рефлексия

— Не может больше продолжаться, — судя по звукам шагов, Альбус ходил по комнате туда-сюда. Сириус крадучись приблизился к закрытой двери, поставил сундучок с зельями на пол, облокотился о дверной косяк и стал слушать. — Почему ты не сказал? Зачем сегодня на собрание пришёл? Посмотри на меня, Северус! Снейп молчал. Бродяга услышал тяжёлый вздох старого волшебника. — Я знаю и вижу, что данное тобой обещание тяготит тебя, и, Северус, мне правда очень жаль, и поверь, я бы… — Я же сказал, что не хочу об этом говорить, Альбус, — голос Снейпа прозвучал устало и глухо. — Мы договорились с вами, я дал слово, и вам не о чем беспокоиться. — А мне кажется, что есть о чём. — Я сделаю то, что должен, директор. И как это вообще связано с… — Я беспокоюсь не о твоём обещании, Северус! Я знаю, что ты не нарушишь его и выполнишь мою просьбу, я никогда в тебе не сомневался. Звуки шагов прекратились, судя по всему Дамблдор перестал ходить туда-сюда. Немая пауза длилась минуту, и когда Бродяга уже решил постучать в дверь, чтобы войти, директор снова заговорил: — Я беспокоюсь о тебе, понимаешь? Не о твоём слове, или задании, а просто о тебе. Ты посмотри на себя в зеркало… — Вот только не надо опять про мою внешность, — злобно зашипел зельевар, — она не имеет никакого значения! — Я не о внешности, Северус, а твоём состоянии, и оно имеет значение! — директор повысил голос, — тебе же и сорока лет еще нет, а ты уже насквозь больной, понимаешь?! Ни одного здорового органа! Нельзя же так себя ненавидеть, мальчик мой! — Никакой я вам не мальчик! — Ты мог обратиться за помощью к Поппи, мог сказать что не придёшь сегодня на собрание. На тебе живого места нет, от тебя несёт черной магией за версту и ты едва на ногах стоишь! — Я прекрасно на ногах стою, вы преувеличиваете, Альбус! Если бы мне действительно было плохо, я бы остался в замке! — Ты долго не протянешь с таким отношением к себе! — Я до конца следующего года скорее всего не протяну, — фыркнул Снейп, — так что ваш аргумент совершенно несущественен. Я делаю то, что должен, и все эти… побочные эффекты, вам ли не знать? Вы говорите так, будто я, дементор побери, сам себя… — Нет, вовсе нет, я так не думаю! Но я не хочу, чтобы ты в таком состоянии шёл на работу или сюда, ты совершенно не думаешь о себе, ничего страшного бы не произошло, если бы ты просто отлежался несколько дней, а нагрузка на травмированный организм существенно снизилась бы. — Когда-то я уже думал о себе, мы с вами знаем, к чему это привело. Или может быть вы, как и все остальные, тоже считаете меня монстром? Вы думаете я могу совершенно спокойно жрать и спать, зная что я., что вас., что вы…! Попросили меня, именно меня, как будто мне легко это сделать, как будто мне плевать! — в голосе Снейпа прозвучало отчаяние и горечь. — Попросил потому что знаю, что тебе как раз не всё равно. — Вы видите во мне только ренегата и отступника, как и все они, вы считаете, что я такое же чудовище, что мы с Ним похожи! — Не смей так говорить, Северус! Я никогда не считал тебя чудовищем! Никогда, с того самого дня, как ты пришёл ко мне! Никогда, ты слышишь?! Почему в любых попытках проявить участие к тебе ты видишь только злой умысел, Северус? Разве ты не считаешь меня своим другом? — в голосе Дамблдора прозвучало что-то печальное. Снова послышался вздох. — Лучше бы не считал, Альбус, — тихо сказал Снейп. Что-то в его голосе дрогнуло и надломилось, Сириус очень отчётливо это услышал. Он, вдруг, постеснялся стучать в дверь, чувствуя, что за ней, между Нюниусом и Дамблдором происходит что-то глубоко личное, не предназначенное для посторонних ушей. — Я взвалил на твои плечи эту непосильную ношу, потому что я знаю, что ты не похож на Него, хотя у вас есть много общего, — тихо и печально сказал Дамблдор, — но у тебя есть сердце, и как бы ты не пытался спрятать его, оно у тебя есть, я знаю. — Я не… — Мне будет больно лишь одно мгновение, по сравнению с тобой, и я глубоко раскаиваюсь в том, что всё вышло именно так. Я очень прошу тебя, не как подчинённого, но как друга — выдержи и выживи, Северус. Свое прощение ты давно уже заслужил. И я хочу знать, что потом, в будущем, ты попытаешься стать счастливым. Пообещай мне. Пообещай, потому что я не хочу однажды узнать, что в третий раз совершил страшную ошибку и не смог вырвать из тьмы ещё и тебя. — Вы мой единственный друг, Альбус, — тихо сказал Снейп, — и у меня больше не остаётся причин… понимаете? Я не хочу давать пустых обещаний, я буду делать всё, чтобы мы вышли победителями в этой игре, и если потребуется ещё одна жертва… — Ты должен хотя бы попытаться, скажи, что попытаешься, Северус. Снейп промолчал. Послышался скрип кровати, после чего директор сказал: — Останься сегодня здесь, хорошо? Отдохни. — Нет! — Снейп взвился, — вы с ума сошли?! Я отправлюсь в замок! — Останься. Здесь. — раздельно проговорил Дамблдор, тоном который не терпел возражений, — переночуй. — Я не собираюсь…! — Ты сейчас даже встать не сможешь, похож на инферни, не следует пугать студентов таким видом, друг мой, — по тону было слышно, что Альбус улыбается. — Я в этом доме не останусь! — Еще как останешься, и не заставляй меня тебя привязывать, Северус, я хоть и старый, но всё еще достаточно могущественный, чтобы справиться с тобой, и будь уверен, если ты снова попытаешься подняться с кровати, я отправлю тебя в больничное крыло и всучу мадам Помфри, а охранять приставлю Минерву! — Это слишком жестоко даже для вас, Альбус! — Я рад, что чувство юмора тебя ещё не покинуло, друг мой, — Дамблдор звучал весело. — Только на нём и держусь, — хмыкнул в ответ Снейп. Услышанные слова неприятно поразили Бродягу, можно даже сказать, шокировали. Весь этот разговор между директором и Снейпом явно нес в себе какую-то тайную зловещую угрозу для Нюниуса. «Насквозь больной…», «Не дотяну до следующего года…» — почему-то эти фразы звучали громко и пугающе в голове Сириуса. Может быть от того, что Снейп никогда не болел, сколько Сириус его помнил, и ни разу не посещал больничное крыло в школе, а по словам Гарри ни разу не пропускал занятия со студентами? А может быть потому, что выглядел зельевар, как злобный монстр, и восставший мертвец, слабо ассоциируясь с обычным человеком? С уязвимым и слабым человеком. Слышать, что школьный недруг чем-то болен, и это тревожит Дамблдора, было странно и неожиданно страшно. Неожиданно, Сириус подумал, что когда-то раньше что-то произошло между этими двумя, что-то очень важное, то, из-за чего теперь директор с абсолютной уверенностью говорил шпиону, что верит ему и считает его своим другом, не смотря на то, что для всех остальных Снейп был самым подозреваемым лицом в Ордене, а так же первым на роль потенциального предателя. А ещё Бродяга подумал, что вероятно причина перемены в поведении Нюниуса крылась именно в его плохом самочувствии. Стало неловко за свою сегодняшнюю злость на опоздание Снейпа, и ещё более неловко за всех остальных членов Ордена, сегодня активно осуждавших Снейпа у него за спиной. Услышав приближающиеся шаги, Сириус отшатнулся от двери и вскоре из комнаты вышел Дамблдор. — Я тут… зелья принёс, — Бродяга сильно смутился, потому что было слишком очевидно то, что он подслушивал. Однако ругаться Альбус не стал, он смерил Блэка оценивающим взглядом и загадочно блеснул очками-половинками. — Отойдём на минуту, Сириус, я хотел с тобой поговорить. — Но, зелья… — Чуть позже, буквально на пару минут. — Да, конечно, — Бродяга со вздохом покосился на сундучок с зельями, всё ещё стоявший на полу, а затем пошёл вслед за директором. Они расположились в креслах, в гостиной. Альбус вынул из кармана мантии круглую жестяную банку с леденцами и закинул в рот сразу же горсть. Предложил Сириусу, но тот отказался. С минуту они помолчали, а потом, когда Блэк уже начал ёрзать от нетерпения, директор наконец-то нарушил тишину. — Я знаю, что вы с Северусом не ладите, но я хочу попросить тебя приютить его на эту ночь. — Да хоть на две, хоть на три ночи, о чём речь! — вспыхнул Сириус, — Альбус, это же не только мой дом, но и дом для всех членов Ордена. Да и не стал бы я его выгонять, в таком то состоянии! — Конечно, конечно, я знаю, просто хотел убедиться… к тому же, я имел ввиду не только позволить ему переночевать, но и помочь, если надо будет. — Да всё что скажете, — Блэк тряхнул головой, — вы не думайте, что меня нужно просить о таком, ну то есть, мы конечно с Нюн… со Снейпом не ладим, но это скорее просто по старой памяти. Мы же союзники, и я всегда готов помочь! — Хорошо, — Дамблдор кивнул и снова оценивающе посмотрел на Сириуса, словно прикидывая, следует ли разговаривать с ним на эту тему. — Северусу сейчас очень не просто, понимаешь? И дальше будет хуже. — Так что с ним? — Отравление тёмной магией, — тихо сказал директор. — Отравление? Его кто-то проклял? Это он да? Сами-знаете-кто? — Нет, не совсем. Это… как бы тебе объяснить… — Говорите как есть. — Северус — чернокнижник, ты же это знаешь? — Вы имеете ввиду его прошлые… «заслуги» и «достижения»? — Сириус поморщился, вспомнив, что разговор идёт о бывшем Пожирателе Смерти. — Нынешние тоже, — спокойно ответил директор. — Не совсем понимаю, он ведь на нашей стороне, разве нет? — Безусловно, но тот факт, что Северус помогает нам противостоять Волдеморту, не отменяет того, что Северус всё ещё тёмный волшебник. Бродяга поморщился сильнее — на чернокнижников у него была стойкая аллергия ещё с детства, спасибо семье. Видя его реакцию, Дамблдор слегка улыбнулся и продолжил: — Видишь ли, Сириус, для того, чтобы быть правой рукой Волдеморта, мало быть подобострастным и исполнительным, нужно быть ещё и… достаточно могущественным, так сказать, стоять рядом с Волдемортом, чтобы он смог проникнуться уважением к своему слуге и сделать доверенным лицом. Волдеморт уважает и признаёт лишь силу, и ему важно, чтобы слуга имел высокий боевой потенциал, и в то же время был безгранично преданным. Поэтому Северус является идеальным шпионом: он очень могущественный легиллимент, настолько, что даже способен обмануть легиллименцию Волдеморта и внушить ему то, что всецело предан ему и разделяет его идеалы. И в то же время Северус действительно талантливый чернокнижник, он был им ещё в юности, и он способен разговаривать с Волдемортом на одном языке, так сказать, способен создать у него ощущение, будто они на одной волне, способен нравиться Волдеморту, насколько это конечно возможно. Именно благодаря этим двум качествам Волдеморт видит в нём себя, доверяет ему, и считает близким по духу соратником, и только поэтому Северуса до сих пор не раскрыли. — Но как это связано с его нынешним состоянием? Что значит «отравление тёмной магией»? — Северус не просто изучает и практикует тёмную магию, уровень его мастерства растёт и с годами он становится сильнее, концентрация его энергии тоже постепенно растёт и становится… критической. Настолько критической, что тело перестаёт её вмещать и начинает разрушаться. Тёмная энергия всегда разрушительна и опасна, и по мере её роста, она дарует носителю могущество и в то же время несёт ему гибель. Именно поэтому тёмная магия запрещена во многих странах. Чем слабее здоровье у носителя, тем быстрее он гибнет, плохие условия и стрессы всё усугубляют. Колдуну, уровня Волдеморта, как видишь, для вмещения всей силы, вообще требуется тело иного качества… так сказать, тело лича. — Значит… Нюн… Снейп, действительно умирает? — Бродяга почувствовал неприятный укол и смутную тоску от произнесённого вслух предположения. — Не совсем так, критическая отметка им ещё не пройдена, и он всё еще может остановиться, просто перестать изучать что-то новое и не использовать тёмное волшебство. — Тогда, если всё так плохо, то почему он не перестанет? — Потому что служит Волдеморту, по крайней мере, Волдеморт в это верит. Он не может перестать, и иногда мне кажется, что и не хочет. И я не совсем уверен, что дело в жажде могущества, скорее… ему просто всё равно. Словно он и не рассчитывает выжить в этой войне. — Это звучит ужасно, — вздохнул Сириус, вспомнивший, как в Азкабане тоже не надеялся ни на что хорошее. — Да, — Альбус покачал головой, — когда нет веры в лучшее, это действительно ужасно. Поэтому я хотел, чтобы ты сегодня приютил Северуса в своём доме и… я бы хотел чтобы ты за ним присмотрел, Сириус. Насколько это возможно. Морально ему тяжелее чем физически, я не могу рассказать тебе всё… но в будущем ему может понадобиться поддержка и помощь, и если рядом никого не будет… — Я вас понял, — Сириус фыркнул и кивнул — понял, я помогу чем смогу, Альбус. Не то, чтобы я мечтал быть его нянькой… но мне будет не хватать наших стычек, если Снейп решит отъехать на тот свет. Так что я ему не позволю. — Спасибо, Сириус, я на тебя рассчитываю. Они посидели ещё минуту, помолчали, после чего Альбус попрощался и ушёл через каминную сеть. Бродяга отправился к Снейпу, размышляя на ходу о том, что наконец-то получил хоть какое-то задание от Дамблдора, пускай даже и не самое приятное. Помочь и поддержать человека, который бесил его одним своим существованием… задача не из лёгких. Ладно физически — стакан воды подать или прикрыть спину в бою, но морально, для этого нужна хоть какая-то душевная близость. А они с Нюниусом не были друзьями, и даже просто приятелями, и Бродяга, если честно, не горел желанием как-то это менять. С другой стороны, если Нюниус действительно незаменимый шпион, то потерять его нельзя, а значит Сириус должен хотя бы попытаться. Кроме того, из разговора Дамблдора и Снейпа Сириус понял, что в прошлом зельевара скрывалось нечто, ставшее весомой причиной перейти на сторону света. Не просто так Дамблдор о нём волновался и называл его своим другом, Сириус не помнил, чтобы директор вообще хоть кого-то называл другом. Беспокойство Альбуса выглядело искренним — он действительно переживал за судьбу шпиона. Значит Снейп не так однозначен, как кажется, значит есть нечто, о чём не знает никто. Сириусу было до чёртиков любопытно, что именно, если честно. И он надеялся это выяснить, если честно. Пребывая в своих размышлениях, Сириус вошёл в комнату, поставил сундучок с зельями на стол, и только потом посмотрел на незваного гостя. Снейп полулежал на кровати, прикрыв глаза, над его торсом оранжевым светились какие-то целебные чары, наложенные Дамблдором; на то, что Бродяга вошёл в комнату, зельевар никак не отреагировал, словно и не заметил. Сейчас, глядя на шпиона, Сириус наконец-то впервые смог разглядеть что-то помимо его вызывающе уродливого носа, хотя пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд от этого загнутого орлиного клюва. Из одежды на Северусе остались лишь широкие чёрные штаны, завязанные на поясе шнурком, так что Сириус мог разглядеть своего извечного врага достаточно подробно. Нюниус, без своей объёмной чёрной мантии, как оказалось, был маленьким и страшно худым, словно истаявшим — рёбра его грудной клетки можно было пальцами пересчитать; покрытая испариной и мурашками, кожа серовато-бледная, анемичная, была испещрена старыми и свежими линиями шрамов и покрыта сетью просвечивающих чёрных сосудов; рот Снейпа был искривлён в гримасе боли; между жалобно наморщенных тонких бровей залег глубокий излом, а под глазами залегли чёрные тени. Выглядел он действительно больным и каким-то уже своё отжившим, дышащим на ладан. Сириус почувствовал укол непонятной досады, жалости и удивления: раньше он никогда не замечал, чтобы Снейп был настолько плох, и, кажется, никто не замечал; безразмерная чёрная мантия и надменное мрачное выражение лица, как оказалось, хорошо маскировали его настоящую сущность. Ничто в этом человеке не говорило о том, о чём недавно рассказывал Альбус: могущество, опасность, запрещённая волшба… этот человек не был похож на правую руку Волдеморта, выражение страдания на лице делало Снейпа каким-то совсем ещё молодым и уязвимым. — Снейп… кхм… Сириус покашлял, отметив, что враг никак не реагирует, немного помялся и вздохнув, откинул крышку сундучка. Он слабо представлял, какие именно зелья нужны были Снейпу сейчас, поэтому лишь беспомощно вздохнул, снова покосился на своего гостя и неуверенно приблизился к кровати. — Эй, — Бродяга протянул руку и потрепал Северуса за плечо, отметив, что кожа у него липкая и горячая, — Нюнчик… эй, ты меня слышишь? Снейп наконец-то вздрогнул и вскинулся, широко распахнув глаза. Два глухих чёрных тоннеля пусто уставились на Бродягу и он мгновенно почувствовал себя неуютно — он никогда раньше не смотрел Снейпу в глаза, и как оказалось не зря, пожалуй только эти глаза и могли принадлежать тому, о ком говорил директор. Холодные, злые, границы между зрачком и радужкой не видно, настолько они тёмные. Снейп смотрел пусто, как будто сквозь, взгляд у него был давящий, жуткий и гипнотизирующий. «Глаза легиллимента, способного противостоять Волдеморту, а значит, способного внушать и подчинять своей воле не хуже этого монстра…» — невольно подумал Бродяга и подавил в себе минутный порыв отпрянуть назад и отвести взгляд; вместо этого он протянул руку, чтобы потрогать лоб Снейпа и убедиться в том, что у него действительно жар. В ответ на протянутую руку, в чёрных глазах мелькнул настоящий панический страх, рука Сириуса замерла, не коснувшись лба. Блэк заметил, как тонкие паучьи пальцы Нюниуса беспокойно сжали покрывало, на котором он лежал, глаза на секунду метнулись взглядом в сторону тумбы, на которой лежала его волшебная палочка, а затем снова уставились на Бродягу, со злобой и выжидательной опаской. — Я зелья принёс, — сказал Сириус, на всякий случай спрятав руки за спину и отойдя от «пациента» на шаг. Он немного разозлился на себя за свой идиотский порыв; дотрагиваться до Снейпа, гадость какая-то… зачем он вообще это попытался сделать, какая муха его укусила? Снейп скривился и минуту молчал, а потом наконец-то разлепил губы и глухо ответил: — Принёс, а теперь проваливай. — И тебе спасибо, Нюниус — хмыкнул Бродяга. Снейп поджал губы и покосился на сундучок, очевидно, прикидывая, сможет ли он до него дотянуться. Сириус фыркнул и закатил глаза: — Ой, да ладно! Просто скажи, какие именно зелья тебе дать, и сделай рожу попроще, ты в штабе Ордена, а не в логове Сам-знаешь-кого, Дамблдор поручил за тобой присмотреть, так что я не собираюсь подвешивать тебя вниз головой и вообще как-либо вредить! Снейп упрямо молчал, видимо ожидая, что Блэк уйдёт, но в конце-концов, скривился и пробормотал: — Болеутоляющее, самое сильное из тех, что у тебя есть, восстанавливающее, противосудорожное, и зелье для сна без сновидений. — Жаропонижающее? — Не нужно. Сириус пожал плечами и стал рыться в сундучке, внимательно читая надписи на этикетках. Вскоре на тумбочке рядом с кроватью Снейпа стояли нужные флаконы. Зельевар выпил их по очереди, морщась от неприятного вкуса; Сириус заметил, что руки у него трясутся. — Тебе что-нибудь ещё нужно? — Проваливай отсюда. — Ещё какие-нибудь зелья? — Проваливай! — Может пить хочешь? — Я хочу, чтобы ты ушёл, Блэк, ты глухой или тупой?! Вообще-то в любой другой ситуации Бродяга бы ему по морде дал, за такое хамское неблагодарное поведение… но выглядел Снейп так паршиво, что Сириус на его тон даже внимания не обратил. Он с неясной смутной тревогой всматривался в бледное лицо шпиона, отмечая, что тонкие бескровные губы Нюниуса тоже дрожат из-за чего возникает ощущение, будто он изо всех сил сдерживается, чтобы не заскулить от боли. — Снейп, ты же тут не помрёшь к утру, правда? — Не дождёшься. — Принести тебе чего-нибудь поесть? — Нет. — Может быть всё-таки чаю? — Может всё-таки уйдёшь? — Не дождёшься. Меня Дамблдор к тебе приставил, сказал проследить, чтобы ты, змей проклятый, не уполз никуда. Снейп закатил глаза и скорчил свою фирменную недовольную рожу. Вероятно, будь у него побольше сил, он бы продолжил шипеть и бухтеть, но сил по всей видимости не осталось совсем, так что Северус замолчал, прикрыл глаза и замер, ожидая, когда зелья подействуют. Сириус уселся в кресло, закинул ногу на ногу и стал ждать, бездумно разглядывая потолок. Так они молчали ещё пол часа. Первым не выдержал Нюниус, он повернул голову, посмотрел на Сириуса и, прочистив пересохшее горло, злобно просипел: — Ты всё ещё здесь… — Это мой дом, если ты не заметил, — пожал плечами Блэк. — Я собирался спать, раз уж ты, Блэк, любезно разрешил мне здесь остаться… — Спи, кто ж тебе мешает? — Сразу же, как только ты уйдёшь! — Значит, видимо, не сегодня, Снейп, ведь уходить я не собираюсь. Снейп издал клокочущий яростный звук, долженствующий продемонстрировать всю глубину его раздражения и негодования. Он враждебно смотрел на Бродягу, с бессильной ненавистью. В другой момент это Сириуса бы позабавило, но сейчас, во-первых, Нюниуса ему было действительно жаль, а, во-вторых, он помнил просьбу Дамблдора, и в просьбе этой не значился такой пункт, как доводить до ручки итак замученного шпиона. — Если ты думаешь, что я пытаюсь над тобой поиздеваться, ты ошибаешься, Снейп. Оставить тебя одного в таком состоянии я не могу, колдомедиков тут нет, знаешь ли. Если тебе станет хуже, я должен буду снова вызвать Дамблдора. Так что придётся тебе потерпеть моё присутствие. Снейп в ответ промолчал, удостоив Бродягу лишь презрительного взгляда. Спать он похоже действительно хотел, так как выглядел уставшим, но в присутствии Сириуса не мог. Бродяга с любопытством разглядывал своего недруга: напряжённый, злобный и выжидающий, как затаившаяся в засаде ядовитая виверна. Да уж… ни о какой моральной поддержке тут и речи не шло, как вообще можно сблизиться с человеком, который смотрит на тебя, как на гиппогрифье дерьмо? И за что? За то, что Сириус просто пытался помочь ему? Хотя Бродяга Снейпа понимал: он бы тоже не был бы рад оказаться беспомощным во власти Нюниуса. Но что сделаешь? Оставлять Снейпа одного действительно было небезопасно, буквально два часа назад он резко потерял сознание и случись с ним это где-нибудь в безлюдном месте, просто истёк кровью и умер бы. Приступ вполне мог повториться сейчас. Да и не стал бы Дамблдор просить Сириуса присмотреть за больным, если бы это действительно не требовалось. Решив стоически игнорировать агрессию со стороны своего гостя, Сириус призвал с помощью «акцио» толстое тяжёлое одеяло из шкафа и отлевитировал его на Снейпа, поскольку решил, что тому должно быть холодно лежать в лихорадке без одеяла, будучи полуголым и таким тощим. — Что за идиотские выходки, Блэк?! — Снейп зашипел и скинул одеяло на пол, посмотрев на него с таким видом, будто это было не одеяло, а навозная бомба, которая вот-вот взорвётся. — Решил прикрыть это убогое костлявое зрелище, — фыркнул Сириус, — моя психика просто не выдержит, знаешь ли… — А тебе везде, я гляжу, кости мерещатся? Что, собачье нутро покоя не даёт? Так попроси, чтобы Молли объедки с кухни не выкидывала, а тебе отдавала… — Да она итак отдаёт, — беспечно пожал плечами Сириус, — на прошлой неделе вот курицу варила, мне костей целый мешок принесла. Вид у Снейпа сделался забавно-удивлённый, на свою колкость он явно не ожидал такого ответа. — Последнюю вчера догрыз… — Сириус продолжал закреплять успех, — хорошая, с хрящами. Хотя я вообще-то говяжьи больше люблю, в них соку больше. — Ты не можешь говорить это всерьёз, Блэк… — Снейп прикусил нижнюю губу, и попытался сесть в кровати, но попытка не увенчалась успехом, так что он просто вздохнул и беспомощно обнял себя за плечи, откинувшись на подушку. — Почему нет? — Сириус сделал удивлённое лицо, — мозговые кости, знаешь ли, лакомство, особенно хорошо проваренные… — Оставь свои гастрономические предпочтения при себе, Блэк, меня сейчас стошнит, — Северус скривился, однако в его голосе Бродяга, как ему показалось, услышал тщательно скрываемое веселье. — Уж лучше кости, Снейп, чем кровь. Ты какую предпочитаешь? Венозную или артериальную? — Я не пью кровь, Блэк. — Студенты в Хогвартсе уверены, что пьёшь, — Сириус обезоруживающе улыбнулся, — и я если честно тоже, иначе как объяснить, что ты никогда не остаёшься на ужин? — У меня есть дела поважнее, чем предаваться чревоугодию в компании слащавых идиотов и слушать пустые бессмысленные сплетни. Вот и как с ним вообще можно разговаривать, если он умудряется хамить даже во время казалось бы мирного разговора? Впрочем, лёд слегка тронулся. Во всяком случае, когда Сириус с помощью заклинания вернул одеяло на Снейпа, повторно скидывать его шпион не стал, хотя может у него просто не было на это сил. — Тогда, раз уж кровь не твоё любимое блюдо, то может быть выпьешь чаю? — Сколько раз мне нужно сказать «нет», чтобы до тебя дошло? — Пятидесяти вполне хватит. — Не думал, что твой скудный мозг так долго обрабатывает информацию… — Не думал, что у тебя настолько плохое чувство юмора… — У меня хоть какое-то чувство юмора есть, в отличие от тебя. Твои шутки, Блэк, совсем не смешные. — Ты больно ранил меня в самое сердце. — Чего ты задумал, Блэк? — Заставить тебя выпить чаю, горячего и с сахаром, мне кажется, в таком состоянии это будет полезно и… — Я не шучу, Блэк! — Конечно, ты ведь не умеешь. — Если ты думаешь, что сможешь усыпить мою бдительность своими идиотскими разговорами, ты ошибаешься. Я всё ещё способен за себя постоять, так что имей ввиду… Не смотря на то, что Бродяге показалось, будто лёд тронулся, он заметил так же, что Снейп стал ещё более напряжённым и неловким. Очевидно, его напрягало странное поведение Сириуса. Вместо попыток оскорбить или как-то физически надавить, Сириус пытался неуклюже о нём позаботиться, и это настораживало Снейпа сильнее, чем должно было. Сириус почувствовал, что его это расстраивает. Не то, что Нюниус видел в нём врага — они и были врагами, а то, что Нюниус считал, будто Сириус действительно мог бы и хотел бы издеваться или вредить человеку, находящемуся в таком состоянии. Чтож, вероятно ему стоит сбавить напор, если он не хочет окончательно вогнать Снейпа в тревожное состояние, так что Бродяга вздохнул и примирительно сказал: — Давай договоримся, Снейп: выпьешь чаю, и я избавлю тебя от своей компании, что скажешь? — Если ты попытаешься меня отравить, Дамблдор об этом узнает. — Учитывая количество яда, которые ты исторгаешь из себя каждый день на окружающих тебя людей, я почти уверен, что у тебя иммунитет к большей части ядовитых веществ. И зачем мне тебя травить в моём же доме? Если бы я тебя хотел убить, я бы это сделал по-другому. — У тебя кишка тонка, Блэк, — Снейп неприятно ухмыльнулся, — и мозгов слишком мало, чтобы изобрести изящный способ убийства. — О, ну я конечно не мастер изощрённых способов убивать маглорожденных, в отличие от тебя, — Сириус не удержался от ответной шпильки и заметил, что Нюниус вздрогнул и заметно побледнел, видимо слова попали прямо в цель. Да уж… налаживать контакты это явно не по части Сириуса. Но Нюниус сам виноват, Бродяга к нему со всей душой, а он хамит в ответ. Как тут удержаться? К тому же, под своими словами Бродяга не имел ввиду ничего такого… он говорил это в шутку, а не в серьёз. — Так… Нюнчик, пока мы с тобой не переругались, я всё же пойду и принесу тебе этот чёртов чай. И ты, мать твою, выпьешь его, иначе я позову сюда Дамблдора, понял? Снейп лихорадочно горящими глазами долго смотрел на Сириуса, а потом отвёл взгляд с горькой молчаливой покорностью, и снова обнял себя за плечи в защитном жесте. Бродяге стало стыдно и он подумал, что зря это сказал. Про маглорожденных. В голове невольно всплыли подслушанные час назад слова Снейпа: «Вы видите во мне только ренегата и отступника, как и все они, вы считаете, что я такое же чудовище, что мы с Ним похожи!» — Молчание — знак согласия, — Сириус пытался звучать весело и бодро, как будто ничего не произошло и ему не было сейчас неловко, — я сейчас вернусь. Тебе чёрный или зелёный? Снейп промолчал. — Ладно, сам решу. Я быстро. Вернулся Сириус и правда быстро, с большой дымящейся кружкой, и тарелкой с печеньем в руках. Снейп даже голову в его сторону не повернул, он всё так же полулежал в кровати и не мигая смотрел куда-то в стену. Сириус протянул ему кружку, а тарелку поставил рядом, на кровать. — Вот, держи, только осторожно, он горячий. Кружку Снейп неохотно принял и полностью обхватил ладонями, зябко поёжившись даже под толстым одеялом. Видимо он действительно мёрз. Сириус сделал себе пометку в голове: пожарче натопить камин. Пил Снейп тоже неохотно, как будто через силу, на печенье он даже не посмотрел и Бродяга решил, что наверное заставлять его не стоит, иначе они снова поругаются и налаживанию отношений это точно не поспособствует. Когда шпион вернул ему кружку, Бродяга преувеличенно бодро улыбнулся: — Вот и хорошо. Пить надо, Снейп, при потере крови это важно. — Ты обещал, что уйдёшь, — глухо напомнил Северус, всё ещё избегая смотреть Блэку в глаза. — Конечно, как и обещал, — Бродяга направился к двери и прежде, чем выйти, обернулся и сказал: — спокойной ночи, Нюнчик, зови, если что-то понадобится, я тут рядом, если что, ладно? Снейп снова промолчал. Всё ещё испытывая неловкость, Сириус вышел в коридор, вернул кружку на кухню, затопил пожарче камин, а затем вернулся к комнате, в которой расположился Снейп, перекинулся в большого чёрного пса и растянулся на полу, под дверью, чутко прислушиваясь к звукам внутри.