Связанные тьмой

Профессор Деймонс медленно расхаживал между рядами, вытягивая паузу, заставляя учеников напрягаться в ожидании. Его взгляд скользил по лицам — равнодушно, будто он оценивал товар. — Может, кто-то из вас знаком с термином «реинкарнация»? — спросил он. Никто не ответил. Деймонс остановился. Повернулся. И посмотрел прямо на неё. — Мисс Грейнджер? Гермиона вздрогнула. Весь класс синхронно повернулся к ней. Кто-то зашептался — почему именно она? Рядом Гарри нахмурился, переглянулся с Роном. На другом конце класса Малфой оторвался от своих записей и прищурился, переводя взгляд с профессора на Гермиону. Она опустила глаза, сжала пальцы на коленях. Паника привычно поднялась к горлу. — Простите, профессор, — сказала она ровно. — Я не погружена в эту тему. Она солгала. И он это знал. Деймонс прищурился, но кивнул, будто принимая её игру. — Что ж, позволю себе просветить вас. Реинкарнация — это воплощение души в новом теле после смерти. Перерождение. Кто-то прыснул, кто-то зашептался. Гермиона не слышала. Она снова ушла в себя — туда, где её настигло воспоминание.

***

Сентябрь. Первый урок Прорицания. Она опаздывала. Очень сильно опаздывала. Влетев в класс профессора Трелони, в нос ударил аромат кофейной гущи. Гермиона неосознанно улыбнулась — он напоминал ей о нём. О том, кто заставлял сердце биться быстрее. Она тихо извинилась и села за единственное свободное место. Рядом с Малфоем. Он посмотрел на неё и скривился. — Только тебя мне не хватало, — буркнул он, отодвигаясь. Гермиона тяжело вздохнула и отвернулась. Ей не нужны были его комментарии. — Сегодня наше первое занятие по Прорицанию! — профессор Трелони почти подпрыгивала на месте. — Я подготовила для вас гадание на кофейной гуще и по снам. Мы соединим их воедино! Она захлопала в ладоши, сотрясая браслетами. Гермиона скептически посмотрела на профессора, потом медленно перевела взгляд на Малфоя. Он не слушал. Что-то черкал на пергаменте, будто его здесь не было. В классе стоял ровный гул — никто не был заинтересован в гадании. И вдруг паника начала нарастать. Странная, липкая, будто она уже пережила этот день и знала: сейчас случится что-то ужасное. Картинки всплывали в голове, мешая дышать. Гермиона считала до десяти. Сбивалась. Начинала заново. Ей нужно было отвлечься. Она схватила чашку с кофе и резко вдохнула. Аромат мгновенно успокоил её. Его аромат. Убаюкивающий. Родной. Она вдохнула сильнее, и паника начала отступать. — Перестань. Так. Громко. Дышать. Голос Малфоя прозвучал над самым ухом. Он смотрел на неё с ненавистью. — Ты меня отвлекаешь, Грейнджер. Гермиона медленно поставила чашку, стараясь не смотреть на него. Но его запах — свежесть, древесина, мох, и главное — кофе — проникал всё глубже. Она не могла заставить себя отвернуться. — Ты чего уставилась? — он изогнул бровь. — Слово поперёк горла встало? Она молчала. Смотрела. Не могла остановиться. Малфой резко повернулся к ней всем корпусом. Их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга. Его дыхание обожгло её щёку. — Грязнокровка, — прошипел он, — перестань пялиться на меня. Ты мне противна. Она хотела отвести взгляд, но не могла. — Даже если бы ты была чистокровной, — продолжал он, и голос его сочился презрением, — я бы ни на секунду не задумался о том, чтобы принять твои чувства. Он драматично закатил глаза. — Я даже не могу представить тебя… шлюшкой для перепихона. Он закончил и отвернулся, будто ничего не случилось. А Гермиона сидела, чувствуя, как каждое слово врезается в сердце, открывая старые раны. Аромат кофе перестал быть успокаивающим. Он душил. Она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Физическая боль помогла отвлечься от душевной. Дышать стало чуть легче. После того дня она перестала попадать в свой мирок — туда, где её любили, где сны были белыми и яркими. Где он был другим. Где кофе пах домом, а не предательством. Теперь сны не снились. Кофе стал ещё одной причиной ненависти в сером мире.

***

Гермиона вынырнула из воспоминания. В классе было тихо. Деймонс заканчивал объяснять тему. Она сжала край парты, чувствуя, как возвращается тошнотворное чувство пустоты. Она перевела взгляд на Малфоя. Тот сидел через проход, откинувшись на спинку стула, и смотрел в окно. Будто и не было того дня. Будто её не существует. Но Гарри заметил. Он сидел сбоку и видел, как она побелела, как сжались её кулаки, как она смотрела на Малфоя — не с ненавистью, а с чем-то другим. Он нахмурился, но ничего не сказал. — А теперь, — голос Деймонса вырвал её из мыслей, — перейдём к практике. Возьмите зеркала. Гермиона подняла глаза. Деймонс смотрел на неё. Только на неё. И она поняла: этот урок изменит всё.