Доктор Коннорс воспитывает Питера Паркера

Ужин прошёл в непринужденной, почти обыденной атмосфере. Они обсуждали новые статьи в научных журналах, планы на выходные, всё что угодно, кроме фотографии, которая так и лежала на столе, как немой укор Питеру за его ложь. Но Курт, казалось, нашёл в ней некое умиротворение. Он выглядел менее напряжённым, иногда его взгляд мягко останавливался на снимке, и на мгновение в уголках его губ появлялось что - то похожее на улыбку. Когда Курт ушёл в кабинет, чтобы поработать с отчётами, Питер помыл посуду, стараясь действовать как можно тише и естественнее. Его сердце колотилось от нетерпения и тревоги. Как только последняя тарелка была убрана на сушку, он почти бегом бросился наверх в свою комнату. Он запер дверь и, затаив дыхание, вытащил из - под кровати спрятанный портфель. Коричневая кожа была прохладной и слегка влажной на ощупь. Он отнёс его к столу, поставил под свет лампы и снова отстегнул замки. На этот раз он был готов изучить каждую мелочь. Он аккуратно вытряхнул содержимое на столешницу. Предметы, пролежавшие в темноте больше десяти лет, застыли в немом крике. Первым делом Питер увидел научный калькулятор HP 48G — старомодный, с потрескавшимися кнопками. Рядом упали 4 шариковые ручки Parker с логотипом Oscorp. Потом - угольно - черный, брутальный телефон Ericsson, символ эпохи, давно канувшей в лету. Рядом — футляр для очков из мягкой кожи. Внутри очки. Чёрные. Он снял линзы, аккуратно положил их в небольшой кейс, и одел очки. Посмотрелся в зеркало. Ему шло. Очки подошли под зрение, что удивило парня. И последним на стол упал белый пропуск. Пластиковая карточка. Питер замер, затаив дыхание, и поднял её. На пропуске было цветное фото его отца. Ричард Паркер смотрел на него серьёзно, почти сурово. На его лице были те самые чёрные очки с тонкой металлической оправой, которые придавали ему вид скорее учёного - разведчика, чем лаборанта. Он был в белом халате, воротник рубашки аккуратно выглядывал из-под него. Снизу жирным шрифтом было выведено: Ричард Паркер Ещё ниже — чуть мельче: Генетическая лаборатория Но самое интересное было по бокам от фото. Слева, выстроенные в вертикальную линию, были буквы, складывающиеся в слово: ПЕРСОНАЛ. Справа от фото красовался номер: A00473. Питер перевернул пропуск. На обороте был символ OSCORP в кружкé. Он сидел и смотрел на эти вещи, разложенные перед ним, как археолог на только что обнаруженные артефакты древней цивилизации. Он брал в руки каждый предмет, пытаясь ощутить связь с человеком, который к нему прикасался. Он представил, как его отец набирает номер на этом телефоне, как пишет этими ручками свои гениальные формулы, как снимает очки и кладёт их в этот футляр. Пропуск он держал дольше всего. Он проводил пальцем по холодному пластику, по строгому изображению отца. Эти очки, этот взгляд... Он казался таким недосягаемым и чужим на этой фотографии. Таким непохожим на улыбающегося человека с семейных снимков. Питер не знал, что ему делать с этой находкой. Показать Курту? Но это означало признаться во лжи о фотографии. Он посмотрел на пропуск. Уровень доступа A00473. Генетическая лаборатория. Возможно, это был ключ. Ключ к тому, над чем его отец работал в последние дни. К тому, что, может быть, и привело к катастрофе. Он аккуратно собрал все вещи обратно в портфель, оставив на столе только пропуск. Он положил его рядом с фотографией, где Ричард и Курт были вместе. Две стороны одной тайны. Две части пазла, который ему ещё только предстояло сложить. Он спрятал портфель обратно под кровать и лёг спать, но сон не шёл к нему. Перед глазами стояло серьёзное лицо отца на пропуске и сосредоточенные лица двух учёных на старой фотографии. Он чувствовал, что стоит на пороге чего - то огромного. И что спрятанный под кроватью портфель — это только начало долгого и опасного пути. Питер сел на краю кровати и достал портфель отца. Положил на колени. Он уже перебрал всё очевидное: пропуск, калькулятор, телефон. Но что - то не давало ему покоя. Ощущение, что самая важная часть пазла всё ещё скрыта, сверлило его изнутри. Научная интуиция, что жила в нём, подсказывала — здесь что - то есть. Он перевернул портфель клапаном вниз и несколько раз плавно покачал его из стороны в сторону, держа на весу. Внутри что - то мягко, едва слышно перемещалось. Не грохот калькулятора или телефона, а тихий, скользящий звук. Что - то плоское и лёгкое. Пальцы его задрожали. Он зацепил крошечный бегунок и медленно, почти боясь дышать, потянул его вдоль шва вправо. Молния расстегнулась с тихим, шелковым звуком, открывая узкий, плоский карман, скрытый в толщине стенки портфеля. Сердце Питера бешено заколотилось. Он засунул два пальца внутрь и стал проводить в верхней складке портфеля. Под молнией. ТУФ! Вдруг, палец зацепился за выступ и нащупал край чего - то твёрдого, гладкого. Бумаги? Пластика? Он медленно, с благоговейным трепетом, извлек содержимое. Это была папка. Тонкая, гибкая, из потрёпанного жёлтого картона. Её углы были целы. На обложке не было ни названия, ни имени, ни номера. Ничего, что могло бы идентифицировать её содержимое. Только два знака в верхнем правом углу обложки, нарисованные жирным красным перманентным маркером на белой наклейке: ∅∅. Питер нахмурился. Он водил пальцем по этим странным кружкам, перечёркнутым линией. Что они означали? Ноль? Знак диаметра? Это могло быть что угодно — от математического символа до личного шифра его отца. Никакой очевидной смысловой нагрузки эти знаки для него не несли, только смутную тревогу. Выглядели они угрожающе, как предупреждение. Руки Питера почти не слушались его, когда он открыл папку. Внутри лежало несколько листов бумаги, исписанных тем самым почерком, который он видел в блокнотах отца — убористым, аккуратным, невероятно ёмким. Формулы, химические уравнения, схемы молекулярных связей. Многие из них были яростно зачеркнуты — не просто перечёркнуты одной линией, а исчерканы, будто автор пытался уничтожить саму мысль, в них запечатленную. Питер перелистывал страницы, и его глаза выхватывали странные детали: два аккуратно нарисованных квадрата 8x8, заполненных цифрами, похожие на шифр или код. И вот он дошёл до последнего листа. Справа, в хаосе цифр и формул в самом низу, была выведена изящная, почти художественная последовательность символов. Это не была просто формула. Это была цепь, сплетённая из греческих букв, математических операторов и химических элементов. Она выглядела как заклинание, как магическая формула из фэнтези - романа. Она была так красива, что на мгновение Питер забыл дышать. Кто - то — очевидно, его отец — с лёгким, почти невесомым нажимом обвёл эту последовательность синей шариковой ручкой, словно выделяя шедевр в музее. А сверху, поверх этого изящества, чужой рукой — или той же, но в момент ярости или отчаяния? — был нанесен удар. Жирным красным фломастером, тем самым, что нарисовал символы на обложке, поверх всей этой красоты были выведены те же два роковых символа: ∅∅. Как клеймо, как приговор. А чуть правее, уже другой рукой — или той же, но дрожащей, усталой, — неаккуратным, сбившимся, небрежным почерком, было выведено: Алгоритм Скорости Распада Питер замер. "Алгоритм Скорости Распада." — промелькнуло у Питера в голове. Слова отдались в его сознании глухим эхом. Он слышал их! Из - за двери кабинета Курта, сквозь сон, в те редкие моменты, когда Доктор терял контроль. Это была его навязчивая идея, его Святой Грааль, причина его бессонных ночей и тихих вспышек ярости. Тот самый алгоритм, который никак не удавалось стабилизировать или додумать. И он лежал здесь. В руках у Питера. Тщательно спрятанный его отцом. Ледяная волна прокатилась по его спине. Он чуть не выронил папку. "Папа спрятал это. От Курта." Вопрос жгло мозг, как раскаленная игла. "Почему?" Они же были друзьями, партнёрами. Курт бредил этой формулой, это было дело всей его жизни. Почему Ричард Паркер, зная это, спрятал самое важное открытие? Почему пометил его этими зловещими символами и засунул в потайной карман, словно не доказательство, а улику? Почему отставил этот портфель в доме своего брата, а не забрал себе? Мысли метались, сталкиваясь друг с другом. Может, алгоритм был ошибочным? Опасным? Может, отец хотел его доработать, проверить, но не успел? А может… Может, была другая причина? Та, о которой нельзя было говорить даже с лучшим другом… Питер посмотрел на дверь, за которой сидел Курт. Человек, который вырастил его, который стал ему отцом. Который с надеждой и тоской смотрел на их общую с Ричардом фотографию. И тут его осенило. Жестокое, холодное прозрение - он не может показать это Курту. Не сейчас. Не пока он не поймет, что именно он нашёл и почему это было спрятано. Инстинкт, глухой и непререкаемый, кричал ему, что вручать Коннорсу эту папку — всё равно что подносить спичку к пороховой бочке. Он видел его одержимость. И если этот алгоритм был тем, что нужно Курту… что он будет готов сделать, чтобы его заполучить? И почему Ричард счёл необходимым защитить его даже от своего друга? Дрожащими руками Питер сложил листы обратно в жёлтую папку. Он бросил взгляд на экран своего компьютера. Завтра. Завтра он сядет в библиотеку, будет рыться в учебниках по высшей математике, квантовой химии, искать значение этих символов. Он полезет в глубины интернета, в научные базы данных, к которым у него был доступ через сеть Oscorp. Он должен понять это сам. Он осторожно, как бомбу, вложил папку обратно в потайной карман и застегнул молнию. Портфель снова выглядел как ни в чём не бывало. Он спрятал его под кровать, в самый тёмный угол, и отполз назад, словно боясь, что он сейчас взорвётся. Он лёг в кровать и уставился в потолок, перед глазами у него стояли изящные символы формулы, кривые буквы Алгоритм Скорости Распада и два красных, перечёркнутых круга. ∅∅ Ключ? Или предупреждение? Он не знал. Но он знал одно: он только что нашёл секрет своего отца. И этот секрет мог разрушить всё, что у него было.