Доктор Коннорс воспитывает Питера Паркера

Питер сидел на холодном полу, пока живот не заурчал громко и требовательно, нарушая гнетущую тишину. Он не помнил, когда ел в последний раз. Взрослые были слишком заняты своим горем и тяжёлыми разговорами, чтобы думать о еде. Страх перед неизвестностью и боль от потери на какое - то время заглушили голод, но теперь он возвращался с новой силой. Мальчик неуверенно поднялся на ноги. Комната казалась ещё больше и пустыннее, когда он стоял в её центре один. Он помнил слова доктора Коннорса: "Если ты проголодаешься… на кухне в холодильнике есть еда". Но где была кухня? Этот дом был похож на лабиринт из стекла и бетона. Сделав глубокий вдох, Питер подошёл к двери и осторожно выглянул в коридор. Он был длинным и слабо освещённым, стены его были голыми. В конце виднелась другая дверь — та, за которой исчез Коннорс. Питер постоял несколько секунд в нерешительности, прислушиваясь. Из-за двери доносилось лишь мерное, напряжённое молчание. Затем он робко позвал: — Доктор Коннорс? Его голосок, тихий и неуверенный, затерялся в пространстве коридора, не вызвав никакой реакции. Он подождал, сжимая и разжимая кулачки, и позвал чуть громче: — Дядя Курт?.. Я хочу кушать. На этот раз из - за двери послышалось движение — отодвинутый стул, тяжёлые шаги. Дверь распахнулась, и в проёме возникла высокая, чуть сутулая фигура Курта Коннорса. Он выглядел уставшим и рассеянным, его взгляд был устремлён куда - то вглубь собственных мыслей, словно он всё ещё находился среди формул и чертежей. — Питер? Что - то случилось? — его голос прозвучал отстранённо, но без раздражения. — Я… я проголодался. — прошептал мальчик, опуская глаза. Коннорс на мгновение замер, будто эта простая, бытовая потребность оказалась для него сложной задачей. Он повёл рукой ко лбу, привычным жестом поправляя очки. — Да, конечно. Прости. Я совсем забыл о времени. Он вышел из кабинета и мягко прикрыл дверь, словно пряча за ней что - то важное и личное. — Кухня здесь. — он указал левой рукой на спуск по лестнице. — Идём, я покажу. Они спустились вниз. Кухня, как и всё в этом доме, была образцом минимализма: глянцевые поверхности, встроенная техника, никаких лишних деталей. Коннорс открыл огромную, бесшумную дверцу холодильника. Внутри царил почти такой же порядок, как и в кабинете: аккуратные контейнеры с непонятными надписями, бутылки с водой, несколько пакетов с сэндвичами, сделанными, вероятно, на скорую руку. Курт замер в нерешительности, осматривая содержимое. — Гм. — он сглотнул. — Что же здесь есть… — он пробормотал, больше себе, чем Питеру. — Я, честно говоря, не часто готовлю. Обычно перекусываю в лаборатории. Он достал один из сэндвичей и молча протянул его мальчику. Бутерброд был холодным и выглядел неаппетитно. Питер робко взял его. — Спасибо. — прошептал он. Они стояли посреди сияющей чистотой кухни — большой, неуклюжий учёный с пустым рукавом и маленький мальчик с холодным сэндвичем в руках. Никто из них не знал, что делать дальше. Жужжание холодильника, который Коннорс забыл закрыть, казалось, усиливало эту неловкость. — Может быть… может, разогреть? — наконец предложил Курт, и в его голосе впервые прозвучала неуверенная, сбившаяся с научного курса нота — нота попытки заботиться. Питер просто кивнул. Курт, немного растерянно, взял сэндвич обратно и повернулся к микроволновой печи, смотря на панель управления так, будто это был сложный прибор в его лаборатории. В этот момент, в холодном свете LED - ламп, за жужжанием микроволновки, они оба — сирота и его неумелый хранитель — делали свой первый маленький, неуверенный шаг навстречу друг другу, движимые самой простой и базовой человеческой потребностью. Потребностью не быть в одиночестве.