Доктор Коннорс воспитывает Питера Паркера

Ещё 4 года пролетели, как один долгий, насыщенный день. Из долговязого, неуклюжего десятилетки Питер превратился в подростка с угловатыми конечностями и внимательным, пытливым взглядом, который он унаследовал от отца. Он подрос, вытянулся, но всё еще с тоской смотрел на старые фотографии Ричарда Паркера — тот был выше, шире в плечах, с той уверенной осанкой и решительным взглядом, которую Питер пока лишь пытался в себе культивировать. Школа… Школа оставалась полем боя. Флэш Томпсон, тоже повзрослевший и набравший мышечной массы, не оставлял своих попыток самоутвердиться за счёт Паркера. Колкости стали изощрённее, уколы — тоньше. "Эй, Паркер, твой папаня - учёный сегодня не забыл две руки пришить к телу, а то ты опять по стенке ползёшь? " или "Смотрите, это наш будущий лауреат Нобелевской премии по провалам! ". Питер научился большей части просто не реагировать, пропуская мимо ушей, но игла обиды и гнева входила глубоко каждый раз. Единственным его убежищем был дом. Не просто здание в стиле хай - тек, а именно дом, потому что там был Курт. Их отношения преобразились. Суховатый, сдержанный учёный исчез, а его место постепенно занял… отец. Немного неуклюжий, всё так же погруженный в работу, но безоговорочно преданный. Курт никогда не пропускал школьные собрания, сидя в задних рядах с видом человека, анализирующего под микроскопом странный организм под названием "американская система образования". Он помогал с самыми сложными проектами по физике и химии, не делая за Питера, а задавая наводящие вопросы, которые сами подводили к решению. Он мог часами слушать сбивчивые рассказы Питера о комиксах, кивая с серьёзным видом и иногда вставляя: "С биологической точки зрения, паукообразное существо таких размеров не смогло бы…" — и тогда Питер закатывал глаза, но смеялся. Однажды вечером, когда они вдвоём собирали на кухне сложную модель ДНК для школьного проекта, Питер, вклеивая очередной нуклеотид, спросил, не поднимая глаз: — Пап… а кем ты вообще работаешь? И где? Ты всегда просто говоришь "в лаборатории". А это где именно? Курт, державший пинцетом крошечную деталь, замер. Он медленно опустил её на стол. Этот вопрос витал в воздухе годами, но Курт всегда уклончиво отвечал: "Наукой" или "Исследованиями". Но Питеру было уже не десять, а четырнадцать. Он заслуживал правду. — Я работаю в исследовательском центре Oscorp. — тихо начал Курт, снимая очки и протирая их платком. — Являюсь ведущим герпетологом в отделе биохимических исследований. Oscorp было именем нарицательным даже для подростка. Гигантский конгломерат, занимающийся передовыми технологиями, от обороны до медицины. — Вау. — прошептал Питер. — Это же… это круто! — Это работа. — осторожно поправил его Курт. Но в его глазах вспыхнула знакомая Питеру искра — страсть учёного, когда речь заходит о деле его жизни. — Мы… мы ищем способы помочь людям. Исправить то, что природа или несчастный случай поломали. Он посмотрел на свою правую культю, привычным жестом проведя по ней левой рукой. — Моя задача — регенерировать ткани. Восстанавливать утраченное. В частности, конечно, конечностей. Но ничего не получается. У нас тупик. Причём уже довольно давно. Питер замер, забыв про модель ДНК. Пазлы в его голове сложились в единую, потрясающую картину. Постоянные запах химикатов на одежде, иногда проскальзывавшие в разговоре термины… и эта тихая, неугасимая одержимость. — Ты… ты пытаешься вырастить новую руку? — выдохнул он, не в силах поверить. — Хотелось бы. — Курт устало улыбнулся. — Но… Руку… пока нет. Это невероятно сложно. Нервные окончания, мышечные волокна, кровоснабжение… Но мы добились успехов в регенерации тканей на молекулярном уровне у подопытных… существ. Я изучаю механизмы, которые позволяют некоторым рептилиям, вроде ящериц, отращивать утраченные хвосты. Он говорил уже не как с ребёнком, а как с коллегой, и Питер чувствовал, как расправляются его плечи от гордости. — И… и это сработает? — спросил он, затаив дыхание. Наступила пауза. Искра в глазах Курта померкла, сменившись знакомой Питеру тенью разочарования и старой, как мир, боли. — Есть… препятствия. — глухо сказал он. — Формула. Алгоритм Скорости Распада. Побочные эффекты… непредсказуемы и опасны. Не хватает… ключевого компонента. Алгоритма, который стабилизировал бы процесс. Все образцы умирают. Он снова посмотрел на фотографию Ричарда на полке, и Питер всё понял. Это была не просто работа. Это была миссия. Личная. Почти одержимость. Попытка не только исцелить себя, но и продолжить дело лучшего друга, разгадать загадку, которую тот унёс с собой. — Папа… он тоже над этим работал? — тихо спросил Питер. Курт кивнул, не в силах вымолвить слово. Питер больше ничего не спрашивал. Он просто встал, подошёл к Курту и обнял его. Неловко, по - подростковому, но очень крепко. Он чувствовал, как напряглась спина мужчины, а затем расслабилась в этом объятии. В тот вечер Питер смотрел на модель ДНК уже другими глазами. Это была не просто школьная поделка. Это был символ. Символ самой сути человека, который сидел рядом с ним. Учёного. Мечтателя. Воина, сражающегося с собственным несовершенством. И его отца. И он понял, что наследие Ричарда Паркера живет не в старых фотографиях. Оно жило в тихой, упорной работе в лаборатории Oscorp.