Call me friend, but keep me closer

Они ссорятся. Ни единой возможности для иной трактовки. Исайю невежливо выдернули из глубокого сна громким, настойчивым стуком в дверь. И у Адского Джентльмена сразу возникла догадка, вызвавшая обречённый вздох, – кто вероятнее всего хотел сейчас его видеть, крайне беспокойно оповестив о себе. Лучше ещё раз встретиться с Фоксом и Кью в собственной кухне. Нет, если интуиция не ошибалась, неминуемо приближавшаяся буря сулила неприятности гораздо серьёзнее, чем вчерашние вовремя остановленные нотации и морали. Исайя уныло поднялся с кровати, по пути надел штаны и босиком по холодному полу пошёл впускать целеустремлённую гостью. Только парень повернул ключи в замке, Адель распахнула дверь, с силой толкнула его внутрь квартиры и энергичным вихрем влетела в коридор. Интуиция оказалась права. «Пожалуй, бежала от Джаспера», – машинально подумал Адский Джентльмен в размытой полудрёме, заметив раскрасневшиеся щёки и незастёгнутое пальто. «Она потребует мою голову» – Какого ворона тебе приспичило заделаться святым великомучеником и взять всю работу в свои благородные руки!? – заявляет Адель с порога, не удосужившись поздороваться. – И тебе доброе утро. – Исайя умело прячет эмоции, закрывает за рассерженной подругой ни в чём неповинную и незаслуженно пострадавшую дверь, а после ровными шагами уходит в гостиную в поиске майки. Лидерка Адских Леди – до ужаса умная женщина, быстро сложит два и два. И от страшного факта энтузиазма отнюдь не прибавляется, ведь Исайя хорошо знает: Адель её верным выводам, мягко выражаясь, очень, очень не обрадуется. И без выводов уже злится и выглядит опасно близкой к убийству. На столике у дивана собрана аккуратная башенка из бумаг со счетами, их к поздней ночи закончили заполнять. – Перестань делать вид, будто ничего не случилось! Ты в этом не один. Это и мои обязанности тоже. И ты не можешь отослать меня отдыхать, пока сам из последних ниточек тянешься за каждой задачей. Я – твоя боевая партнёрша. И засунь героизм вместе с альтруизмом себе в задницу, мне не нужна жалость! Нам не нужны жертвы, или чем ты постоянно занимаешься! Ложь – бутылка с зажигательной смесью, от которой противно горчит на языке. Фитиль в огне. У обманутой Адской Леди, чувствующей себя преданной, не было гарантии, что она обнаружит коллегу у него дома. Но нельзя для диалога кого-то припереть к стенке в переписке либо в звонке: те игнорируются и без танцев с бубнами. Нет, так просто Исайю не достать, особенно когда самозабвенный мальчик не хочет. Достойный ей соперник в упрямстве. Если Исайя не намерен отступать, легче пожирателей заставить вальсировать в кринолиновых платьях. Да, решение – поговорить лицом к лицу. А присутствие лишних ушей в общественных местах, вроде персональных кабинетов в Клубах, точно не сочетается с личными темами, даром, что у них блокирующие звук заклятия давно стоят. Чудесное рождение грязных сплетен в планы Адель не затесалось. Гуляющих налево-направо хватает, аж назад просится. Худшее в слухах? – Тяжело вычислить начавшего распространять, ведь здесь система из минимум десятка уравнений? – Ответ ещё уродливее. Главная проблема слухов – все вокруг повторяют их, словно болванчики с опилками в черепной коробке, и нахуй репутацию. – Я не жалею тебя. – Уже опустившись в кресло, Исайя отзывается жёстко. Он не наскребёт сил сказать ей подождать, пока в спальне не найдёт рубашку. Внимание девушки на мгновение неловко ускользает на голую кожу. – Очень заметно, спасибо! – почти в бешенстве язвит Адель. – Мы не хрупкие вазы из тонкого стекла, которые рассыпятся вдребезги при малейшем прикосновении. Фокс, Линкольн, Раф, Кью. Джаспер. Я. – Не спорю. – Прекрати! Прекрати сейчас же! Хватит строить из себя всея невозмутимость. – Адская Леди гневно загибает пальцы: – Если бы не Кью и Фокс, ты потратил бы целый выходной, разгребая цифры в одиночку. Парни принялись методично выносить тебе мозг, нагрянув без приглашения, как я. И лишь поэтому ты дал им шанс помочь. Я даже не сомневаюсь, что так и было. Сам бы ты не позвал никого. Знаешь, почему? Потому что страдаешь комплексом супергероя, неуёмной совестью и гиперответственностью. Работаешь за семерых. Но вечных двигателей не существует: законы природы запрещают. Звёзды не взорвутся, и луна не исчезнет, лично ты не проконтролируй процесс. – Всё сказала? Или есть ещё? Если нет, будь любезна, позволь вернуться в кровать. Исайя не жалеет о своём решении. Он всегда безусловно уважал и уважает стойкий характер Адель, её эмпатию и доброту... Однако прямо теперь предпочёл бы видеть грозную валькирию в его бесконфликтных снах, а не наяву (про другие сны... не важно). Адский Джентльмен старается сохранять сдержанность, сосредоточенно цепляясь за хладнокровие, медленно иссякающее, будто песчинки в воронке. Адель стёрла дистанцию, ругаясь. Исайя смотрит на неё, освещённую в каскаде солнечных лучей, с ранками на пухлых губах, нахмурившуюся, возвышающуюся над ним. – Ты… Дело во мне, да? Конкретно тут только во мне. – Дело в моём выборе. – Исайя стискивает ладонями подлокотники кресла, не меняясь в голосе. «А как же мой выбор?!» – Адель хочется кричать от обиды. Конечно! Треклятая бухгалтерия – услуга именно ей, для её отдыха, её возможности отоспаться. «Рыцарь хренов!» Адская Леди со злости бьёт Исайю по голени, встаёт между его коленей, разведённых внезапностью удара, и сразу наклоняется вперёд. – Что, не получается выйти из роли храброго мальчика, благородно бросившегося спасать незнакомую девочку от уличных хулиганов? Понравилось играть в доблестного защитника нищих и униженных сироток? Платьице с ползущими швами и детское личико в саже мерещатся? Белая кожа и «птичьи» косточки по ночам покоя не дают? – Слова обрушиваются градом пощёчин, с горем и ехидством. – Я – не она! Ясно? Меня не нужно спасать. – Ты на пятнадцать лет старше той незнакомки. Адель чувствует, словно ошпарена кипятком, с дури вылитым ей на голову. Включается режим слоу-мо. Исайя роняет бесстрастную маску. Его «девочка с ручками-веточками» вмиг понимает, насколько они близки друг к другу – сантиметров двадцать? – заметны морщинки в уголках обеих пар растерянных глаз. И насколько пресечена черта. Перещёлкивает затвор камеры. Испуганная Адская Леди в ужасе отстраняется, безотчётно перемещает взгляд на чужой длинный, старый шрам… И вихрем паники-кошмара вылетает из гостиной. – Адель! – Исайя вскакивает и кричит вдогонку, но в коридоре оглушительно хлопает дверь. Бежать за подругой бесполезно и бессмысленно: по нелёгкому опыту, в такие моменты её лучше оставить одну. С задушенным рыком и наполовину со смирением Исайя дышит рвано. Надавливая, проводит ладонью вниз-вверх по лицу, после сжимает пряди волос у корней, а кулак второй руки впечатывает в стену. Иногда контролировать эмоции рядом с этой искренно замечательной женщиной… Уж проще не реагировать на перфомансы Рафаэля.

***

Воображаемый тонометр для терпения визгливо попискивает. Раф принципиально убеждён: чародейский народ ничуть не хуже людей и без условий достоин равных прав. Которые у них в стране, увы, до сих пор больше на бумагах. А стереотипы о чёрной злобе, младенцах в рагу и порчах – шлейф недостатка здравомыслия из доисторических времён. Но Мария – угомони, Вселенная, пыл её склочной ведьмовской душеньки! – Мария! явно далека от чистоты морали своей церковной тёзки, Инкарната Золотой пятёрки. Вдобавок к «прекрасному» характеру сидящая напротив дамочка – исследовательница психоанализа, участница шабашей и торговка не вполне легальной травки. Личность, откуда ни посмотри, чрезвычайно интересная, только не менее высокомерная, жестокая. «От ума ребёнка не называют в честь давным-давно умерших святых, если вообще существовавших», – Рафаэль скептик, иконописным не фанат. Спасибо маме, полукровке, его имя к ним никоим боком не относится. Столкнуться с Марией совпадало не очень часто, однако и не слишком редко, как хотелось бы. И всякий раз приходилось играть целую шахматную партию! Грамотную партию, желательно, с заранее подготовленными стратегией, тактикой, планом. Благо не Рафу. Рафу – когда не повезло отмазаться, то наблюдать за соревнованием между Исайей и его любимейшей оппоненткой; плюс за обменом ругательств, упакованных в мерзкий флирт. «Да простит Гном сей вопиющий грех – назвать любимейшей оппоненткой Исайи не её! Ну серьёзно, она и так везде его любимица, вороны их обоих побери» – Котёнок, я понятия не имею, о чём речь. – Ложь. Которую ведьма и не собирается скрыть, а говорит, издевательски насмехаясь. – Ягодка, мне казалось, мы нашли общий язык. Кстати, я слышал, ты у себя в загородном доме ремонт сделала. Довольна конечным результатом? – Исайя не в настроении церемониться или оттягивать получение нужной информации ради своего наслаждения от «комбинаций фигур» и от погони за Марией по «доске с клеточками». «Задала же Гном ему трёпку! Сегодня даже без прогулок вокруг да около» «Вот про Аню властная коротышка спросила? А про мелочь из числа Леди? Любопытно!» – Рафаэль гаденько рассуждает в голове. О причинах же собственной неприязни к Ане он предпочитает не заморачиваться. Обычно Раф не шибко прыгает-мчит-спотыкается на встречу с Марией: напыщенная чародейка точно вне его перечня потенциальных кумиров; Исайя одолеет её сам. Но сейчас Рафаэлю позарез надо присутствовать здесь. К удобству для наглого интригана, лидер Адских Джентльменов не стал докапываться до мотивов бесстыдника. Раф не может всё заснять на видео, однако ему никто не запретит запомнить, чтобы потом в преувеличенно ярких красках делиться рассказом в чате с Неудачниками – обогатить копилку способов портить Исайе жизнь. «И надоедать Гному!» – Внутри комнаты шикарны, сахарок. Приезжай в гости, воочию оценишь. Я щедрая хозяйка. – Мария постукивает острым, алым ногтем по кромке изящного бокала с вином, комфортно откинувшись на спинку роскошной софы. Рафаэль морщится, словно жуёт огромный, кислющий лимон. Они всерьёз намерены продолжать использовать друг для друга обращения, от которых лично ему хочется заблевать ближайшие кусты!? Увы, кусты в квартире ведьмы не растут. «Щедрая?! Ты знаешь стоимость твоих магических услуг? Ага, этот идиот просто мечтает надышаться гарью ворожбы у тебя в подвале с новыми обоями!» – Тогда, думаю, ты не будешь против, если я внесу несколько изменений в теплицы? Подкорректирую итог ремонта, сладкая. Я бы с радостью присоединился к тебе за поздним чаем и вдали от мешающих общению людей, чародеев хорошенько изучил бы укромный дом. Особенно, отдельные его части. – Интонация Исайи вомнёт фору искусному мастеру соблазнения. Со стороны привидится, что разговор о сексе, а разговор о травке. Фу, поскорее бы спихнуть горе-кавалера Гному, иначе Рафу грозит перманентное расстройство желудка до самой смерти. Нет, больше ни одного подобного мероприятия. Уж чересчур божественны блинчики у Кью! – Ты не посмеешь! – Мария аж воздухом давится. «Ах, кому-то известно твоё больное место, вот неожиданность! Ведь бизнес у тебя совершенно секретный, стережётся за семью замками и оберегается печатями королевской династии! Между прочим, и те не лучший авторитет» – Дорогая, я не желал тебя обидеть! – Лидер Адских Джентльменов изображает притворное раскаянье, театрально хватаясь за сердце. «Позёр» – Но ты можешь поведать мне о Рене, и я исполню любой твой каприз. «Ещё один недосвятой», – Рафаэль не выдерживает и отчётливо фыркает от сюрреализма сложившейся ситуации. – Да, Мария, скажи ему уже, чего он хочет, или я бесплатно расстанусь со своим обедом прямо на этом ковре. – Тебя приходить не заставляли. – Что бы ни. – Ладно, вороны с тобой. – Ведьма удручённо машет рукой и «белым флагом», прерывая перебранку парней. – Спрашивай, Исайя. – Ну другое дело! – Исайя расплывается в хищной улыбке. «Слава Вселенной, цирк с конями и голубями закончился!»

***

– Позволь поинтересоваться, с каких пор ты охвачен столь неистовым энтузиазмом для встреч с Марией? «О, очнулся» – А ты ревнуешь? Расслабься, драматичные стервы не в моём вкусе. – Не увиливай. – Первое правило Клуба… – Я знаю эту фразочку, тему не переводи. – И как тебя Гном терпит? – тихо ругается Рафаэль. ... «Адских Джентльменов связала весьма примечательная история. Если коротко, их дружба началась с драки. Джаспер бы ёмко окрестил «драку» жестоким мордобоем. Именно будущий тренер-воспитатель в нелестной форме (на грани нецензурной лексики) здорово отчитал двух сплошь зелёных рекрутов и… заступился за них в учебном Совете. По итогу парочку отправили чистить общественные туалеты Клуба. На трёх этажах. В течение целой следующей недели. Хорошо, что вообще не отчислили сразу за грубейшее нарушение Кодекса. Светловолосый, высокий, худой и нескладный Раф семнадцати лет в его излюбленной манере задирал всех, кого можно и нельзя, доставал каждого на практике по стартовой физподготовке несколько дней подряд! В один прекрасный момент у Исайи истекли запасы хладнокровия, невозмутимости и игнорирования.

– Ты наконец угомонишься, или мне тебя угомонить?

– Извини, ты что-то сказал?

– Я сказал, – пауза, – отстань от них.

Исайя говорил твёрдо, уверенно. Ростом пониже, но пошире в плечах, взъерошенный ровесник Рафаэля с глазами насыщенного синего цвета странно выделялся среди новобранцев.

– Я смотрю, в защитнички записался? Иди, куда шёл.

– Уйду, когда прекратишь донимать других.

– Заняться больше нечем? Тренируй нормативы, тебе полезно. Слишком хилый, боюсь, долго здесь не протянешь. Ноги ещё не подгибаются?

Десять секунд спустя Исайя не думал. Гаркнул громкий хруст сломанного носа. А на окровавленном лице Рафа заиграла премерзкая ухмылочка. Так и подружились» ... – Где витаешь? – Рядом доносится любопытный голос, и теперь уже лидер Адских Джентльменов выныривает из глубин старых воспоминаний. – О тебе, родненьком, печалюсь, – Исайя язвит, однако и не лжёт, в принципе. – Я не Мария, сахарный. – Естественно, она гораздо приятнее. – Небезызвестная ведьма отнюдь не монстр, караулящий в темноте либо нападающий на беспомощную жертву прямо под лучами солнца. Предприимчивая чародейка с поразительным интеллектом точно не заслужила, чтобы её демонизировали. Но и особой симпатии Исайя к ней не чувствует: пока есть острый конфликт интересов. – Как Гном? – на удивление Рафаэль полностью серьёзен в своём вопросе. Исайя сжимает челюсть, забывая напрочь образ Марии. – Никак. – Дай угадаю: впорхнула в твою квартиру на крыльях борца за справедливость, наорала и умотала в закат? – Редакция называется «Спутником». – Ничего другого я и не ожидал. Раф кивает собственным каким-то мыслям. Примерно 5 лет назад Адель, обычная журналистка, решила написать сенсационную статью о тварях из мира Тики Ра, бродя впотьмах по улицам в период повышенной опасности. Тогда жителям Астроса без исключения приказали сидеть по домам в комендантский час, и властями округа даже обговаривалась эвакуация детей, стариков в специальное, более защищённое место. Адель хотела заработать. С учётом истории Луны и её четырёх всадников апокалипсиса-тире-любой-из-предыдущих-гражданских-войн… Безбашенный, однако логичный выбор. В первую же ночь девушка, к счастью, наткнулась на «её идиотов» – так порой по-доброму шутит Джаспер. Сражаясь с предрассудками их общества ради Клуба Адских Леди, Гном в конце концов возглавила «Спутник», заодно сделав его важнейшим издательством Астроса. Вечереет. Ещё немного Джентльмены в молчании петляют в путанице городских проулков, для быстроты срезая дорогу. На развилке, возле квартала сестёр Ламонт, Исайя оборачивается и предупреждает, отбривает интонацией: – Что бы ты ни задумал, брось это, слышишь? Не трогай Адель. – Я бы никогда не причинил Гному реального вреда. Даже не стал бы травить, вороны бы его сожрали, дурацкого шерстяного монстра, которого она так любит. – Махи – кот Джаспера для начала. А для продолжения – мы тебя убьём. Коллективными усилиями. Это раз. Два – ты не изверг, сам не будешь мучить животных ни при каких условиях. И три, ты знаешь, что я имею в виду. Рафаэль ловко сдувает в сторону сползшую на лоб чёлку и спокойно отвечает: – Не ищи того, чего нет. – И без зазрения совести уходит в направлении Клуба, второй курс награждать «праздником». Исайя кидает другу вслед угрожающий взгляд, вздыхает и закатывает глаза.

***

«Маленький мальчик восхищался крошечной девочкой с ручками-веточками, девочкой, закрывшей собой от хулиганов братика. Малыш жалобно, испуганно хныкал, крепко державшись за подол грязного платьишка сестры. Маленький мальчик приносил храброй девочке еду в выступы стен, намеренно убегав в район старых гетто на небезопасном северном пустыре. Маленького мальчика согревали воспоминания о девочке с серебряными глазами, горевшими гневом и стремлением защищать. Маленький мальчик говорил с длинным шрамом от кончика мизинца до локтя, с меткой, доставшейся ему в драке от хулиганов. И маленький мальчик верил, что его слова поддержки и добра Вселенная донесёт до сражавшейся с бедностью девочки. Маленький мальчик годами тревожился, очень сильно хотел помочь и искал свою незнакомку. Взрослый мужчина её случайно нашёл. Сразу узнал, растерялся и испытал радость, ведь давно потерял надежду, что девочка-тростиночка смогла выжить вопреки голоду и злым, нищим улицам. Взрослый мужчина тогда уже наизусть эти улицы выучил. Маленькая девочка чувствовала горячую и искреннюю благодарность к отважному мальчику из сытой части их большого города, хоть она и обиделась на героя, что не позволил ей разобраться со всем самой. Маленькая девочка годами помнила того мальчика – он дал ей веру, что в огромном, беспощадном мире есть что-то хорошее, кто-то хороший. И маленькая девочка продолжала искать в толпе чистые синие глаза, навсегда отпечатавшиеся в её памяти, твёрдо решила сказать сухое «Спасибо», пожав окровавленную руку. Взрослая женщина вместо крови увидела бледный шрам. Взрослая женщина неожиданно нашла своего незнакомца. Мгновенно угадала голос в темноте, застыла в удивлении, а потом смутилась из-за пионов, украсивших чужое сильное предплечье. Пионами оказались вшитые в смугловатую кожу линии тату, краешком выскользнувшие из-под рукава угольно-чёрного пальто»

***

Что было, не исправится, я вырвала пять лет страниц

Пусть они в огне плавятся, распепелив границы

Моё со мной останется: семья, любовь саксонца

В чём между нами разница? Я выбираю солнце

А мы, не мы – Катя Нова Адель не могла остановиться. Лидерка Адских Леди убегала сверкая пятками, однако не понимала, от чего. Смерчем вогнав в дрожь работников редакции, а после и младших рекруток, открывших рты от изумления, Леди Фейбер – точно раненый зверь! – мчалась… в никуда? Очнулась Адель лишь у ветхой лесенки, провожающей к заброшенной площадке на холме. Вдали золотились в закатных лучах горные пики. Над перилами наклонился Линкольн. Нетерпимое желание сейчас же уйти затрепетало внутри первой, инстинктивной реакцией Адель. Но Джентльмена уже привлёк шум, и товарищ её заметил. «Придётся взять себя за шкирку и присоединиться в светскую беседу». Линкольн, олицетворение выдержки и самый дисциплинированный член их команды, не произнёс ни слова. Адель нервно растирает ладони большими пальцами: «Если просто постоять, отдышаться? Отличный выходной!» – Сложный день? – тихо спрашивает Линкольн. – Да… немного. – Адская Леди не спеша поднялась по ступеням и теперь пытается замереть рядом. – Иногда полезно в лоб столкнуться с неприятными трудностями. Помогает найти что-нибудь новое в себе. – А если я не хочу? Ни сталкиваться, ни искать. – Не появляется желание откровенничать, Адель, выражаясь на манер Рафаэля, злится и психует. – Ты бы хотела узнать, например, о, ммм, причинах некоторых своих решений? Не о тех, что прямо на поверхности, наоборот – о запрятанных поглубже. Потом получить с этого выгоду? Для тебя. Для твоих близких. Облегчить жизнь. Как считаешь, может, боль, разочарование, страх или сомнения позже…ну, окупятся, если придумать, куда с ними двигаться? Не банальное «сделать выводы, провести работу над ошибками» – жизнь не контрольная и не экзамен. А конкретно научиться лучше понимать других. Чисто предположим, хорошо? После будет ясно, чем наполнены головы окружающих, из-за чего их действия. – Неторопливый, ровный голос Линкольна чуть-чуть заземляет. – Ты тоже так поступаешь? – Наверное… По-разному бывает. – Джентльмен пожимает плечами. – Избегание… – Адель долго и старательно собирает мысли. И вдруг резко разворачивается к Линкольну лицом, опять говорит с жаром, эмоциями. – Ты сказал «неприятные трудности». Избегание неприятных трудностей здесь – изначально провальная затея, да? – Ага. Вот попробуй удрать от собственной тени, если я правильно тебя понял. – Но... Разве… – Адская Леди сердито хмурится, словно решает какое-то запутанное уравнение в уме. – Спасибо, – добавляет она через несколько минут. – Пожалуйста.– И ты не злишься на меня? Из-за Сони? – Адель суетливо дёргает кулон в форме бабочки – подарок младшего брата. Заданный вопрос мучает девушку очень давно. Только его поднимать надо наедине – задержаться вдвоём и не на мизерный срок, что не просто. Да и копни глубже – а там страх «бросить удочку» на везение, страх отрицательного ответа. – Нет. Ты не заставляла её уходить. Год назад, по окончании войны, у невесты Линкольна открылся дар пророчеств, контроль над которым, увы, не поддавался обладательнице. Соня стала большой угрозой для других. Не менее опасной и для себя. Адель поделилась своими знаниями, однако это не принесло особой пользы. А с тех пор как Соня исчезла, Адская Леди винила себя, ведь именно она последней видела возлюбленную товарища. Соня попрощалась. Адель не поняла. – Тогда я пыталась разобраться с Лукой, и всё смешалось в воронов сугроб проблем! Я была такой невнимательной! Перед глазами девушки мелькают самые драгоценные и одновременно самые чудовищные флешбэки, связанные с Лукой. Дружба детей. И война взрослых. Воспоминания точно чёрная-чёрная краска, гуще тьмы, клубящейся от плоти демонов Тики Ра. Адель окунается, тонет в ледяном океане краски, захлёбывается. Не слои жидкости – «бетонные плиты» бьют её в грудь, рвут лёгкие, и весь мир закрашивается в перманентный чёрный. Его не содрать с глаз, с губ, с кожи, не вытравить из тела: краска уже выцарапала, уничтожила личность. Кто заметит подмену? Но здесь и сейчас от чёрного остались только разводы, и они потихоньку тают. Рана не отболела, хоть теперь и закончило разъедать душу серной кислотой, обугливая и превращая в пепел.... 

« – Я его не люблю!

– Лучше бы любила.

– Давай, скажи, скажи, что это избавило бы нас практически от целой страны грёбаных бед!

– И твою психику бы так не разъебало!»

… … … …

« – Вы друг другом одержимы!»

… … … …

«Я говорила, что ушла ради Яго, но честно – я ушла ради меня» ...

– Ты не виновата. Голос Линкольна вытягивает Адель обратно, канатом вытаскивает в реальность, развеивает видения, в которых заблудилась Адская Леди, замалчивает обрывки давних споров с Исайей. Как же, блять, он бы прав! – И у тебя есть полное право не чувствовать ни капли сожалений и не раскаиваться. – Линкольн утверждает, а не успокаивает ложью. Можно больше не мучиться виной? Летят минуты, меняются значения циферблата… – Как ты справляешься? Если не захочешь отвечать, прости, я не буду расспрашивать. – Адель ещё некрепко, однако взяла власть над бушующими эмоциями, противоречивыми и запутывающими её. Друг долго не отзывается, потерявшись в своей скорби, боли, тоске. Горе заставляет его стиснуть ладонями перила до побелевших костяшек. И так пока тело Линкольна не расслабляется, и сам он приходит в себя. Нервная дрожь всё ещё звенит в его интонации, только на лице несмело, осторожно появляется крошечная, грустная, но улыбка. – Когда-нибудь ты начинаешь исцеляться. Сложнее всего отпустить. Сперва ты цепляешься и цепляешься. А потом… Потом… – Учишься новому? – Адель пробует подсказать. Слова у неё звучат непривычно мягко. Аккуратно. – Учишься идти дальше…

***

– Я беру тебя в мужья на крови войны....

– Я беру тебя в жёны на стали горя....

– Я выбираю тебя партнёршей в бою....

– Я выбираю тебя другом в минуты мира....