Call me friend, but keep me closer

в хладе насилия, после войны в огне надежды согреемся мы ярости дети, рай позабыт ждём часа, когда бой отгремит

Tomorrow we fight – Tommee Profitt feat. Svrcina

Исайе снится кошмар за кошмаром, липкий, мёртвой хваткой цепляющийся за беспомощный сонный разум, впивающийся в память когтями, раздирающий душу в клочья. Призраки прошлого с завидным энтузиазмом преследуют Адского Джентльмена и безжалостно отшвыривают защитные крышки с сундуков, заполненных старым горем, старательно забываемой скорбью, жгучим стыдом, виной, которая разъедает изнутри похуже отборной серной кислоты; переполненных воспоминаниями про кровь и жестокость. Про войну. Обрывки мыслей того времени, куски настойчивых мантр вдруг всплывают в голове у Исайи живьём и погружают его в кромешную темноту, закрашивающую новый мир мутной, чёрной пеленой, ядовитой краской. «Они говорят, я мальчик-сирота, сын мятежников с точки зрения почившего короля, внезапно и незаслуженно обрётший большую власть. Ну и пусть. Они плюют на землю, услышав мою фамилию, а я продолжаю действовать» «Моя найденная семья теперь мои подчинённые. Хреновы вороны, и что мне с этим делать?» Лелеять ли глупую веру? Молиться святым до отчаянья? Напиваться до звёздочек на обратной стороне век, если позволяет ситуация в драгоценные минуты затишья? Беспорядочно прыгать по чужим койкам, пока умолкли сигналы воздушной тревоги? Тупо продолжать бороться. «Каждый вокруг видит во мне надежду на чудесное спасение от всех грёбаных бед, на избавлении от любой мало-мальски надламывающей комфорт проблемы! Они верят в то, что это я их спасу. Они видят во мне надёжного лидера, кто направит, как пастор направляет заблудших «овец» на путь истинный. Они верят, что я дам им безопасность». В период реконструкции Клуба в условиях ежедневно попадавшего под обстрелы Шу просьбам не имелось ни конца, ни края. Сколько людей и членов чародейский ковенов искали Исайю? Много. И Исайе порой хотелось кричать и рвать на себе волосы от досады и пробирающего до костей ужаса. Адский Джентльмен переставал быть просто человеком и, будто устремляясь в пропасть на поезде по обрушенному мосту, превращался в обезличенного робота по решению всего и сразу. «Вот бы они очень расстроились, узнав, как по большей части я вообще без понятия, что предпринять!» Страх, дезориентированность и истощённость от в одночасье свалившейся груды ответственности. Страх не суметь, не справиться, подвести, не придумать способ помочь, не найти способ урегулировать воронов вагон организационных и военных трудностей. Страх облажаться и потерять контроль над происходящим и над собой. Кошмары по ночам под свист пролетающих невдалеке снарядов. Разве что-то хоть когда-нибудь изменится? «Власть обязывает носить маски. Что бы ни накопилось на сердце, будь идеальным: ни единого дрогнувшего мускула на лице, ни единой эмоции в бесстрастных глазах. Даже если ты растерян и не обладаешь ни одной, хоть самой глупой идеей, сделай вид, что у тебя всё под контролем». Притворяйся. Притворяйся. Притворяйся. Заменись на лучшего игорного актёра, мастерки надевающего свежий костюм-грим за доли секунды в полутьме шаткого театрального закулисья. «Отвечай на оскорбления смехом или искусно, бесчувственно уничтожай оскорбляющего. На брошенный вызов реагируй холодно, но эффектно, уверенно доказывая публике: тебя ничем не смутить и не вывести из равновесия». «Никогда не показывай собственной слабости. Если нужно, оберни её в демонстративную человечность и купи этим инсценированным благородством чужую преданность». «Помни: ты теперь лидер Адских, заметная фигура на шахматной доске политических разборок – за тобой зорко следят». «Заставь их подчиняться в несущественных мелочах, и рано или поздно они станут повиноваться во всём». Кровь. Разные голоса. Бомбы. Стёртые о бетон в мясо костяшки от удушающей безысходности. Выстраданная отвага. «Не позволяй им сомневаться в твоём авторитете, не давай ни повода их вопросам и колебаниям». «Переступая через свои нравственные ценности и принципы, не забудь, как отыскать дорогу обратно к остаткам порядочности». «Не упивайся жестокостью и не слишком наслаждайся интригами». Власть развращает. Власть развращает. Власть разрушает. «Задержи дыхание. Проглоти ругательства. Улыбнись бесцветно. Убеди, вынуди их закрыть рты». «Но не переиграй на их надежде. Осторожнее с гранью, за которой они уйдут в другую крайность и начнут идеализировать тебя». «Получи одобрение, завоюй уважение». «Репутации и далеко распространяющихся слухов недостаточно, чтобы удержаться во главе». «Ты лидер, а не тиран» И так сотни раз по замкнутому кругу, по осточертелой, заезженной, забитой, закуроченной колее, по обыденной, безжалостной дороге, в которой нет завершения, нет просвета, нет надежды. Мимо исчезающей с каждым вдохом морали, мимо хрошащихся стен поломанных домов, мимо дорогих сердцу улиц родного города, покрытого снарядной пылью, мимо чести и честности. Мимо настоящего себя.

***

За вертящейся в воронке вереницей мыслей и ежедневных мантр раздаются среди иных воспоминаний отрывки диалогов из военного прошлого Исайи. Споры в недели осуществления полного переворота власти в Клубе, а позже и выяснения отношений, построение социальных границ и выдворение склепных, затхлых и гнилых порядков предыдущих поколений занимают подсознание теперешнего главы Адских Джентльменов, воскрешая перед внутренним взором выражения лиц и противников, и сторонников действий его команды. Малочисленная группа из членов Клуба, но решила тогда «подружиться» с роданскими повстанцами и тем сильно испортила устоявшуюся за годы репутацию астроссцев как безусловных патриотов, защищающих целостность страны. Исайе пришлось тяжело с отменными упрямцами, однако гарантии отсутствия политического преследования из Санкта Илии сыграли ему на руку. – Меня волнует искреннее любопытство: как, позвольте узнать, вы собираетесь доказать королевской армии свою безукоризненную преданность короне при наличии предателей? – Ты сын мятежников нулевых, с чего бы умникам-генералам слушать тебя, заносчивый мальчишка? – Может, мне и назначат суд за поступки матери и отца, но вас он ожидает стопроцентно. Думаете, легко отделаться за попытку перейти на сторону роданцев и сдать им кусок астросских территорий для создания оружия на нашей земле с принуждением ведьмовских ковенов округа? Удачи в переговорах с расстрельной командой. Им будет глубоко наплевать, что с роданцами заигрывала только часть Клуба, а остальные сохранили верность присяге. Где выход, знаете. – С чего бы нам тебе верить? Каким волшебным образом ты избавишь невиновных от стенки? – А с того, что у меня уже есть несколько оправдательных листов, подписанных генералами Александи и Нуриком. Видите, моё слово имеет цену, большую гроша... Времена изменились настолько, чтобы новый король распустил инквизицию, но не настолько, чтобы закрыть глаза на разжигателей гражданской войны. Исайя укреплял собственную власть. Обман до отвращения нередко без труда лился у него изо рта. В сущности, Исайя прекрасно понимал: группировки – пафосно называя – плохих и хороших, продажных и требующих перемен, консерваторов и сподвижников нововведений вскоре не имели бы необходимости в лидере, ведь пока одни другим рвали бы глотки за место под солнцем и за кулак главного, их всех переубивали бы к Воронову Князю. А за тем у Исайи закончились время и выбор: загремела пора избавляться от шпионов, увольнять нерадивых и взяточников, сдавать под стражу за жестокость и насилие и под конвой за серьёзные военные преступления. Иногда Адский Джентльмен к собственному стыду получал извращённое удовольствие от запугиваний, шантажа и психологических манипуляций, слишком уж часто совершавшихся им в те пару месяцев. «Гнильё всегда стекается туда, где можно поживиться чем-нибудь в плане власти», – таковы были его слова, когда Исайя устало потирал лицо руками после очередной «сессии» допросов и разбирательств, определения чужой участи физическим путём. Помогали парни, Джаспер и Адель. Поддерживали и подъёбывали на тему ораторского искусства. «Сейчас Клуб – болото склепов, взяточников, прикрытие для отпетых мошенников и тех, на чьей отсутствующей совести есть преступления гораздо хуже. Сегодня Клуб – место, где все молчат: одни от страха получить наказание, другие от страха получить от своих же. Честь Адских Джентльменов порядком запятнана. Хотите обсудить династийную протекцию? Или издевательства преподавателей-тренеров над студентами? Или домогательства до чародеек? Злоупотребление полномочиями? Кражу денег за счёт приписывания лишних цифр в зарплату и кумовство с бухгалтерией? Пылкую преданность старому доброму обычаю ломать кости гражданским, демонстрируя боевые навыки на безоружных? И начищать лица солдатам королевской армии, к вашему сведению, тоже не самая умная затея. Та журналистка, как вы говорите, и поныне солдат национального ополчения, Адель Фейбер, вытащила на свет наши скелеты, уродливые, гниющие куклы, которые тут прятали по шкафам и под половицами, за величественными галереями и за дорогой лепниной над гардинами. Какими бы ни были король и королева, вряд ли они оценят такие эпичные деяния. Да и народ с жарким рвением поспособствует отправке части Адских Джентльменов в тюрьму и на виселицу. Здесь всем известно, что я очень горячо поддержал разоблачение Леди Фейбер. Не советую говорить гадости в её адрес. А если кто-то дохрена смелый решит поставить под сомнение мою компетентность, я с удовольствием буду ждать того на тренировочных матах или в библиотеке. Нравится вам либо нет, считаете ли вы меня самоуверенным идиотом или мальчишкой, пожелавшим под шумок захватить власть, шепчетесь ли вы о том, что я сплю с Корделией, вальяжно работаю на генеральское начальство и бегаю на задних лапках перед членами Совета, – кроме меня нет никого, чтобы возглавить эту развалившуюся организацию, теперь больше похожую на цирк. Не согласны со мной – выметайтесь, удачи найти безопасное место где-то ещё», – свои же слова эхом звучат в подсознании Исайи, окуная его в минуты, наполненные отдельным страхом облажаться, ошибиться. Враньё, интриги и пытки в подвалах старых флигелей тренировочного центра. Бомбёжки, пожиратели и волки Тишины. Чужая кровь на рубашке. Обыденность. Угрозы. Полуправедные и манипулирующие. Правдивые и ложные. Невольно вспоминается Исайе и короткая беседа с Лукой, когда за их с Рафом спинами радужно переливались края магического портала с Побережья туманов до хребтов Двенадцати сестёр. «Эта страна пережила не одного самоуверенного психопата на троне и на пути к нему. Переживёт и тебя. Плюс, наш народ за последние годы хорошо поднаторел в мести. Лу́на не прощает убийц. Если кто-нибудь не свернёт тебе шею раньше, Адель позаботится о том, чтобы ты не дожил до королевской виселицы». Рафаэль возвращал в подобие нормальности. « – Обязательно было устраивать спектакль? – Людям нравится, когда их развлекают. – Не жди, что я буду обращаться к тебе на «Вы» и называть начальником. – Ты скорее прекратишь называть Адель Гномом» Адель стала настолько близка, и с ней получалось искренне смеяться, по-настоящему говорить. – Кто-то всерьёз выдумал подраться с тобой, сделав дерьмовое шоу перед всеми желающими поприсутствовать? Они что, пещерные создания, считающие, грубая сила – вот решающий фактор? Кто сильнее разукрасит другому лицо, тот и главный? – К сожалению для бренного мира данного, чересчур многие мужчины – сторонники иерархии, построенной на том, что самый альфа-альфа из них должен непременно и принародно укатать в землю иных претендентов на сие гордое звание. У нас нет времени на напоминание, как важны мозги и в какой дикий бред они верят. Хотят боя – отлично, я даже «за». Приятно порой закрыть чей-нибудь очень громкий рот. – Ты не сомневаешься в себе, Исайя. – Я не сомневаюсь, что нас всех переубивают, если этот воз не сдвинется с места в ближайший срок. Вообще, всё установление моего лидерства – один большой грёбаный фарс, где нашей малочисленной команде реалистов-патриотов придётся рискнуть и доиграть выбранные роли. – Я поставила на тебя последние деньги. Предлагаю уволить тупоголового кретина сразу после твоей победы. И, кстати, я никогда подозревала, что Корделия... – Он сам уйдёт. И святые! – хватит говорить мне о Корделии! Мы друг друга уважаем, но двухсотлетняя дева не сломала мою шею только потому, что я выгодный союзник. – Ты действительно выгодный союзник. Я до сих пор не задушила тебя из-за парней, Джаспера и того, что мы, оказывается, даём впечатляющий результат, работая вдвоём. – Я скажу речь в твою честь, если доживём до конца войны. Плюс, я не прочь иметь приятное знакомство с будущей главой Адских Леди. – Думаю, ты уже заслужил её уважение. Мы в этом вместе. В чём бы ни. За лучезарной улыбкой Адель приходит очередной кошмар.

***

Исайя не просыпается – вырывается из густого морока сна, как утопающий с рыком, с надсадным рёвом в горле-наждачке. Словно долго и безуспешно барахтался в толщах ледяной воды, в полубессознательном состоянии от нехватки кислорода пробивался свозь жидкие бетонные плиты. Реальности с грохотом сталкиваются подобно воздушным потокам во время грозы, и мир вокруг слишком резкий, точно рычажки фотофильтров прокрутили до максимумов. Крик застревает в лёгких, звенит в ушах, не раздавшийся; кожа не чувствует ткани: на ней до сих пор цепкие, липкие ленты-щупальца, кандалами из грязи утаскивающие на дно. Не изворотливая выдумка мозга – чёткое воспоминание. Закрой глаза – оно явится пред внутренним взором. От прошлого не отмахнуться и не отмыться, не залить прожитое белизной. Пройденное можно вынуть, если вместе с собой. Исайя не шевелится, не дёргается. Ни на дюйм. За несколько месяцев до пунктирной линии войны, вдоль которой страна колеблется, но пока не раскачивается, в городскую школу Тефии попал магический снаряд. Парламентёры из Родана плевать хотели на детей, кому подвалы служили укрытием. В здании начался пожар. Трупов набралось много. На границу вернулись объединённые части. Каждому было предельно ясно: астросцам отплатили с востока за помощь йоэльцам: «Вы понимали, на что шли». Погибших кремировали по старому военному обычаю – пересечению культур, и тела сожгли в колдовских саванах на общем погребальном костре. Народ давно находит здесь некий символизм, переплетение жизни и смерти, скорби и веры, прощения и вражды. Людская, ведьмовская кровь устремилась в крохотную часовню, астросцы и йоэльцы плечом к плечу: как сражались, так и за защитников просили Санкту Александру Воительницу. – Святая Вселенная, даже в Тефии зазвучали массовые молитвы! – Линкольн в исключительных случаях использовал нецензурщину, однако, прослеживая взглядом длинную очередь на холме, не стеснялся отборного мата. Иначе мало кто тогда говорил. А небо над городом продолжало вязнуть в пятнах неторопливо растворявшегося дыма; Исайя с Рафаэлем молча курили, погрузившись в запах крови и крайне редких для них сигарет. Исайя сейчас ощущает фантомную горечь на языке. Вчерашние сутки воскрешаются в памяти и глухой болью пульсируют в висках. В спальне отвратительно холодно, аж голая поясница задеревенела, и мышцы вздрагивают: ночью снова отгремел дождь. Пролился слезами по ушедшим душам. По маленькой девочке в том числе. Сквозь приоткрытые окна узенькой дорожкой тянется промозглая сырость; пластинки жалюзи выпрямлены, и комната овеяна блеклым полусветом; в ней царят покой и тишина. На Адском Джентльмене ни клочка одеяла: оно целиком обёрнуто вокруг свернувшейся в клубочек Адель. «Укуталась как гусеница!» – одно лицо и видно. Тяжёлое детство и теперь даёт знать. Около мирно спящего кокона приютился пушистый шар – Махи, под стать любимице только рыжие уши не спрятал. «Действительно, питомцы похожи на своих хозяек, ещё посапывают в унисон», – Исайя, закусив губу, давит смех, отчаянно норовящий выскользнуть в крохотное пространство между ним и погружёнными во сны. И не очень преуспевает: кот недовольно щурится через щёлки глаз, а вскоре потягивается, тыча лапами рядом лежащей девушке в живот. Выразительно зевает и, перешагнув через ноги Адель, лениво скатывается с кровати, топает, по всей вероятности, к импровизированному лотку. Адскому Джентльмену отыгранная картина кажется комичной до едва сдерживаемого заливистого хохота: такого точно не ожидаешь, проснувшись от кошмара. Исайя с жадным любопытством изучает оставшуюся в постели кошечку – по-другому молодую управительницу Шу в этот момент не назвать. Отлично подходящий ей эпитет. Адель у Джаспера на диване в гостиной, на посту и в окопах практически не имеет общего с расслабленной, уютной и милой версией себя. «Услышала – убила бы». А пока она должным образом отдыхает: ни тени напряжённости в теле, мимические морщинки разгладились, брови не нахмурены, и лишь уголки густых ресниц слегка колеблются. Адель не ворочится, не метается и не трясётся в комке тревоги. Хоть таращиться грубо, не получается прекратить украдкой наблюдать за ней во сне, ведь столь мягкой и беззаботной Адскую Леди почти не встретить в иное время. Немного погодя клубочек в одеяле начинает выбираться из надёжной пуховой капсулы и повторяет ранее продемонстрированный ритуал: с закрытыми глазами нежится, раскидывает руки-ноги и с наслаждением похрустывает суставами, чем наконец вызывает у Исайи безумное, бесконтрольное хихиканье от души. Адель резко останавливается, изумлённо замирает на мгновение. – Святые! Прости, я не хотела красть… – Пожалуйста и не извиняйся. – Ты смеёшься? Надо мной? – Голос смущённый, недоверчивый, ещё не полностью понимающий ситуацию, а щёки румяные. – Нет, просто рад тебя видеть. – Исайя ласкает трогательным поцелуем тонкое запястье и, не испытывая ни капли дискомфорта, как и прежде, лежит на боку. И всё же за улыбкой Адель замечает, интуитивно догадывается: у Адского Джентльмена случилось что-то скверное. Она осторожно укрывает его и спрашивает прямо: – Кошмар? Исайя, крепко сжав челюсть, переворачивается на спину, горько ухмыляется, сверлит взглядом потолок. Его боевая партнёрша со времени войны и подруга с участием кивает в ответ. В их соединённых ладонях Адель чертит круги на его побитых костяшках: «Я здесь, я никуда не уйду», – именно это означает её жест. Не жалость, а поддержку. Минуты убегают, однако уже пролетели часы, а отгул, увы, для любого отнюдь не вечен. – А когда у нас крайний срок для безделья? Подозреваю, пора возвращаться к городским и клубным обязанностям: насущные проблемы вряд ли кто-то отменил. – Ты права. Плюс, надо посмотреть новости и решить, куда идти в первую очередь, – Исайя без раздумий соглашается с мнением Адской Леди и сразу протягивает руку к телефону, забытому на прикроватной тумбочке и не отключённому вчера. – Сейчас почти час. Предлагаю сначала к Джасперу отнести – Махи, и оттуда к Октавию. – Опять планирование бюджета и высчитывание грошей на починку библиотечных стульев? – Или ты можешь поехать домой. Нельзя игнорировать брата, потому что он гражданский и у тебя смятение. – Я не игнорирую Яго, пускай меня крайне редко наши обстоятельства приводят в растерянность. Наверняка он будет у Джаспера. И вообще, я не собираюсь лишать себя удовольствия лицезреть, как Октавий лебезит перед тобой, словно пред живым Инкарнатом, а ты даёшь взбучку старому скряге по самые уши, локаторы для сплетен. – Услышь он твои слова, обвинил бы в страшном богохульстве. – Адский Джентльмен садится, прислонившись к деревянной спинке, и весело подмигивает Адель. – Инкарнаты не боги, – она парирует и фыркает. Исайя касается иконки разрывающегося от сообщений чата и буквально через тридцать секунд возмущённо стонет: – Вороновы кости, им заняться больше нечем? Переписываются о всякой дряни! – Например? – Прочти. Адель охотно поднимается с постели, перекидывает длинные, взъерошенные пряди назад и приближается к своему любимому, кладёт голову ему на плечо. Сверху светится: И/Р/К/Л/Ф/Я – У вас есть отдельный чат без меня? Ладно вы впятером, но Яго! Так живёшь и не знаешь, что собственный брат – предатель. – Адская Леди наигранно сердится в театрально приторном негодовании. Исайя чувствует: кожа у неё пахнет его мылом, а волосы – шампунем. – Во-первых, у вас с Фоксом и Кью существует закрытая беседа, а во-вторых, этот я толком не просматриваю. – Твои инициалы лидируют в названии. – Адель эффектно изгибает бровь. – Не аргумент. Данное творение – работа Кью – попытка выбесить Рафаэля. Он не придумал способ обойти запрет модератора. – Кроме вкуснейших блинчиков, разумеется, умение хорошенько досадить Рафу – одна из тысячи причин, почему я обожаю нашего шеф-повара-душку. – Кью тоже тебя любит. Готов поспорить, у него наверняка где-то припрятан список с развёрнутым объяснениями, среди которых твоё умение противостоять Рафаэлю присутствует стопроцентно. И жирно подчёркнуто красным. – Они общаются голосовыми? И текстом? Одновременно? – Ты скажешь спасибо, если там найдётся грамм полезной информации. – Адский Джентльмен закатывает глаза и включает аудиозапись.