👻 Writober 2025 👻

Когда-то давно, словно в прошлой жизни, но на самом деле несколько месяцев назад, Хёнджин смотрел с приятелями фильм про зомби, и все сошлись во мнении, что Хван бы не выжил в зомби-апокалипсисе. Он тогда посмеялся и с друзьями согласился, ведь те сказали чистую правду — Хёнджин был изнеженным любящими родителями омегой. Он никогда не держал в руках ничего тяжелее художественной палитры и холстов. Всю работу по дому выполняли слуги, любое его желание почти сразу исполнялось. Но сейчас, оказавшись в одиночестве в эпицентре настоящего, не киношного, а вполне реального и очень страшного нашествия зомби, Хёнджин жалеет о том, что молча плыл по течению. У него ноль навыков, которые могут помочь ему выжить. Есть только машина, в которой вот-вот закончится бензин, кровавая баня в родном особняке за спиной, а впереди не так уж много вариантов. Он все еще не сломлен болью от потери родных и друзей только из-за обычного человеческого страха и шока, но скоро наступит момент, когда ему придется пережить осознание, оплакать близких и решить, что делать дальше. А пока он просто едет в никуда. Каким-то чудом ему удалось прожить целых два дня в пути, заправив машину на опустошенной заправке и набрав несколько канистр в дорогу, половину которых он бездарно пролил, пытаясь дозаправиться посреди дороги. Потом сбегал от мародеров маргинальной наружности, отпускающих в его адрес похабные шуточки. Возможно, дуракам везет, но как бы то ни было, Хёнджин прожил два дня в аду, где каждая остановка может стать последней. Он не знал, куда едет, он не знал, где безопасно и остались ли такие места вообще. Еда закончилась еще прошлым вечером, и воды осталось на три глотка. Поэтому следующая остановка неминуема, как бы омега не оттягивал ее. Он давно выехал за город, и пока, помимо полей, лесов и разграбленных до основания маленьких придорожных забегаловок, ему ничего не попадалось по пути. В этом был и плюс, ведь чем меньше людей, тем меньше зомби. Чем меньше цивилизации, тем меньше мародеров. Однако память словно назло подкидывала напоминание про каннибалов, процветающих в условиях зомби-апокалипсиса. Так что даже пустыри не внушали спокойствия, ведь где-то там, среди деревьев, может стоять хижина, в которой живут те, кто не прочь полакомиться человечиной. Лишь ближе к ночи, вымотанный до предела, Хёнджин доезжает до здания автосервиса. Оно выглядит необитаемым, но целым, и омега решает попытать удачу еще раз, поискать бензин и припасы. Ему хватит пары бутылок воды и с десяток протеиновых батончиков, чтобы продержаться еще два-три дня. Тихо, словно мышь, он обходит здание по кругу в поисках незапертой двери, но ему не везет, обе оказываются закрытыми. Зато окно, в которое он вполне пролезет, приоткрыто, нужно лишь подставить пару ящиков, чтобы взобраться повыше, чуть не застрять и все же оказаться внутри. Впрочем, радость его долго не продлилась, потому что помещение оказалось не пустым. За столом в самом углу сидел альфа с высветленными волосами и, судя по чашке риса с овощами, стоявшей перед ним, спокойно ужинал, пока его уединение не было нагло нарушено. Хёнджин при виде еды жадно сглотнул, но у него еще остались капли совести и гордости, поэтому он не решился выпрашивать еду у мужчины. Тот в свою очередь молча разглядывал незваного гостя, наверняка делая какие-то выводы по внешнему виду омеги. «Главное, чтобы не изнасиловал», — испуганно подумал Хёнджин, и, видимо, эта мысль отразилась у него на лице, потому что альфа наконец отмер и вернулся к еде, прежде бросив: — В кастрюле на плитке остался рис, можешь взять, — и больше от чашки взгляд не поднимал. Оголодавшему Хёнджину было не до манер, так что он предложением воспользовался и, сев напротив альфы, тихо поблагодарил его, прежде чем жадно наброситься на еду. — Ты хотя бы жуй, — спокойно остановил его незнакомец и пододвинул к омеге стакан с водой и мисочки с закусками. — Никто у тебя еду не отберет. Чан — так звали альфу — конечно же, вывел Хёнджина на разговор после ужина, и тот ему всё рассказал, сидя под пледом на старом диване, пропахшем машинным маслом. Хёнджин расслабился после плотного ужина, вкуснее риса он, кажется, никогда до этого не ел, и выдал всю свою недолгую историю выживания в мире, населенном зомби. Чан в ответ рассказал о себе: автомеханик, жил с захворавшим отцом, помогал ему вести бизнес и занимался огородом. Когда-то мечтал стать музыкантом, да болезнь родителя поставила крест на этой мечте. Полгода назад отца не стало, Чан несколько раз порывался вернуться в большой город, начать карьеру с нуля, да только совесть не позволяла продать бизнес, в который отец вложил столько сил, денег и здоровья. Вот и остался. Жил один, понемногу ремонтировал дом, чтобы был современнее и комфортнее, занимался автосервисом да выращивал овощи на собственном огороде. Соседки всё сватали ему своих родственников-омег, только Чану это сватовство поперёк горла было. Омег к нему водили словно лошадей, чтобы выбрал более породистую — противно от такого становилось. Когда хотелось развлечься, Чан ездил в город, встречался со старыми друзьями, но всё равно возвращался сюда. Хёнджин рассматривал нового знакомого и думал, насколько вероятно, что они раньше пересекались. Чан говорил о клубах и кафе, в которых бывал омега, перечислял районы, в которых снимал жилье до переезда, и Джинни понимал, что там же жили его знакомые. Мир тесен, но в этом тесном мире они встретились не в сеульском клубе, а в деревенском автосервисе посреди зомби-апокалипсиса. Чан не предлагал остаться, но и не выгонял. Готовил на двоих, не задавая вопросов, а Хёнджин учился заниматься огородом, убираться в доме и делал первые попытки в готовке, но под присмотром Чана, потому что они не могли себе позволить портить еду. Альфа раньше ездил в город делать оптовые закупки, но сейчас этот вариант даже не рассматривался по понятным причинам. Приходилось экономить, учитывая, что ртов стало в два раза больше, и учиться делать заготовки на зиму. И даже когда сойдет снег и последние военные вернутся на свои базы после глобальной зачистки, Хёнджин не уедет. Ему не к кому возвращаться, а Чан за долгие осень и зиму стал слишком близким, тем, кто смог отогреть не только тело, но и душу.