👻 Writober 2025 👻

Со вздохом Чан падает на старый диван и осматривает свое новое жилье, в котором ему предстоит провести пару лет минимум, пока дела не пойдут в гору и он не сможет позволить себе что-нибудь получше. Или сделать ремонт. Он потратил весь день, вычищая старую квартиру, которая когда-то принадлежала его дедушке и досталась ему в наследство, и под конец не чувствовал ног и рук, зато удовлетворение от проделанной работы грело душу. Даже старая мебель преобразилась после убойного чистящего средства и помешанного на чистоте Бана. Дышать стало легче, и уже не так сильно чувствовался контраст с родительским домом. Ладно, всё равно сильно, потому что семья Чана была достаточно обеспеченной, но их непутёвый старший сын решил «сделать себя сам», «подняться с низов», в общем, взбунтоваться и улететь на родину предков, чтобы поступить в университет и заниматься музыкой. Но если позабыть про статусность, то чистота в маленькой квартире в одном из спальных районов Сеула теперь была такой же, как дома. Всё блестело и благоухало ароматом свежести. Кроме зеркала. Оно висело на стене и отказывалось от нее отлипать, поэтому Чан после пары попыток смирился, что с этим зеркалом ему придется жить. И всё бы ничего, ну зеркало и зеркало, да только оно не отмывалось. Какие-то разводы, брызги — сколько бы парень не тер поверхность, чище она не становилась. И ладно разводы — старая вещь, возможно, дефекты с обратной стороны проступали такими следами, но отпечатки? Нет, Чан отказывался думать об этом. Просто пятна, никаких отпечатков. Нет, нет и еще раз нет. Он отогнал от себя воспоминания про фильм, когда-то просмотренный с младшей сестрой, но подозрительный взгляд то и дело помимо воли останавливался на собственном отражении. — Не сходи с ума, — прошипел Чан сам на себя, отвел взгляд от зеркала и ушел в душ, на ходу снимая футболку. И поэтому не заметил, как по зеркалу пробежала едва заметная рябь.

🪞🪞🪞

Прошел год с его переезда. Чан обжился, завел приятелей в университете и вместе с ними занимался музыкой после занятий. Жизнь налаживалась, разговорный корейский быстро подтягивался, и даже подработка нашлась в кафе, расположенном между его домом и кампусом. Парень приходил домой довольно поздно, быстро ужинал, принимал душ и либо сразу ложился спать, либо готовился к занятиям, если день в кафе выдавался загруженным и не получалось позаниматься в перерывах. Летом он летал к семье, но через две недели вернулся обратно, чтобы с Чанбином и Джисоном уделять больше времени музыке. Примерно тогда он заметил это впервые, проснувшись среди ночи от чужих явных всхлипов. С минуту он лежал на узкой кровати и прислушивался к звуку, подозревая, что ему просто приснилось, но звук повторился, и тогда Чан подумал о соседях — стены между квартирами были слишком тонкими, он бы не удивился. Но, раскрыв глаза, он посмотрел прямо в зеркало, которое за всё время так и не пожелало отмыться, и тут же резко сел в постели, уставившись неверящим взглядом туда, где должна по всем законам мироздания отражаться его спальня вместе с ним. Вот только ничего подобного там не было. В зеркале Чан отчетливо видел помещение, которое было ему абсолютно незнакомо. Очень похоже на комнату в общежитии Джисона, маленькое, с двумя кроватями и двумя столами, по крайней мере, Чан видел только это. На полу спиной к нему сидел худой парень с темными волосами до плеч и доставал вещи из чемодана. Плечи его подрагивали. Всхлипы доносились именно от него. — Эй! — Чан окликнул его шепотом, стараясь не задумываться над безумием ситуации. Возможно, ему нужно лечиться, но он подумает об этом завтра. Парень на его отклик никак не отреагировал. Тогда Бан Чан попробовал еще раз, но уже громче: — Эй! Парень! Слышишь меня? Но тот его не слышал. Встав с пола, он остервенело растёр лицо рукавами толстовки, взял одну из стопок с вещами и развернулся к зеркалу. Изображение тут же пошло рябью, мешая разглядеть лицо незнакомца и постепенно стирая картину чужой жизни. В последний момент, прежде чем он уставился на самого себя, растрёпанного после сна и шокированного, ему показалось, что глаза парня расширились в удивлении.

🪞🪞🪞

— Ты опять хорроры всякие на ночь смотрел? — с подозрением спросил Джисон, когда Чан закончил рассказывать друзьям историю про свое зеркало. Они пялились в него, непонятно чего ожидая. — Да нет же! — возмутился Чан. — Ты чем меня слушал? Говорю же, пришел после работы, сходил в душ и лег спать. — А что ты ел? — деловито поинтересовался Чанбин. — Может, отравился? — Со мной ужинал Минхо, мы заказали пиццу в конце смены. Я спрашивал у него, он ничего необычного не заметил, всё было хорошо. — Что ж… — друзья с видом мыслителей принялись ходить вокруг зеркала и рассматривать его со всех сторон. Чанбин пытался его снять, Джисон старался хоть что-нибудь впихнуть между ним и стеной — ничего не вышло. Зеркало продолжало непоколебимо висеть на своем месте и, казалось, насмехалось над ними. — Может, тебе переехать? — спустя несколько часов сонно спросил Джисон. Заставка на ноутбуке Чана показывала без пятнадцати четыре утра, а парни так и продолжали пялиться в зеркало, сидя рядком на постели. Зеркало оставалось зеркалом, и если бы не природное любопытство и два выходных впереди, парни давно бы плюнули на эту затею. — А вдруг я схожу с ума? Мне нужно проверить. Если такого больше не повторится, значит, это был слишком реалистичный сон. Если повторится и мы вместе с вами увидим, значит, я в порядке и странное здесь только это зеркало. Или я вижу это один, и тогда вы отведете меня к доброму дяде-психиатру. — Справедливо, — еле ворочая языком, подал голос Бин. — Случись такое со мной, я бы тоже хотел знать наверняка. — А если не сработает? Может, для этого нужна особая фаза луны, телец в доме скорпиона или еще какая-нибудь хрень? — Джисон подтянул плед к себе и укутался поплотнее. — Может, камеру на ночь ставить? — задумался Чан. Слова Джисона были справедливы. Он сам здесь прожил год, прежде чем увидел странности зеркала. — Хорошая идея. Можем завтра сгонять в магазинчик подержанной техники, наверняка там найдем что-нибудь подходящее. Парни уснули с рассветом и не заметили, что на них смотрел четвертый, которого в самой комнате не было.

🪞🪞🪞

— Это безумие какое-то, я тебе говорю, — прошипел кто-то за спиной Чана, и тот повернулся к стойке, чтобы принять заказ. Он только полчаса назад пришел на смену, но уже зашивался. — Добрый вечер! Что будете заказывать? — Чан натянул на лицо дежурную улыбку. В выходные ему почти не удалось поспать — вдохновение посетило, как всегда, неожиданно и без предупреждений, и он пожертвовал сном во имя искусства, о чём уже ко второй паре пожалел. — Мне, пожалуйста, как обычно, латте на миндальном, — произнес невысокий блондин с пугающе низким голосом. Впервые услышав его, Чан даже на несколько секунд подвис, но для Феликса такая реакция была уже привычной, так что он лишь добродушно посмеялся и повторил свой заказ. Потом они разговорились, и оказалось, что оба из Австралии, поэтому у них друг к другу были теплые чувства — встретить земляка в чужой стране всегда приятно. — А для моего друга ванильный раф. — Понял, — уже по-настоящему улыбнулся Чан постоянному покупателю и бросил мимолетный взгляд на его спутника. Красивый, с длинными осветлёнными волосами, высокий, худощавый. Наверняка танцор, как и Феликс. — Скоро будет готово. Он отвернулся от парней и привычными движениями принялся готовить заказ. За год многое было отработано до автоматизма. Чан не глядя брал нужные ингредиенты, заливал, смешивал, в общем, творил кофейную магию, как любил говорить Джисон. Парни позади о чем-то тихо шептались, и их голоса сливались с гулом голосов других посетителей. Чану нравилось здесь работать, как бы он не уставал. Эта работа давала ему возможность общаться с людьми и не особо напрягать мозги, которым и так доставалось из-за учебы и написания текстов и музыки. — Ваш заказ, — произнес он, поставив два стаканчика на стойку перед Феликсом, и пересекся с внимательным взглядом его друга. Тот смотрел на него слишком пристально, но Чан уже привык, что иногда на него пялятся. Кто-то в надежде получить его номер, кто-то, узнав в нем студента, которого встречал на некоторых предметах, пытался завести беседу об учебе. Но вот такого взгляда, направленного на себя, он еще не встречал и никак не мог его понять. Удивленный? Может быть, но не совсем. Шокированный? Чан отмахнулся от этих мыслей и отвернулся от парней, чтобы поприветствовать следующих покупателей. Уходя с работы вымотанным, он мечтал лишь побыстрее оказаться дома, закинуть в себя бутерброд, оставшийся с завтрака, помыться и лечь спать. Краем глаза Чан заметил друга Феликса, сидящего на скамейке остановки через дорогу, надел наушники, включил музыку и пошагал домой.

🪞🪞🪞

Камера, установленная на штативе в углу комнаты, была разряжена. Чан совсем замотался и забыл про нее, и даже не знал, в какой момент она отключилась. Вряд ли объема флешки хватило надолго, так что первая неделя записи, возможно, прошла бесполезно, и по-хорошему стоит уже отпустить и списать на сон, но странное скребущее ощущение под ребрами не давало все вот так закончить. Именно тогда, стоило Чану отвернуться, чтобы поставить камеру на зарядку, рябь снова пробежала по зеркалу, постепенно сменяя отражение на изображение.