From bright Sun to electric Moon

В последнее время Гэвин обзавёлся новой, несвойственной ему привычкой: он начал разглядывать Ричарда. Делал он это неосознанно; глаза сами находили его, вылавливали черты и жесты, даже если Гэвин думал совершенно о другом. Поначалу он не замечал этого за собой, но с каждым разом эта привычка становилась всё более навязчивой. Если так подумать, они с ним были очень разные. У Ричарда были густые чёрные ресницы, мраморно-белая кожа и глаза, похожие на голубоватые лунные диски. У Гэвина — помятая небритая рожа со следами вмятин от складок подушки. Он постоянно тёр их ладонью в надежде убрать со щеки. У Ричарда по лицу были раскиданы аккуратные точки-родинки. Гэвину иногда хотелось соединить между собой маркером и посмотреть, какой рисунок получится. Волосы Ричарда завивались, и обычно это было не так заметно. Но влажный осенний воздух делал своё коварное дело, превращая неуложенные завитушки в пружинящие кудряшки. У Гэвина же было самое настоящее гнездо на голове. По утрам он долго и муторно вычёсывал его одной рукой, пока другая сиротливо висела на перевязи. У Ричарда были прохладные ладони и длинные пальцы, и они обжигали, когда касались разгорячённой кожи Гэвина, будто он приложил к себе кусок льда из морозилки. У Гэвина ладонь была влажная и оттого скользкая, потому что он какого-то хера нервничал; он вытирал её об свою же футболку. Ещё у Ричарда всегда было солоновато-мятное дыхание, потому что он, видимо, чистил зубы не только по утрам, как это делал Гэвин, но и перед тем, как прийти к нему в комнату, ну что за глупости. Из-за этого в карманах как-то сами собой завелись упаковки с жвачкой — хоть какая-то альтернатива зубной щётке. И водолазки. Они у Ричарда хоть и выглядели всегда одинаково, будто он герой аниме с одним и тем же набором одежды на все случаи жизни, но пахли всегда свежестью и кондиционером для белья. Гэвин вот определял чистоту своей одежды довольно банально: он просто доставал футболки или кофты из кое-как сваленной вместе кучи в шкафу, обнюхивал и прикидывал, насколько она успела пропитаться потом. Не воняет — значит, чистая. Не смотря на эти различия, Ричард почему-то всё равно приходил к нему каждый вечер, и Гэвин не успевал даже вякнуть и пары слов, как его затыкали поцелуем. Поначалу он, не ожидавший такой настойчивости, терялся. Открывал рот как выкинутая на берег рыба, впускал в него настойчивый и влажный язык и стоял, опустив руки вдоль тела. Лицо начинало гореть как-то само собой, краснея вслед за губами. Горело и там, где Ричард водил ладонями, пока Гэвин изображал из себя растерянное бревно — он как-то раз играл такое в школьной постановке и возненавидел всю эту театральную активность ещё тогда, в детстве. Всё это шло вразрез с привычным поведением Гэвина, с его напористостью, постоянными шутками и подкатами. Он не был склонен впадать в подобный ступор — но с Ричардом почему-то всё постоянно шло не по привычным рельсам. Ему, по ощущениям, потребовалась целая вечность для того, чтобы выйти из оцепенения, осознать, что его поцеловали не случайно, и даже не под дулом пистолета, и что это продолжается даже не первый вечер. Лишь после этого в Гэвине, наконец, проснулся ответный голод. Он начал отвечать на поцелуи не менее активно, не сдерживал больше желания касаться, сминать рукой чужой торс и подтянутые ягодицы, будто бы только теперь получил на это разрешение, — и, в итоге, обнаружил себя разложенным на кровати, с мокрыми губами и с горящим засосом на шее. В этот раз входная дверь была открыта нараспашку, но, к счастью, никто за это время не проходил мимо, иначе бы ему открылся интересный вид на чужую комнату. — Погоди, – прохрипел Гэвин, поражаясь тому, как низко звучал его голос, — надо закрыть дверь. Ричард, склонившийся над ним, выгнул бровь. Глаза его стали тёмными от широких, во всю радужку, зрачков, словно он закинулся чем-то перед тем, как сюда прийти. Это было настолько же красиво, насколько казалось нереалистичным. Весь Ричард был как будто не от мира сего. Коннор почему-то производил совершенно другое впечатление. Более… приземлённое. — Подозреваешь, что кто-то из твоих соседей страдает вуайеризмом? – хмыкнул Ричард, всё-таки поднимаясь. Гэвин зачесал пальцами волосы, прилипшие ко взмокшему лбу, и кое-как подобрался ближе к изголовью кровати, прижимая к груди загипсованную руку. Он проследил за удаляющейся фигурой, за спокойной походкой, будто бы из них двоих на эмоции прошибало только его самого, и покусал губу в задумчивости. Гэвин окончательно перестал понимать, что между ними двумя происходит. Дружба с привилегиями? Нет, Гэвин, конечно, против этого концепта ничего не имел. Хорошим сексом дружбу не испортишь, хотя секса-то у них как раз и не было. Поцелуи — да, были, много и со вкусом, до боли в челюсти. И всё это заводило Гэвина так, что после ухода Ричарда приходилось идти в душ. К счастью, тут ограничения в виде одной руки в гипсе ему не мешали, хотя расстёгивать джинсы было всё ещё не очень удобно, но он приноровился. Да и без вечерней дрочки уснуть не получалось — в теле скапливалось слишком много горячего напряжения, требующего выхода. Гэвин закрыл глаза, шумно вздыхая. Ничего из происходящего никак не хотело укладываться в его голове. Ричард прикрыл дверь с тихим щелчком и вернулся. Гэвин почувствовал, как проминается кровать, а затем ощутил скользнувшую от его колена к бедру руку. Лицо обдало жаром, и он всё-таки открыл глаза. — Как далеко ты хочешь зайти? – спросил Гэвин, перехватывая запястье Ричарда. Но не для того, чтобы остановить, а чтобы погладить по прохладной коже под рукавом водолазки. Ричард опустил взгляд, и его ресницы слегка дрогнули. Видимо, он задумался, даже прекратил двигать рукой. Гэвин пожалел, что ляпнул свой вопрос, сбив настрой, но Ричард снова посмотрел на него — и по его лицу было видно, что его мысли относительно Гэвина ничуть не изменились. — Боюсь, мои желания несколько отличаются от моих… возможностей, – сказал он на выдохе, кончиком языка облизнув губы. Гэвин жадно проследил за этим жестом. — Почему? Это из-за Коннора, да? Слушай, я не собираюсь бегать по всему корпусу и рассказывать, что мы трахаемся. — Нас, – Ричард сделал паузу, и рука его скользнула на внутреннюю сторону бедра Гэвина. Тот неосознанно раздвинул ноги немного шире, — и без этого могут застать. Сегодня я увлёкся и не закрыл дверь. Завтра… кто знает. Может, я захочу тебя прямо при всех. — Пфх. Ты этого не сделаешь, – выдохнул Гэвин, подаваясь навстречу ласкающей руке. Хотелось, правда, переложить её себе на пах и пошло потеряться об ладонь. — Не сделаю, – подтвердил Ричард и повёл рукой дальше, огибая недвусмысленную выпуклость на джинсах под нервный выдох Гэвина. Завёл пальцы под футболку и коснулся тазовой косточки. Обвёл её, прошёлся по плоской поверхности кожи, дошёл до мягких волосков, дорожкой росших от паха до пупка. Гэвин чуть приподнял бёдра, больше неосознанно, чем в попытке сделать какое-то определённое движение. Ему хотелось оставить эти разговоры, потому что от того, что делал с ним Ричард, от его прикосновений и его голоса мысли в голове становились совсем запутанными. Наивно было полагать, что одних только касаний ему будет достаточно. Гэвину хотелось больше. Тем не менее, Ричард тормозил то, что могло бы доставить удовольствие им обоим. — Значит, слухи о том, что Коннор встречается со мной, даже ужаснее слухов о том, что он влюблён в мужика, который почти в два раза его старше, — заключил Гэвин, и Ричард посмотрел на него устало, как смотрят на ребёнка, закатывающего истерику посреди гипермаркета уже почти целый час. А ведь Гэвин, справедливости ради, ещё даже не начинал. Ричард, будто весь этот разговор не сбивал его с намеченной цели, очертил пресс Гэвина (не зря же тот поступил в полицейскую академию и пыхтел со штангами в местном спортзале, когда не было планов, а время было) и размашисто огладил крепкую грудь. — Коннор — наивный дурачок, когда дело касается отношений, – возразил Ричард. Если бы не бледный румянец на его щеках, он бы выглядел как врач, исследующий пациента. Однако Гэвину это как-то не помешало возбудиться — он вообще реагировал совершенно не пропорционально действиям, совершаемым в его сторону. Он подозревал, что дело не в нём самом, потому что раньше такого не было. — Коннор не умеет вести себя сдержанно, он как открытая книга. Если запал на человека, то об этом вскоре узнают все. — Такое происходит не в первый раз? — Нет, не в первый. Пальцы Ричарда уже не ощущались холодными. Вероятно, они нагрелись о горячую кожу Гэвина. Он всегда очень легко распалялся — может, и мерзлявым был по той же причине. — Думаю, слухи обо мне гораздо лучше слухов об Андерсоне, – настойчиво сказал Гэвин. Ричард насмешливо выгнул бровь: — Ты так в этом уверен? Гэвин, кое-как извернувшись, пихнул его коленом в бок. В ответ Ричард мягко ущипнул его за сосок, и Гэвин дёрнулся, хлопнул ладонью по руке. Ричард вытащил её из-под его футболки под звук разочарованного вздоха. Однако далеко убирать руку он всё же не стал. Оперевшись на неё, Ричард навис над Гэвином, и, хоть это был не первый раз, когда он так делал, в груди всё равно взволнованно заклокотало. — Я серьёзно, – нахмурился Гэвин, вжимаясь в кровать. — Я знаю, – шепнул Ричард, склоняясь ближе. Его тёплое дыхание прошлось по щеке. Он почти невесомо поцеловал в уголок рта, но Гэвин повернул голову и прижался к его губам своими. Ричард не отстранился. Он мягко прихватил его за нижнюю губу, затем поддел верхнюю, а когда Гэвин приоткрыл рот — скользнул внутрь языком, коснувшись зубов, и от этого приятно потеплело в животе. Ричард целовал его медленно, но глубоко, согнув руку и переместив вес на локоть, и во всём этом чувствовалась давно забытая Гэвином нежность. Он ощущал часть его веса своими бёдрами и грудью, потому что они прижимались для этого достаточно плотно. Чёрная кудряшка волос щекотала кожу лица. Неуверенно, Гэвин обнял Ричарда здоровой рукой, прижимая к себе сильнее, и почувствовал рваный выдох носом, когда тот притёрся из-за этого к его бёдрам. Собственное тело отреагировало сразу, в паху разлилось тепло. Гэвину хотелось. Но он всё никак не мог понять, был ли он здесь единственным, кого одолевали подобные желания? Может, ситуация с Коннором была лишь предлогом, чтобы не заходить дальше? Мало ли, вдруг Ричард был из тех, кто не нуждался в сексе, и, возможно, питался солнечным светом. Тогда бы он, наверное, не стал притираться к Гэвину настолько откровенно?.. Когда Ричард отстранился, губы у Гэвина уже немного припухли и пульсировали. В штанах — тоже. Он в очередной раз ощутил себя подростком, впервые полапавшим симпатичную девчонку за попу. Или симпатичного парня. В случае с Гэвином эффект был примерно одинаковым. Ричард, с заполошным румянцем на щеках, сел и посмотрел на экран телефона, потому что в этот момент ему пришло сообщение. Вибрация глухо отдалась в тумбочку, экран зажёгся. На его фоне стояла мрачная мешанина из проводов и трубок, подозрительно напоминающая картины Гигера. Иногда Гэвин задумывался, что у Ричарда довольно своеобразные интересы и вкусы, но его это, почему-то, не напрягало. — Не хочешь выбраться со мной на выставку? – спросил он, протянув руку к смартфону. — Неужели зовёшь меня на свидание? – Гэвин прищурил глаза, подперев голову рукой. Во рту всё ещё стоял мятный привкус. Ричард посмотрел на него серьёзно, и то, что он только что целовал Гэвина, выдавал только румянец. Даже если бы сейчас кто-то внезапно зашёл в комнату, они выглядели бы как обычные друзья. — Я не… — Не можешь, я уже понял. Ричард кивнул. Затем, снова скосив взгляд на телефон, спросил: — Так что? Пойдёшь? — Я не фанат выставок, если честно. Но ради тебя готов пойти даже на такую жертву, – Гэвин подмигнул. Как умел, двумя глазами. Ричард в ответ хмыкнул. — А что за тема? В штанах, к счастью, начало потихоньку опадать. Когда из двоих в комнате стояк только у одного, это ощущается как-то неловко. Особенно когда обсуждения сворачивают внезапно на тему выставок и вот этого всего искусства. Хотя искусство, как раз таки, очень любит использовать тему стояков. Ричард замялся. — Она посвящена серийным убийцам Америки. Гэвин моргнул. Ну да, на такие выставки только свидания назначать. Хотя кто его знает, с Ричардом можно было бы пойти и не на такое. Он даже представил, как они сосутся напротив восковой фигуры Джеффри Дамера. — Романтично, – хехекнул Гэвин. — Хочешь показать мне наше ближайшее будущее? Ричард посмотрел озадаченно, видимо, пока ещё не догоняя суть шутки. — Ты только оденься как-нибудь повеселее, а то тебя примут за экспонат, – продолжал подтрунивать Гэвин, и Ричард, до которого, наконец, дошло, взял лежащую рядом подушку и мстительно придавил ею голову Гэвина. Тот посмеялся и пробухтел что-то похожее на “ну вот о чём я и говорю”. Ричард помучил его ещё немного, прежде чем убрать подушку на место. — Ладно, тогда постарайся не сломать себе до выходных ещё и ногу, – сказал он, что-то быстро печатая в телефоне. Подумав, добавил. — Или жопу. — У тебя есть планы на мою жопу? – похабно улыбнулся Гэвин. — У меня есть планы купить два невозвратных билета, – спокойно парировал Ричард, проигнорировав флирт. Однако сразу же после этого он быстро склонился к Гэвину, чмокнул его в губы и только после этого встал с кровати. — Закроешь за мной? * Гэвин играл в карточную мобильную игру, пересобирая виртуальную колоду с красочными фэнтези-существами, когда рядом с ним возник Коннор и аккуратно отодвинул стул. — Не против, если я сяду здесь? – спросил он смущённо, укладывая свою сумку с гремящими брелоками на стол. — Или занято? — Нет, не занято. Падай, – ответил Гэвин, глянув поверх телефона. На экране заяц тошнотно-розового цвета помахал лапкой, но сразу же был выключен вместе с игрой. — Обычно ты сидишь с Тиной… – Коннор машинально поправил свисающую на лоб кудряшку. — Всё в порядке? — Ага. Она отпросилась к стоматологу, потому что опухла, как медведь, сунувший лицо в улей, – Гэвин посмеялся, и Коннор едва заметно поморщился, но всё-таки сел рядом. — Не напрягайся так, я эту шутку ей в лицо сказал. — И она… не обиделась? – Коннор явно чувствовал себя неловко, но такое бывало со всеми зефирными ребятами, которым не посчастливилось находиться рядом с Гэвином. — Она тоже посмеялась, насколько это было возможно с опухшим лицом. Коннор тоже натянул улыбку. Гэвин мог поклясться, что слышал в этот момент скрип. — Ты просто так? Или хотел чего? – спросил он, заметив, что ребята, с которыми Коннор обычно проводил своё время, косятся в их сторону. Детский сад. — Просто так. Гэвин пожал плечами и потянулся было снова к телефону, как Коннор прошептал, чуть склонившись к нему: — Это правда, что вы с Ричардом идёте на выставку? А, вот оно что. В этот момент в Конноре сквозило настолько детское любопытство, что Гэвин невольно улыбнулся. — Ну, да. А что, ты против? — Нет! – Коннор на эмоциях сказал это громче, чем хотел, и тут же спохватился, вновь понижая голос. — Я очень даже “за”. Понимаешь, Ричард, он… как бы так сказать. Обычно везде один. Это не плохо, ему вполне комфортно быть одному, и всё же… — Да понял я. Не напрягай ты так мозги, а то сосуды в глазах лопнут, – усмехнулся Гэвин. Коннор сразу нахмурился и смешно поджал губы. Очевидно, он всё ещё не очень понимал, что Ричард вообще умудрился найти в Гэвине. — Он очень скрытный, так что я даже удивился, когда узнал, что он взял билет и на твоё имя тоже, – вздохнул Коннор и полез в сумку, чтобы достать из неё блок с листами для записей. На обложке был изображён крупный, но миловидный пёс с сахарной костью в зубах. Ну да, до Ричарда, упарывающегося по Гигеру и выставкам, посвящённым маньякам, Коннору было как до Сатурна. — Не ожидал, что он меня куда-то вообще позовёт? – Гэвин откинулся на спинку стула и завёл за неё здоровую руку. Та, что была в гипсе, осталась покоиться на груди. Бинты уже были серовато-жёлтые, пора было их поменять. — Не ожидал, что он вообще кого-либо куда-нибудь позовёт, – честно признался Коннор, щёлкая механической ручкой. Затем окинул Гэвина придирчивым взглядом, видимо, борясь с желанием добавить “но особенно тебя”. Нет, они, безусловно, стали ближе, чем было в начале. Коннор больше не оскорблялся на шуточки, которые слышал от Гэвина — только комично морщил лицо, когда совсем уж не мог удержаться. Гэвин, в свою очередь, не ощущал рвотных позывов от передозировки очаровательностью, которую Коннор распылял вокруг себя как обезумевшая насадка-дождеватель на садовом шланге. В целом, не так уж и плохо. Но до лучших подружек не дотягивали, увы. Гэвин прикусил щёку изнутри. Он чувствовал раздражение при мысли о том, что у них с Ричардом всё было глухо из-за Коннора. Которого по вполне понятным причинам стремала одна только мысль о том, что другие могут принять их с Ридом за парочку. Как же, сука, всё это сложно. Ебучий Коннор, ебучий Ричард и ебучий Гэвин с характером злой псины, которая периодически кусает всех вокруг. Это почти как “Леди и Бродяга”, только Ледей две штуки, а Бродяга отбитый наглухо. Вот такая вот романтика. Гэвин запрокинул голову и посмотрел в потолок. Электрический белый свет неприятно резанул по глазам, но если смотреть между лампами, то было не так болезненно. И можно было включить фантазию, рассматривая бесформенное жёлтое пятно. — Слушай, а вы… давно так сблизились? – снова тихо поинтересовался Коннор, но Гэвин даже не опустил головы. Получается, он не был в курсе всей глубины их с Ричардом взаимоотношений? Да уж, видимо, тот и впрямь был скрытным. Или не считал нужным ставить Коннора в известность. Хотя, может, заботился о его высоких чувствах — кто его знает, как тот воспринял бы новость о том, что другая личность в его теле уже который вечер сосётся с Гэвином и очень недвусмысленно заваливает его на лопатки. Наверное, если бы они перепихнулись, скрыть это от Коннора стало бы ещё труднее. Гэвин опустил взгляд. Может, Коннор вообще был девственником? Поздновато, конечно, но кто его знает. Был вариант спросить об этом прямо, но Коннор наверняка сгорит со стыда прямо на этом стуле. Как преступник — на электрическом. Интересно, а что-то связанное с этим будет на выставке? Он бы даже на таком посидел. Без электричества, естественно. Гэвин вспомнил, что Коннор задал ему вопрос. — Ну, мы общаемся с тех пор, как он вдарил мне в нос. А там оно само как-то получилось. Хотел бы Гэвин сказать, что они с Ричардом были теперь любовниками, но он даже не был уверен в статусе их взаимоотношений. Не первый раз в его жизни, когда он вляпывался в такое, но всё же… Коннор заинтересованно постучал ручкой себе по щеке. Затем заметил на себе взволнованные взгляды ребят из привычной компании и приподнял руку в знак приветствия. Такое ощущение, будто они до сих пор боялись, что Гэвин откусит Коннору голову, и старались контролировать это хотя бы издалека. Видимо, чтобы вовремя позвать на помощь. Гэвин усмехнулся и сел ровно. — С Коулом больше проблем не было? – спросил он, потому что общих тем у них было не так уж и много. — Нет, он меня теперь за версту обходит, – улыбнулся Коннор. В этот раз его улыбка была искренняя и тёплая. — Как твоя рука? — Сойдёт. Вроде бы даже с первого раза всё срастется как надо. Хуже, когда приходится ломать повторно, – Гэвин кисло скосил губы вбок и, поймав вопросительный взгляд, добавил. — Бывало такое однажды. Так что теперь пытаюсь быть хорошим мальчиком, чтобы избежать повторной участи. — Тебе это не очень удаётся, – не удержавшись, сказал Коннор, и Гэвин засмеялся, а тот в ответ улыбнулся немного увереннее. — Не все рождены, чтобы быть такими пирожочками, как ты. Коннор смутился, не переставая улыбаться, и отвернулся. Забавный. — Ты сам-то не собираешься посетить эту выставку? — Мы сходим с ребятами в другой день, – кивнул Коннор. — Будет о чём поговорить потом, да? — Ага, – согласился с ним Гэвин и разблокировал экран смартфона. Розовый заяц снова вдохновлённо помахал ему рукой. * Гэвин копошился в шкафу, размышляя над тем, в чём ему следовало бы пойти. С одной стороны, само слово “выставка” намекало на то, что одеться следовало бы во что-то официальное. С другой стороны, она была посвящена маньякам, не такое уж и серьёзное мероприятие, чтобы тратить кучу времени на попытку отгладить единственную рубашку. Та была чистой, но мятой настолько, будто её обнаружили в заднице мамонта при археологических раскопках. Был ещё один вариант, и Гэвин чувствовал, что с каждой минутой всё больше склоняется именно к нему. Он достал красный свитшот с принтом, на котором был изображён главный антагонист фильма “Крик” в фирменной маске и с ножом. Серьёзно, что могло быть более подходящим к теме серийных убийц, чем это? Решив, что Ричард как-нибудь сможет перебороть испанский стыд при его появлении, Гэвин кинул свитшот на незаправленную кровать; следом прилетели джинсы и пара скрученных в узел носков. До выхода оставалось ещё прилично времени, так что Гэвин успевал принять душ. Делать всё одной рукой, пытаясь при этом не намочить повязку, было непросто, но за последние пару недель он уже неплохо наловчился. Приспосабливаться Гэвин умел ещё с юных лет. Голову, пожалуй, можно было и не мыть, а всё остальное отлично намыливалось одной рукой. Невольно вспомнился вечер, когда Ричард пришёл сюда и помог ему с процедурами. Его пальцы, мягко втирающие шампунь, и его руки, помогающие снять футболку. А ещё — поцелуй, мокрый от стекающей с волос влаги. Гэвин прижался лбом к холодной плитке и прикинул, успеет ли он передёрнуть разок перед выходом. Помешанным на дрочке он никогда не был, но в последнее время все походы в душ сопровождались воспоминаниями о том вечере, а это, если честно, заводило. Как и все их последующие поцелуи с Ричардом. В последний раз он буквально разложил его на кровати, а это уже было совсем не невинной шалостью. Рука опустилась на член, который от этих воспоминаний стал наливаться кровью. Гэвин сжал головку в кулаке, медленно провёл вниз и вверх, чувствуя, как пульсирует в ладони. Чёрные мягкие волосы в паху уже намокли от воды, он задевал их запястьем. Ему, наверное, даже не понадобилось бы много времени, чтобы получить желанную разрядку — стоило только закрыть глаза и представить чуть припухшие губы Ричарда, слабый румянец на его щеках. Вспомнить, как по ноге, от колена к бедру, скользили его тонкие длинные пальцы. Вообразить, что это именно они сжимают сейчас член Гэвина, скользят по стволу, дрочат ему в размеренном, правильном темпе. Гэвин прижал руку к холодной плитке, уткнулся лбом в сгиб локтя. Обычно он дрочил исключительно на порно. Нет, конечно, в подростковом возрасте бывало и на симпатичных людей, но он был уверен, что больше никто уже не вызовет у него такого простого, низменного желания. У Ричарда было красивое лицо, которое сейчас отчаянно хотелось испачкать. Гэвин подумал о том, как оно отлично смотрелось бы с его членом во рту. Как возбуждающе выглядели бы белёсые подтёки на мраморно-белой коже. Гэвин ускорил движения рукой, зажмурил глаза до цветных пятен. У Ричарда был низкий, спокойный голос, от которого его промораживало до нутра вместе со взглядом бесстрастных голубых глаз. Чёрт, Гэвин хотел бы услышать, как тот говорит ему что-то прямо сейчас. Вроде “серьёзно, у тебя всё очень плохо с фантазией” или “ты не мог найти для этого более подходящее время?”. Может, его тон звучал бы даже немного насмешливо. Не то, чтобы Гэвин любил унижения, нет, он переносил их крайне плохо. Однако от воспоминаний о том, как Ричард подкалывал его этим самым ледяным тоном, у него вдоль позвоночника шли мурашки. Гэвин помнил, как в такие моменты едва заметная усмешка трогала губы Ричарда. Он бы многое отдал за то, чтобы почувствовать их сейчас на своём члене. От фантазии о том, как Ричард берёт его в рот, как позволяет ему протолкнуться глубже, как поднимает на него снизу вверх взгляд арктических глаз — Гэвина всего скрутило в приступе жара. Позорно проскулив, он спустил и забрызгал кафельную стену. По пальцам стекала влага. Хотелось стечь на дно ванной вслед за ней. Кое-как отдышавшись и устыдившись, Гэвин по-быстрому смыл водой следы своего преступления. Всё это уже походило на помешательство. Пару раз легонько приложившись лбом об стену, — легонько, потому что он итак был отбитым, куда уж сильнее — Гэвин сунул руку под кран, смывая солоноватость кожи, набрал в ладонь воды и плеснул себе в лицо. Всё, хватит. “Соберись, тряпка” и прочие золотые цитаты из интернетов. Свитшот всё так же лежал на кровати вместе с остальными вещами. Пусть он и не был прямо-таки свежим, но приятно пах апельсином, потому что Гэвин время от времени накидывал в шкаф оранжевые корочки. Тина как-то раз сказала ему, что это помогает от моли, после того, как Гэвин посетовал ей на прожранные мелкими паразитами дырки в свитере. С тех пор во всех шкафах завелась высушенная кожура, а моль действительно перестала соседствовать с вещами, хотя большая часть из них всё равно была из синтетики. Надеть одной рукой джинсы, да ещё и на мокрые ноги, оказалось гораздо сложнее, чем футболку с носками и свитшот. Гэвин пробовал сделать это сидя, стоя и прыгая на одной ноге, в результате чего улетел на кровать. Дотягивал плотную ткань он уже в положении лёжа, извиваясь гусеницей. Прямо как моль, только в большом масштабе. К тому моменту, как Гэвин закончил сборы, ему уже надо было вылетать из комнаты пулей. Кое-как впихнув ноги в кроссовки, шнурки которых он не развязывал с тех самых пор, как сломал палец, Гэвин вышел за дверь. * Рядом с Ричардом Гэвин выглядел как яркое нелепое пятно, хотя люди в очереди на вход были одеты совершенно по-разному. Однако никаких комментариев по поводу выбора одежды он не получил. Ричард промолчал даже тогда, когда Гэвин снял куртку, открывая вид на принт. Сам Ричард был при этом одет в спокойные тона: чёрные джинсы, белый свитер. Иногда он напоминал отколовшийся от ледника кусок, чудесным образом доплывший до Детроита, но вся эта строгость и скудная цветовая палитра ему удивительно шли. Особенно потому, что Ричард, в отличие от Коннора, не надевал линзы, отдавая предпочтение родному, призрачно-голубому цвету глаз. Первые пару встреч Гэвин их откровенно ссался, а теперь находил их не человечески красивыми. — Я был уверен, что народу будет больше, – сказал Гэвин, сдавая куртку в гардероб. Её забрала та же пожилая женщина, что принимала одежду Ричарда минуту ранее, хотя работников было двое. — Думаю, весь наплыв придётся на завтрашний день, потому что будет лекция от одного известного криминалиста, и автограф-сессия с ним же, – пожал одним плечом Ричард, и Гэвин в очередной раз для себя отметил, что ему нравится, когда тот делает это не симметрично. — Криминалисты настолько популярны, что раздают автографы? — Этот пишет книги и читает лекции по всем штатам, так что в какой-то степени да. Ричард направился к двери со входом в зал экспозиции, по пути открывая их с Гэвином электронные билеты на смартфоне. Под выставку было выделено несколько залов. Кажется, три, если Гэвин правильно запомнил из краткого описания. Но даже тот первый, в который они зашли, был довольно приличным по размеру, хотя в нём очень много места занимали стеклянные витрины и громоздкие предметы, заключённые в них. — Ты знаешь кого-нибудь из этих серийников? – спросил Ричард, когда они медленным шагом пошли вдоль стены, где под стеклом были вывешены различные вырезки из старых газет. В них были сообщения о жутких находках и пропавших людях, и огромные статьи, посвящённые задержанию опасных преступников. — Лично? – пошутил Гэвин, и Ричард хмыкнул. – В викторине на эту тему поучаствовать не смогу, но о некоторых знаю, конечно. О тех, кого упоминали в курсе по профайлингу. А ты, я так понимаю, одним только этим знанием не ограничился? Ричард помедлил и неуверенно кивнул: — Я многое читал и смотрел на эту тему. — Интересное у тебя хобби. Чем больше тебя узнаю, тем больше охреневаю, – Гэвин прищурил глаза. Ричард их, наоборот, отвёл. Его эмоции всё ещё были ужасно скудными, но Гэвин научился неплохо их считывать. Поэтому сейчас он был уверен, что Ричарда разговор об этом его увлечении напрягает, хотя он начал его сам. Гэвин коснулся его запястья. — Да брось, я, типа, в хорошем смысле. — Тогда сочту это за комплимент, – край губ Ричарда дёрнулся в слабом подобии улыбки, больше напоминающей нервный тик. Гэвин перевёл взгляд на газетные вырезки. Не для того, чтобы прочесть то, что было на них написано. Скорее для того, чтобы смотреть хоть куда-то ещё. Он впервые серьёзно задумался о том, как отреагировал бы, если бы Ричард прямо сейчас признался в том, что он — маньяк. Вот прямо так бы и сказал: “Если честно, Коннор — это моя хорошая личность, а я вылезаю по ночам и убиваю людей. И выкидываю баклажаны из общего холодильника”. Или: “До этого желание убивать было у меня в зачатке, но после встречи с тобой попёрло, как тесто на батарее”. За баклажаны бы Гэвин его простил, конечно. Но вот остальное в этом признании его действительно напрягло бы, несмотря на пугающе крепнущую симпатию к Ричарду. Хотя Гэвину всё ещё невыносимо сильно хотелось его касаться. Стена с газетными вырезками подошла к концу, и Ричард отошёл к другим витринам. Гэвин на автопилоте последовал за ним, лениво разглядывая всё, что оказалось под стеклом. Зал был посвящён зачаткам профайлинга, первым упоминаниям серийных маньяков, различным исследованиям. Между витринами стоял стенд с натянутой на него огромной картой. На ней были отмечены канцелярскими кнопками города, где в разное время орудовали серийные убийцы. Оказалось, самое большое их скопление пришлось на Калифорнию. — Я был уверен, что Детроит займёт лидирующие позиции, а Мичиган даже не в десятке лидеров, – прокомментировал Гэвин. Ричард подошёл к нему сзади и встал почти вплотную; его присутствие ощущалось всей спиной, по которой сразу же пробежали мурашки. — Расстроен этим фактом? Уха коснулся тёплый воздух от чужого дыхания. Гэвину захотелось сделать шаг назад и прижаться к Ричарду, но он сдержался. — Не особо, – признался он. — А ты? Не думаешь переехать в какой-нибудь из этих штатов после того, как закончишь академию? — Чтобы возглавить оперативную группу по поиску очередного маньяка? — Нет, блин, чтобы пополнить список психопатов, – Гэвин закатил глаза, но спустя пару секунд заминки услышал тихий смех. От него по телу разлилась волнительная дрожь. — Я не настолько помешан на этой теме, чтобы сделать её главной целью своей жизни. И я разделяю такие вещи, как хобби и работа. — И… что? Всю жизнь собираешься работать обычным полицейским, выезжать на всякие пьяные драки и семейные ссоры? – Гэвин выгнул бровь. В его голове ни Ричард, ни Коннор почему-то не вязались с рядовыми детективами. Может, с ФБР, но не с обычным подразделением. В отличие от самого Гэвина, который туда и метил, потому что звёзд с неба не хватал. — Тебе это кажется странным? — Ну, как-то слишком просто для ваших с Коннором мозгов. Ричард немного приподнял брови, и это уже можно было расценивать как крайнюю степень удивления. — Кто бы мог подумать, что Рид способен так высоко оценивать чьи-то умственные способности, не имея в виду свои собственные, – с насмешливой иронией сказал он. — Ой да пошёл ты, – огрызнулся Гэвин. Он отошёл от Ричарда, а затем вообще направился в следующий выставочный зал, хотя не просмотрел до конца первый. Ричард нагнал его, когда Гэвин остановился возле небольшого кресла из кожи. То есть, не той красивой блестящей кожи, которой обтягивали безумно дорогую мебель для богатых покупателей. Эта была сшита из лоскутов различных оттенков бежевого и красного. — Это ведь не то, о чём я думаю, правда? – спустя несколько секунд спросил Гэвин, чтобы разбавить повисшее между ним и Ричардом молчание. — Всё зависит от того, о чём ты думаешь, – Ричард склонил голову немного вбок. — Это копия кресла, которое Эд Гейн сделал из человеческой кожи. Гэвин скривил лицо. Одно дело — слышать об этом, другое — видеть, даже если это всего лишь копия. Но, если так подумать, мало ли с чем придётся столкнуться на службе. Стоило бы заранее впечатлиться и привыкнуть, чтобы потом делать ебало кирпичом. Прямо как Ричард, будто бы его это всё абсолютно не впечатляло. — Кстати, этот серийник стал прототипом для многих персонажей из фильмов. Смотрел “Молчание ягнят” или “Техасскую резню бензопилой”? – продолжил Ричард, и Гэвин кивнул, подтверждая. Оба этих фильма он смотрел. — То-то я думаю, знакомый концепт, – пошутил Гэвин и повернулся, чуть не задев Ричарда носом. Тот снова стоял максимально близко, и Гэвин подумал, что это уже не случайность. Забавно, учитывая то, что Ричард обычно старался держать людей подальше от своего личного пространства. Он бы наверняка охотно обвесился колючей проволокой под высоким напряжением, лишь бы к нему не подходили. И это тоже было тем признаком, по которому Гэвин почти слёту различал Ричарда и Коннора. Чувство собственной исключительности в этом концепте приятно тешило эго Гэвина. — Я думаю у любой, даже самой безумной идеи, найдётся реальный прототип. — А почему ты вообще начал интересоваться этим вопросом? Ричард немного сдвинул брови к переносице — задумался. Он пошёл мимо витрин с различными орудиями убийств, на которые Гэвин поглядывал краем глаза. По большей части это были ножи, но среди них лежали и более вычурные экземпляры: молоток, мачете, даже гаечный ключ. — До усыновления я некоторое время жил с патронажной семьёй, – наконец, заговорил Ричард. — За мной присматривали, но какого-то жёсткого контроля не было, так что иногда я довольно поздно ложился спать. Мне тогда было лет тринадцать или около того. Все уже разошлись по комнатам, а опекун смотрел телевизор в гостиной. Мне не спалось, и я спустился вниз. Там шла передача про серийных маньяков, и мне сначала стало страшно, а потом… не знаю, я вдруг почувствовал интерес. Опекун спал на диване и громко храпел, и я подкрался поближе, чтобы слышать, о чём там рассказывают. — И остался до конца? Ричард кивнул. Он снова старался не смотреть Гэвину в глаза. — Мне после этого снились кошмары несколько дней, но любопытство всё равно перевесило. Я знал, когда будет показ следующей части передачи, и в нужный день снова пробрался в гостиную… Гэвин сглотнул. — Тебя застали за просмотром? — Да, – Ричард остановился. — Не подумай, меня не били, не кричали, но… стали задавать вопросы. И задавали их потом, как бы невзначай. Тогда я понял, что интересоваться подобными вещами в тринадцать — как минимум странно. Гэвину показалось, что он коснулся чего-то очень личного, скрытого глубоко внутри. Стало трепетно страшно, как бывает, когда тебе дают в руки хрупкую вещь. С хрупкими вещами Гэвин обращаться не умел. — М-да. А я-то думал, что мой случай, когда меня застали за просмотром порнушки на родительском компе, был верхом стрёма, – пошутил он. Наверное, стоило подобрать другие слова, но сводить всё к шутке было гораздо проще. Ричард на секунду растерялся, а потом посмотрел на Гэвина с таким сочувствием, будто тот только что признался в задержке в развитии. — Я прямо вижу, как этот случай нанёс тебе глубокую психологическую травму. Гэвин рассмеялся. Ричард улыбнулся ему в ответ и наклонился к его уху. Гэвин был уверен, что тот хочет прошептать ему что-то такое же нелепое, но вместо этого почувствовал мягкое прикосновение губ к завитку уха. Оно было едва уловимым, и Ричард отстранился сразу же, но Гэвин всё равно почувствовал, как лицо обдало жаром. — Коннор! Они с Ричардом повернулись одновременно. К ним подошёл Крис Миллер, темнокожий худой парень с их факультета, которого Гэвин часто видел в компании Коннора. Он широко улыбнулся, обнажив свои крупные белые зубы, и приветственно хлопнул Ричарда по предплечью. Тот едва заметно вздрогнул. Лишь бы Крис не видел того невинного, интимного жеста между ними. Гэвину было бы плевать, но для Ричарда это оказалось бы фатальным. — Вот уж не ожидал тебя тут встретить, – оптимистично вещал Крис, обращаясь исключительно к Ричарду; Гэвина он, казалось, полностью игнорировал. — Ты ведь собирался завтра со всеми пойти? Кажется, пронесло. — Завтра будет много народу из-за автограф-сессии, да и ребята наверняка будут болтать, – сказал Ричард, и Гэвин заметил, что тот пытается делать интонацию теплее и дружелюбнее, чем обычно. Видимо, чтобы больше походить на Коннора. — Я решил прийти ещё и сегодня, чтобы получше всё рассмотреть. — Здорово! Я уж думал мы не пересечёмся из-за того, что я не смогу пойти завтра. Крис повернулся и, кажется, только сейчас заметил Гэвина. Будь он чуть менее тактичным, наверняка бы спросил, что он тут забыл. Но вместо этого Крис только сдержанно кивнул в знак приветствия и вернулся к разговору с Ричардом. — Что у тебя с глазами? – спросил он. Ричард напрягся и наверняка сдержал порыв поднести руку к лицу. — Купил линзы для создания более жуткого образа. Решил, что это хорошая идея для выставки с маньяками. — Ага, идея хорошая. Цвет реально жуткий, ты как будто из фильма ужасов сбежал. Гэвин сжал зубы до напряжения в челюсти. Ему хотелось влезть в разговор и ляпнуть что-то едкое в ответ на эти слова, но это было бы совсем уж глупо. Он уже итак недавно влез, а теперь ходил с гипсом. Они двинулись дальше под болтовню Криса, и Гэвин не заметил сам, как начал отставать на шаг. Его настроение потихоньку портилось, и он постарался отвлечься на экспонаты. И всё же, краем глаза, он наблюдал за Ричардом. Тот пытался вести себя как Коннор, но это могло бы обмануть кого угодно кроме Гэвина. Он так много наблюдал за ними, что мог отличать их даже по языку жестов. И от его взгляда не укрылось напряжение, которое сквозило в каждом движении Ричарда. Необходимость общения с Крисом и тяга того к тактильности его явно утомляли. Гэвин нахмурился и в который раз прочитал описание экспоната. Смысл от него ускользал, потому что мысли его были заняты совсем другими вещами. Какого чёрта Миллеру понадобилось влезть прямо сейчас? Они с Коннором и так виделись каждый божий день в академии. Неужели нельзя было оставить его в покое хотя бы здесь? Ричард натянуто улыбнулся Крису в ответ на какую-то реплику; это выглядело неестественно, потому что глаза оставались холодными как лёд. Миллер напряжения не считал, зато это заметил Гэвин, и всё в нём наполнилось глухим раздражением. Вообще-то Гэвин собирался провести этот день наедине с Ричардом. Они договорились сходить сюда вдвоём, так какого хрена он терпел? Может, Ричарду и надо было поддерживать хорошую репутацию из-за Коннора, но Гэвин-то мог оставаться самим собой. Почему он вообще так злился из-за этого? Откуда в нём взялось это чувство собственничества? Ему же всегда было абсолютно, кристаллически пофиг, кто там и с кем общается и проводит время. Неужели и правда просто желание побыть с Ричардом наедине? Гэвин цыкнул. Стоило держать себя в руках, чтобы не добавлять Ричи проблем. Он шумно выдохнул через нос и снова посмотрел на парней. В этот момент Крис положил руку на плечо Ричарда, по лицу которого мелькнуло едва заметное, скрываемое изо всех сил раздражение. Ему не нравилось, когда его касались другие люди. Гэвин не заметил сам, как нагнал обоих парней и с силой сжал запястье Криса, отдёргивая его руку от Ричарда. Миллер обернулся, брови его взметнулись вверх от удивления, а затем собрались ближе к переносице — ему стало больно. — Рид? – спросил он. — Ты чего? — Руки свои убрал, – процедил Гэвин. Раздражение, копившееся в нём, сквозило теперь в каждом слове. — И вообще, Коннор обещал устроить мне индивидуальную экскурсию, так что съеби уже куда-нибудь и не мешай. Крис, моментально уловив агрессию в голосе Гэвина, нахмурился. — Он не твой личный экскурсовод, – процедил Миллер в ответ, выдёргивая руку из цепкой хватки. — И вообще, с чего это ему с тобой нянчиться? Сам не можешь тут всё посмотреть? — Слушай сюда, ‐ гневно вспыхнув и ткнув указательным пальцем здоровой руки Крису в грудь, начал Гэвин. Крылья его носа трепыхнулись. — Мы с ним договорились заранее, и твоё присутствие в эти планы не входило. — Я уверен, твоё ему тоже не очень-то по душе, – верхняя губа Криса дрогнула, словно бы ещё немного, и он оскалился бы в ответ. — Парни, – окликнул Ричард, и голос его был до того подчёркнуто-вежливым, что Гэвин почувствовал неладное и сразу же повернулся. Его не пугала даже перспектива драки в музее, но этот тон… Крис продолжал пялиться на Гэвина в упор. — Послушайте, – брови Ричарда распрямились и лицо стало безжизненным и безразличным, таким, каким оно никогда не бывало у Коннора. Крис, наконец, соизволил повернуться. Если его и удивили такие перемены в мимике и в голосе приятеля, то виду он не подал. Ричард продолжил: — Я правда обещал Гэвину, что проведу ему здесь экскурсию отдельно от всех остальных. Подозревал, что вам будет некомфортно друг с другом, и это была ещё одна причина, почему я хотел встретиться с тобой и ребятами завтра. И если вы сейчас здесь повздорите, это испортит день не только вам. Вы этого добиваетесь? Гэвин сложил руки на груди: — Вот-вот, будь хорошим мальчиком и гуляй отсюда. Ричард кинул на Гэвина ледяной взгляд, и того будто окатило холодной водой. Он съёжился и отвернулся, а Крис поджал крупные тёмные губы. — Ты уверен, что мне стоит уйти? – спросил он у Ричарда, будто мнение Гэвина для него вообще ничего не значило. В общем-то, это было взаимно. — Думаю, так будет лучше. Крис вздохнул. — Я действительно не понимаю, как тебя угораздило с ним связаться, Коннор. Никто из ребят не понимает. Он же мудак. — Эй, – Гэвин сощурил глаза. Ричард растянул губы в тонкой улыбке, и Гэвин отметил для себя, насколько формально это выглядело. Ему Ричард улыбался совсем иначе. — Всё не настолько плохо как кажется. Извини, Крис, это правда моя оплошность. Гэвин пришёл сюда исключительно потому, что я его позвал. С тобой мы ещё обязательно всё обсудим при следующей встрече. — Ладно, – выдохнул Крис. Покачал головой, явно осуждая. — Если передумаешь, найди меня. Я тут уже всё посмотрел, так что буду в соседнем зале. — Конечно. Спасибо. Крис кивнул ему и, бросив на Гэвина полный раздражения взгляд напоследок, направился в сторону третьего зала. Когда он ушёл достаточно далеко, Ричард подошёл ближе к Гэвину. Выгнув бровь, он спросил: — Ну и что это было? Гэвин пожал плечами. — Мне показалось, что в моей компании тебе будет лучше. — Ты так в этом уверен? — На все сто, детка. Ричард хмыкнул. Взгляд его сделался насмешливым: — А мне показалось, что это была ревность. — Ещё чего, – Гэвин закатил глаза. — Я не слепой, так что видел, что тебе было некомфортно. Ну и подумал, что сам ты его послать нахер не можешь, потому что должен вести себя как Коннор. — Ооо, – протянул Ричард, – так это было рыцарское благородство. Гэвин, который и без того пребывал в смятении, взбеленился и выплюнул: — Ой да пошёл ты. Он дёрнулся с места, смущённый всем этим. В нём продолжали клокотать раздражение и злость, а теперь к ним примешивались ещё и неловкость со стыдом. Как будто он сам не знал, что выглядел тупо. Ричард поймал его за предплечье. Гэвин дёрнул рукой, но хватка была крепкой, поэтому он затормозил и обернулся. Ричард смотрел на него серьёзно. В его глазах больше не было насмешки или снисхождения, которые Гэвин ожидал увидеть. — Вообще-то, – сказал он, – мне понравилось. Гэвин растерянно моргнул. Почувствовав, что он больше не убегает, Ричард мягко потянул его на себя. Гэвин неуверенно поддался. — Правда, теперь их мнение о тебе станет ещё хуже, – продолжил он, стоя теперь максимально близко. Со стороны, наверное, смотрелось странно, но Гэвин не пытался отстраниться. Наоборот, что-то магнитило его с неудержимой силой. — Да поебать мне на их мнение, – ответил он. — Пусть думают что хотят. Даже если решат, что я убиваю старушек и ем котят на завтрак. Или наоборот. Это была чистая правда. Людей, чьё мнение Гэвину действительно было важно, можно было пересчитать по пальцам одной — здоровой — руки. И, кажется, один из них стоял сейчас прямо перед ним. С каких пор Ричард стал настолько особенным? Гэвин не мог дать ответ на этот вопрос даже самому себе. Ричард покачал головой: — Иногда мне кажется, что ты намеренно всех против себя настраиваешь. — Делать мне больше нечего, – Гэвин поправил руку в перевязи поудобнее. — Я просто не пытаюсь строить из себя невесть что и никого не держу. — А меня, – спросил вдруг Ричард, и голос его стал звучать тише, почти интимно, — держишь? Гэвин поймал взгляд его внимательных глаз и внутри него всё обвалилось, рухнуло, обрушилось с явным грохотом. — А тебя, – сглотнул он, — держу. Чёрные зрачки затопили светлую радужку глаз, расширившись почти неестественно. Ричард уже почти нависал над Гэвином, смотрел сверху вниз, а ему почему-то нестерпимо захотелось поймать в ладони его лицо, поцеловать тонкие губы и запустить пятерню в идеально уложенные чёрные волосы, чтобы нарушить их идеальный порядок. Гэвина магнитило к Ричарду с такой силой, что становилось дурно. И, что было ещё более восхитительно пугающим, — Ричард всё это чувствовал. — Идём, – сказал он, и Гэвин послушно последовал за ним. Это было слишком непохоже на него, непокорного и злого, но что-то в голосе Ричарда заставило его молча подчиниться. Ричард, оглядевшись, направился в сторону узкого коридора в стене, столь неприметного, что Гэвин не обратил бы на него внимания сам. Под потолком висел знак запасного выхода, но, судя по закрытым дверям, проход так же вёл и в складское помещение. За поворотом было темно; свет с основного зала сюда уже не долетел, а своих ламп тут не было. Гэвин оглянулся назад, надеясь, что их никто не заметит. В голове лихорадочно неслись отговорки — думали, что там тоже есть зал, или приняли это за путь к уборным… Его вдруг толкнули к стене, и он, опешив от неожиданности, резко выдохнул. И сразу же почувствовал прикосновение чужих губ к своим, мягкое и настойчивое. Тело окутало запахом грозового облака. Оказалось, Гэвин ждал этого весь день, всё его тело отозвалось на это одобрительным волнением, — и он нетерпеливо толкнулся вперёд кончиком языка, обнимая за шею здоровой рукой. Упёрся в чужую усмешку — Ричарда явно забавляло то, что от Гэвина фонило жадностью. Наконец, он коснулся его языка в ответ и впустил внутрь, и Гэвин, больше не сдерживаемый ненужным вниманием со стороны, нырнул в этот водоворот. Мысли из его головы выветрились моментально вместе со всеми придуманными ранее отговорками на случай, если их застанут врасплох. Какая кому разница, что они тут забыли. Гэвину было абсолютно плевать, кто и что об этом подумает. Особенно сейчас. Их с Ричардом поцелуй был хоть и торопливым, но глубоким, медленным, сладким. Гэвин чувствовал на себе руки, исследующие и ласкающие. Ему хотелось, чтобы они не останавливались, чтобы Ричард зашёл чуточку дальше — и он, кажется, прочитал его мысли, потому что ладони его нырнули под красную толстовку, задрав её складками. Гэвин прервал поцелуй, чтобы сделать рваный вдох, и Ричард улыбнулся ему в губы, а затем с нажимом провёл по бокам вверх и поймал в новый поцелуй тихое, взбудораженное мычание. В тех местах, где их кожа соприкасалась, горело огнём. С каждой минутой Гэвин всё острее чувствовал, что ему не хватает — поцелуев, рук на своём теле, тепла от прижавшихся к нему бёдер; не хватает Ричарда. А хотелось — его всего, целиком и полностью, внутри и где-то под сердцем. Гэвин прервал поцелуй только для того, чтобы вдохнуть воздуха, в котором, казалось, скопилось электричество. Его губы были мокрыми. — Если ты так продолжишь, то я решу, что ты меня хочешь, – прохрипел он, всё-таки впутывая пальцы в волнистые волосы Ричарда. Несмотря на гель для укладки, они всё ещё оставались мягкими и послушными. В общем-то, буквально всё говорило о том, что Гэвин не ошибается. Ричард ухмыльнулся и прищурил глаза: — Что будешь делать, если я не стану отрицать? — Украду тебя с выставки, потому что мысль запереться с тобой в кабинке местного туалета звучит как преступление против искусства. Ричард посмеялся — тихо, почти неразличимо в темноте, но Гэвина вновь опалило жаром. — Приятно знать, что ты считаешь меня искусством, – пошутил он и склонился. Провёл кончиком носа по виску Гэвина, коснулся дыханием его уха, вжался бёдрами — и Гэвин почувствовал, насколько он был прав в своих предположениях. Чёртов Ричард не был никаким асексуалом. Гэвин чувствовал это даже через плотную ткань джинсов. — Поехали ко мне, — прошептал Ричард, и это был контрольный выстрел. Гэвин поцеловал его грубо, запальчиво — и, сжав запястье, потащил за собой на выход. Ричард смотрел на их руки из-под пушистых ресниц, и один господь бог — или сам дьявол — знал, о чём были сейчас его мысли. У Гэвина же в груди бешено колотилось сердце, и в целом ощущение было такое, будто если он затормозит хотя бы на секунду, то его собьёт несущимся локомотивом собственных чувств и желаний. Они торопливо забрали верхнюю одежду из гардероба и вышли на улицу. Осенняя прохлада немного отрезвила, и Гэвин набрал в грудь морозного воздуха, чтобы выдохнуть его вместе с паром. Возбуждение ослабло физически, но на эмоциональном уровне его всего колотило. — Я вызову такси, – сказал Ричард, и Гэвин вспомнил, что тот был достаточно обеспеченным, чтобы позволить себе не трястись в автобусе со стояком в джинсах. Запахнутое пальто помогало ему делать отстранённый вид, выдавали только немного покрасневшие уши. Гэвину же пришлось натянуть толстовку пониже, и она теперь нелепо торчала из-под куртки. — Я должен чувствовать себя виноватым из-за того, что ты даже не зашёл в третий зал? – деланно-будничным голосом поинтересовался Гэвин. — Я собираюсь рассмотреть экспонат поинтереснее, – хмыкнул Ричард и окинул Гэвина медленным, сканирующим взглядом. Гэвин не удержался от похабной ухмылки в ответ. Автомобиль подъехал минут через пять, мерно шелестя колёсами по влажному асфальту. Они с Ричардом сели на заднее сидение, оставив небольшое расстояние между друг другом. Ничто не выдавало в них людей, собирающихся неплохо провести вечер в постели — кроме, разве что, многозначительных взглядов, которые они время от времени кидали друг на друга. Гэвин был уверен, что таксисту этого было бы достаточно, чтобы считать обстановку, но он тактично смотрел на дорогу и не пытался с ними разговаривать. Он высадил их около дома Ричарда, заехав и остановившись под аркой, ведущей во двор. Гэвин осмотрелся — здесь он ещё не был. Он думал, что Ричард живёт в одной из высоток с окнами в пол, где внутренний двор закрыт для любопытных взглядов. Но дома, которые Гэвин видел сейчас перед собой, были невысокими и довольно обычными, а двор отделял от въезда никем не охраняемый шлагбаум. — Не очень-то похоже на современные апартаменты, – озвучил свои мысли Гэвин, следуя за Ричардом вглубь двора. От волнения он готов был болтать не затыкаясь. — Я не настолько ханжа, как ты привык считать, – со смешком ответил Ричард. — К тому же, у квартиры здесь очень удобное расположение. Они подошли к подъезду. Всё вокруг было засажено деревьями, кустами и клумбами, которые по осени, увы, потеряли свой шарм. Но Гэвин представил, как зелено и красиво здесь должно быть летом. Интересно, какой была квартира Ричарда? Почему-то до сих пор не верилось, что они приехали сюда. Ричард, избегающий близости и свиданий, внезапно сдался и переключился на такой напор, что Гэвина сбивало с ног. Он успевал только хватать ртом воздух и следовать за Ричардом, и, ей-богу, он готов был пойти за ним хоть в заброшку, если бы только тот позвал. Гэвин впервые действительно понимал, почему жертвы маньяков бывали так беспечны. Около подъезда Ричард притормозил, чтобы найти ключ от подъезда. Гэвин, ожидая его, прислушался к своему бешено бьющемуся от волнения сердцу. — Надеюсь, у тебя есть фетиш на гипс, – неловко пошутил Гэвин, подняв забинтованную руку. — Уверен, с этим я как-нибудь справлюсь, – хмыкнул Ричард в ответ, достав ключи. Поймав на себе взгляд, он наклонился к Гэвину, придержав его за локоть. В этот момент домофон громко запищал и дверь в подъезд широко распахнулась. Гэвин обернулся — и застыл, не моргая. На него точно с таким же выражением шока на лице смотрел Коннор. Гэвин перевёл взгляд с него на Ричарда и обратно, лихорадочно соображая. Коннор был замотан широким тёплым шарфом, но в том, что это он, сомнений никаких не было. — Какого чёрта… – выдохнул Гэвин, и в его мыслях за секунду всё смешалось в непонятную кашу. Ричард тоже замолчал. — Гэвин, я всё объясню, – спохватился Коннор, отойдя от шока раньше остальных. Объяснять было уже не нужно — Гэвин мгновенно понял всё сам. — Вы… вы близнецы? – ошарашено выдал он, когда в голове, наконец, всё сошлось. — Вы, блять, близнецы! Двое абсолютно одинаковых парней смотрели на Гэвина, пока он переводил взгляд с одного на другого. Плечи Ричарда опустились. Он выдохнул: — Да. Что-то в голове Гэвина переключилось. Он понял вдруг, что всё это время, все эти месяцы его обманывали. Что не было никакого раздвоения личности, а вместе с тем и никаких причин, чтобы не принимать его чувства. Что всё это время, кажется, он был невольным участником чужого спектакля. — Как же я, блять, сразу этого не понял, – процедил Гэвин, и Коннор кинул полный растерянности взгляд с него на Ричарда. “Это заболевание встречается настолько редко, что даже учёные сомневаются в реальности его существования”, — так, кажется, сказал Ричард пару месяцев назад? Ну конечно. Какой же он дебил. Они наверняка обсуждали Гэвина с его тупыми догадками и не менее тупыми чувствами. Наверное, им было интересно, как далеко он может зайти в своём ебаном желании понравиться. Ещё бы, главный отброс курса — и втрескался в одного из близнецов. Втрескался?.. Блять. — Давай зайдём внутрь, – Ричард, воспользовавшись заминкой, коснулся Гэвина, но тот перехватил его руку, вывернул, заломил болезненно — так, что даже на вечно спокойном лице отразилась гримаса боли. Коннор дёрнулся было к ним, но Ричард, хмурясь, покачал головой. Понимал, что Гэвин уже себя не контролирует. А ведь он, сука, так сильно его хотел. Готов был пойти за ним куда угодно. Каким же наивным придурком он всё это время был. Стало горько и больно — опьяняющее чувство только что открытой им самим влюблённости сменилось разочарованием, отравляющим и мерзким. — Никуда я с вами двумя больше не пойду, – прошипел Гэвин, выпуская руку Ричарда из захвата. Отшатнулся назад, затем сделал ещё один шаг, попятившись. — Весело было наёбывать меня всё это время? Слова неудержимым потоком грязи полились из Гэвина, словно дамбу прорвало и теперь его ярость ничто не сдерживало. Он в одночасье возненавидел их обоих: и Ричарда, которого так сильно хотел ещё каких-то полчаса назад, и Коннора, с которым несколько месяцев пытался наладить дружбу. — Я хотел поговорить с тобой сегодня об этом, – сказал Ричард, растирая руку. Он был слишком спокойным для этой ситуации. Непозволительно спокойным. Он не имел права таким быть, тогда как Гэвина всего трясло от ярости и обиды. Коннор встревоженно посмотрел на брата и кивнул, подтверждая его слова: — Это не было издёвкой, Гэвин. — А по-моему вам обоим было очень интересно наблюдать, как местный мудак по имени Гэвин Рид носится со своей теорией про раздвоение личности как курица с яйцом. Удобно было, правда? Я ведь сам это придумал, сам в это поверил. Оставалось только поддакивать. Внутри Гэвина полыхали пожары. Он уже не слышал ничего из того, что до него пытались донести. Его гордость была уязвлена. Он чувствовал себя наивным — и абсолютно тупым. Преданным. Яркое, нестерпимое желание близости перелилось в отчаянный гнев, и его теперь было невозможно сдержать, так сильно это чувство вспарывало нутро. — Я, сука, всю голову себе сломал, пока думал, что мне со всем этим делать, – запальчиво продолжал Гэвин. Ричард попытался ему ответить, но тот заткнул его жестом. — Ты мне, блять, реально нравился! Пиздец, поверить не могу… Ты поэтому так долго ломался? Так и скажи, что ничего не планировал с самого начала! Ричард, у которого и без того была светлая кожа, стал ещё более бледным. Коннор вмешался: — Гэвин, пожалуйста, дай мне всё объяснить. Ричард не виноват, это из-за меня всё… — Захлопнись, Коннор, – оборвал его Гэвин, и тот оторопело моргнул. — Я не питал иллюзий о том, что мы станем друзьями, но разве я не заслужил хотя бы немного твоего доверия? — Гэвин… — И ты тоже катись к чёрту, Ричи. Я ведь на самом деле, блять… нет, всё, достаточно. Я ухожу. Гэвин развернулся и зашагал прочь. Вон из этого двора, с этой улицы; нахуй их всех. Чтоб он ещё раз хоть кому-то поверил. Кто-то из близнецов решил его догнать — Гэвин слышал звук быстрых шагов позади себя. Его схватили за руку. Он развернулся — и уставился во взволнованное лицо Коннора. Ричард остался стоять на месте безмолвной статуей. — Гэвин… — Отпусти руку, пока я тебе не въебал! – голос почти сорвался на крик. Гэвина колотило от злости. — Я не шучу, Коннор, ты видел, что я могу это сделать! Коннор свёл брови в бессилии и разжал пальцы, отпуская. Гэвин оскалился, одёрнул задравшийся рукав и развернулся обратно, после чего быстрыми шагами покинул двор. За спиной остались стоять неподвижно фигуры близнецов.