугающе, но сладко. Тот не заставил себя ждать. Его умелые губы и язык уделяли внимание не только его члену, который, казалось, был на пределе своих возможностей, но и опустились ниже, к его заднице. И здесь Джулиан оказался истинным мастером. Его римминг был настоящим искусством. Он водил языком с таким знанием дела, с такой преданностью, что Мэтту казалось, будто он способен кончить лишь от такой ласки. Каждое касание, каждое движение приносили волны удовольствия, заставляя Мэтта выгибаться и стонать, пока его пальцы впивались в груду одежды под ним. Он уносился в своё персональное блаженство, в мир, где существовали только эти невероятные прикосновения. И в самые пиковые моменты, сквозь туман наслаждения, в нём рождалась мечта, чтобы тот самый огромный, величественный орган Джулиана каким-то чудом оказался внутри него, заполнил его собой до предела. Но это было невозможно. И эта мысль, горькая и сладкая одновременно, лишь подстёгивала его воображение, заставляя стоны становиться громче, а тело — податливее. Всё помещение превратилось в единый организм, наполненный звуками стонов, поцелуев, влажных шлепков кожи о кожу. Коллинз, застывший у одной из арок, не сводил глаз с этой этой картины, хотя за годы работы в поместье повидал и не такое. На этот раз его обычно непроницаемое лицо выдавало нечто иное — глубокое, почти эстетическое любование. Он уже мысленно составлял рассказ для мужа, представляя, как позже, в тишине их спальни, они воссоздадут эту энергию на своём собственном, более нежном языке любви. Прекрасные, раскрасневшиеся, залитые потом юноши ублажали друг друга с живой непосредственностью и изобретательностью. Первоначальные пары быстро распались, смешавшись в постоянно меняющиеся трио и даже квартеты. Дени, следуя своим пристрастиям, с видимым блаженством принимал сразу два члена в растянутый анус, в то время как третий глубоко скользил в его горле, заставляя его глаза закатываться от переполняющих ощущений. Хрупкое тело Хьюго, покрытое румянцем, теперь служило источником наслаждения для двух парней, сменявших друг друга в стремительном ритме, и его громкие стоны контрастировали с обычной немногословностью. Джулиан, стоя на коленях, подставил свой член рту Джесса, в то время как Мэтью, расположившись сзади, ритмично работал над анальным отверстием последнего, создавая двойную стимуляцию. И тогда это случилось — будто по какому-то тайному сигналу, экстаз достиг своей кульминации. Волна оргазмов прокатилась по комнате, странно синхронная и мощная. Помещение наполнилось громкими, сдавленными, сладострастными стонами, смешанными с возгласами и последними судорожными толчками тел. На несколько мгновений время остановилось, застыв на пике всеобщего высвобождения. Мэтт, только что достигший разрядки внутри тела Джесса, поднял глаза — и застыл в изумлении и негодовании. На том самом месте, где минуту назад стоял невозмутимый Коллинз, теперь виднелась фигура Стива. В руке он держал телефон, и объектив камеры был прицельно направлен на юного Хью Мортимера, который в этот момент был насажен на два члена — один замер в оргазме глубоко в заднице, другой же как раз кончал в его рот — мимо нежных губ по подбородку стекала сперма, которую он жадно ловил языком и сглатывал. Сердце Мэтта упало. Он мгновенно выскользнул из Джесса, оглянувшегося в недоумении, и, на ходу снимая и завязывая презерватив, направился к Стиву, стараясь не бежать и не привлекать внимания остальных. — Что, чёрт возьми, здесь происходит? — прошипел он, с силой заталкивая Стива глубже в тёмную нишу арки. — Какого чёрта ты его снимаешь? Он вырвал телефон у потрясённого нападением старшего лакея. Его пальцы, лихорадочно дрожа, пролистывали галерею, находили видео с Хью и одно за другим отправляли в корзину, которую, удалив всё, он почистил. — Это… приказ лорда, юный господин, — бормотал Стив тем временем, опуская взгляд. Его собственное лицо было бледным и растерянным. — Прошу прощения. Не могли бы вы вернуть… — Не верну, — отрезал Мэтт, его глаза метали молнии, а телефон был зажат в руке. — Ничего не верну, пока не обсужу это с отцом. Мэтью направился к своей одежде, не расставаясь с добычей. Джулиан, протягивая ему уже собранные вещи, заметил с улыбкой: — Я надеялся задержать тебя подольше, но, вижу, тебе не до меня… Что ж, ничего страшного. Увидимся в университете — я президент студсовета, так что нам не избежать общества друг друга. Жду не дождусь следующей встречи. — Прости, срочные дела. Но я буду рад пообщаться позже, — Мэтью пытался сдержать раздражение, разговаривая с тем, кто ему симпатичен. — Я веду соцсети, найдёшь меня без проблем. Напиши мне. Стива не было видно, отца Мэтью не обнаружил ни в библиотеке, ни в кабинете. Оставалось одно — подняться в его апартаменты. Сэр Себастьян был в процессе переодевания; его новый наряд ясно давал понять, что он намерен появиться перед гостями. Мэтью ворвался, проигнорировав формальность вроде стука, и бросил телефон на пол. Тот бесшумно приземлился в плотный ворс ковра. — Несколько эксцентричный способ поприветствовать родителя, — абсолютно невозмутимо прокомментировал сэр Себастьян, завязывая узел галстука. — Разве весёлый вечер не поднял тебе настроение? — Какого чёрта тебе понадобилось от Хьюго Мортимера? — спросил Мэтью возмущённо. — Для чего Стив снимал его в таком компрометирующем положении? — О, это только бизнес, сынок. Я ничего не имею против юного Мортимера, он замечательный юноша, просто мечта. Но его дед — крайне опасный старик. Он систематически саботирует мои сделки и перехватывает самые прибыльные проекты, пользуясь положением в правительстве. Мне потребовался небольшой аргумент для переговоров. Ничего личного. — Ты хуже дьявола! — прошипел Мэтт, и голос его сорвался на крик. — Ты готов уничтожить чужую жизнь ради своих больных амбиций? Ради преумножения богатств, которых у тебя и так больше, чем можно проесть за десять жизней? И ради этого ты организовал всю эту историю с вечеринкой? Это и было твоей настоящей целью? Я знаю, что ты не помнишь мою маму, но она была гораздо лучше тебя и учила не пользоваться людьми в уязвимом положении. Это подло и мерзко! — Мэтью, возьми себя в руки, — голос графа стал резким, благодушие изменило ему. — Это дела взрослых, и тебе не стоит совать туда свой нос. Если бы мне действительно были нужны материалы для шантажа, я просто поставил бы скрытые камеры и спокойно сделал необходимые мне записи. Но мне нужен лишь один небольшой ролик с одним конкретным человеком — я вовсе не дьявол, как видишь. Послушай меня внимательно, я твой отец и, конечно, я люблю тебя, но… — Любишь? — Мэтт выпалил это так громко, что граф поморщился. — Или просто манипулируешь мной, как марионеткой, чтобы получить своё? Это, знаешь ли, совершенно разные вещи! Пока он выкрикивал эти слова, в его сознании вдруг сложилась неприятная картина. Если его отец — настолько беспринципный человек, он запросто мог рассчитать каждый свой шаг заранее. А потом намеренно подталкивать его, Мэтью, к тому, чтобы добровольно распахнуть своё сердце, ослабить защиту… чтобы в конечном счёте отдаться ему полностью. И он почти попался, почти поверил в эту ложь. — Уверен, ты немного остынешь — и всё сам поймёшь. — Лорд Эшфорд, уже совладавший с эмоциями, равнодушно кивнул на телефон, лежавший на ковре. — Полагаю, никаких пикантных записей с юным Мортимером у меня теперь не будет? Что ж, значит, и тема разговора больше не актуальна. Давай вернёмся к гостям. Думаю, они уже пришли в себя и перебрались в большую гостиную. А если нет — мы можем и подождать. Мэтью вылетел из комнаты, словно его вынесло оттуда взрывной волной. Он рванул к себе, захлопнул дверь и облокотился на неё, пытаясь перевести дух. Затем — душ. Смена одежды. Постепенно он смог немного прийти в себя. Но стоило ему закрыть глаза — и он снова видел Хьюго. Прекрасного и живого. Того, кто с таким щедрым наслаждением отдавался, чья отзывчивость на ласки была искренней, по-своему невинной. И Мэтью хотел лишь одного — защитить его. А что, если бы он не заметил Стива? Если бы эти видео появились в сети? Их бы увидела чопорная семья Хьюго, журналисты, которым только дай повод… Не только карьера, но и жизнь Хьюго могла бы оказаться под угрозой. Мэтью слышал множество историй с плохим концом, где молодые люди их возраста и младше не справлялись с подобными скандалами. Он ясно осознал, что не может больше оставаться под одной крышей с человеком, способным на такой поступок. Одно дело — секс, который доставляет искреннее, обоюдное удовольствие. Неважно, тихо ли это под одеялом у двоих или шумно и открыто в гуще тел, как сегодня… Здесь, по крайней мере, не было места лицемерию — только жажда и пусть мимолётная, но настоящая связь. И совсем другое — шантаж. Грязная сделка, где самое интимное становится разменной монетой. Общество, конечно, клеймило и то, и другое одним и тем же словом — «аморально». Но Мэтью в свои неполные девятнадцать уже видел разницу. Одно было удовольствием, которое само по себе никого не унижало, хотя веками служило инструментом, навязывающим чувство вины и порочности. Другое — истинным ядом, который ломал и разъедал душу, циничным использованием чужой уязвимости ради наживы. И сейчас, глядя на непроницаемое лицо отца, он понимал, что тот не видел этой разницы. Для него всё было удобным ресурсом. Человеческие тела и поступки, моменты близости, даже его собственный сын. Теперь Мэтью чувствовал не просто гнев — это осознание ставило жирную точку. *** Вопреки надеждам лорда Эшфорда, на следующее утро Мэтью не просто не остыл — в нём созрела твёрдая решимость действовать. У него уже был чёткий план отъезда из отцовского поместья. Мэтт также намеревался забрать с собой Дени — разумеется, если тот согласится — и уехать в Эдинбург, в небольшой, но уютный дом, принадлежащий его бабушке с дедушкой. Да, жизнь там обещала быть совсем иной, без слуг и роскоши Эшфорд-холла. Но Эдинбург — город отнюдь не скучный, и развлечений для Дени там найдётся предостаточно. Этот план казался Мэтью единственным светлым выходом. Его решимость не поколебал визит доктора Пемброка, неожиданно нагрянувшего в поместье с самого утра. Осмотрев Дени, врач прописал ему на неделю щадящую диету и строго-настрого запретил любые сексуальные активности минимум на две недели, а в идеале — на целый месяц. Слишком уж усердствовал юноша на завершающем этапе вечеринки, упиваясь своим любимым двойным проникновением. Дени, конечно, дулся и хмурился, всем видом показывая крайнее недовольство, но спорить с доктором не стал — практический опыт подсказывал, что тот совершенно прав. Неприятная тяжесть и ноющая боль в том самом месте напоминали о себе при каждом движении. Набравшись храбрости, под напором всё ещё бушующих в нём эмоций, Мэтт после обеда вошёл в кабинет отца, чтобы поставить того перед фактом. Сэр Себастьян выслушал его не перебивая. Он не был рад услышанному — напротив, казался необычайно подавленным и притихшим. К удивлению Мэтта, он даже не стал отговаривать его. Вместо этого лорд Эшфорд вздохнул и предложил: — Нет необходимости бежать так далеко. Поезжай в Лондон. У тебя там есть квартира; нужно лишь немного освежить обстановку. Вы с Дени сможете заняться этим до начала твоих занятий в университете. Кроме того, для Дени там найдётся работа. Он как-то просил меня устроить его маркетологом в одну из наших косметических компаний — и я согласился. Правда, это должно было случиться не раньше, чем через полгода… Но он может начать сейчас. Зарплату я буду платить ему ту, к которой он привык, — по меньшей мере, следующие шесть месяцев. — Зачем ты это делаешь? — с недоверием спросил Мэтт, ожидая подвоха. — Не ищи здесь скрытого смысла. Возможно, я не настолько плохой человек, как ты решил. Моё предложение — это просто попытка извиниться. Если ты твёрдо намерен уехать, я не стану тебя удерживать. И от всего сердца желаю тебе всего самого доброго на твоём пути. — Сэр Себастьян сделал паузу. — Я… я счастлив, что у меня такой сын. Мой наследник оказался гораздо чище и благороднее меня. И это — моя настоящая, хоть и незаслуженная награда. Услышав о внезапно свалившихся на них перспективах, Дени буквально преобразился. Глаза его, утром потухшие от вердикта доктора Пемброка (встреча с которым, кстати, прошла для Мэтта на удивление спокойно — от былой влюблённости не осталось и следа), вдруг заискрились восторгом. Словно получив заряд адреналина, он, превозмогая боль в заднице, подпрыгнул на широкой кровати Мэтью, на которой провалялся добрую половину дня, но сразу же со стоном аккуратно опустился обратно: для подобных манёвров ещё было рановато. — Наконец-то Лондон! — сказал он с таким чувством, словно произносил имя возлюбленного. — Я уже начал забывать, как выглядит этот лучший город на свете! И у меня будет настоящая работа! Я кое-что знаю о маркетинге — проходил курсы когда-то, и мне безумно понравилось. Конечно, придётся подучиться, но это не проблема, обычно я всё схватываю на лету. На губах Мэтта появилась задумчивая улыбка. Впереди было множество прощаний: следовало непременно нанести визит Мэйсонам, возможно, в последний раз выйти с ними на лужайку, чтобы порадовать и одновременно вывести из себя Коллинза. Ещё раз окунуться в прохладу озера, а потом погреться под летним солнцем. Прогуляться по аллеям парка, поболтать с мистером Беллами — а также полюбоваться его новым розарием. И потом — привет, Лондон! Чувство освобождения и радости, такое же яркое, как у Дени, наполнило его. Это была надежда на новую жизнь — да, не без примеси тревоги, но он считал себя готовым к переменам. *** Отъезд из Эшфорд-холла состоялся спустя два дня ранним утром, когда Дени наконец перестал чувствовать боль — по крайней мере, мог передвигаться без наморщенного лба и хромоты. У парадного входа собрались домочадцы во главе с самим лордом Эшфордом. Отец, не скрывая эмоций, крепко обнял сына — объятие затянулось, выходя за рамки светского жеста. Мэтт почувствовал знакомое тепло, запах дорогих сигар и духов — и на мгновение ему стало почти жаль, что этот мужчина так и не стал для него чем-то большим. Но лишь на мгновение. Нет, их миры были слишком разными, чтобы пересекаться по-настоящему — а то, что успело в нём родиться, скоро сойдёт на нет. Мэтт так никогда и не узнал, что чувства, которые открыл в себе по отношению к нему тот, кого последние пять лет он заставлял себя называть отцом, были искренними — в этом Себастьян Эшфорд не лгал. В то же время сам лорд, хотя и не радовался отъезду сына, испытывал своего рода облегчение. Он тоже понимал, что их миры не должны пересекаться, и был готов бережно хранить ту малость, которую смог получить. Мэтью пожал руку Коллинзу, обнял его добродушного сплетника-мужа, похлопал по плечу Стива, который выглядел счастливым, поскольку лишался сразу обоих конкурентов за внимание лорда. У подъезда уже ждал автомобиль с личным водителем. Они с Дени погрузились в просторный салон, пахнущий кожей и парфюмом, и тронулись в сторону столицы. Пока за окном мелькали уходящие в прошлое пейзажи, Мэтт переписывался с Джулианом — тот нашёл его профиль в Instagram уже на следующий день после вечеринки. Новый приятель с энтузиазмом, не терпящим возражений, обещал встретить их в Лондоне и «ввести в самое благородное общество». Мэтью улыбнулся, отложил телефон, обнял сонного Дени за плечи и нежно чмокнул его в висок. Впереди была новая жизнь, и он знал — ему понравится.