Здесь покоится репутация Драко Малфоя / Here Lies Draco Malfoy's Reputation

ПОТТЕР САМОВОЛЬНО СБЕЖАЛ

МИНИСТЕРСТВО ПРЕКРАТИЛО АРЕСТ МАЛФОЯ?

ГРЕЙНДЖЕР ВСЁ ЕЩЁ ЧИСЛИТСЯ ПРОПАВШЕЙ БЕЗ ВЕСТИ!

МАТРИАРХ ЗАБИНИ ПОМЕЩЕНА В ПСИХИАТРИЧЕСКУЮ БОЛЬНИЦУ

В ПОМЕСТЬЕ МАЛФОЕВ ВЕДЕТСЯ РАССЛЕДОВАНИЕ МИНИСТЕРСТВА

Он наблюдал, как профессор-полутролль, которого он однажды назвал болваном, привёл Поттера. Драко уже повидал смерть — возможно, больше, чем следовало бы в его возрасте, — но это ощущение было странным, необычным. Он никогда не думал, что Поттер был маленьким, когда они набрасывались друг на друга на уроках или на поле для квиддича, но, безвольно повиснув на руках у профессора, он выглядел почти как ребенок. Драко стоял рядом со своими однокурсниками, когда Тёмный лорд объявил, что Гарри Поттер мертв. Блейз был рядом с ним, и ему показалось, что он услышал судорожный вздох облегчения, когда Лавгуд отступила на шаг назад. Он увидел свою мать, своего отца. Драко тоже вздохнул с облегчением, когда увидел, что его мать относительно невредима, только в волосах у неё немного пепла. Его отец выглядел взбешенным. Из-за отросшей светлой щетины он выглядел грязным. Грязный. Какое подходящее слово для описания семьи Малфоев. Тёмный лорд объявил, что проигравшие должны присоединиться к остальным пожирателям смерти, чтобы основать новый мир, новую империю. Драко счел это ироничным: всего месяц назад внутренний круг обсуждал работорговлю предателями крови и грязнокровками. Возможно, программу оплодотворения ведьм-предательниц на благо бесплодных чистокровок. Они должны были стать пустым местом в наручниках. Первым заговорил его отец. — Драко. Как будто он был собакой на побегушках у своего отца. Но Драко осознавал, что так оно и было. Он всегда был на побегушках у своего отца, выполняя свои обязанности, как и подобает чистокровному наследнику. Как главный хищник, Малфои всегда были на высоте. Только с Гермионой он почувствовал некоторую передышку от этих ожиданий. Его взгляд скользнул туда, где стояла она. Конечно же, она была в первых рядах. Она ясно дала понять, что не станет прятаться перед лицом зла. И каким злом оно было… Его отец терял терпение, перенося вес тела с одной ноги на другую, но Драко, казалось, не мог отойти от своих сверстников. Его однокурсников. Взгляды начали переключаться на него. — Драко, подойди. На этот раз это была его мать, спокойно требовавшая, чтобы он подошел к ней. Требовала послушания. После Гермионы его самой большой слабостью была мать. Женщина, которая родила его. Женщина, которая залечивала его порезы и ушибы, когда он падал со своей тренировочной метлы. Женщина, которая всегда читала ему на ночь перед его отъездом в Хогвартс. Женщина, которая присылала сладости в каждой посылке, даже после того, как его отец выразил неодобрение. Только один раз он испытал приступ гнева. Его мать, женщина, которая отвела взгляд, когда отец ударил его тростью. Женщина, которая опозорила Гермиону и всех магглорожденных. Женщина, которая предложила его в качестве замены его отцу, стояла в стороне, когда ее сына клеймили ненавистью. Драко почувствовал на себе взгляды однокурсников. Он оглянулся, когда увидел, что Гермиона повернулась. Он не мог присоединиться к ним. Он и так позволил слишком многому случиться с ней. Он не мог позволить ей умереть. Он знал, что она будет стоять до конца. Только когда он увидел, что она слегка кивнула, он заглянул в её полные боли янтарные глаза. Она только что увидела, что её лучший друг мёртв, но не могла горевать. Никто не может горевать, когда находится на волосок от смерти. — Живи, — одними губами произнесла она. Для неё это было так просто. — Драко. — Его отец был зол. Он сделал первый шаг вниз по ступенькам, и Блейз со стыдом опустил глаза. Но Драко каждый день испытывал чувство стыда. Для него это было не в новинку. Он только хотел, чтобы кто-нибудь поборолся за то, чтобы он остался. Никто не произнес ни слова. Он подошел к Тёмному лорду, сохраняя напряженную позу. Все в волшебном мире знали, кем был Люциус, но теперь они знали и то, кем был Драко. Какой отец, такой и сын. Холодные чешуйчатые руки Тёмного лорда обхватили Драко, и он с трудом поборол желание извергнуть желчь из своего пустого желудка. Тёмная магия окутала юношу густым куполом. Это было нечеловечески, неестественно. Ему показалось, что он услышал шипение Нагайны, словно она отвечала на его мысли. Он не слышал, что Тёмный лорд шипел в ответ. Драко стоял рядом с матерью, которая держала его за руку. Её ладонь взмокла. Она наклонилась к нему и прошептала: — Когда я скажу, мы побежим. Драко замер. Ему показалось, что он ослышался. У него больше не было времени на раздумья, когда Поттер вернулся к жизни, вскакивая и убегая, когда на него обрушивались заклинания. Руины его школы охватило пламя. У него перехватило дыхание, и он увидел растерянное, но радостное выражение лица Гермионы. У него был шанс. Всегда есть шанс, когда дело касается Поттера, не так ли? Прежде чем он смог сделать свой следующий шаг, свое следующее решение, оно было уже принято за него. Мать схватила его и развернула в другую сторону. Подальше от Гермионы, но также подальше от Тёмного лорда. — Нам нужно идти. Если мы найдем способ вернуться в поместье, то сможем взять портал в замок во Франции. Тогда мы сможем найти убежище там. В Румынии или Болгарии. В Америке. У нас там есть связи. Его отец уже догнал их на мосту. Волосы Люциуса были всклокочены, а лицо искажено. Его отец снова сбежал, и это было слишком предсказуемо. Драко был потрясен тем, что Тёмный лорд не убил Люциуса за неповиновение несколько лет назад. Драко отстранился. Этого было достаточно. — Я не собираюсь убегать, — сказал юноша, глядя на свою мать сверху вниз. Ему стало интересно: это он так вырос или она стала ниже ростом из-за изнурительного стресса последних двух лет? Люциус схватил Драко за шиворот: — Глупый мальчишка, именно преданность Малфоев друг другу так долго помогала нам выжить. Так всегда было лучше для Малфоев. А теперь нам пора. Драко вырвался из объятий отца. Люциус отступил на шаг, чтобы поравняться с Нарциссой, выражение их лиц было шокированным. Их сын был послушным, он всегда был послушным, что изменилось? Он тоже посмотрел на отца сверху вниз. — Я не собираюсь убегать, — нахмурился он. — С каких это пор ты вдруг стал самым большим поклонником Тёмного лорда? — отец насмешливо посмотрел на него. — Драко, не надо, — потребовала Нарцисса. Люциус кивнул, но Драко знал, что его родители говорят о двух разных идеях. — Я не оставлю её, — прошептал Драко, глядя в голубые глаза матери. Его кулаки были сжаты. Гермиона хотела, чтобы он жил. Она всегда была самой доброжелательной из них. Она была счастлива, пока он был жив. Но как он мог жить без нее? Любить её было так же просто, как легко билось его сердце, расширяя грудную клетку при каждом вдохе, как легко регулировалась температура тела в зависимости от окружающей среды. Эта любовь запрограммирована в стволе его мозга. Она заложена в нём с рождения или даже до его рождения. У Драко не было выбора. Для него больше никого не существовало. У него никогда не было бы никого другого. Если бы у них с ней был шанс на продолжение отношений, он был бы эгоистичным ублюдком, каким его все знали, и воспользовался бы этим. Он бы воспользовался этим и стал умолять о большем. Он бы требовал больше времени рядом с ней, потому что он знал, как много уже потерял. В воздухе повисла пауза. Что-то изменилось. Как и при падении Министерства, что-то изменилось. — Ступефай! Его мать закричала, когда её отбросило назад. Люциус вытащил палочку, но его тут же сковали невидимые веревки. Драко резко повернул голову, нащупывая свою палочку. Рядом материализовались мракоборцы и тут же скрутили убегающих пожирателей смерти. Это означало только одно: Тёмный лорд проиграл. Драко охватило неверие. Неужели теперь всё кончено? У него перехватило дыхание, когда он увидел, как Гермиона отталкивает с дороги нескольких мракоборцев. Она бежала к нему. На её щеке к подбородку тянулся порез, из которого сочилась кровь, и Драко захотелось стереть ее с милого личика любимой. — Нет, остановитесь! Не трогайте его! — кричала она, но мракоборцы продолжали окружения. Как забавно, что меняются правительства, происходят перевороты и меняются лояльные люди. Где были мракоборцы, когда Тёмный лорд терроризировал Британию? Да, в Ордене было несколько человек, особенно активен был Кингсли, но не все силы мракоборческого отдела поддержали Орден. Но теперь, когда оппозиция потерпела поражение, они были здесь, чтобы быстро навести порядок и потребовать награды за победу. Он был добычей, попавшей в пасть льва. Драко некуда было бежать, но Гермиона продолжала приближаться, когда Ступефай попал Драко в грудь, а мракоборцы надвинулись на него с наручниками. Драко до сих пор считал, что это ему приснилось. Это была фантазия, которая крутилась у него в голове. Плод его воображения, за который он так отчаянно цеплялся в Азкабане. — Драко! — гортанный крик его первой и единственной любви пронзил его, как ещё одно заклинание. Это был крик отчаяния. Крик поражения. Она проиграла. На мгновение ему показалось, что это ангел зовёт его подняться в загробную жизнь, но перед глазами была только тьма. Драко подумал, что этого следовало ожидать. Он отправится в ад. Его грехи никогда не будут искуплены. И этот ад окажется ужасен. Первое заклинание бросил Блейз. Макнейр улетел к стене. Раздались крики, когда Драко бросился на Гермиону, которая уже была в его мантии и что-то искала. Тео хихикал, — реально хихикал, — когда он наложил заклятие на Миллисенту Булстроуд и та рухнула на землю. — О, слава Мерлину, — Драко выдохнул. Гермиона была в его пиджаке. Ему нужно было прижать её к стене, подальше от заклятий, но она отмахнулась от него. — Прикрой меня, у меня твоя Выдра, — она зашипела на него сквозь одежду. — Кому ты выдришь? Блейз, Тео и Пэнси пришли нас спасти! — он потянул девушку за собой, заставляя пригнуться вместе с ним за секунду до того, как над их головами просвистело заклинание. Блейз только что с легкостью уложил Грэма. Тео дрался на дуэли с Рабастаном, оба рычали друг на друга, как бешеные псы. Драко почувствовал прилив меланхолии, наблюдая за ними, за старым и молодым поколениями пожирателей смерти. Волан-де-Морт и пожиратели смерти разрушили детство Теодора Нотта. И наконец-то у него был шанс за это отыграться. — Ты позоришь своего отца. Вы все позорите своих родителей, — язвительно выплюнул Рабастан, но Тео рассмеялся, когда их палочки отразили очередное брошенное заклинание. Блейз наслал на Гойла особенно сильное заклятие, которое порезало тому руку, и кровь брызнула на Пэнси, которая стояла рядом с ними, сражаясь с Маркусом. — Ты испортил мое совершенно новое платье от Гуччи! — закричала Пэнси. — Кто, чёрт возьми, дерется в платье от Гуччи? — крикнул Блейз в ответ, пригибаясь, когда Гойл направил Аваду Кедавру ему в голову. Зелёный свет озарил подземелье, и Драко затаил дыхание. Нотт танцевал между проклятиями, которые изрыгал Рабастан, продолжая безумно хохотать. Он освобождался от своего отца, от неуверенности, от ограничений своего детства. Гермиона высунула голову из-под пиджака Драко, держа в руке его Выдру. Заклинание срикошетило от стены и ударило Гермиону по руке, разбив средство связи вдребезги. Драко снова потянул её вниз, его единственной мыслью было защитить Гермиону, но позже он заметил, что после того, как Выдра была уничтожена, его магия стала ощущаться по-другому. Он почувствовал, что чего-то не хватает. Головоломка почти завершена, но потерян последний кусочек. — Чёрт, я была так близко… — вскрикнула она, когда ещё одно заклинание ударило в цементную стену позади них, и сверху посыпалась пыль. Малфой снова прикрыл её своим телом, чтобы осколки цемента упали на него, а не на Гермиону. — Я надеюсь, ты счастлива, Паркинсон, что выбрала этого подонка в друзья, — ухмыльнулся Маркус, его губы изогнулись в гнусной улыбке. В его чёрных глазах сверкнула ярость. — А я надеюсь, что Дафна разведется с тобой! — Паркинсон мило улыбнулась, её волосы даже не колыхнулись, когда она применила Петрификус Тоталус, и Маркус застыл, широко раскрыв глаза от неверия. Его лицо, напоминающее лицо тролля, первым коснулось земли. Секундой позже Блейз повалил Гойла на пол, его ноги были сцеплены, а на лице застыло растерянное выражение. Тео прекратил колдовать и вернулся к чистому варварству, начав душить Рабастана голыми руками. Палочка Лестрейнджа была сломана и лежала на полу рядом с ними. — Ты… не… победишь… — Лестрейндж улыбнулся, хотя его лицо было красным, а глаза чуть не вылезли из орбит. В конце концов, его глаза закатились, и его организм проиграл биологической потребности в кислороде. Через минуту Теодор встал, его грудь тяжело вздымалась, и он провел рукой по своим каштановым кудрям. Он выглядел измученным, как человек, который победил последнего демона своего прошлого. Для него всё было кончено. Блейз и Пэнси подбежали к Драко и Гермионе, уже успев наложить несколько контрзаклятий на прутья их тюрьмы, но те не поддавались. Прутья были агрессивного ярко-красного цвета. Нотт присоединился к ним после последнего мгновения решимости, готовый двигаться в будущее. Будущее, в котором у него был ребёнок. Следующий Нотт. — Как вы нас нашли? — спросил Драко, наблюдая за их работой. Гермиона уже стояла и ощупывала каждый брусок в поисках слабых мест. Пэнси фыркнула, кровь на её платье уже подсыхала: — Я подружилась с любовницей Блоксама на показе Ральфа Лорена в Нью-Йорке. Оказалось, что он неравнодушен к блондинкам с накачанными сиськами. Она упомянула уютный замок в Шотландии, куда он любит её возить. Я попросила Блейза сверить эту информацию с финансовыми данными Блоксама. Блейз кивнул: — Оказывается, он купил его в прошлом году. Мы осматривали его, когда увидели, как сюда трансгрессировали люди в капюшонах. Тео вытер окровавленный нос, вокруг его глаз уже образовался красный синяк от сильного удара: — Блоксам симпатизирует чистокровным. Он тайно продвигал какую-то новую риторику в защиту чистокровных, хотя общественность об этом и не подозревала. Он примкнул к возрожденцам в надежде, что они смогут вернуться в министерство и стать политическими союзниками. — Как ты это узнал? — Драко был ошеломлен новой информацией. Человека, который сидел напротив Гермионы на той встрече, не интересовали просьбы Гермионы о помощи магическим существам и магглорожденным. Президента Блоксама эти вещи волновали меньше всего. Да, он воспользовался возможностью, чтобы помочь себе с голосами избирателей, но, оглядываясь назад, он чувствовал отвращение к Гермионе. Зато его заинтриговал Драко. Малфой хотел, чтобы его затошнило. — Ваш новый друг Алекс Эспозито, репортер из Нью-Йорка, тоже был на шоу и подслушал мой разговор с его любовницей. Оказывается, он уже давно пытается подорвать президентство Блоксама, так как до него дошли слухи и ему нужны были реальные доказательства, — продолжила рассказ Паркинсон. Её заклинание отскочило от прутьев; снова неподходящее. — Как мы собираемся отсюда выбираться? Заклинания не работают. Ранее они наложили защиту от трансгрессии, так что я не могу воспользоваться твоей палочкой, чтобы вытащить нас, — Гермиона всё больше раздражалась. Драко встал рядом с ней, чтобы поддержать. — Ступефай! Блейз рухнул на пол, а Драко закричал, увидев яркий свет. Пэнси и Тео развернулись, подняв палочки, их тела склеили, и они тоже упали на пол. — Нет! — закричала Гермиона, но Драко уже отталкивал её от решетки. Им нужна была помощь, и как можно скорее. — Извините, босс, но вам отсюда не выбраться. Драко оторвал взгляд от неподвижных тел своих друзей и увидел её секретаря Денниса Криви и нервного Рона Уизли. Гермиона ахнула: — Деннис? Рон? Вы сотрудничаете с возрожденцами? — Не будь так шокирована, Гермиона, — рассмеялся Деннис. — А может, это и в самом деле стало для тебя неожиданностью. Ты никогда не была такой умной, какой тебя изображала пресса. Рон отказался смотреть на эту парочку, решив отвести взгляд в сторону. Он прикусил нижнюю губу, его лицо порозовело. Но Гермиона смотрела не на своего секретаря. Она смотрела только на своего бывшего лучшего друга. — Рон, как ты мог? Это те самые люди, против которых мы решили бороться. Ради Гарри. Ради магглорожденных. Рон в гневе повернулся к ней: — Но ты встречаешься с пожирателем смерти? С тем, кто хотел твоей смерти? Он преследовал тебя, Миона, точно так же, как он преследовал тебя в школе. Малфой писал тебе все эти безумные письма из Азкабана. Я должен был спасти тебя от тебя самой. Ты уже не та ведьма, которую я знал в Хогвартсе. Я должен был помочь тебе. Гермиона открыла рот, взглянув на Драко: — Какие письма? Драко хмуро посмотрел на рыжего, продолжая держать Гермиону за плечи. — Это ты помешал Гермионе получать мои письма? Секретарь Гермионы рассмеялся, и все взгляды обратились к нему. Гермиона буквально кипела от злости. Драко размышлял, не пойти ли ему по стопам Тео и не убить ли Рона голыми руками. Если бы только он мог добраться до него… Деннис начал обходить тела возрожденцев, роняя порталы им на грудь. Быстрые искры магии заставили их тела исчезнуть. Остались только Блейз, Тео и Панси, всё ещё оглушенные. — На самом деле это был я. Видишь ли, у нас с Роном был уговор. Он помог мне раздобыть информацию об оставшихся в живых пожирателях смерти благодаря своим связям в мракоборческом отделе, а я помешал Драко Малфою вернуться в твою жизнь. Он прислал тебе столько писем! Они продолжали появляться в нашем офисе, и я сохранил их для себя. Однако, похоже, ты была слишком глупа и всё равно влюбилась в него. Ты не могла позволить мне прикончить его, ведь постоянно вмешивалась, не так ли? Ты всегда спасала всех, кроме себя. Но твои друзья облегчили нам работу. Нам даже не пришлось сражаться с пожирателями смерти. Эти порталы отправили их прямо в мракоборческий центр, завернув в бантик, чтобы они могли их арестовать. Возможно, сегодня восторжествует справедливость. Деннис улыбнулся, ничуть не обеспокоенный тем, что жизнь Гермионы рушилась у него на глазах. Гермиона всё ещё стояла с разинутым ртом, не веря своим ушам. — Так ты работаешь с возрожденцами! Но почему? Сначала они хотят избавить мир от меня, а потом за ними последуют остальные магглорожденные. Ты… Ты магглорожденный, Деннис. Почему… Улыбающееся лицо Денниса превратилось в гневное. На нём отражалась первобытная ярость. Он был монстром, облачённым в бархат. — Моей целью всё это время был Драко Малфой. Я делал то, что должен был, чтобы сблизиться с возрожденцами. Я стал их союзником, они доверяли мне. И я поручил им убить Драко, и если они убьют и тебя, то так тому и быть. Но они не смогли, поэтому мне пришлось ускорить процесс. Рон пробормотал: — Что? Ты сказал, что умрет Малфой, а не Гермиона. Это не входило в наши планы. Ты лжец… Рон выхватил волшебную палочку, но Деннис оказался проворнее. Он отправил в Уизли Ступефай, и рыжеволосый волшебник отлетел к стене, ударившись о нее головой и соскользнув вниз. Гермиона закричала, когда Драко потянул её назад, но они уже прижались спинами к разбитому бетону. Им некуда было отступать. У Рона из носа потекла кровь. — Ты напал на Рона! — Гермиона закричала. Деннис закатил глаза: — Он не должен был доверять мне с самого начала. Мы с ним впустили Долохова в Хогвартс в ночь министерского бала. Он позволил мне попасть в тюрьму, чтобы я мог позаботиться о Долохове, когда его схватят. Рон знал, что я сделал. Он знал, что не сможет жить после того, как я выполню свою миссию. — Твою миссию? — прошипел Драко. Деннис подошел к решетке тюрьмы, на его лице расплылась злобная улыбка: — Убить каждого пожирателя смерти. Драко воспользовался возможностью и бросился на решетку. Он не мог дотянуться до своей палочки, но мог дотянуться до его шеи. Поэтому он сделал то, что сделал бы Тео. Начал душить его. — Ты ублюдок! Ты чуть не убил Гермиону! Ты… — Драко сдавил Криви горло. Глаза Денниса наконец-то расширились от страха. Он думал, что на этот раз одержал верх, но Драко хотел отомстить, и месть эта была убийственной. Деннис схватил свою волшебную палочку и выстрелил в Драко невербальным заклинанием, заставив его отпустить сукина сына и упасть на землю. — Ты заплатишь за это. Ты подонок. Мусор. Убийца, — голос Денниса был хриплым, его мышиного цвета волосы растрепались, когда он пытался отдышаться. — Не забывай, что ты тоже убийца, — Драко усмехнулся с пола. Наконец-то убийство Долохова обрело смысл. Как кто-то смог проникнуть внутрь незамеченным. — Я избавлял мир от пожирателей смерти. Я герой! — парировал Деннис, потирая рукой ноющую шею. Гермиона попыталась оттащить Драко назад, но он не мог подняться с пола. Ступефай всё ещё заставлял его дрожать. — Министерство работало над поиском и арестом возрожденцев. Почему ты взялся за это дело? Почему твоей целью стал Драко? Он провел десять лет в тюрьме. Гермиона не понимала этого предательства, но Драко понимал. Драко точно знал, почему Деннис так поступил. Малфой запомнил все случаи гибели людей в битве за Хогвартс. Запомнил всю войну. Он не понимал, почему не заметил связи раньше. — Он впустил пожирателей смерти в Хогвартс! Ты знала, что делали Кэрроу, пока Малфой разгуливал по городу, живя припеваючи и выполняя приказы Волан-де-Морта? Они пытали меня и Колина. Каждый день, — Деннис задыхался от гнева. Его глаза были устремлены на Драко. В них было желание убить его. — Драко был вынужден это сделать. Они бы убили его мать… — покачала головой Гермиона. Деннис оскорбленно отпрянул: — Но должен был умереть мой брат? Его мерзкая мать может жить, но мой брат должен был умереть? Его тело всё ещё лежит в могиле, разлагаясь прямо сейчас на том самом месте, где он был убит. Гермиона воскликнула, всплеснув руками: — Я хорошо знала Колина. Он бы не хотел, чтобы ты делал такое! Он так сильно любил тебя! Деннис снова улыбнулся, как-то странно склонив голову набок: — Ну, Колин не здесь и не может высказать мне своё мнение, не так ли? Драко пытался осмыслить последние события, так продуманно организованные этим молодым гриффиндорцем. — Письмо. Как оно попало в мой дом? Секретарь Гермионы рассмеялся, запрокинув голову, как ребенок. — Всё дело в твоём отце, естественно! Драко почувствовал, как у него сжался желудок. — Твой отец был просто счастлив помочь пожирателям смерти уничтожить великую Гермиону Грейнджер, грязнокровку-магната и грязную подружку своего наследника, — продолжал Деннис. — Он пытался тайком передать нам свою кровь, чтобы мы могли пройти через защиту и попытаться поймать вас обоих там. Люциус не знал, но мы с возрожденцами были согласны с тем, что умереть должна была не только Гермиона, но и ты, Драко. Предатель крови для них не менее опасен, знаешь ли. Драко чувствовал себя так, словно это его душили. — Но этот идиот смог провезти контрабандой лишь небольшое количество. Другие пожиратели смерти считали, что это тупиковый путь, но я думал, что это возможность. Я хотел, чтобы вы боялись меня. Я хотел, чтобы вы оглядывались назад каждый раз, когда появлялись на публике. Я хотел, чтобы ты боялся выключать свет по ночам, опасаясь, что мы можем появиться и убить тебя. Или, что еще хуже, убить твою подружку-шлюху. Драко почувствовал, как его ногти царапают каменный пол. Он не должен был удивляться поступкам своего отца, но предательство всё ещё вызывало на его языке горечь. — Бладжер? Взрыв бомбы? — спросила Гермиона, ища выход из сложившейся ситуации. По её взгляду он понял, что она тянет время. В этом блестящем мозгу крутились шестеренки. Деннис был слишком счастлив объясниться, прежде чем убить их. Что плохого может быть в том, чтобы рассказать им обо всем том тяжелом труде, который он приложил, чтобы покончить с их жизнями? — План возрожденцев состоял в том, чтобы убить тебя. Но я видел, как на тебя смотрел Малфой. Я знал, что твой парень будет настолько глуп, что будет бросаться на тебя при каждой атаке и погибнет. И ради этого я был готов пожертвовать всеми пожирателями смерти. Я знал, что в конце концов они попытаются убить меня за то, что я магглорожденный, или я попытаюсь предать их. Мне пришлось оказаться быстрее их и закончить работу самому. — Драко не убивал Колина, Деннис, — попыталась объяснить ситуацию Гермиона, но Криви её не слушал. Малфой почувствовал, что их время кончилось. — Но велика вероятность, что мог! И теперь ты умрешь вместе с ним. Я никогда раньше не использовал Круциатус, но сегодня, кажется, отличный день, чтобы попробовать. Я достаточно раз испытал его на себе, пришло время использовать это против тех, кто этого действительно заслуживает. Ты настоящая предательница, Гермиона Грейнджер. Предательница всех магглорожденных. Круцио! Деннис поднял палочку, но Драко нашел в себе силы встать перед Гермионой. Проклятие Круциатус встретило его как старого друга. Круциатус, наложенный Беллатрикс, причинял ужасную, почти парализующую боль. Это было обычным делом. Это было обыденно. Однако проклятие Круциатус, произнесенное Деннисом, было полно чистой, необузданной ненависти. Оно исходило от обиженного мальчика, который потерял старшего брата, который был для него единственным близким человеком. Это проклятие словно огнем обожгло его спину, и Драко закричал. Он задавался вопросом, чувствовал ли Крэбб то же самое в тот момент, когда его охватило адское пламя. Он медленно приходил в себя. Он слышал крики Гермионы. Он надеялся, что её не пытали. Пусть пытают его. Не её. Никогда. Драко заставил себя открыть глаза, и на него накатила волна головокружения. Он чувствовал себя так, словно кто-то перевернул его мозг в результате неудачного стирания памяти. Сначала он посмотрел на Гермиону, но она, казалось, была в порядке. Она стояла на коленях над Драко и кричала на Денниса. — Сначала я убью тебя, Гермиона. Это будет медленно, потому что я хочу, чтобы твой парень это видел. Сначала я хочу убить Драко Малфоя психологически. Пусть смотрит, как ты умираешь, это убьет его. Затем, когда свет в его глазах померкнет, когда не останется никакой надежды спасти тебя, вот тогда я, наконец, оборву его жизнь. Я очень милосерден. Он будет умолять меня убить его. Тогда я убью всех этих свидетелей и буду спокойно доживать свои дни, зная, что наконец-то убил всех, кто принимал участие в смерти моего брата. — Вы и волоска не тронете с головы мисс Грейнджер. Деннис резко обернулся, но был обезоружен щелчком пальцев. Его палочка взлетела вверх, и Гермиона поймала её, пролетевшую сквозь прутья решетки. — Эльф? — Деннис был поражен. — Боппи! Ты получил мою Выдру! — воскликнула Гермиона. — Я тоже здесь, — Драко неуверенно поднялся с пола, его голова всё ещё кружилась от пыток. Боппи гордо стоял, сцепив пальцы. Это он обезоружил Денниса. Деннис взял другую палочку — возможно, Блейза — и быстро направил на Боппи. — Экспеллиармус! — закричала Гермиона, палочка немедленно повиновалась, и Деннис снова был обезоружен. Криви резко обернулся, его взгляд остановился на Гермионе. Парень был безоружен и в меньшинстве, но он все равно не сдавался. — Ты не победишь, ты по-прежнему предательница для всех… — начал Деннис, но Гермиона наложила на него невербальное Силенцио. Деннис не мог вымолвить ни слова, возмущенный тем, что ему не удалось произнести последние слова. Гермиона покачала головой: — Я доверяла тебе, Деннис. Ты стал именно тем, против чего боролся твой брат. Мне очень жаль, что ты потерял старшего брата. Я скорбела и буду скорбеть о Колине Криви до конца своих дней, как и о других, кто погиб, сражаясь бок о бок с нами. Но ты выбрал неверный способ отомстить за него. Боппи снова щелкнул пальцами, и руки и ноги Денниса оказались связанными веревкой, а его красное лицо прижато к каменному полу. — О, а ещё ты уволен. Я не терплю предательства, — Гермиона скрестила руки на груди, на лице ведьмы застыло мрачное выражение. Драко посмотрел на неё, сидя на полу и глядя на девушку снизу вверх. Свет развевался вокруг её волос, как у ангела. Ангела, ради которого он с радостью вознесся бы на небеса. Ради своей ведьмы. — Хм, Боппи, ты можешь вытащить нас отсюда? — спросил Драко после недолгой паузы, пытаясь подняться. — Конечно, хозяин! — несколько щелчков, и Драко с Гермионой вышли из камеры, чтобы проверить, как там их друзья, до сих пор находящиеся в отключке. — Ты выдрила ему? — спросил Драко. Гермиона посмотрела на мужчину, прежде чем воспользоваться отброшенной волшебной палочкой, чтобы пробудить своих друзей: — Очень малое количество людей знает, что магия эльфов действует даже сквозь щиты волшебников. Эльфы действительно недооцененный вид. Мне следует написать об этом книгу. Драко ухмыльнулся в ответ своей гениальной ведьме: — Я думаю, у нас впереди вся оставшаяся жизнь, чтобы делать всё, что мы хотим. Жить, как мы хотим. Гермиона улыбнулась ему, и её плечи слегка опустились от облегчения: — Жить. Драко шагнул к Гермионе и обхватил её лицо ладонями. Её глаза идеального янтарного оттенка встретились с его глазами. — Только если ты будешь в этом участвовать, Грейнджер, — игриво сказал он, поглаживая большим пальцем её порез. Засохшая кровь отслаивалась. — Так ты от меня никогда не избавишься, — хихикнула ведьма. Они услышали стон у себя под ногами: — Ребята, вы не могли бы подождать минутку, прежде чем целоваться? У меня раскалывается голова. Тео перевернулся на другой бок, а Пэнси села и поправила испорченное платье. Блейз уже стоял, скрестив руки на груди и не сводя глаз с Рона. Блейз был первым, кто спросил: — Что мы собираемся с ним делать? Он твой лучший друг, Гермиона. — Мне нужно сообщить Гарри, ему нужно прибыть как можно скорее, — глубоко вздохнула Гермиона. Подняв палочку, она тихо произнесла «Экспекто Патронум», передавая Гарри краткое послание. Выдра заплясала вокруг них, прежде чем пройти сквозь стену. Драко посмотрел на серую кладку, сквозь которую прошла выдра. В школе ему никогда не удавалось успешно использовать Патронуса. Он бросил это после пятого курса. Он не думал, что это возможно. — О чем ты думаешь, когда применяешь это заклинание? — спросил Драко. Он всегда завидовал Золотому трио за то, что они могли так легко создавать патронусов. Теперь он знал, что эта зависть была вызвана неуверенностью в собственной магии. — Когда мы учились в школе, я думала о том, как тролль вломился в подземелья в наш первый год обучения. В тот день Гарри, Рон и я стали друзьями, — задумчиво объяснила она, не сводя глаз с распростертого тела Рона. — А теперь? — спросил он, тоже не сводя глаз с Уизли. Волшебник вызывал у него отвращение. Ему никогда не нравился Уизли, он всегда был слишком близок с Гермионой, слишком болтлив, слишком много говорил. Но он никогда не думал, что Уизли попытается причинить Гермионе боль, а именно это он и попытался сделать сегодня. И это сделало ненависть Драко настоящей. — Я думаю о том времени, когда мы чистили котлы на отработках у Снейпа. С них всё и началось, с них начались мы. Мы были молоды и беззаботны. И совершенно не подозревали о своих чувствах друг к другу. А когда я обнаружила, что они взаимны… Это было лучшее чувство в мире. Быть желанной. Быть нужной. — она оторвала взгляд от тела своего друга и посмотрела на Драко. — Что это было за чувство? — прошептал Драко, потянувшись к её руке. — Любовь. И это чувство никогда не уходило, — девушка улыбнулась и сжала его руку. Они услышали хлопок этажом выше. — Гермиона?! — послышался отчаянный крик. — Сюда, вниз! — крикнула она в ответ. Дверь распахнулась, и в комнату влетел обезумевший Гарри. — Во имя Мерлина… Рон? Что случилось? Гермиона прикусила губу: — Тебе следует присесть. Объяснение оказалось таким же травмирующим, как Драко и предполагал. Гарри был в ярости из-за того, что Деннис Криви был вдохновителем всего этого, но он был вне себя от горя из-за того, что в историю оказался втянут и Рон. Гермиона и Гарри вместе прослезились. Прежде чем передать Рона Министерству, Гарри решил показать его целителю. При упоминании о том, что в этом замешан президент МАКУСА, лицо Гарри исказилось от удивления. Гарри уведомил Робардса, и вскоре замок был наводнен мракоборцами. Гермиона вернула Рона в сознание, но когда он пришел в себя и понял, что происходит, то не произнес больше ни слова, пока мракоборец не трансгрессировал с ним в больницу Святого Мунго. На Денниса надели магические кандалы и тоже перенесли, чтобы он вскоре предстал перед судом за преступления, связанные с возрожденцами, а также за подозрения в убийстве с особой жестокостью. Он всё ещё пытался кричать на них, когда его схватили. — Нам нужно поговорить с Артуром и Молли. Джинни будет разбита, — Гарри вздохнул. Гермиона кивнула, совершенно измученная всем произошедшим. Она села, Драко стоял позади неё, поглаживая её плечи. Он не сможет вынести ещё одного сюрприза, поэтому хотел быть поближе к Гермионе. Ему нужно было прикоснуться к ней, убедиться, что она настоящая. — Рон думал, что помогает мне. Он сказал, что спасает меня от самой себя, — Гермиона закрыла лицо руками. Последствия пережитого потрясения прошли и у неё, и у Драко. Наконец-то всё закончилось. Они могли горевать. Они снова могли бы нормально существовать. Гарри покачал головой, его зеленые глаза смотрели в пустоту. — Рон всегда был… безумен, когда дело касалось тебя, Гермиона. Он думал, что вы сойдётесь после школы. Как будто так и должно было случиться. Но когда этого не произошло, он стал как бы одержим. Я всегда удивлялся, когда он женился на другой ведьме. Гермиона издала еще один стон: — Бедная Сьюзен. — Ты в порядке, Грейнджер? — спросила подошедшая в этот момент Пэнси. Глаза Гермионы выглянули из-под её пальцев. Блейз и Тео стояли позади Паркинсон. Драко глубоко вздохнул. За ними пришли их друзья. Гермиона вскочила со стула и тут же обняла их. Драко усмехнулся, увидев выражение их лиц. — Вы пришли за нами. Я никогда не смогу отблагодарить вас в полной мере, — сказала Гермиона и расплакалась. Пэнси выглядела неловко, сжавшись в объятиях, Тео наслаждался ими, а Блейз просто стоял, позволяя объятиям происходить, но не отвечая взаимностью. — Ну-ну, Грейнджер, — Паркинсон похлопала Гермиону по руке. — Не нужно выплескивать на меня свои эмоции. Гермиона отстранилась, разглаживая её платье. — Ты права. Я, наверное, выгляжу ужасно. Гарри поговорил с Робардсом, прежде чем вернуться к своей группе: — Я не хочу портить настроение, но снаружи пресса. Они пронюхали о происходящем и требуют доказательств того, что кто-то остался жив. Драко посмотрел на Гермиону, и она уже глядела прямо на него. Их друзья стояли позади Гермионы, скрестив руки на груди, словно солдаты, готовые к войне. — Я последую за тобой, Грейнджер, — он пошел бы за ней куда угодно. Она улыбнулась, трижды сжав его руку, и по её щеке потекла кровь — засохшая корка треснула. — Давай сделаем это, Малфой.