Глава 22. Великая война (The Great War)
24 февраля 2026 г., 12:00
ПРОПАЛА ЗОЛОТАЯ ДЕВОЧКА!
МАЛФОЙ ВИДЕЛ ГРЕЙНДЖЕР ПОСЛЕДНЕЙ
НАСИЛИЕ В СЕМЬЕ СРЕДИ ВЕДЬМ
КОММЕНТАРИИ ЗОЛОТОГО ДУЭТА ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ
ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР: ПОСЛЕДНЕЕ ИЗВЕСТНОЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ
Эта сумасшедшая сука вломилась в Гринготтс. И обворовала хранилище Беллатрисы. Оказывается, она ещё более сумасшедшая сука. Драко наблюдал, как после произошедшего его тетя разглагольствовала и бесновалась, бегая по поместью. Он слышал угрозы, обещания убить. Они готовились к войне. Драко знал о планах нападения на Хогвартс. Там сейчас были оба Кэрроу. Снейп вообще являлся директором школы. Это был спелый плод, который легко было сорвать. Тёмный лорд выглядел слабее, чем раньше, но Драко никогда бы не сказал этого вслух. Тёмный лорд требовал, чтобы Руквуд, Роули или Макнейр накладывали Круциатус вместо него самого. Он кружил по поместью, жалуясь на исполнение Пророчества. Его видения о мальчике становились сильнее. Время всё приближалось. Драко умолял Мерлина и Моргану держать Гермиону подальше от Хогвартса. Затем он попросил её не встречаться ни с кем из его знакомых. Драко знал, что пожиратели смерти собираются убивать. Они знали всех магглорожденных учеников, которые сейчас находились в школе, Кэрроу уже прислали им полный список нынешних магглорожденных учеников. У пожирателей были на этих детей планы, как будто пыток в самой школе было бы недостаточно. Малфой до сих пор помнил, как Блейза потом вырвало, как дрожала его рука, державшая ведро. Яксли насмехался над Драко, говоря, что он слишком мягок, чтобы убивать. Беллатриса, как ни странно, защищала его, говоря, что он сделает это, потому что этого от него ожидали. Он был Малфоем, ему суждено было стать великим. Это было в его крови. От него этого ждали. Убийств. Он накладывал проклятие Круциатус. И проклятие Империус. Что после первых двух непростительных значило для него убийственное заклятие? Действительно ли он переступит черту, обрывая жизнь, когда он уже принес столько боли людям? Он лишал людей свободы воли. Он пытал магглов. Некоторые умоляли оборвать им жизнь. Юноша пытался подготовиться к этому. Нападение на его бывшую школу, на место, которое было для него домом целых шесть лет. Даже его настоящий дом больше не был домом. Нарцисса неделями сидела взаперти в кабинете Люциуса, но они ожидали, что она примет участие в этой битве. Он знал, что она это знает. Драко запретил Тео появляться в поместье. Он закрыл ему доступ к камину. В поместье Ноттов для него было безопаснее. Его отец находился достаточно близко, чтобы было ясно: пока он не станет поднимать руку на Тео. Был не то конец апреля, не то начало мая. Драко не был уверен в дате. Возможно, 1 или 2 мая? Дни начали сливаться в одно целое. Он больше не следил за календарём. Раньше он с нетерпением ждал своего дня рождения, который должен был состояться в начале июня, но теперь каждый день приближал его к смерти. Кто бы это ни был — Тёмный лорд, который покончит с ним, или кто-то из Ордена? Он надеялся, что Гермиона не увидит, как он умрет. Он надеялся, что его мать тоже этого не увидит. Всё началось с того, что Тёмный лорд объявил о нападении на школу. Он видел, как Поттер входил в Хогвартс в поисках чего-то. Он не сказал, чего именно, но Драко подумал, не поэтому ли Тёмный лорд выглядел таким слабым. Иногда Тёмный лорд замечал вопросительные взгляды на лицах других пожирателей смерти, но никто не осмеливался задавать вопросы своему Хозяину. К ним присоединились оборотни, а затем и карги. Тролли. Дементоры. Некоторые ведьмы и волшебники, о которых он не знал, были верны Тёмному лорду, но, видя умиротворенный, остекленевший взгляд их глаз, Драко понял, что они вряд ли были с ним по своей воле. Они трансгрессировали в Визжащую хижину, и Драко захлестнула волна горькой ностальгии. Когда он был здесь в последний раз, он высмеял Гермиону и Уизли. Он спросил их, покупают ли они дом своей мечты, и Гермиона сердито посмотрела на него. Но он ревновал, поэтому набросился на неё. Он безумно ревновал из-за того, что она пошла на прогулку в Хогсмид с Уизли, а не с Драко. Теперь он понимал это: в тот миг в нём бушевала жгучая ревность. Как долго он был влюблен в Гермиону до того, как он был готов признаться в этом самому себе? Сработало Воющее заклинание, и несколько пожирателей смерти бросились в сторону звука. Драко был слишком занят, беспокоясь о своей матери, поскольку Люциус притащил Нарциссу в Хогвартс вместе с ними. Нарцисса умоляла Люциуса не позволять Драко прибыть на место до их трансгрессии, но Люциус отмахнулся от неё, сказав, что сын уже взрослый мужчина и может сам принимать решения, а решение Драко — это вопрос его преданности Тёмному лорду. Драко было семнадцать. Ему было шестнадцать, когда он получил Чёрную метку. По магическим законам он был взрослым мужчиной, хотя и не чувствовал себя таковым. Пожиратели смерти наводнили Хогсмид в поисках Поттера. Драко постоянно оглядывался по сторонам, скрывая за маской беспокойство. Где был Поттер, там была и Гермиона. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, что она была предана ему, ошибке природы, до последней капли крови. Прошел слух, что они потеряли Поттера, или, возможно, Поттера там и не было с самого начала//изначально и не было. В рядах постоянно царила неразбериха из-за того, что в переполненном районе было слишком много людей. Поттер должен был появиться, несмотря ни на что, Тёмный лорд дал ему время до полуночи. Драко почувствовал, что задыхается, так как вокруг было слишком много людей. Прошел слух, что Алекто вызвала Тёмного лорда в Хогвартс, но он пока не смог преодолеть защиту. Драко вздрогнул, он надеялся, что не увидит эту мерзкую ведьму. Он видел, как она смотрела на него во время встреч в Поместье. К счастью, их окружали другие люди, и она не могла подойти к нему, ожидая непонятно чего. Пока. Он чувствовал беспокойство и ужас. Он держал палочку наготове, нервно переминаясь с ноги на ногу. Ходили слухи. Макгонагалл напала на Снейпа. Он надеялся, что тот не получил серьезных травм. В отличие от других пожирателей смерти, Снейп был единственным, кто искренне заботился о Драко. Замок и его щиты принялись укреплять, как только Снейп вернулся к ним, выглядя относительно невредимым. Драко почувствовал некоторое облегчение. Он нервно переводил взгляд с одного родителя на другого. Люциус стоял с кислой миной. Волосы Нарциссы были растрепаны, и, казалось, её это не волновало. Драко был озадачен, она всегда заботилась о своем внешнем виде. Им было приказано выступить. Пожиратели смерти попытались, но у некоторых входов их остановили смертоносные растения и заклятия, летящие на них сверху. Защитные заклинания, защищавшие замок, сотряслись от тёмной магии, Драко почувствовал вибрацию в груди. Где-то в стороне послышался взрыв. Вокруг них был огонь, а тёмные тени двигались вокруг них, когда пожиратели смерти набрасывались на студентов и профессоров. Проклятия летали повсюду, в глаза Драко попал пепел. Он увидел, как упал Джагсон, и понял, что выжить в этом случае невозможно. Сколько человек погибло? Всё ли в порядке с Гермионой? Он старался держать мать в поле зрения. — Драко! — он услышал шепот. Драко посмотрел в сторону, дверь, которую он не заметил, была открыта. Блейз оглянулся на него с озабоченным выражением на лице. Драко бросился к другу: — Ты должен убираться отсюда, что ты все еще здесь делаешь? — Блейз покачал головой и спросил: — Что ты здесь делаешь? С… ними? — Ты знаешь, кто я, — нахмурился Малфой. — Что я должен был сделать. Моя семья, моя мать… Блейз поднял руку, призывая Драко замолчать, и в этот момент вдалеке раздался ещё один взрыв. Драко, пытавшийся сосредоточиться на Блейзе, был оглушен криками. — У нас нет времени. Макгонагалл эвакуировала весь Слизерин. Большинство старших учеников участвуют в бою. Я не могу уйти, я не могу оставить её… — Блейз закрыл рот, но его глаза были широко раскрыты. Он что-то скрывал. Пэнси выскочила из-за спины Блейза, в ее глазах стояли слезы, когда она заключила Драко в объятия: — Драко! О, Драко. — Тебе нужно убираться отсюда, здесь небезопасно, — сказал Драко, мгновенно отстранившись. Панси была в отчаянии: — Я пыталась выдать Поттера. Он там. Я подумала, что, может быть, Тёмный лорд отнесется к моему отцу лучше, если я отдам ему Поттера… Он сглотнул. Поттер был внутри. Гермиона была там. Паркинсон начала оглядываться по сторонам. По небу проносились тёмные тени. — Мой отец… Я должна остаться. Драко схватил её за плечи: — Ни в коем случае. Ты умрёшь там, Пэнси. Она переводила взгляд с Драко на Блейза. Забини был мрачнее тучи, когда кивнул ей. Пэнси опустила взгляд. — Хорошо, я ухожу. Лестница, по-видимому, ведет вниз, к туннелю, ведущему в Хогсмид, — она открыла рот, чтобы продолжить, но Драко охватила ярость. Не было времени ни на разговоры, ни на размышления. — Тогда уходи! — закричал Драко. Он услышал крики и краем глаза увидел, как вдалеке вспыхнул зеленый свет. У него не было времени проявить доброту. Он потерял из виду свою мать, она была уже далеко. Глаза Пэнси были распахнуты, по щекам продолжали течь слёзы когда она повернулась. Её тёмные волосы развевались, когда она сбегала вниз по лестнице. — Я не могу уйти, Драко. Драко посмотрел на своего лучшего друга. Что-то в его душе заставляло его думать, что Блейз — союзник. Не Ордена или Тёмного лорда, а Драко. Он был верен только Драко. — Тогда следуй за мной и держись в тени, — кивнул Малфой. Обогнав Блейза, Драко побежал по туннелю в Хогвартс. Он услышал отдаленные крики и шарканье, но никто не препятствовал ему войти. Он всё равно держал палочку наготове. Звук шагов за спиной подтвердил, что Блейз следует за ним. Когда он вошел в первый попавшийся коридор, то столкнулся лицом к лицу с Крэббом и Гойлом. — Малфой! Ты здесь, это хорошо. Мы остались в стороне, мы здесь нужны. Наши отцы здесь, — сказал Крэбб, выпятив грудь от гордости. Драко на мгновение задумался, не получил ли он в этом году Чёрную Метку, но ни разу не видел их в окрестностях поместья. — Мы видели, как Поттер выходил из башни Когтеврана, — закивал Гойл. — Мы думаем, что он направляется в Выручай-комнату. Ты помнишь её, там мы охраняли тебя в прошлом году. Крэбб игриво подтолкнул Гойла: — Мы только попробовали пытки на вкус. Я хочу постараться по-настоящему. Не могу дождаться, когда убью грязнокровку. Драко сглотнул, когда Блейз подошел к нему вплотную. Крэбб кивнул Забини. — Мы должны помешать им, пошли! — сказал Крэбб, и Гойл повернулся, чтобы последовать за ним. Драко посмотрел на Блейза, и тот кивнул в ответ. Последовать за ними будет правильно. Именно этого от них и ожидали. Ожидания… Ожидалось, что он убьёт человека. Убьёт свою личность. Они обыскивали Выручай-комнату. Всё было именно так, как запомнилось Драко, когда он весь учебный год чинил Исчезательный шкаф. Везде были горы предметов. Кто-то мог легко заблудиться в нем, но Драко запомнил это место, когда сотни раз пробирался по нему. Крэбб и Гойл пошли другим путем, но, вернувшись вместе, встали по бокам Драко. Блейз прятался в тени у них за спиной, вертя головой по сторонам, как будто что-то или кого-то высматривал. Какой-то звук напугал Драко, когда он завернул за угол и столкнулся лицом к лицу со своим заклятым врагом детства. Поттер. Шрамоголовый выглядел не менее удивленным, увидев его. — Поттер, — Драко отпрянул, неосознанно подняв палочку. Поттер переводил взгляд с него на что-то вдалеке. — Почему ты не сказал ей? Беллатрисе? — спросил Поттер. Драко перестал дышать, он почувствовал шарканье ног позади себя. Крэбб и Гойл. Они были сбиты с толку. — Ты знал, что это я. Ты ничего не сказал, — продолжил Поттер. Он что, издевался над ним? Драко сглотнул, комок застрял у него в горле. Его палочка была направлена на Поттера. Крэбб шептал ему на ухо, подозрительно напоминая Беллатрису на астрономической башне: — Давай, Драко. Не будь идиотом. Сделай это. Малфой не мог причинить вред лучшему другу Гермионы, но и отпустить Гарри на свободу он не мог. Он оглянулся, ища её, или выход, или что-то еще, кроме этой дурацкой ситуации. Он усилием воли заставил свою заклинающую руку перестать дрожать. — Экспеллиармус! Палочка Драко вылетела из его руки, когда он мельком увидел вьющиеся каштановые волосы. Гермиона обезоружила его. Она знала, что он не сможет совершить убийство, и спасла его. Он увидел, как Крэбб поднял палочку в сторону Гермионы, и дёрнулся. — Авада Кедавра! — зелёный свет вырвался из палочки Крэбба, когда Драко схватил его, и они упали на груду неизвестных предметов. Заклинание улетело куда-то не туда. Драко услышал, как в них выстрелили парализующим. — Остановитесь! Тёмный лорд хочет заполучить его живым! — Драко закричал, надеясь, что они оставят троицу в покое. Малфой услышал, как Уизли на заднем плане кричит, чтобы тот не трогал её, но у него не было времени закатить глаза. Драко выбрался из-под груды свалившихся на них вещей. Поттер исчез за грудой предметов, и Гермиона тоже. Он услышал стон Гойла — парализующее заклинание попало ему в руку. Блейз, должно быть, увернулся с линии огня, на матчах по квиддичу он был самым проворным среди слизеринцев. Уизли бросился на них, когда Крэбб вскочил, в гневе поднимая палочку. — Хочешь получить горящий зад, мразь? — из палочки Крэбба в рыжеволосого полетел огонь. Драко отполз назад на локтях. Это было необычное огненное заклинание. Это было адское пламя. Когда Уизли развернулся и с криком побежал в другую сторону, начался настоящий ад. И это Уизли называл Драко трусом. Он мог бы рассмеяться, если бы не был так напуган в тот момент. Он попытался найти в этом беспорядке свою волшебную палочку. И сама комната, и груды предметов в ней были объяты адским пламенем. Гойл закричал Крэббу, чтобы тот остановил заклинание, что этого достаточно, но Крэбб только растерянно оглянулся, как будто не знал, как это сделать. Огонь вышел из-под контроля. Драко знал от старших пожирателей смерти, что волшебник не мог контролировать адское пламя. Оно было неумолимым заклинанием, всепоглощающим. Адское пламя контролировало волшебника. Драко схватил Блейза за школьную форму. Он знал, что Крэбб не имел знаний для того, чтобы остановить адское пламя. Гойл, обернувшись, закричал Крэббу, чтобы тот остановился. — Выход там, куда отправился Уизли! Пламя — оно загораживает выход! — закричал Блейз, кашляя в рукав своего свитера. Драко тащил Блейза к ближайшей куче предметов. — Залезай! — закричал Драко в ответ. Они хватались за всё, что могли, и залезали на гору вещей. Если Драко поскальзывался на чем-нибудь, Блейз всегда был рядом, чтобы подхватить его и удержать. По телу Драко тёк пот. Глаза щипало, а руки скользили. Жар от пламени становился невыносимым. Дым магического происхождения заполнил его лёгкие. Драко ухватился за что-то, что, по его мнению, было ножкой стула, и оно упало позади него в пламя, заставив его посмотреть вниз. Гойл следовал за ними по пятам. Крэбб изо всех сил пытался подтянуться. Стекло разлетелось вдребезги, а почти что драконий рёв разнёсся по комнате. Всюду на пол валились предметы. Они были уже близко к вершине. Драко не мог остановиться, он не мог ни о чем думать. Он смотрел на вершину, а Блейз — на него. Что они будут делать, когда доберутся до вершины, он понятия не имел. Раздавшийся внизу крик заставил Драко остановиться. Он оглянулся, щурясь на языки пламени, лижущие им пятки, и увидел, как Крэбб падает, охваченный созданным им самим дьявольским пламенем. Он был уничтожен заклинанием, которое сам же и произнёс. — Драко, мы должны продолжать идти! — Блейз ухватился за джемпер Драко, Гойл оставался рядом с ними, продолжая быстро карабкаться наверх. У Драко было всего полсекунды на то, чтобы погоревать. Крэбб был полным дураком, но также он был первым другом Драко. Сейчас война уничтожила очередную частичку его детства. Он продолжал карабкаться, Блейз и Гойл теперь были впереди него. Наконец, они забрались на вершину. Блейз уже держался за стол, ища выход. Гойл покраснел и тяжело дышал. Драко из последних сил подтянулся к столу. У него перехватило дыхание, когда он увидел это. Посреди этой грязной, заваленной предметами комнаты стояла кровать с зелеными слизеринскими простынями из их с Гермионой комнаты. Кровать, на которой он шутил на пару с Гермионой. Кровать, на которой они вместе потеряли невинность. Она была охвачена пламенем. — Что мы будем делать? — закричал Гойл, выводя Драко из транса. Он услышал свист метлы. Точнее, трёх метел. Он услышал крики Поттера и Уизли. Гермиона… Хоть бы Гермиона выбралась наружу. Хотя он был обеспокоен, так как чувствовал, что у него слегка кружится голова от постоянного вдыхания дыма. Она терпеть не могла летать. Драко понял, что погибнет на этой войне ещё в конце пятого курса. Он понял это, когда получил Чёрную метку и его мать заплакала. Он просто хотел, чтобы это было не из-за адского пламени, и чтобы Блейз выбрался. — Мы не можем их бросить! — сквозь дым и пепел донесся голос Гермионы. Драко попытался сглотнуть, но вместо этого закашлялся. Его глаза наполнились слезами. Троица бросилась вниз, Гойл первым поднял руку, чтобы позвать на помощь. Гарри потянулся к Драко, но Малфой схватил Блейза за свитер. Блейз должен был спастись первым. Он подхватил Драко, чтобы тот не разбился насмерть, как это сделал Крэбб. Блейз был важнее. Гарри схватил Блейза и посадил его на метлу. Драко не стал протягивать руку Уизли, он знал, что между ними не было любви. К своему удивлению, Уизли потянулся к Гойлу и посадил его на свою метлу. Его серебристые глаза вперились в последнюю метлу, которая уже летела к нему. Его ведьма. Его ведьма всегда приходила за ним. Она протянула к нему руку, но стол, за который он держался, завалился набок, заставив его упасть навзничь. Драко услышал крик Гермионы. — Держись! — она вскрикнула и развернулась, когда он оперся на книжную полку под собой. Ему стало интересно, понимает ли она, как потрясающе выглядит на метле. На этот раз Гермиона спустилась ниже, на её лице была написана решимость, словно она решала арифметическое уравнение. Вероятно, она рассчитывала траекторию своего приближения к нему, вот же маленькая зубрила. Он знал, что у них мало времени, и она отложила свой побег, чтобы спасти его. Он поможет ей, чем только сможет. Приблизившись к Драко, она протянула руку. В последнем порыве веры он оттолкнулся от книжной полки, ухватился за её руку, чтобы не упасть, и приземлился на задний конец её метлы. Он обнял Гермиону, когда она увернулась от падающего горящего стула. Груды предметов обрушивались подобно огненным лавинам, когда она умело обходила их. Несмотря на то, что Гермиона терпеть не могла летать, она безусловно, была на высоте в той ситуации, в которой это было необходимо, но это не должно его удивлять. Грейнджер всегда была лучшей в своем классе. Новая волна пламени собиралась обрушиться на них, когда она вытащила свою палочку, и пламя безмолвно проложило им путь. Драко всегда думал, что она боится летать, но на её лице не было страха, когда он обнимал её за талию. Она пролетела сквозь сквозь двери в самую последнюю секунду и они вывалились наружу вместе с остальными. Они упали с метлы, когда сила тяжести потянула их вниз, и Драко упал на Гермиону, заставив их обоих застонать от боли. Потянувший из коридора холод заставил парня вздохнуть с облегчением: они избавились от жары и дыма. Он закрыл глаза всего на секунду, но затем заставил себя открыть их. Он выпрямился и уставился широко раскрытыми глазами на Гермиону, которая смотрела на него в ответ, её грудь быстро поднималась и опускалась. Они были на перепутье. Он был Пожирателем смерти. Она была членом Ордена. Они были врагами. Он был влюблен в неё. Её взгляд слегка смягчился, когда они встретились взглядами. Драко пристально смотрел Гермионе в глаза. Она всё ещё любила его. Ему не нужно было использовать легиллименцию, чтобы прочитать всё, что было написано на её лице. В этой войне они были врагами, но Драко любил своего врага всей душой. Отдаленный хохот Беллатрисы заставил Гермиону напрячься, а Драко вскинуть голову. Никто не должен был видеть их вместе. Он не мог позволить своей тете найти Гермиону. Драко помнил о словах Беллатрисы. Помнил её обещание ужасной смерти. Пытки, использование тела Гермионы Сивым, прежде чем тётя, в конце концов, смогла бы совершить задуманное. Малфой поднялся и поднял Блейза с грязного, покрытого пеплом пола, чтобы побежать туда, где, как он думал, находились Пожиратели смерти. Туда, где сражалась его мать. Драко даже не оглянулся. Тогда он этого не понял, но кошмары Драко прекратились в первую же ночь, когда он спал рядом с Гермионой. К сожалению, он на собственном горьком опыте убедился в этом в первую же ночь без неё. Также, к несчастью для него, вместо того, чтобы пойти и сровнять с землей всю страну в поисках Гермионы, как Драко того хотелось, он застрял в комнате для допросов в Министерстве. Робардс старался изо всех сил, но никакие допросы не заставили его признаться в преступлениях по отношению к Гермионе, которых Драко никогда не совершал. — Я уже говорил вам, что, по-моему, мисс Забини накачала её чем-то. Дело точно в вине. — Да, вы упоминали вино, — закатил глаза Робардс. Драко стиснул зубы, а костяшки его пальцев, вцепившихся в металлический стол, разделявший двух волшебников, побелели. Они не воспринимали его слова всерьёз. — Она упомянула, что Гермионе стоило попробовать определённое мыло. Я думаю, это был портал. Она пробыла в ванной всего пять минут, а потом пропала. Робардс откинулся на спинку стула, расставив ноги поудобнее: — Да, мистер Малфой. Вы нам это рассказывали. Как насчет того, чтобы рассказать нам, какова была ваша роль в её похищении? Драко хлопнул ладонями по металлическому столу: — Вы гребаный идиот! Пока ты тратишь время на эту бесполезную погоню за мной, Гермиона где-то там! Робардс с минуту смотрел на него, прежде чем встать и направиться к двери. — Может быть, ночь в этой комнате для допросов пойдет тебе на пользу. Я вернусь утром, может быть, тогда ты вспомнишь больше. Драко вздрогнул, когда дверь захлопнулась. Согласно закону Министерства, они могли задержать его на двадцать четыре часа, если у них была на то веская причина. Он знал это, потому что изучал законы после того, как Гарри и Рон затащили его в кабинет Кингсли для того незаконного допроса. Гермиона, конечно, спасла его. Она всегда приходила за Драко, но он больше не будет беззащитен. Правда, на этот раз закон был не в его пользу. Пройдёт двадцать четыре часа, в котороые он вынужден будет оставить Гермиону одну. Драко вздрогнул, взглянув на четыре бетонные стены вокруг себя. К этому моменту он был абсолютно трезв. То небольшое количество шампанского, которое заставляло его кипеть, вмиг испарилось из его тела в ту секунду, когда он обнаружил пропажу Гермионы. Драко пытался держать глаза открытыми, но обнаружил, что обмяк в холодном кресле. Они бодрствовали всю ночь, и он не знал, который час. Усталость была невыносимой. Растерянность, разочарование, беспомощность… Его мать стояла перед ним и мягко расспрашивала его, а мракоборцы уже набросились на Малфоя, как изголодавшиеся хищники. У него не было ответов. Он не понимал, что происходит. Его веки отяжелели, когда тюремные стены сомкнулись над ним. — Нет, пожалуйста, — кричал он, но никто не собирался его спасать. Мракоборцы окружили его, выкрикивая насмешки. Травили его. Они только что по очереди били его, пинали ногами, пока он лежал на полу. У него не было волшебной палочки, чтобы защититься, а из-за недоедания он не мог сопротивляться. Он только что принял душ, и ему дали шестьдесят секунд на то, чтобы умыться холодной водой и грязным полотенцем, после чего они окружили его, наблюдая. Кто-то протянул руку и ощупал его. — Не нравится поместье, да, Малфой? Интересно, что бы подумала о тебе в таком виде твоя милая мамочка, — поддразнил его один из мракоборцев Драко уже давно прекратил попытки защитить свою мать или свою гордость, ведь за попытки противостоять получал только больше побоев. — Теперь тебя никто не спасет, — смеялись они. Один из мракоборцев ударил его свернутым полотенцем, которое повредило кожу. Малфой бы никогда не сбежал из Азкабана. Это было у него в крови. Холод пробирал его до костей. Он никогда не избавится от этих мучений. Он почувствовал, как горячая кровь стекает по спине. — Никто не спасет тебя, Драко, — сказал мракоборец и плюнул ему в лицо. Драко вздрогнул. Он не помнил, чтобы мракоборцы называли его по имени. Они всегда называли его Малфоем или другим уничижительным именем. Пожиратель смерти. Предатель. Нюня. — Поплачь для нас, Драко. Умоляй нас остановиться, Драко. Драко лежал на боку в позе эмбриона, обхватив голову руками. Ему было так холодно и мокро… Озноб пронизывал так глубоко, что он онемел. Хорошо, он мог вытерпеть онемение. Он думал только о Гермионе, оказавшейся в точно таком же положении после того, как Беллатриса пытала её. Он заслужил это за то, что ничего не сделал. Он заслужил всё плохое, что с ним когда-либо случалось. — Драко, — его вновь позвали. Мракоборцы хотели, чтобы он ответил. Они хотели, чтобы он отреагировал, но он не доставил им такого удовольствия. Может, у них его достоинство, но у него все ещё были его слова. — Драко! — они кричали на него, но он крепко сжал челюсти. Он почувствовал, как его зубы заскрипели от напряжения. Он не мог сдаться. Его слова были всем, что у него осталось. У него всё ещё был разум, его душа. Они не смогли забрать его душу. Пожалуйста, не забирайте его душу! — Драко! — что-то хлестнуло его по челюсти в сторону, и мужчина распахнул глаза. Его первой реакцией было броситься на стоящего перед ним, но Драко остановился, увидев знакомые круглые очки и этот чёртов дурацкий шрам. Глаза мужчины расширились: — Поттер. Гарри выглядел раздраженным из-за такого количества безуспешных попыток разбудить Драко: — Я тряс тебя целых пять минут! Он дотронулся до своей больной щеки. — И тебе пришлось прибегнуть к насилию? Классическая жестокость мракоборцев. — У нас нет времени на шутки, — Гарри помрачнел. — Нам нужно найти Гермиону. Осознание этого заставило сердце Драко забиться быстрее, и он вскочил с металлического стула. Гермиона была в опасности, а он заснул. — Я полагаю, ты здесь, чтобы вытащить меня отсюда? — Драко настороженно посмотрел на Гарри. Он знал, что Поттер нарушал правила в Хогвартсе, если верить рассказам Гермионы, но он не знал, каким мракоборцем он был. Драко знал только, что ему нужно убираться отсюда. Все сомнения Драко улетучились, как только он увидел выражение абсолютной решимости на лице Гарри. — Совершенно верно. Если кто и может найти Гермиону, так это ты. Они вместе выскочили из комнаты для допросов и помчались по длинному коридору к выходу. Драко огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы воспротивиться их быстрому бегству, но, судя по окнам, рассвет только начал разгонять тьму. Небо было затянуто серыми облаками, а над Лондоном нависли тёмные тучи, словно в любой момент мог пойти дождь. — Я сменил охранника, который был здесь всю ночь, сказав, что оказываю ему услугу. Он просто не знал, что на самом деле это была услуга мне, — Гарри взглянул на него. Чёрные волосы Поттера выглядели растрепанными от беспокойства, как будто он даже не успел принять душ. Драко не мог его винить, он чувствовал, что ему станет плохо, если Гермиона не окажется в его объятиях. — Что нам известно на данный момент? Вы допрашивали мисс Забини? Они остановились в ожидании лифта. Драко как раз собирался нажать на кнопку вызова лифта, когда Гарри заставил его замолчать, протянув волшебную палочку. Драко немедленно схватил её, одновременно испытывая облегчение от того, что в его руках оказалась его боярышниковая палочка, и готовясь сжечь ею возрожденцев дотла. — Да, и мы получили подтверждение того, что на неё был наложен Империус. Рон сейчас находится с ней в изоляторе временного содержания, потому что пока мы не сможем извлечь все её воспоминания, которые могли бы показать, как произошло накладывание проклятия Империус. Драко нахмурился. — А Блейз… Двери лифта открылись, и они стремительно вошли внутрь. Драко уже бил кулаком по кнопке первого этажа. Он был вне себя от беспокойства. Гарри покачал головой: — Блейз отказывается видеться с ней даже после того, как узнал, что на неё наложили Империус. Его мать в истерике. Она не перестает плакать. — Нам нужно найти ее, черт возьми, Гарри, — сказал Драко. Ему поплохело. — Я уже потерял несколько часов, которые мог бы потратить на её поиски. Они забрали её из моего собственного дома. Это было преднамеренно и хорошо продумано. Они знали, насколько Блейз близок с моей семьей. Они точно знали, как до неё добраться. Кто знает, что они с ней сделали. Я имею в виду, после Беллатрисы… Я не могу… Он не смог закончить предложение. Всё горе, раздражение и беспомощность его юности застряли у него в горле, душили его. Драко попытался проглотить ком в горле, но не смог. Он как будто снова застрял в гостиной в тот момент, а родители удерживали его. Он так много хотел ей сказать, так много вины перед ней хотел загладить за их короткую жизнь. Ему пришло в голову, что у него никогда не будет такой возможности. Они собирались убить её. Если уже не сделали этого. Гарри положила руку Драко на плечо, заставляя блондина посмотреть на её лучшего друга. — Мы найдем её, Драко. Кажется, мы напали на след. Двери лифта открылись в вестибюль, и Драко впился взглядом в Гарри: — Где она? Он убьет их. Он лично убьёт каждого, кто поднимет руку на его ведьму. Он признаёт, что всю свою жизнь был трусом. Он стоял в стороне, когда Золотое трио спасало весь волшебный мир, хотя Драко мог бы во многом помочь им. Он наблюдал, как его любимый профессор погиб, сражаясь с Тёмным лордом в качестве тройного агента. Сражались все, кроме Драко. Возможно, он и не спасет волшебный мир, но он спасет свою ведьму. Он чувствовал, как его магия начала жечь кончики пальцев. Его глаза и уши горели, словно он выпил бодроперцовое зелье. Чёрт возьми, он пожертвовал бы всем миром ради неё!***
Что это было за ощущение? Дежавю? Драко уставился на лавку «Горбин и Бэркес». В высоком чёрном здании не горело ламп, которые могли бы предупредить о том, что внутри кто-то есть. Он заглянул в окна, но там было пусто. Старые артефакты были разбросаны по полу, как будто кто-то спешил уйти. По дороге в Косой переулок Гарри объяснил ему, что он сузил круг получаемых министерством сведений о возможных тёмных волшебниках и подозрительных личностях в Волшебной Британии. По большей части ничего особенного, но круг поисков содержал всего несколько позиций, которые они с Драко планировали разделить и обследовать, чтобы сэкономить время и, как Малфой надеялся, спасти жизнь Гермионы. Гарри упоминал ранее, что мистер Горбин был задержан в период рейда на тёмных волшебников после того, как Драко был приговорен и сидел в Азкабане. Сейчас владелец лавки отбывал пожизненное заключение за хранение тёмных артефактов, а также за сговор с известными тёмными волшебниками. Его бизнес пустовал, очевидно, переданный его близкой родственнице — какой-то внучатой племяннице, которая жила в Болгарии и никогда не приезжала в Лондон. Но до Гарри дошли слухи, что кто-то видел, будто люди входили и выходили из пустого здания. Драко взял на себя смелость проверить эту версию. Возвращение сюда было одновременно и очищающим, и травмирующим. Здесь умерла его юность. Здесь случится возрождение Драко Малфоя, покрытого пятнами и шрамами. Пока Драко осматривал здание снаружи, Гарри посетил несколько конспиративных квартир, в которых, как он думал, укрывались возрожденцы, разбросанных по Уэльсу и Шотландии. Все здания, в которых Гарри побывал до сих пор, были недавно эвакуированы и пустовали. Драко думал, что в Министерстве должен быть осведомитель, и происходящее, безусловно, подтвердило его догадку. — Как, чёрт возьми, это место еще не сгорело дотла, — подумал Драко вслух. Он подкрался к входной двери и открыл её взмахом палочки. Он быстро наложил на ноги заглушающее заклинание, стараясь не спугнуть никого, с кем мог столкнуться. Полы выглядели пыльными. Кто бы ни входил и не выходил из этого здания, он явно не пользовался парадной дверью. Драко оглядел фасад магазина. Прилавок до сих пор был на месте, как будто мистер Горбин мог выйти из подсобки, чтобы поторговаться с Люциусом о тёмном артефакте, который Малфои недавно нашли в своих хранилищах. Конечно, Драко помнил, как приходил сюда со своим отцом, когда был моложе. Он так сильно хотел быть похожим на Люциуса… Он смотрел на своего отца снизу вверх: тот был горд и уверен в себе. Драко вспомнил, как в Азкабане, когда его волосы отросли и спутались, он умолял авроров подстричь их. В конце концов, они сжалились над ним, когда он сказал одному особенно молодому мракоборцу, что не хочет быть похожим на Люциуса. На самом деле, он умолял его… Прошло два года, прежде чем он впал в отчаяние, потеряв всякую гордость. Молодой мракоборец постриг его с помощью Диффиндо, просто чтобы Драко заткнулся. Малфой вошел в подсобку, где всё и произошло. Чёрная метка… Его левое предплечье начало болеть. Психосоматика это или нет, он уже никогда не узнает. Второй исчезательный шкаф пропал. Он был конфискован во время рейда, но, увидев, что в комнате нет самого ценного магического артефакта в его жизни и Второй магической войны, у Драко перехватило дыхание. Его внимание привлек скрип, донесшийся из другой комнаты, где-то в темноте, и мужчина быстро отступил в тень. В задней части здания виднелась маленькая дверь сбоку. В щели под дверью появился свет. Драко подобрался поближе, держа палочку наготове. Послышались приглушенные голоса, и Драко прислонился к двери. — …Третья конспиративная квартира за эту неделю… Он не помнил о существовании этого помещения в магазине «Горбин и Бэркес», но не удивился бы, если бы оказалось, что у мистера Горбина в магазине больше комнат, чем ожидалось. Заклинание расширения точно было незаконным, но в то же время довольно распространенным явлением в этих старых зданиях. Они были наложены практически на все здания Косого переулка, и министерство зарегистрировало пристройку столетиями ранее, но предприятия с Лютного переулка не были самыми большими поклонниками министерства. Впрочем, это отсутствие любви было взаимно. — …придется вернуться… Драко прижался ухом к двери, но приглушенные голоса с каждой секундой становились все тише. — …грязнокровка… В этот момент голоса стихли, но Драко уже шептал тихое «Алохомора», и дверь со щелчком открылась. Он не хотел терять их из виду, когда был так близко. Комната оказалась простой гостиной. Его взгляд упал на лестницу в дальнем конце комнаты. Оттуда всё ещё доносились голоса, и он быстро пересек комнату, держа палочку наготове. Ему нужно было поторопиться с Петрификусом, но он не исключал возможности использования тёмной магии. Он не был хорошим человеком — Драко и так это знал, — но теперь он точно не будет хорошим человеком. Ему нужно было вернуть свою ведьму. Логически мужчина понимал, что должен уйти от опасности и найти способ уведомить Гарри о своих находках, возможно, заручиться подкреплением; однако он был влюбленным глупцом и не собирался позволить им уйти, когда был так близко. Особенно когда они, по сути, убегали от него. Пока Драко спускался по лестнице, голоса стали громче, а в конце лестницы зажегся свет. — Мы пока не можем убить её, ты же знаешь. Нам нужно подождать, — Драко замер. Она была жива. Слава Мерлину, она была жива. Он держался в тени, пригнувшись, чтобы видеть движение чужих ног и скрежещущие перестановки стульев по бетонному полу. Драко попытался сосчитать количество ног, чтобы понять, насколько его превосходят. Он насчитал двоих, троих. Может быть, троих. — Но она такая чертовски надоедливая. Я хочу стереть с её лица эту дурацкую ухмылку, — Драко ухмыльнулся. Такая уж у него ведьма. — Он сказал, что мы должны сохранить ей жизнь, но ничего не сказал о том, чтобы не заставлять её страдать, пока она жива. Сделай это. Гнев кипел у него в животе. На самом деле, он всегда там был, но после того, как мужчина услышал, как эти идиоты источают ненависть к Гермионе, начал кипеть. Его ненависть переливалась через край; Драко был уверен, что от его кожи поднимался пар. Его ведьма сталкивалась с трудностями и каждый раз преодолевала их, и сейчас перед ней возникли новые трудности. — Возможно, мы потеряли другие конспиративные квартиры, но замок по-прежнему не обнаружен. — Я ненавижу этот замок. Я думал, что Пивз ужасен, но полтергейсты там просто невыносимы, а портреты не умолкают. Я почти не сплю и не могу уединиться, там холодно и жутковато. — Прекрати ныть, это лучшее, что у нас есть на данный момент. Просто подожди, пока эта сучка сдохнет, — брови Драко сошлись на переносице. Замок? — Нам нужно вернуться туда, раз уж этот чёртов Поттер совершил налет на нашу конспиративную квартиру. Наверное, стоит преподать его грязнокровке урок. Возможно, немного грязи пойдёт нам на пользу и поднимет настроение. Мерлин знает, дома у меня ничего подобного нет. Драко не думал, он просто двигался. Его кулак был сжат так сильно, когда он бросился на голос. Только когда он увидел знакомое лицо Маркуса Флинта, к которому стремительно приближался его кулак, он понял, что происходит. Он почти не слышал криков вокруг себя. Кулак Драко с хрустом врезался Флинту в лицо, и тут же почувствовал, как его дёрнуло за пупок — это была трансгрессия.***
— Он был прав. Малфой пришел за ней. Драко застонал от спонтанного движения в сторону и перевернулся на спину, чувствуя, как холодные булыжники касаются его рубашки. Он неосознанно похлопал себя по спине, чтобы убедиться, что не поранился. — Это было просто. С ним даже не было Поттера. Глаза Драко распахнулись, когда он попытался встать, быстро осматриваясь по сторонам. Он ощупал твёрдую землю вокруг себя в поисках своей палочки. Она же недавно была у него в руке, куда она делась? — Ты позоришь Люциуса, — Рабастан Лестрейндж насмешливо посмотрел на него. Малфой узнал бы этот голос где угодно. В руках Лестрейнджа была его боярышниковая палочка. По спине Драко пробежал холодок, когда он сжал кулаки. Он был беззащитен. Драко был окружен шестью Пожирателями смерти. Маски и мантии были ему слишком хорошо знакомы. Он вглядывался в каждую маску, одновременно оценивая опасность и пытаясь распознать своих врагов. Они находились в каком-то подземелье, в очень старом здании. Это напомнило ему поместье. Каждый Пожиратель смерти провел рукой по лицу, и маски исчезли. Знакомые лица хмурились и насмехались над ним. Рабастан Лестрейндж, Грэм Монтегю, Уолден Макнейр, Грегори Гойл, Миллисент Булстроуд и Маркус Флинт, щеголяющий свежим синяком под глазом и хмурым взглядом. Драко не смог сдержать холодной усмешки, когда посмотрел на Лестрейнджа: — Я бы не согласился. Думаю, я восстанавливаю фамилию Малфоев. Гойл сделал шаг вперед с тем же гордым и глупым выражением лица: — Ты предатель крови, Драко. Драко встретился с одним из своих первых друзей, и его охватила легкая грусть при мысли о нём и Крэббе, которые когда-то ходили за ним по пятам в школе, как будто Драко был величайшим из когда-либо существовавших волшебником. Он предпочел проигнорировать вопрос друга детства: — Где Гермиона? Маркус Флинт рассмеялся: — Не волнуйся, скоро ты присоединишься к своей грязнокровке. Тогда мы сможем продолжить реализацию наших планов, и ты сможешь увидеть, как жизнь покидает глаза этой сучки. — Я лучше умру, чем позволю тебе к ней прикоснуться, — прорычал Драко. Маркус сделал шаг вперед, подняв палочку: — Значит, так тому и быть. Заклинание ударило Драко в грудь, и у него потемнело в глазах, когда он почувствовал, что оседает на пол. … … … — Драко. — Драко! Какое-то тормошение пробудило его от неестественного сна. Ощущение, что он плывет по зыбучим пескам, было невыносимым, но взгляд янтарных глаз вытащил его из густого песка мыслей. — Гермиона, — Драко выдавил улыбку, взглянув на неё. Ему показалось, что он почувствовал во рту привкус железа. Это, должно быть, кровь. Он был мертв, он был уверен в этом. Именно такой он считал свою загробную жизнь. — Тебя не должно здесь быть! — громко прошептала она, оглядываясь по сторонам. Её глаза были широко раскрыты; в них плескалась тревога. Под носом у неё запеклась кровь, но выглядела она потрясающе. На ней всё ещё было платье, в котором она была на вечеринке по случаю помолвки Блейза и Луны. В целом, она выглядела достаточно нетронутой. Он улыбнулся ещё шире. Его прекрасная ведьма… — Драко, тебе нужно прийти в себя. Нам нужен план, у тебя есть волшебная палочка? У тебя есть твоя Выдра? Он чувствовал, что у него заложило уши, но старался сосредоточиться на её красивых губах. Мерлин, его ведьма была потрясающей. На её волосах, должно быть, всё ещё держатся заклинания укладки — как иначе они могу быть такими гладкими даже сейчас? Его голова резко дернулась в сторону и мужчина поднес руку к лицу, почувствовав знакомое покалывание на щеке. — Почему все сегодня дают мне пощечины? — пробормотал Драко себе под нос. Его взгляд был затуманен, но он сосредоточился на Гермионе. В этот момент она была на грани истерики, тряся его. — Драко! Тебе нужно сосредоточиться! У тебя есть волшебная палочка? У тебя есть твоя Выдра? — хрипло прошептала она. Он покачал головой, и его светлые пряди упали на глаза. Он огляделся. Он не был мертв, он был в тюрьме. Он был в тюрьме вместе с Гермионой. Мужчина снова перевел взгляд на неё. Должно быть, она заметила его вернувшуюся осознанность, потому что вздохнула с облегчением. — Годрик правый, Драко. Ты напугал меня. Он быстро сел, голова у него закружилась. Мужчина обхватил её руками, пытаясь взглянуть на Гермиону: — я… они забрали мою палочку. Она была в руках Лестрейнджа. Девушка прикусила нижнюю губу. — А твоя Выдра? Он попытался вспомнить, но так и не смог вспомнить, забрали ли они её, когда он был в министерстве. Из министерства он отправился в «Горбин и Бэркес» так быстро, что не был уверен в том, что вообще брал что-то с собой. Скорее всего, палочка была единственной вещью, которую он догадался взять. Он начал похлопывать по своему пиджаку. — О чем вы там разговариваете? Молчать, подонки! Драко резко повернул голову в сторону приближающихся пожирателей смерти. Он быстро встал, решив загородить собой Гермиону, хотя голова у него всё ещё кружилась. — Что ты собираешься с нами сделать? — вызывающе спросила Гермиона. Она стояла позади Драко. Мужчина поднял руку, чтобы не дать ей пройти вперёд. Она была такой чёртовой гриффиндоркой, что иногда ему приходилось останавливать её. Грэм и Маркус стояли перед решеткой камеры. Маркус ухмыльнулся: — Всё, что я захочу, грязнокровка. Гермиона фыркнула: — Я тебя умоляю. Я столько раз слышала слово «грязнокровка», что оно уже давно утратило всю свою отвратительность. Ты не можешь придумать что-нибудь новенькое? Грэм нахмурился: — Заткнись, Грейнджер. Она улыбнулась: — О, так теперь ты называешь меня по имени. Вообще-то, меня стоит называть мисс Грейнджер, генеральный директор «Маггард лимитед» и миллиардерша, если хочешь выразить уважение к моему имени и… — Заткнись, сука! — закричал Маркус, уже вытащивший свою палочку. Драко дёрнулся, и проклятие Круциатус ударило его в плечо. Он упал, пронзительная боль уже распространялась от груди к конечностям. Он попытался сдержать крик, как учила его тетя, но ненависти в этом проклятии было слишком много. Его голосовые связки напряглись от крика, вырвавшегося из его тела. Мгновение спустя всё закончилось. Хотя, возможно, прошло несколько минут. Когда он попытался сесть, онемение в руках и ногах сменилось покалыванием. Гермиона уже была рядом с ним, пытаясь поддержать его. По её лицу вновь потекли слезы. — Ты не можешь защитить меня, Драко. Они здесь ради меня. Ты должен позволить им заполучить меня, — умоляла она. — Нет, — простонал он от новой волны боли в нервах. — Обладать тобой могу только я. Маркус рассмеялся. Правда, это мог быть и смех Грэма. Драко не мог сосредоточиться. — О, как, должно быть, здорово иметь молодую, грязную любовь, — усмехнулся Маркус. — Мы уже можем убить её? — спросил Гойл, только что вошедший в маленькую грязную тюрьму. Драко свирепо посмотрел на своего друга детства. Он разорвал бы его в клочья, если бы тот попытался прикоснуться к ней, ведьме, которая боролась за их спасение много лет назад, когда погиб Крэбб. — Ты, тупоголовый придурок, как ты можешь продолжать общаться с ними после стольких лет? После смерти Крэбба? После того, как Гермиона помогла спасти тебя? — спросил Драко. Гойл заметно отшатнулся: — Я делаю это ради Крэбба. Мы не потеряли из виду наши ценности, как это сделал ты. Драко знал, что Гойл был всего лишь овцой. Его воспитывали так же, как и Драко, но он был слишком слеп и неразумен, чтобы стремиться к более глубокому пониманию мира. Драко знал, что любые аргументы или расспросы не подействуют на Гойла. Разумеется, это было печально. Но Драко не мог спасти того, кто не хотел, чтобы его спасали. Гойл был таким же невежественным, как и Драко в детстве. Искупления не будет, только жестокий конец для юного Гойла. Для людей с промытыми мозгами и идеологической обработкой не существует образования или сложного диалога. — Мы ждем их прибытия. Только тогда мы сможем действовать. Мы должны позаботиться о грязнокровке, — Рабастан Лестрейндж вошел вслед за Гойлом, за ним последовали остальные. — Только через мой труп, — огрызнулся Драко, но Лестрейндж только рассмеялся. — Наш партнер предупреждал, что ты будешь так себя вести. Гермиона крепче сжала руку Драко, когда он посмотрел на дверь, ожидая увидеть этого самого партнера, но… Лестрейндж сказал «они». Появиться должен был явно не один человек. По его телу пробежал холодок. Предательство. Пожиратели смерти стояли у решетки камеры, насмехаясь над ними. Оскорбляя их. Драко смотрел куда-то между головами Маркуса и Лестрейнджа, в темноту, где был выход. Из тени на него смотрели Блейз, Тео и Панси.
