Тот, кто...

Лаванда Браун терпеть не могла утро. Вернее, не само утро, а вот этот мерзкий промежуток между пробуждением и первым глотком кофе, когда реальность кажется особенно тупой. Она всегда повторяла, что до кофе не человек, а тень. И сегодня эта тень сидела за столом, ковыряясь в стопке бумаг, где криво торчали протоколы допросов, жалобы клиентов и списки свиданий с подзащитными. Она была адвокатом уже лет десять. «Магловским», как говорили в Министерстве с кривой усмешкой, потому что ее практика часто касалась людей без магии или тех, кто застрял между мирами. Но Лаванда отлично знала: там, где магловские законы встречаются с магическими, начинается поле для лучших махинаций. А махинации — ее хлеб. И вот, когда она только собралась встать за кофе, в дверь ее кабинета вошел он — словно в каком-то глупеньком романе (оставалось только выяснить, а как он вообще прошел-то внутрь такой неожиданный). — Мисс Браун? Лаванда приподняла бровь. На пороге стоял здоровяк в дорогом костюме, слишком сдержанный, чтобы быть чиновником, и слишком уверенный, чтобы быть простым клиентом. Щеки слегка розовели от ветра, галстук был завязан так, что Лаванда мимолетно почувствовала легкий укол зависти — ей так ни разу и не удалось завязать галстук узлом сложнее самого классического, будто руки не с того места росли. — Если вы пришли продавать страховку, то идите к Мерлину, — сказала она без приветствия. Улыбка пробежала по лицу мужчины, но сразу исчезла. — Я Дадли Дурсль. Пришел по делу Гарри Поттера. Мне посоветовали вас хорошие знакомые, а Гермиона была даже так любезна, что по старой памяти пропустила внутрь, несмотря на неприемные часы. — Ах, Гермиона… — пробормотала Лаванда, но мысленно уже совсем забыла, к чему бы это. — Гарри Поттер? — переспросила она медленно, будто пробуя вкус слов. — Тот самый Гарри Поттер? — Тот самый, — кивнул Дадли. — Гарри мой брат. И он нуждается в защите. Лаванда фыркнула. — Милый, вы опоздали лет на двадцать. Защищать Поттера было модно в школе. Потом он сбежал в свои книжки, и на него все дружно забили. — Он не убийца, — твердо сказал Дадли. — Я не сомневаюсь, — отозвалась Лаванда. — Но это придется доказать, не так ли? Она снова села, указала на кресло напротив. — Садитесь. Рассказывайте, в чем конкретно в этот раз обвинили вашего загадочного родственника — и почему же эта новость еще не стала сенсацией из-под пера Скитер.

***

История была скверной. Слишком скверной. Лаванда слушала, и с каждым словом у нее росло ощущение абсурдности происходящего. Пергамент с тем же составом чернил? Знание символов — так сам Аврорат и заказал у Гарри их перевод, пользуясь его знаниями. «Магический след» в доме — такое подделать сложнее, но сама нарочность этой находки… Да, убийства всколыхнули Магическую Британию, люди требовали поймать преступника, и Гарри первый подозреваемый, против которого нашли конкретные улики — хорошо, допустим. Но тогда почему тишина в прессе? Если смысл всего — успокоить людей, так где? Это было странно. И… чего уж скрывать — очень интересно. Мимолетно она вспомнила Хогвартс. Гарри тогда был чужаком даже на своем факультете. Немой, вечно с пером и тетрадкой, он мало кого интересовал (кроме Уизли, конечно, у того прям пунктик был). Ей, честно говоря, Гарри всегда казался пугающе безразличным. Но убийцей? Нет. Убийцей он не был. — Знаете, мистер Дурсль, — сказала она после паузы, — если бы он кого и убивал, то исключительно словарями. Или, в крайнем случае, своим молчанием. Но женщин? — Она покачала головой. — Абсурд. Видела его на занятиях по Древним Рунам. Полгруппы зевало, а он сиял, будто ему в руки сунули ключи от рая. — Вот именно, — сказал Дадли. — Гарри интересует только перевод. А что там внутри текста — хоть проклятие, хоть рецепт супа — для него разницы нет. Лаванда сделала пометку в блокноте. Это важно: отсутствие мотива. — Значит, мы начнем с улик, — подытожила она. — И будем искать, кому выгодно обвинить Гарри. — Я могу подключить свои каналы. У меня есть связи в музеях, архивах, даже среди коллекционеров. Лаванда подняла бровь. — Что ж, звучит многообещающе. Вы — деньги и ресурсы. Я — мозг и язвительность. Отличная команда. А если нам внезапно будет не хватать книжной пыли, что же, с Гермионой вы знакомы, по вашим же словам.

***

Лаванда начала с материалов самого дела, при этом сразу дублируя запрос: один — официальный, как адвокат Поттера. Второй — попросила Дадли притащить то, что предоставляли им для перевода. Даже не поленилась обустроить из пустующего кабинета в офисе «штаб расследования», чтобы было, куда вешать заметки, улики, бумаги… Второй остановкой стал кабинет Гарри. Если вообще можно было назвать кабинетом комнату, до самого потолка заставленную разными стеллажами и коробками, мимо которых приходилось пробираться, словно по лабиринту. Пахло пылью, пергаментом, чернилами… — Здесь всегда такой тусклый свет? — Гарри пользуется лампами только над рабочим столом, — покачал головой в ответ Дадли. — Но мы до него почти добрались уже. И на нас ничего не свалилось — это прекрасный результат. — Ага… — только и оставалось пробормотать Лаванде. Окопались они в том кабинете надолго. И только на третий день, перелистывая бесконечные тетради Поттера, они наткнулись на нужную. Вроде. Как минимум — символы были похожи. Не все, но многие, да. Записи были аккуратные, но местами сбивчивые. Текст шел строками на латыни, английском и древнем аккадском, временами перемежаясь странными пометками на полях. Гарри явно переписывал один и тот же отрывок снова и снова, будто проверяя, не допустил ли он ошибку. — Смотри, — пробормотала Лаванда, склонившись к страницам. — Вот здесь он пишет: «воин, отдавший себя», а в другой версии — «девушка, чья кровь чиста». — Ты хочешь сказать, он сам сомневался? — нахмурился Дадли, листая страницы дальше. — Конечно. Это нормальная работа переводчика, — пожала плечами она. — Но кто-то взял и выбрал из его заметок ту интерпретацию, которая была выгодна. Дадли задумался, а потом достал одну из фотографий. Символы, выжженные на коже жертвы, были четки, словно их наносил мастер. Он поднес снимок прямо к записям Гарри и, щурясь, стал сопоставлять линии. — Да, — медленно проговорил он. — Вот эти завитки… они действительно ближе к версии с Иштар, а не с Мардуком. Но Гарри здесь, в последних правках, пишет совсем другое. И пусть сомневаться для переводчика естественно, Гарри ненавидел неточности. А если без них никак — всегда полностью расписывал каждый вариант. Через неделю выделенная Лавандой комната превратилась в настоящее логово сыщиков. Стена напротив стола была завешана листами пергамента, магловскими бумагами, кусками газет. Красные и синие нити пересекались, связывая фотографии с именами, заметки с датами. Лаванда где-то откопала старый набор булавок в форме звездочек и теперь гордилась, что все выглядит «почти как в кино». Дадли же относился к этой системе всерьез. Он ежедневно приносил новые данные — то из магловских архивов, то от знакомых в банке, то даже от случайных собеседников, болтающих в «Кабаньей голове». Лаванда поражалась: несмотря на его внешнюю прямолинейность, он умел вытягивать нужное из людей. — Смотри, — однажды сказала она, обводя пальцем фамилию на листке. — «Флинн-Флетчер». Помнишь? Торговец сомнительным барахлом, которого постоянно пытались прикрыть. Дадли нахмурился, морщины легли на лоб. — Флетчеры… — повторил он задумчиво. — Я ведь знаю эту семью. Мой бизнес пару лет назад перекрыл им кислород. Тогда они потеряли несколько контрактов, и я… — Он запнулся. — Честно говоря, я тогда даже не придал значения. Это ведь бизнес, и я играл открыто, ничего такого. — А он придал, — холодно заметила Лаванда. — И, знаешь, в отличие от «мифического» Гарри-маньяка, мотив мести выглядит куда более убедительно. Она говорила жестко, но в ее голосе сквозила уверенность. Дадли почувствовал облегчение: наконец-то у них появлялась реальная версия. Она правда только подсказывала, кто именно мог захотеть подставить Гарри, а вот личность убийцы никак не раскрывала. И все же доска оставалась хаотичной. Лаванда, уткнувшись в блокнот, пыталась выстроить последовательность событий: они знали, что перевод изначально заказывал какой-то араб (Дадли его даже вспомнил), но вот вся информация, им предоставленная о себе, оказалась искусной подделкой, и не был ли тот только посредником — оставалось догадываться. Дадли же в очередной раз перебирал снимки, словно пытаясь вычитать в них подсказку. — У нас слишком много нитей, — пробормотал он, опуская голову. — С чего вообще начинать? И именно в этот момент в кабинет вошла Гермиона. Она пришла без стука, как всегда, с видом человека, которому все позволено. Поджав губы, она окинула взглядом их доску, хаотичную и слишком яркую, и высокомерно хмыкнула. — Вы серьезно? — сказала она тоном преподавателя. — Вешаете ниточки, как в дешевых детективах, и думаете, что это расследование? Лаванда тут же вспыхнула, но промолчала. Дадли нахмурился, но тоже удержался. Гермиона подошла к столу, взяла одну из тетрадей Гарри и пролистала ее. — Вот оно, — сказала она через минуту. — Видите? «Воины Мардука» и «девушки Иштар» — два абсолютно разных значения. И если ваш загадочный маньяк из этих двух крайностей выбрал более легкие цели — девушек, скорее всего, он не самый сильный маг. Да и физически не очень. А еще — сексист! — Она положила тетрадь обратно и посмотрела на них так, словно только что объяснила азбуку. Повисла тишина. Дадли и Лаванда переглянулись. Им обоим стало ясно, что Гермиона, несмотря на колкость, попала в точку. Все их «нити» вдруг обрели ось, вокруг которой можно было выстраивать новую картину. Гермиона уже собралась уйти, но на пороге обернулась. — Совет вам: меньше веревочек, больше работы с текстом. И поменьше романтики — это не кино, это чьи-то жизни. Дверь за ней закрылась. Лаванда выдохнула, тяжело опустилась на стул и пробормотала: — Вот уж кто никогда не забудет вставить шпильку. — Зато указала нам путь, — задумчиво ответил Дадли. — И теперь мы знаем, куда копать. Ну и тот араб действительно был хилым. Осталось теперь его откопать. Дадли снова посмотрел на доску. Теперь хаос нитей и заметок обрел смысл. И впервые за все это время он почувствовал не только тревогу, но и надежду.

***

В зале заседаний было душно. Стены из темного дерева, старые латунные светильники и тяжелый стол посередине — все это придавало помещению вид скорее клуба старых магов, чем места, где решают судьбы. Но сейчас воздух вибрировал от напряжения. С одной стороны стола сидели авроры во главе с Кингсли. Высокий, широкоплечий, с голосом, всегда звучащим как окончательный приговор. За его спиной стояли молодые сотрудники, сосредоточенные и слегка напуганные. Они держали папки, полные пергаментов и фотографий с мест преступлений. С другой стороны — Лаванда. В строгой мантии защитника, с волосами, собранными в тугой пучок, но с глазами, в которых играли насмешливые искры. Рядом с ней — Дадли, которому явно было тесно в этой комнате, и Гарри, опустивший взгляд, будто весь мир перестал для него существовать. Кингсли начал без лишних вступлений: — Мы имеем все основания полагать, что мистер Поттер причастен к ряду аномальных происшествий. У нас есть свидетельские показания, что он покидал дом в ночное время. Есть остаточная магия на месте инцидентов, схожая по структуре с той, что фиксировалась от его палочки. И, наконец, — он положил ладонь на стопку документов, — совпадения в переводах, над которыми он работает, и в заклинаниях, примененных при ритуалах. Гарри не шелохнулся. Только сжал пальцы на коленях. Лаванда подняла бровь: — Совпадения в переводах? — ее голос звенел как сталь. — Мистер Поттер работает с древними текстами, это его хобби и источник дохода. То, что вы нашли пару одинаковых слов в его заметках и на месте преступления, — это, знаете ли, аргумент уровня «все, кто пишет слово «огонь», поджигают дома». Не говоря уже о том, что сами и заказывали у него перевод символов с тел убитых. Кто-то из младших авроров хмыкнул, но тут же поймал взгляд Кингсли и замолк. Кингсли продолжил: — Это не повод игнорировать угрозу. Мистер Поттер известен как носитель нестабильной магии, его история подтверждает: где он — там катастрофы. Мы обязаны думать о безопасности общества. Лаванда встала. Теперь она возвышалась над столом, опираясь на ладони. — Если бы мой клиент действительно был настолько опасен, как вы утверждаете, он бы не сидел в каморке с табличками и словарями, а стал бы новым Темным Лордом, благо у нас давненько такие не заводились уже, да? Сорок лет тишины и время придумать нового врага? Но, к сожалению для вашей теории, мистер Поттер умеет убивать только грамматические конструкции. В зале раздались приглушенные смешки. Даже один из писцов, сидевший в углу, не удержался и кашлянул, пряча улыбку. Кингсли же нахмурился еще сильнее. — Юмор здесь неуместен, мисс Браун. — Наоборот, — холодно отрезала Лаванда. — Он уместнее, чем обвинения, построенные на песке. Она резко повернулась к аврорам и кинула на стол свежий свиток, принесенный ей утром. — Вот вам настоящий аргумент. Сегодня ночью обнаружена новая жертва. Пока мистер Поттер сидел в камере, без права колдовать и под вашим круглосуточным надзором. Так что ваши улики против него и яйца выеденного не стоят. Гул прокатился по залу. Дадли впервые за все заседание улыбнулся краешком губ. Гарри же остался неподвижным, словно не услышал. Кингсли сжал губы в тонкую линию. Он прекрасно понимал, что это ломает всю их позицию. — Мы не утверждаем, что мистер Поттер лично совершил убийства, — произнес он после паузы. — Но он может быть связан с теми, кто это делает. — А может, и нет, — парировала Лаванда. — Единственное, что вы доказали — так это то, что он работает над переводами. И все. Заседание стало напоминать качели. Авроры пытались вновь и вновь указать на совпадения: на чернила, на схожесть почерка, на странные часы, когда Гарри выходил из дома. Лаванда же методично разбивала каждый аргумент, превращая обвинения в фарс. — Остаточная магия? Простите, но, если бы вы хоть немного разбирались в теории остаточного магического воздействия, знали бы: следы от бытовых чар и древних рунных формул могут быть идентичны. — Его заметки о «круге из пепла»? Это перевод эпиграфа из Скандинавских гимнов. Хотите — прочту вслух. — Он выходил ночью? Да, за хлебом. Потому что ваш «свидетель» — соседка, которой не спится. Чем дольше она говорила, тем сильнее лица авроров каменели. В итоге, когда обсуждение зашло в тупик, председатель хрипло произнес: — Учитывая новое происшествие, пока мистер Поттер находился под арестом, мы не можем удерживать его дальше. Однако он будет отпущен под залог до окончания расследования. В зале повисла тишина. — Я внесу, — раздался уверенный голос Дадли. Он поднялся с места, достал из внутреннего кармана ручку и чековую книжку. — Сколько требуется? Когда сумма была названа, многие из присутствующих изумленно переглянулись: не каждый был готов так легко расстаться с подобными деньгами ради кого-либо. Но Дадли, похоже, даже не задумался. — Отлично, — заключил председатель. — Мистер Поттер свободен, до дальнейших распоряжений. Они вышли из здания поздним вечером. Воздух был свежим, но пропитан напряжением. Гарри шагал чуть впереди, не глядя ни на кого. Его лицо оставалось каменным. Дадли пытался что-то сказать, но осекся, увидев, как Гарри ускорил шаг и почти бегом поднялся по ступеням их дома. В прихожей он не снял плаща, не сказал ни слова, а сразу направился в кабинет. За ним захлопнулась дверь, и вскоре послышался шелест бумаг. Лаванда, уставшая, но довольная своей речью, смотрела ему вслед. Вздохнула, покачала головой и пробормотала вполголоса: — Ну, конечно. Самый молчаливый клиент за всю мою карьеру. Даже объясняться не придется. Она опустилась в кресло и впервые за день позволила себе улыбнуться. А где-то за закрытой дверью Гарри сидел над своими переводами, строчка за строчкой переписывая чужие слова, будто от этого зависела не только его судьба, но и баланс всего мира.