Дымовые сигналы / Smoke signals

      В первый день занятий Гермиону разбудил маггловский будильник, оглушительно трезвонивший Spice Girls, вырвав её из беспокойного сна. В последнее время она спала ужасно — её преследовала череда кошмаров, где она теряла магию и была вынуждена смотреть, как дрожащие руки Драко Малфоя лишают жизни её родителей, с каждым разом всё более жестоко.              Вполне понятно, что и без того скудный запас терпения, который Гермиона выделяла владельцу этого устройства, иссяк ещё до того, как будильник пропел свой первый куплет, настойчиво твердящий, что тому, кто жаждет любви певицы, придётся заручиться одобрением её подруг.              — Лаванда!              — М-м? — из-за задёрнутых занавесок раздался сонный голос Лаванды. — Мам, ещё пять минут!              — Выключи эту чёртову штуку!              Из-за бордовых бархатных занавесок, что были ближе всех к потоку утреннего света, показались белокурые кудри Лаванды Браун, убранные в дюжину бигуди на липучках. Каждый год девочки выбирали кровати, тянув соломинку, и на этот раз выбор Лаванды пал первым — она получила двуспальную кровать в заветном месте у башенного окна. Чтобы смотреть тренировки по квиддичу, — кокетливо объяснила она с такой интонацией, что Гермиона сразу поняла: дело тут не в чистой любви к этой игре.              — Не заводись, я не могу найти кнопку!              — Ты же ведьма! — вскричала Гермиона, теряя терпение. — Воспользуйся палочкой! — Что за идиотка, неблагородно подумала она.              Этот будильник был новым приобретением в их общей комнате на втором сверху этаже башни Гриффиндора: маленькое пластиковое чудовище с циферблатом, на котором были изображены пять девушек модельной внешности и слово SPICE!, выведенное жирным шрифтом. Гермиона жила в одной комнате с Лавандой уже пять лет и за это время перенесла множество театральных сцен, но впервые за все эти годы она всерьёз задумалась о том, чтобы перебраться на ночлег в оранжереи.              — Зачем ты притащила эту штуковину? — пробормотала Гермиона. — И почему она играет этих чёртовых Spice Girls?              — Прекратите, — отозвалась Парвати, выглядывая из двери ванной, которой они пользовались втроём. Её волосы были обёрнуты полотенцем, а в голосе слышалась предостерегающая нотка. Парвати прочно заняла позицию между Лавандой и Гермионой, словно на линии огня, ещё с четвёртого курса — после того, что теперь называли «Инцидентом с одолженным джемпером». — У нас не было и суток тишины. И я не потерплю, чтобы вы двое ссорились уже на первой, чёрт подери, неделе.              — Мама положила его вместе с моими вещами перед отъездом в школу, — сонным голосом проговорила Лаванда, протирая глаза. — Мы слушали эту песню, типа, всё лето. Мама просто одержима Пош.              При мысли о матери Лаванды, маггле, аккуратно укладывающей этот будильник среди носков дочери, Гермиону охватило тоскливое, сосущее чувство под ложечкой. Живот неприятно сжался. Что бы её собственная мать положила ей на память, сумей Гермиона не лишить её этой возможности?              Ты сделала то, что должна была сделать, — напомнила она себе. В последнее время это стало для неё своего рода мантрой, но эти повторения мало что сделали, чтобы притупить ноющую вину или укротить одиночество, которое поглотило её с тех пор, как она наложила заклинание на память родителей. То, что должна была сделать. Её последние связи с миром магглов — миром, который явил ей столько чудес, миром, что растил её одиннадцать лет, — были разорваны. Она уже давно не была своей в том мире. Но и в этом мире она так и не стала своей по-настоящему.              — Просто держи его подальше от меня, — сказала она, пытаясь смягчить свой тон. Безуспешно, если судить по выражению лица Лаванды.              — Как пожелаете, ваше высочество, — фыркнула Лаванда, высокомерно задрав нос. — Прошу прощения, что не предоставила свой будильник на ваше одобрение заранее.              Парвати фыркнула, но тут же придала своему лицу равнодушное выражение.              Гермиона вздохнула про себя. Так будет всегда — они двое против неё. Какую бы беспристрастность ни пыталась демонстрировать Парвати, будучи назначенной миротворцем в затянувшемся противостоянии Грейнджер против Браун, её родство душ со светловолосой подругой всегда перевешивало. Гермиона не винила её, но порой это задевало ту уязвимую часть её души, которая так жаждала быть для кого-то на первом месте.              Похоже, будильник SPICE! стал зловещим предзнаменованием, ведь остаток её дня прошёл в таком же хаотичном ключе. Душ, который она приняла, колебался между обжигающе горячим и леденяще холодным. Она забыла нанести «Простоблеск» на волосы перед заклинанием сушки, из-за чего получила на голове копну объёмом с небольшую грозовую тучу. Она угодила в ступеньку-ловушку, а за завтраком первый же глоток чая обжёг ей язык, заставив плюнуть в блюдце. Отвлёкшись на газету (к счастью, там не было новостей о нападениях Пожирателей смерти), она прошлась рукавом по полному сиропа блюду Рона.              О да, день явно катился под откос, и будь Гермиона благоразумной, она бы сдалась и вернулась в постель. Но она была упряма до мазохизма — и потому продолжила свой марш навстречу новым страданиям.              Защита от тёмных искусств, обычно один из тех предметов, которых она ждала с нетерпением — по крайней мере, когда преподаватели были компетентными, а не одержимыми кровожадными маньяками — была безнадёжно испорчена присутствием Снейпа на его новоприобретённом посту. И что ещё хуже, это был один из двух уроков, которые они посещали вместе со Слизерином, шедших один за другим. Защита и двойное Зельеварение, без передышки.              Примерно половина слизеринцев выбрала продолжать изучать Защиту после С.О.В.; она подозревала, что другая половина, более заинтересованная в части курса, посвящённой Тёмным искусствам, искала частные занятия. Но поскольку боги явно от неё отвернулись, Малфой был среди тех, кто практиковал невербальные заклинания в классе — он лениво разоружал Забини и бросал ему его палочку обратно, и всё это с губами, плотно сжатыми в надменную усмешку. Придурок.              Гермиона хорошо владела невербальными заклинаниями и давно освоила теорию направления магии вовнутрь, а не вовне. В конце концов, она подавляла свою магию одиннадцать лет; у неё был прочный, пусть и травмирующий, опыт понимания того, каково это — направлять магию, не имея возможности выразить её.              Тем временем лицо Рона стало почти пунцовым: казалось, он полагал, что стоит зажмуриться и принять вид страдальца — и это заменит заклинание призыва. И всё же это было лучше, чем попытка Гарри, который — благослови его Господь — умудрился сотворить весьма громогласное заклинание-щит, настолько сильное, что отбросил Снейпа назад, заработав себе первое наказание в этом семестре. Рекорд — он не дотянул даже до обеда.              В обеденное время стол Гриффиндора буквально кипел жизнью: друзья, навёрстывающие упущенное за лето разлуки, одноклассники, сверяющие расписания и делящиеся впечатлениями от первых уроков. Стремясь избежать неизбежного «Как прошло твоё лето, Гермиона?» и ответа «Просто ужасно, я заколдовала своих родителей, и теперь все думают, что они мертвы; к тому же Драко Малфой требует оплаты старого долга, и я должна найти способ спасти его жалкую жизнь» — она дистанцировалась, уставившись в пустоту в направлении томатного супа.              Рон наклонился, прервав её размышления, чтобы обмакнуть кусок хлеба в её тарелку с супом.              — Фу, Рон! Неужели нельзя взять из своего?               — Ага, — ухмыльнулся он с набитым ртом. — Но у тебя всегда вкуснее.              — У-у, — пропел Симус с дальнего конца стола. — Ты слышала, Гермиона? Если у тебя вкуснее, можно и мне попробовать?              Услышав двусмысленный намёк, Рон моментально побагровел, как тот злополучный суп.              — Отвали, Финниган!              — Я иду на Зельеварение, — объявила Гермиона, выпрямляясь. Она умышленно смотрела только на Гарри, игнорируя зардевшегося Рона и самодовольную ухмылку Симуса. — В этом году я не собираюсь застрять с кривым котлом.              — Эй, подожди нас! — воскликнул Гарри, пытаясь впихнуть в рот половину багета одним махом. Результатом стала настоящая лавина крошек, посыпавшихся на его мантию. — Разве я тебе не говорил? — Гарри сглотнул, едва не подавившись. — Раз теперь преподаёт Слизнорт, а не Снейп, мы с Роном можем проскочить с «Удовлетворительно». Это оставляет нам шанс стать Аврорами!              — Ага, — без особого энтузиазма добавил Рон. — Ещё два года Зельеварения. Вот счастье-то.              Ещё два года Зельеварения. Да ещё и на уровне Ж.А.Б.А., что означает сдвоенные уроки, — а значит, ей выпала «радость» лицезреть Малфоя не только полтора часа утром, но и всю вторую половину дня.              Кабинет Зельеварения остался таким же мрачным и сырым, каким она его помнила, но явно стал жертвой попыток облагородить его: у преподавательского стола лежал плотный ковёр в персидском стиле, рядом с которым стояло чрезмерно пухлое бархатное кресло, достаточно широкое, чтобы с комфортом уместить моржа. На стенах подземелья в золочёных рамах висели масляные портреты различных знаменитых зельеваров. Даже классический оловянный котёл Снейпа был заменён: теперь его место занимала серия куда более изящных серебряных и золотых котлов, наполненных различными зельями. Все они были украшены изящной гравировкой каких-то рунических символов вокруг…              — Осторожнее там! Мы же не хотим, чтобы какой-нибудь ученик угодил внутрь! — радушный голос Слизнорта врезался в её мысли, и она тут же отшатнулась от котлов.              — Простите, профессор. Мне просто интересно, что за гравировка на ваших котлах, это ведь…              — Что, уже пресмыкаешься в надежде на дополнительные баллы? — вмешался знакомый ленивый голос, и она обернулась к хозяину досадного комментария.              Малфой прошёл так близко, что задел её, и, не утруждая себя извинениями, бросил ей через плечо ядовитый взгляд. Он был одним из четырёх слизеринцев их курса, решивших продолжить изучение предмета: Блейз Забини и Теодор Нотт уже сидели, сгорбившись над столом в глубине класса и перешёптываясь, в то время как Дафна Гринграсс достала расчёску и принялась проводить ею по своим глянцевым волосам пшеничного оттенка.              — Гермионе не нужны дополнительные баллы, — вступился Гарри, верный как всегда. — Снейп ни разу не дал ей ни одного дополнительного балла, а она всё равно обходила вас по результатам… когда это было? Ах да, каждый семестр.              Не красней, приказала себе Гермиона. Не смей краснеть.              Малфой мрачно нахмурился, но не смог парировать с той язвительностью, какой бы хотел, находясь в присутствии преподавателя.              — О-хо! — воскликнул Слизнорт, и его глаза радостно заблестели, давая Гермионе понять, что он совершенно неправильно оценил ситуацию. — У нас тут завелось соперничество? Для этого будет предостаточно времени, собственно… — он театрально замолчал, нагнетая напряжённость, пока доставал из ящика стола бутылочку с чем-то золотистым. — Сегодня мы проведём небольшое дружеское соревнование.              Гермиона устроилась за столом, ближайшим к массивному золотому котлу, от которого исходил пленительный аромат, не поддающийся определению. Четверо когтевранцев перешли к другому столу, и Эрни Макмиллан, Гарри и Рон оказались в её группе — Рон при этом внезапно изменился в лице, выражая явное недовольство.              — Видела лицо Малфоя? — восторжённо воскликнул Гарри, подсаживаясь на место рядом с Гермионой и толкая её локтем. — Он даже не смог ничего ответить, потому что знает, что это правда.              — Все знают, что Гермионе не нужны дополнительные баллы, — резко добавил Рон, хмурясь в пол. — В смысле… Я точно знаю, что она гениальна…              Она переглянулась с Гарри с немым вопросом «что происходит?», но тот лишь растерянно пожал плечами.              — Э-э, — произнесла она. — Ну, хорошо. Спасибо… наверное.              Рон, не воодушевлённый её ответом, нехотя поплёлся за Гарри просить у Слизнорта дополнительные учебники. В их отсутствие она подготовила своё рабочее место: взмахом палочки разожгла под котлом пламя для предварительного нагрева и раскрыла свой экземпляр «Продвинутого зельеварения» Либатия Боража, наслаждаясь звуком хрустящих страниц нового учебника, треском корешка…              — О чём вы спорите? Перестаньте немедленно, вы что-нибудь разобьёте!              Гарри и Рон оторвались от перепалки у рабочего стола, вполне осознав полученный нагоняй. Рон тут же шмыгнул на противоположную сторону, прихватив учебник в чуть менее потрёпанном состоянии, чем тот, что держал Гарри.              — Гермиона, — произнёс Гарри тем тоном, который использовал только тогда, когда просил её проверить его домашнее задание. — Пожалуйста, поменяйся со мной учебниками.              — Что? Нет! Я в этом году действительно готовилась к Зельеварению, в отличие от некоторых.              — Я полный ноль в Зельеварении, а под всеми этими каракулями вообще не видно инструкций, — заныл он, демонстративно открывая учебник. Страницы и вправду были изуродованы — испещрены строчками аккуратного, но густого почерка. Некоторые рецепты были яростно зачёркнуты, словно прежний владелец сводил личные счёты с автором учебника.              — Ни в коем случае.              — Но мне нужны хорошие оценки, если я хочу стать Аврором! Макгонагалл только что устроила мне по этому поводу многочасовую лекцию. Ну же! Уверен, ты уже умеешь варить эти зелья с завязанными глазами.              Гермиона поджала губы, стараясь не поддаваться на его явную попытку поддразнить её вызовом — тем, от чего она никогда не умела отступаться. Это было, конечно, крайне по-гриффиндорски с её стороны; она не шутила, говоря, что Распределяющая шляпа не ошиблась с выбором её факультета.              — Пожалуйста, Гермиона. Я буду делать всю грязную работу за тебя целую неделю!              Она с досадой потёрла переносицу. С одной стороны, Гермиона ненавидела грязную работу в Зельеварении — до сих пор морщилась при обезглавливании тритонов и извлечении селезёнки у ящериц. С другой — учебник выглядел так, будто на его полях был изложен целый манифест.              — Ладно, — сдалась она, и Гарри ликующе протянул ей злополучный экземпляр. — Но ты будешь две недели возиться с тритонами. И закажешь себе собственный экземпляр, как только вернёмся в башню.              — Обожаю тебя! — просиявший Гарри бросил ей довольную улыбку. Она с покорным вздохом открыла потрёпанный учебник.              — Я наслышан о выдающихся успехах этой группы студентов! — Слизнорт привлёк внимание класса громким хлопком. Он подмигнул в сторону их стола, несомненно, адресуя это Гарри. — Давайте же посмотрим на эти таланты в действии! Я приготовил несколько редких зелий для опознания; подобные составы вам предстоит готовить на Ж.А.Б.А., так что лучше заранее с ними ознакомиться. Кто-нибудь скажет, что это за зелье? — он указал на бесцветную субстанцию в котле, стоявшем дальше всего от её стола.              Её рука взлетела сама собой, без всякого разрешения. Чёрт. Похоже, звание зубрилы с неё в ближайшее время не снимут. Слизнорт обратился к ней, и его глаза лукаво блеснули.              — Веритасерум, сэр, — ответила Гермиона. — Сыворотка правды.              То самое зелье, которое Снейп два года назад дал самозванцу-Грюму.              — Превосходно! А вот это зелье куда менее известное, вы заметите, что консистенция у него мутноватая…              — Это Оборотное зелье, — она не стала добавлять, насколько близко ей довелось познакомиться с этим конкретным напитком. Гарри безумно широко ухмыльнулся ей, словно точно знал, какую катастрофическую ситуацию она себе представляет. Чтобы избавиться от хвоста, мадам Помфри понадобилось два дня…              — Исключительно, исключительно! А это…              Гермиона уже не стала утруждать себя поднятием руки.              — Амортенция, — сказала она, кивнув в сторону золотого котла, стоявшего ближе всех. — Самое сильное любовное зелье в мире, — по мнению Гермионы, со стороны Слизнорта было крайне безответственно оставлять его на виду.              — Пожалуй, самое смертоносное из всех, — провозгласил Слизнорт, обращаясь к ухмыляющемуся Малфою. — О, да! Если бы вам довелось увидеть то, что видел я, вы согласились бы — нет на свете ничего опаснее.              — Его аромат должен соответствовать тому, что вас сильнее всего привлекает, — продолжила Гермиона. — Например, я чувствую запах свежескошенной травы, новой пергаментной бумаги и…              Она оборвала себя на полуслове, чувствуя, как по щекам разливается жар, краснота от которого наверняка дошла уже до самых плеч. В воздухе также витал аромат сосны и кашемира, а ещё что-то острое, щекочущее ноздри — кажется, перец. Свежий и нежный, как летний ночной ветер, и согревающе-пряный, словно глинтвейн на рождественской ярмарке.              — Могу я узнать Ваше имя, мисс…              — Гермиона Грейнджер, — ответила она, внезапно заинтересовавшись пряжками на своих туфлях. Именно такой диалог неизменно завязывался при знакомстве с любой заметной фигурой магического мира — тот, что в итоге сводился к вопросу: «А откуда ваша семья? Нет, откуда действительно?» Она изо всех сил старалась не обращать внимания на хихиканье, доносящееся со стола Слизерина.              — Из рода Дагворт-Грейнджеров? Как же, помнится, Гектор, который основал Общество выдающихся зельеваров…              — Боюсь, что нет, сэр, — она сглотнула; в горле у неё пересохло, словно она наглоталась песка. — Я, э-э… магглорождённая.              Боковым зрением она заметила, как Малфой наклонился к Забини и что-то пробормотал. Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что это был за комментарий. Слизнорт же, напротив, засиял.              — А! Моя лучшая подруга — магглорождённая! Гарри упоминал о вас, не так ли, мой мальчик? — Гарри позеленел, когда Слизнорт перевёл на них своё внимание. — Он сказал, что вы лучшая в классе.              От гордости у Гермионы ёкнуло внутри, и она почувствовала, что тень наигранного безразличия на её лице испарилась.              — Ты правда ему это сказал? — прошептала она Гарри, сияя от удовольствия.              — Э-э, вроде того.              — А что тут такого особенного? — вполголоса проворчал Рон. — Ты и правда лучшая на нашем курсе. Я бы ему тоже так сказал, спроси он меня.              Честное слово, с чего он стал таким кислым? Она шикнула на него и снова повернулась к уроку.              Казалось, все в комнате разом подались вперёд, когда Слизнорт принялся объяснять свойства последнего зелья — Феликс Фелицис, которое при правильном приёме дарует тому, кто его выпьет, невероятную удачу. Мысль о том, чтобы разыгрывать склянку такого зелья в награду за лучший Напиток живой смерти, казалась Гермионе сомнительной с точки зрения закона. Однако Слизнорт, судя по всему, придерживался негласного правила «сам не напоминай, и тебя не спросят» и менталитета «старой гвардии», что, по-видимому, и позволяло ему с лёгкостью обходить правила.              Перспектива получить такой приз обострила внимание в классе до предела: шёпот мгновенно стих, уступив место лихорадочному листанию учебников. И хотя после их стычки в поезде она делала всё возможное, чтобы не замечать Малфоя, теперь она не могла не отметить, как тот выпрямился и замер, устремив на Слизнорта весь свой интерес. Она подумала, что если кому и не помешала бы сейчас удача, так это Драко Малфою.              К её раздражению, нужная ей страница с инструкциями была сплошь исписана пометками. Разобрать текст было почти невозможно, и ей пришлось щуриться, с трудом нарезая дремоносные бобы. Половина рецепта была зачёркнута, а рядом теснились рукописные пометки чернилами.              Раздавить плоской стороной серебряного кинжала.              Она закусила губу. На другом конце её стола Рон ругал смолообразную субстанцию, загустевшую в его котле. Дремоносные бобы, которые Эрни пытался нарезать, покатились под сиденья.              Она огляделась и увидела, что другие ученики пребывают в схожем состоянии отчаяния — за заметным исключением Малфоя. Тот явно щадил левую руку и дёргался, когда Забини случайно задевал его с правой стороны, — именно там, как она знала, его должна была мучить воспалённая Тёмная Метка. Впрочем, в остальном он выглядел так же холодно и невозмутимо, как и всегда, его выдавали лишь натянутая кожа вокруг глаз и лихорадочная скорость, с которой он давил бобы и сливал сок в склянку.              Он давил их, точно следуя её же пометкам на полях, плоской стороной серебряного ножа. Словно обладая шестым чувством на чужие взгляды, он поднял глаза и встретил её любопытный взор. Его глаза сузились, выражая универсальное послание: «Чего уставилась?»              Она поспешно опустила взгляд к своему котлу и достала серебряный нож из набора для Зельеварения. Эффект не заставил себя ждать: бобы тотчас же начали выделять сок.              — Их нужно давить, а не резать, — пояснила она Гарри, который отставал на шаг, всё ещё нарезая корень валерианы. Казалось, он едва уловил её указание.              Её зелье приобрело густой баклажановый оттенок, и она вновь заглянула в учебник с пометками.              Против часовой стрелки для достижения максимальной прозрачности.              С дремоносными бобами этот приём сработал, не так ли? Решится ли она отступить от указаний нового издания? Метод с ножом был достаточно продвинутым, раз Малфой тоже о нём знал. Она расправила плечи и принялась помешивать.              — Против часовой стрелки, — проинструктировала она Гарри и Рона. — Забудьте, что написано в учебнике.              — Забыть, что в учебнике? — пискнул Рон с неподдельным недоверием. — Кто ты и что ты сделала с Гермионой?              Несмотря на её помощь, каждый за её столом провалил рецепт. Зелье Гарри оставалось пурпурного оттенка, граничащего с багряно-коричневым, — верный признак того, что он сбился со счёта, помешивая. Рон, казалось, сдался на полпути, а Эрни яростно взбивал нечто по консистенции напоминающее блинное тесто.              Спустя двадцать минут её зелье приобрело бледно-сиреневый оттенок, точно такой, как и требовалось. Она смахнула каплю пота с шеи; лицо её пылало от жары в классной комнате, но результат её явно радовал. Слизнорт обходил котлы один за другим и задержался у котла Малфоя, восторжённо восклицая.              — Не иначе, кое-чему вы научились у своего крёстного, верно? Я с удовольствием сообщу Северусу о ваших успехах!              Малфой мрачно воззрился на него, будто сама мысль о том, что Слизнорт будет хвалить его перед Снейпом, была для него отравой.              — Но, полагаю, мисс Грейнджер вас всё же обошла! — Слизнорт сиял, глядя на неё, пуговицы его жилетки трещали под напряжением, пока он переминался с ноги на ногу. — И впрямь самая яркая волшебница вашего выпуска.              Возможно, этот день оказался не таким уж и плохим в конечном счёте.              Он вложил склянку с золотистой жидкостью в её ожидающую ладонь. Окружающие ученики лениво похлопали. Из котла Рона раздался отвратительный булькающий звук, красноречиво напоминающий метеоризм.              Рон и Гарри собрались со скоростью света, чему поспособствовало то, что с ними не было громоздких наборов для Зельеварения.              — Надо улизнуть от Слизнорта, — пробормотал Гарри. Дородный профессор и вправду направлялся к нему с заинтересованным огоньком в глазах. — Встретимся снаружи?              — Бегите, — посоветовала Гермиона. — Он идёт прямо в нашу сторону.              — Это должна была быть моя награда, Грейнджер, — крикнул Малфой, пока она убирала весы, и кивнул в сторону склянки в её руке. Его взгляд был так интенсивен, что она удивилась, как её мантия не загорелась. Он был покрасневшим не меньше неё, а его платиновые волосы потемнели у корней от пропитавшего их пота.              — Возможно, я просто лучше тебя в Зельеварении, — ответила она с притворной слащавостью. — Об этом Слизнорт тоже может рассказать Снейпу.              Он грубо толкнул её, проходя в коридор, и задел её сумку с таким видом, будто это было само по себе оскорбление. Сволочь.              Гермиона встретилась с Роном и Гарри, которые бесцельно слонялись у выхода из класса, и пошла вместе с ними к гриффиндорской башне. Она засунула руку в сумку, рассеянно перебирая пальцами свою награду. Рядом со склянкой зелья лежала сложенная записка — точно такая же, как та, что она нашла в поезде.              Она украдкой вынула её и развернула.              «Кабинет директора», — гласила надпись, выведенная изящным почерком Малфоя. «Воскресенье, в восемь».              Вспышка тлеющего ужаса на мгновение охватила её. Ничего хорошего никогда не сулил вызов в кабинет директора, и ничего хорошего не выходило из стычек с Малфоем, что предвещало Гермионе на выходные наихудшее в мире комбо.              Вернувшись в свою комнату и наложив заглушающие чары, она снова раскрыла старый учебник по Зельеварованию. Она провела пальцами по страницам, испещрённым многочисленными заклинаниями, поправками к рецептам и, по-видимому, собственными изобретениями автора пометок. Здесь было зелье, якобы исцеляющее даже самые проклятые раны, контрзаклятия от различных видов расчленения и заклинания, помеченные «для врагов». Тот, кому раньше принадлежала эта книга, явно питал повышенный интерес к насилию, но давал превосходные советы по части зелий.              Она внимательно изучила внутреннюю сторону обложки, где обнаружила надпись, выполненную тем же наклонным почерком, что и пометки на полях:              Эта книга является собственностью Принца-полукровки.