Revenge of Cass Spear

С того дня всё изменилось не снаружи, а где-то внутри Эндрю, где-то на дне его взгляда, в мокрых следах на асфальте от хромающих ног. Нил не находил в себе силы даже спросить, что происходит, смотрел, как все до одного напряжены позвонки на его спине, когда он сидит даже на постели, как Эндрю один из всех стоит, когда тренер объясняет им тактику игры, как пьет кофе на кухне, только облокотившись на столешницу, когда все стуки свободны. Напиток в чашке давно остыл, но Эндрю все равно дул на него, прежде чем снова глотнуть. Нил уже полчаса испепелял чашку в его руке, слова повисли в комнате невиданным туманом, он не мог спросить, но Эндрю уже знал ответ. — Я принесу тебе обед после третьей пары, просто подожди меня у фонтана, — совершенно буднично произнёс Нил, скрывая нотки беспокойства в тиши. Он поднялся со своего места и оставил в раковине тарелки с остатками завтрака на очередное «потом» и попрощался — тихим молчанием, без их прикосновений. После пары действительно в его руках действительно оказался прозрачный контейнер из кафетерия и сладкий кофе на каменном ободке фонтана рядом, а на руке лишь мимолётное теплое касание чужой руки, покрывшееся липким налётом. Нил пришел лишь за этим, вновь напоминая, что его телефон включён и Миньярд всегда может позвонить, зная, что ответ точно поступит — просто на всякий случай. Он знал, что-то происходит, чувствовал это, но не пытался рыть носом сухую замёрзшую землю. В эти моменты Эндрю чувствовал, что прошлое отступает, пусть и ненадолго, оставляя его в себе, пока очередной кошмар не сожмет шею до нового хруста. Вечером мысли остались за бортом комнаты, Нил вошел в это поле тихо, сбрасывая сумку в проходе у двери, и устало поздоровался в который раз за день, а Эндрю лишь смотрел и вдруг протянул руки. — Возьми их, — хрипло попросил тот, но сил смотреть не было — взгляд осел на белой простыне. Нил за секунду понял, что Эндрю имеет в виду повязки, и все равно протягивал пальцы к чужим запястьям с осторожностью, аккуратно расстёгивая и убирая их в свою тумбочку. Бог знает почему, но если ему нужна помощь, пусть и такая, то это будет сейчас. Эндрю не знал, когда ему снова захочется использовать их против самого себя, но каждая такая мысль разъедала ему мозг, словно кислота. Без ножей — нет безопасности, но и с ними её тоже больше нет. Ему просто нужна была минута, может две, рядом с человеком, к которому доверие — это безоговорочно. Череп сдавливает шлем, руки сложены на головке, перед глазами мельтешат лисы в ярко-оранжевой форме, размахивая клюшками, один за другим мячи впечатываются в ворота за спиной, и гудок громким эхом раздаётся по корту. Веки становились тяжелее, шлем казался чугунным казаном на голове, последние дни Эндрю почти не спал, пока усталость лишь накапливалась в его теле. Наконец свисток окончания, запустивший разряд по телу, он словно отмер, зашевелился, медленно побрел к выходу с поля. Шлем с тяготой опустился на скамейку, во рту пустыня, словно он не пил с рождения, а вот и Нил с усталой полуулыбкой и протянутой бутылкой воды с подбодряющим «ты молодец», даже когда он ничего не сделал. Твёрдые тяжёлые шаги пронеслись где-то в стороне, все лисы в миг одновременно обернулись на них, Эндрю лишь покосился в сторону незванных гостей, но уже в этот момент на его запястьях застегнулся холодный металл. Полиция. Нил успел только шагнуть вперед, перекрывая дорогу, но их слова точно останутся в стенах корта надолго, как и громкий лязгающий звук. — Эндрю Миньярд, вы арестованы. — громко произнес полицейский, толкая его к выходу, лисы чуть отшатнулись, словно под ударной волной, никто не смел двинуться. — Вы имеете право хранить молчание все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде, вы имеете право на адвоката — продолжал уже его напарник. Снаружи Эндрю был спокоен, но внутри всё перевернулось, смешиваясь в ком из страха из неизвестности, руки тряслись, рефлекс подсказывал ударить и бежать, но он шел вперед, заломаный офицерами, глядя лишь назад — на Нила, который уже сбрасывал экипировку. Путь до участка он запомнил вплоть до каждой ямы на дороге, на него то и дело оборачивались, что не сулило ничего хорошего, ему так и не зачитали его права, он так и не услышал своих обвинений. Эндрю ехал в никуда в полицейской машине, с руками, туго перетянутыми наручниками, металл впечатывался в кожу, превращаясь в чередное воспоминание в шкатулке, что навсегда завязнут в голове, чтобы всплыть в новом ночном кошмаре. Обыск, снова руки на теле, швырок на хлипкий платиковый стул, комната допроса с зеркальным окном, сколько их там, зрителей, наблюдающих, пытаясь оставаться тайной. — За что я арестован? — играя в холод, поинтересовался Эндрю, оглядывая возвышавшегося над ним офицера. — Изнαсилование Итана Лайара говорит тебе о чем-то? — уже в этих словах чувствуется раздражение, они сдавливают, они жаждут признания, заточения в нове связанного монстра. — Нет, — спокойно отвечает Эндрю и уводит взгляд на свое отражение, внутри мерзопакостный ком свивает прутья, завязывая желудок в тугой немеющий узел, взывая рвотный позыв к глотке. — Мы пока всё ещё ждем вашего адвоката, но подумай над признанием, — офицер кладет перед ним лист бумаги, ручку и удаляется за хилую деревянную дверь. Эндрю даже руку не поднял, сидел в все той же позе, устремив взгляд на зеркальное отражение, словно пытался выжечь его, чтобы увидеть гнилые лица за ним. Несколько офицеров и детектив стояли как по линейке, глядя на него по ту сторону, ни у одного из них не закралось и скрытой мысли хотя бы допросить его, чтобы подтвердить чужие слова, им нужен был арест и очередная галочка в отчёте. Нил вошел в попыхах, лицо раскрасневшееся, толстовка нелепо натянута поверх формы, на ногах разные кроссовки. — Где Эндрю Джозеф Миньярд? — чуть переведя дыхание, спросил Нил, когда детектив в миг опустил жалюзи на окне в допросную комнату. — А вы, собственно, кто? — поинтересовался неизвестный ему офицер, его имя едва различалось на бейджике, засвеченном лампой, Гарем или все же Грем, бред. — Уильям Сандерс, его адвокат, где мой клиент? — уже более решительно произнёс Нил, шагая вперед, выуживая документы из заднего кармана. — Спрошу снова, где он? — Нил пытался сохранить холодность, серьёзность, словно это не первое дело в его жизни, пока полицейские друг за другом по очереди крутили его паспорт в руках, хорошая подделка в уверенных руках никогда не подводила. — Здесь мы предложим один раз признание, и мы скажем, что он сотрудничал, срок будет меньше, у вас есть 10 минут обсудить, — твердо отрезал тот, укладывая жилистую намозоленную ладонь на ручку двери. — Адвокатская тайна, — исподтишка напомнил тот и в ответ получил лишь слабый бесстрастный кивок. В протянутую руку мирно легла бежевая папка с делом, и Нил наконец вошел внутрь, захлопывая дверь. Взгляд Эндрю мельком метнул свой взор к вошедшему, но он явно не ожидал увидеть там Нила, взъерошенного и обеспокоенного, с папкой в руках. — Нил? Что ты здесь делаешь? — он вел взглядом по его виду вниз к развязным шнуркам, провожая движения, пока он не сел напротив. — Я твой адвокат, по крайней мере пока ты не попросишь нормального. — пожал плечами Нил, откладывая бумаги в сторону и осторожно касаясь рук Эндрю, хрупко, едва не призрачно, ожидая, что Эндрю, как и все дни назад, отодвинется, но он замер. — У меня есть диплом, это не уловка, всё почти более чем законно, — произнёс Нил, успокаивая недоверчивый взгляд, которым Эндрю за него уцепился. И этого более чем достаточно — доверительный кивок, Миньярд слушает, он уверен в нем. — Я знаю, что ты не виновен — именно «знаю», не «верю», не «мне это не важно», Нил знает, он уверен, что Эндрю не виновен даже ещё не взглянув на дело. Кожа под пальцами ледяная, словно накрывающая все сомнения и страхи, разом сдерживающая их за поводок. Нил медленно открывает папку, разворачивая ее от себя и протягивая Эндрю. Он опустил взгляд в отчётность и фотографию «жертвы» снизу, во рту пересохло, пальцы начали дрожать от напряжения, это он, парень с паразитическим шприцом, который был очередным, кто забрал его часть с собой, но первый, кто решил «полакомиться большим». Нил пристально наблюдал за реакцией Эндрю, его радужки почти почернели, когда он спустился к фотографии, губы сжались в тонкую нить, вздымающаяся грудь замерла. Нил чуть надавливает пальцами на его запястье, выжигая вопрос сверху выдавленых следов от наручников. Ответ стреляет ему прямо в лоб. — Это он изнасиловал меня. В раздевалке волнение застыло в каждом лисе, а удушье накрыло шею Нила, не давая дышать. Кевин стоял у его правой руки, пока он наспех натягивал кроссовки и затем так же быстро надевал толстовку. — Ты же понимаешь, что тебя к нему не пустят, — произнёс Кевин, взывая к здравому рассудку, и Нил замер, перестав суетиться, но лишь на несколько секунд. — Меня нет, а адвоката должны. — Он вздохнул. — Уильям Сандерс? — будто предлагая, произнес Нил, выуживая из шкафчика Эндрю ключи от машины. — Кто он? Почему не его адвокат? — Кевин хватает его за руку, и Нил уже почти на взводе, — готовый сигануть так быстро, что перегнать машину с Эндрю ему не составит труда, — остановился, но всего на миг, затем его ноги понеслись по ковру к выходу из лисьей норы. — Это я, я вытащу его, — это не обнадеживало, а очередной выброс Нила только сильнее пугал. Нил бежал до общежития на ощупь, каждый камень дороги под его ногами был ему знаком. В комнате царил порядок, но он словно был глухим. Вскоре вещи из нижнего ящика комода оказались на кровати и полу рядом с его ногами, когда в его руках наконец оказался заветный документ — его шах среди чужих ходов. Эндрю молчал, было видно, что обвинение встало ему поперек горла, и страх овладел им, пусть даже незаметно. Рука Нила лежала на его, но так хрупко, что в любой момент она могла пройти сквозь, сбиваясь об стол. Ветер гулял за окном, почти рокотом заглушая его голос. — Эндрю, сделай лишь это, и я заставлю его жрать землю носом, пока он не сгниет в своей клетке, — шепот хриплый, грубый, но Эндрю казалось, что он просто кричит. Ответ не успел последовать, дверь распахнулась, ручка отскочила от стены, удивительно хилая, но крепкая, позволила даже провернуть себя, чтобы запереть помещение. Эндрю сжал его руку, резво, почти нервно, — это «да», пусть неуверенное, никому неизвестное, но ответ забился в их руках. — Надумали, господин Миньярд? — надменно спросил полицейский, наверняка в его голове уже сложилась картина, где Эндрю подписывает признание, но Нил встал с совсем не видом прогнувшегося, как хотелось бы полиции, он был явно растерян и, может, слегка разбит, но уверен и чёток. — Да, я подаю встречное заявление против Итана Лайара, за изнасилование моего клиента, требую медицинского осмотра и независимого расследования без вашего участия, а также заключение его под стражу. — Нил двинул в сторону офицера листок с написанным от руки заявлением и опустился на стул. — Хотите поиграть с огоньком, мистер Сандерс? Ваш клиент, у него уже есть приводы, и он был осуждён, вы проиграете в этом деле, примите сделку. — его улыбка почти насмешлива. — Да вы землю у меня есть будете, офицер, — он показательно уставился на его бейдж, приклоняясь через стол. — Грем, — фамилия с отвращением слетела с его губ. — Пожалуйста, мистер Сандерс, ваш ход принят, — с презрением в глазах, почерневших от яда, что едва не прыщет с него, произнес офицер. Он подошёл к Эндрю и, пнув ножку его стула, выжидающе смотрел, и Эндрю встал, шикая, когда полицейский грубо ухватился за его одежду и повел к двери, с показательной неприязнью касаясь ткани. Насколько бы он ни делал удивленное лицо, офицер специально ударял его об углы и дверные проемы, заставляя спотыкаться. В кабинете явственно пахло спиртом и стерильным окисленым железом. — Можете раздеться за ширмой, — произнесла женщина-врач, не глядя на него, натягивая перчатки с неприятным скрипом резины о кожу. Нил только что закрыл дверь в комнату, в ней было прохладно и словно каждая стена была пропитана болью и слезами — место доказательства преступления над тобой. — не смотри, — тихо произнёс Эндрю, в его глазах — просьба, почти мольба, надломанная его голосом, словно он падает, валяется на земле обнажённый истерзанный, подловато еще не мертв, и он не хочет, чтобы он смотрел, не хочет, чтобы испытывал жалость. Нил кивнул и закрыл глаза, дальше он лишь слушал шуршание одежды, шаги босых ног по плитке, щёлканье фотоаппарата и скрип кресла, монотонный женский голос и повторяющиеся шиканья Эндрю от боли. Время шло сквозь пальцы, как песок в часах, медленно рассекая Нилу голову. Нил слышит, как перчаки влетают в мусорку, и женщина что-то быстро пишет на бумаге. А Эндрю, кажется, проходит мимо — за своей одеждой. Нил открывает глаза только когда дверь за спиной хлопает и в кабинете становится тихо, сначала лишь мелким прищуром, затем полностью оглядывая помещение, свет с усилием ударил в глаза, Эндрю тут не было, а врач протягивал ему медицинское заключение, сложенное в папку. Нил схватил бумажку и, толкнувшись в дверь, быстро вышел. Эндрю прижался к стене рядом и смотрел себе под ноги, слегка шевеля мысками, чтобы отвлечься. — не хочешь выйти на воздух? — осторожно спросил Нил, кивая головой в сторону задней двери, предназначенной для санитаров. — нельзя, — отстраненно произнёс Эндрю своим привычным холодным голосом, но было видно, что больница его душит. — тебе можно, идём, — Нил идет в сторону входа, обходя между людей в коридоре, он обернулся — Эндрю шел за ним, удерживая расстегивающуюся куртку на груди. На улице освежающе прохладно, за последние несколько часов Эндрю впервые наконец выдыхает действительно спокойно. Нил стоит рядом, но все равно не подходит ближе чем на двадцать пять дюймов. Он выуживает из кармана пачку сигарет и протягивает на вытянутой руке, Эндрю чуть склоняется вперед, чтобы достать ее, и вот заветный коробок в его руках. Он выуживает одну и чиркает зажигалкой, мимолетное тепло, и он ощущает, как дым течет в его легкие, а на языке оседает привкус табака. Никто из них не мог говорить, да и не хотел, так что они оба тактично старались игнорировать друг друга. Нил уткнулся в справку врача, а Эндрю смотрел в небо — почти чистое, без облаков, каждый вдох через фильтр казался почти спасательным и в тоже время отравленным. Сигарета тлела, уже почти касаясь пальцев огоньком, а Эндрю все наблюдал как она тухнет, а затем отщёлкнул окурок в под ноги, словно ее и не было. — Нил — тот неспеша поднял голову — карманы, — Эндрю шагнул ближе, дожидаясь когда Нил спрячет руки в карманы шорт и прижался лицом к его теплой груди. На секунду вселенная замерла. Рука легла на ребра. Не обнимая. Нет. Это было слишком громкое слово для того, что происходило. Она просто лежала там. Тяжёлая, напряженная пальцы сжаты на ткани. Дыхание ровное прочное проходит сквозь ткань, касаясь влажного тела так и не дождавшегося душ. — у меня не было времени — начал было оправдываться Нил, когда Эндрю сжал его ребро, своеобразное «заткнись» не нарушающее их хрупкую тишину. Нил как будто даже не дышит, в его голове бегут часы и с каждым ударом сердца, стрелка ускоряет свой круг минуя цифры сдаваясь с щелчком дверцы, в череп ударилась кукушка. Часы превратились в секунды и растворились. Хватка на боку исчезла так же как и появилась резко, молча, сопровожденная быстрыми шагами, словно им удастся сбежать. Эндрю распахнул дверь, едва не врезавшись в больничного санитара и понесся вверх по лестнице. Нил последовал за ним — на расстоянии, тихо, не останавливая и не останавливаясь. Больничные лампы зашумели в ушах Эндрю стоял у кулера, пил воду из пластикового стаканчика и выглядел совершенно невозмутимым, лишь его плечи едва различимо дрожали. — дойдем до офицера на регистратуре и спросим куда тебя направят. — аксиозно говорил Нил почти себе под нос до Эндрю доносились лишь обрывки фраз, но суть он уловил. Полицейские о чем-то болтали между собой казалось совсем забыв о своей работе, но им все же пришлось обратить внимание на подошедших Нила и Эндрю. — пока мы вернем его в участок, пока доказательства его стороны и ваши не будут собраны. — отбросил офицер как очередной протокол и разщелкнул наручники чтобы одеть их на Эндрю, Миньярд послушно вытянул запястья дожидаясь пока металл обовьет их. Нил все еще оставался позади, в другой машине, на предыдущем повороте, по ту сторону решетки. Еда в контейнере пахла вкусно, но аппетита не было, так что Эндрю просто смотрел на то как от нее поднимается пар пока она совсем не остыла.

***

Нил привёз все что мог — мятую одежду в мокром целлофановом пакете из-за машинки и заключение врача, только подтверждающие слова Эндрю. — его днк совпадает с его одеждой тогда почему он всё еще в клетке а этот мальчишка дома? где его заключение врача? Он еще смеет приносить свое жалкое заявление сюда. — без пауз даже на вдох, бормотал переполненный Нил, в нем смешалось не только раздражение отвратительной работой полиции, но и тревога, волнение, желание защитить Эндрю. — мистер Сандерс перестаньте устраивать балаган в отделе, мы делаем свою работу, это не доказательство, биоматериал мог упасть и в следствии рассказал Итана, этих доказательств не достаточно. — вскочив, грубо осадил его детектив и взяв с стола свой кошелек, отправился за очередной порцией кофе. Нил пошел за ним, даже не взяв свою куртку со стула, влетел за ним в лифт и преследовал его вплоть до кофейни на углу. — неужели ничего нельзя больше достать, вообще-то это ваша работа, ищите улики. — произнёс Нил облокотившись на стойку, ему самому не помешал бы кофеин, настолько отвратительно он устал от этого. Вместо этого он купил себе пакет орехов и взял стакан кофе с тремя нажатиями сиропа для Эндрю, продолжая не отставать от детектива. — а камеры, на кампусе почти в каждом углу камеры, что-то можно достать, я позвоню в Пальменто. — его голос подрагивал, но с углеводами шестерёнки в голове, кажется немного закрутились. Детектив его оборвал, резко опустив его жестикулирующую руку: — а вот это уже моя работа, прекратите, вот когда будет суд или повторный допрос тогда будет ваша очередь, а пока перестаньте нам мешать. — отстегнул он и скрылся в лифте, Нил остался стоять перед закрывшимися дверьми, а потом всё-таки свернул к лестнице. Этаж был лишь третий, но пролёт казался бесконечным, ступени будто прожимались под ногами, словно он идет по болоту, а его мысли — на верхушке деревьев среди шумной листвы. Он думал о том что будет, если они проиграют, что будет, если этот человек так и не понесет наказание, что будет, если проиграет сам Нил. В помещении не слышались разговоры, только шум принтера, телефоные гудки и шелест бумаги. Это место пропахло кофе, горем и ночами без сна. Угол огражден решёткой, Эндрю лежит на полу прикрыв глаза, одна рука покоится на животе, другая под головой. Нил проходит мимо деревянного стола, за которым сидит детектив, и садится на корточки, протягивая стакан через прутья, и в этот момент Эндрю смотрит на него. Сейчас они оба хотят ослепнуть, чтобы не видеть усталости лиц друг друга, не видеть синяков под глазами, не видеть мутных зрачков. — мне позвонить твоему адвокату? — тихо спрашивает Нил сквозь громкий говор полицейского, когда Эндрю усаживается и берет в руки бумажный стаканчик. — позвони Кевину или тренеру пусть они заберут тебя домой — четко ответил Эндрю, прижимаясь губами к пластиковой крышке и делая несколько глотков. Нил оглядывается на детектива, переставшего говорить по телефону, прежде чем ответить. — я не уеду — твердо говорит Нил, почему он должен звонить кому-то, если мазерати Эндрю стоит под окном, почему должен уезжать. Эндрю не противится, лишь незаметным движением кивает, мол, твое решение, и отводит взгляд к окну, уже почти сумерки. Нил прижимается лбом к холодному железу решётки и на миг закрывает глаза, но проходит больше часа, кажется, он уснул, пусть и слышал, что происходит вокруг. Эндрю сидел все в той же позе с опустевшим стаканом в руках и глухо стучал по нему подушечками пальцев. Записи присылают ближе к ночи, вроде бы время перевалилось за десять, все это время они оба молчали, словно одно слово всколыхнет все до дыр. Изнутри они как будто оба умирают, но лица споконы до благословения. — поспи, — хрипло произносит Нил, поднимаясь на ноги, он стягивает с себя кофту и складывает, протягивая ему как что-то вроде подушки, и отходит к столу, за которым детектив перебирает улики. Внутри все жжёт, почему его Эндрю сидит за решёткой на холодной скамейке, а этот малец спит дома в тепле. Хочет перевернуть этот грёбаный стол и набить лицо этому чертовому детективу, но он лишь спрашивает: — теперь улик достаточно? Внутри горит пепел, разбивая остатки самоконтроля, он истощён и наполнен одновременно, он готов к борьбе за любую цену. — соберем дело и арестуем к утру — отмахивается детектив, утыкаясь в монитор. Эндрю послушно уткнулся в кофту, улёгшись на лавочку, закрыл глаза, лишь бы к утру все это оказалось отвратительным очередным кошмаром среди других. Но нет, когда солнце уже бьёт в форточку, его будит крик знакомого голоса: — он просто шлюха и вы ему верите? — парня вводят в дверной проём, обличённого в наручники, он не вырывается, дерётся лишь словесно. Нил сидит за столом с сложенными друг в друга стаканами из-под кофе и подпирает голову рукой. — Эй-Джей скажи, что это недоразумение, ну же или теперь ты ложишься только под своего рыжего мудака? — юноша ухватывается за него взглядом и устремляет прямо ему в глаза, горький привкус расплывается на языке, смешиваясь с кровью из прокушенной губы. Его холодный взгляд, кажется, слегка отпугивает парня, тот отводит свои глаза и смирно отправляется к комнате для допросов. Нил направился следом, устало перебирая ногами и потирая глаза, он выглядел как тот, кто не сомкнул глаза этой ночью, что было чистой правдой. За его спиной закрылась деревянная дверь, и для Эндрю наступила тишина, жаждущая конца. Нил смотрел сквозь стекло, тонкое, разделяющее этого парня от разбитого черепа, четко вслушивался в его оправдания — тот струился о своем прилежном деле без приводов, и прекрасной репутации в колледже, так что аж брызжело изо рта, вот только лживым ядом, а уже в следующую секунду на его голову с грохотом обрушился потолок, когда допрашивающий его полицейский положил на стол распечатку с камер и медицинское заключение Эндрю. Итан осел на стуле и заметно поник что-то взвешивая в своей голове. На секунду даже сердце у Нила остановилось вслушиваясь в слова, неужели признание. Признание, на котором ад для Эндрю кончится. — я требую адвоката — откинувшись на спинку стула, с победой в глазах произнёс Итан, и детектив едва не снял с него наручники отпуская, его кивок оказался настолько резким, что Нил почувствовал, как хрустнула его шея. — тогда я больше не могу с вами разговаривать, вы останетесь здесь дожидаться прибытия вашего адвоката, позвонить маме? — его лицо скривилось, сначала в гримасе отвращения, затем страха он опустил голову, когда детектив со спокойным лицом собрал бумаги в папку и вышел медленным шагом, как последний ускользающий шанс. — серьёзно? сколько еще часов мы будем ждать для него адвоката, пока Эндрю — Нил замолчал на полуслове, будто имя обожгло язык — мой клиент сидит за решёткой уже ночь? — справедливости не существует только закон, которому я следую, так же как и вы должны — его взгляд ушел к опущеной макушке, слово он старался пожалеть его, словно где-то в его внутреннем кармане найдётся сто и одна причина для его оправдания. Нил сжал в руке внутренности своих карманов, ключи от машины впились в ладонь, реальность едва не вскрыла ему скальп. Парень подошел к стеклу стуча по нему кулаком, требуя к себе внимания: — мне не нужен адвокат — почти все сдаются — произнёс мужчина открывая дверь, его слова звучали как неоспоримый факт и в тоже время просто шанс, как подброс монетки. — я могу получить сделку? — подняв глаза спросил юноша, Нилу это показалось таким нахальным, что даже вызвало усмешку, издевательски прожигающую щеки. Сделку за что: за возраст, за смазливое личико, за первый "проступок"? Ну уж нет, Нил потребует максимальный срок. — ну-ну, смотря что ты можешь предложить нам? — в глазах детектива тоже читался полный смех над его просьбой, руки скрестились на груди, как издевательское «ну попробуй». — мне заплатили за это, если я сдам ее я могу получить сделку? Признаю все, — им движил животный страх, и как же забавно он боялся заключения, и боялся того, что с ним произойдёт там, того что сам совершил. — посмотрим, что можно сделать, кто этот человек? — мужчина нагнулся к нему ближе, его руки напряглись, опираясь в стол. Нил едва не прижался ухом к стеклу, чтобы услышать — парень говорил едва слышно, почти двигая одними губами. — Кэсс Спир