На отмелях забвения

Прошло три дня... Для Уилла это были достаточно напряжённые дни. Незнакомец (Уилл не мог заставить себя думать о нем как о Ганнибале) приходил в себя достаточно быстро. Лизорадка спала, а цвет лица улучшился. В его глазах, тех самых темных безднах, появилась осмысленность. Он мало говорил о себе, ведь особо то и не помнил, но он смотрел. Наблюдал. Он как губка впитывал все детали этого скромного существования, его новой жизни тут. Он наблюдал как уилл чинил лодки, как он разговаривал с собаками и как варил свой кофе. Его взгляд, пусть и лишённый узнавания, все еще обладал той самой пронзительной силой, которая заставляла Уилла чувствовать себя выставленным напоказ. Уиил же жил в состоянии «боевой» готовности. Каждый звук и движение за спиной заставляло его вздрагивать. Он чувствствовал себя смотрителем в клетке со спящим львом, который вот вот должен проснуться Утром он застал своего гостя у полки с книгами. Одной рукой тот опирался на костыль, самодельно сделанный Уиллом, второй рукой он перебирал корешки — «судовые двигатели и все о них»... — задумчиво произнёс Ганнибал — «справочник по морским узлам».. И Данте. Хм, интересное сочетание. Уилл, стоявший в дверь с двумя только что пойманными окунями, немного улыбнулся. Данте — единственная вещь оставшаяся от той жизни. — чтиво на скучные вечера... — тихо буркнул он, проходя в крошечную кухню и принимаясь чистить рыбу. Нож для чистки в его ладонях двигался резко, грубо. «Незнакомец» повернулся, с интересом наблюдая за его работой. — Ты делаешь это неэффективно, — отрезал он. Его тон не был критикующим, он просто говорил как считал... Он не помнит откуда он знает как чистить рыбу, но он знает. — Слишком много лишних движений. Ты портишь так текстуру мяса. Лезвие ножа на мгновение замерло. Перед глазами Уилла всплыло старое видение: безупречная кухня, идеальные ножи, изящные руки, разделывающие телячью ногу с хирургической точностью. — Тут не ресторан, — сквозь зубы проговорил Уилл. — еда нужна просто чтобы не умереть с голоду. — Мне кажется, еда — это не просто топливо, — возразил мужчина. В его голосе прозвучала тень чего-то уверенного. — Это опыт. Ритуал. Даже самая простая пища заслуживает уважения и правильной подачи. Ганнибал сделал несколько странных шагов, опираясь на костыль, к месту нде стоял Уилл Грэм. Он остановился рядом, достаточно близко. — позвольте. Уилл смотрел на него, не веря своим глазам. Его пальцы сжали рукоять ножа так, что костяшки побелели. Часть его жаждала крикнуть: «Отойди! Не прикасайся!». Другая — болезненно-любопытная, та самая, что когда-то тянула его на дно, — хотела посмотреть, что будет. Впрочем, это он и сделал Молча, с каменным лицом, он протянул нож рукоятью вперед. Незнакомец взял его. И все изменилось. Его хватка, еще минуту назад слабая и неуверенная, стала точной. Его движения, прерываемые небольшими вспышками боли, вдруг обрели плавную, почти гипнотическую грацию. Он взял окуня и несколькими точными, разрезами отделил филе от костей, не повредив кожу. Уилл промолчал. Он видел это, видел много раз. В своих кошмарах и наяву. Мужчина закончил и положил нож на стол. На его лице было странное выражение — невинное удивление, смешанное с гордостью. — Кажется, я умею это делать, — тихо сказал он, глядя на свои руки, как будто видя их впервые, и широко улыбаясь. — Кажется.. — хрипло согласился Уилл. Их взгляды встретились. В воздухе запахло свежей кровью и напряженным молчанием. Вот оно, снова это чувство дежавю. Впервые за эти три дня между ними повисло нечто большее, чем просто неловкость. Повисло знание. Вечером Уилл включил старую радиостанцию, чтобы заглушить тишину. Ловил помехи, пока не наткнулся на выпуск новостей из Бостона. «…до сих пор не найдено тело известного серийного убийцы Ганнибала Лектера по прозвищу Чесапикский Потрошитель, сбежавшего три года назад после кровавой резни в…» Уилл резко выключил радио. Незнакомец сидел на диване, укутанный в одеяло, и смотрел на него. Его выражение было по детски невозмутимым. — Лектер, — произнес он вслух, пробуя на вкус свою же фамилию. Оно звучало на его языке странно знакомо и чуждо одновременно. — Страшный преступник? — Что то вроде того. — Уилл отвернулся, заняв чем то руки. — И они все еще не нашли его тело? Интересно. — Почему это интересно? — голос Уилла прозвучал намного резче, чем он хотел. —ну.. Потому что это оставляет место для надежды... А может и для страха. Смотря с какой стороны и кому смотреть. —мне без разницы... Это было давно и далеко от сюда, нет смысла волноваться... — тихо отрезал Грэм. —Да уж, — согласился Га... Незнакомец. В тоне слышалась тихая насмешка — здесь тихо. И спокойно. Мне тут нравится. Он замолчал, уставившись на огонь. Его лицо осветила вспышка внутренней борьбы. —сегодня когда я держал нож, мне чтото приснилось... Нет, не сон, а что то вроде вспышки воспоминания? Или просто плод воображения. Я стоял перед столом... И на столе лежало что-то большое… и я резал. И кто-то смотрел на меня. Кто-то… важный. Он поднял на Уилла свои карие глаза. В нем теперь плескалась не просто растерянность, а жажда. Голод. — Вы уверены, что мы не знакомы? Ваше лицо… оно кажется мне знакомым. Возможно, вы были тем, кто смотрел? Уилл как проглотил язык. Даже без памяти Ганнибал был как акула, чуял правду как кровь в воде. Скажи ему, — шептал один голос в голове Уилла. — Скажи ему, кто он. Скажи, кто ты. Посмотри, что будет. А второй же годос вопил — убей его сейчас, пока он слаб. Уилл резко вздохнул, вспомнив что тот все еще ждёт ответа. —Бред.. — пробурчал брюнет— у тебя наверное еще лихорадка не спала. Отдыхай. После этих слов Уилл вышел на свежий воздух, оставив своего личного демона внутри. Ночной воздух обжег легкие как крепкий алкоголь. Уилл стоял, опираясь на деревянные перила. Внутри все кричало. «Вы были тем, кто смотрел?» Да, да. Он смотрел. Наблюдал. Всегда, даже когда отворачивался. Он был зрителем самого страшного кино, а его режиссёром был Тот кто сейчас беззаботно отдыхал на диване в его доме. Дверь протяженно, жалобно скрипнула. Уилл не обернулся, но каждый нерв напрягся, ожидая приближения. Послышался неуверенный шаг, скребущий по дереву звук костыля. — Вам холодно, — прозвучал голос позади него. Без претензии на заботу, просто как факт. Уилл молчал. — Радио, — продолжил мужчина. — Вы выключили его, когда заговорили о том человеке. Лектере. — Новости мне неинтересны, — буркнул Уилл глядя в темноту, на море... Куда угодно, но только не на Ганнибла — Вы испугались? Это было сказано тихо и с любопытством, но слова впились в Уилла как иглы — чего тебе надо? — слишком резко заговорил Уилл, обернувшись к мужчине — что ты ждешь? Лежишь, смотришь на меня своими пустыми глазами и ждешь что я скажу тебе кто ты? Что я решу эту загадку за тебя? «Незнакомец» стоял в дверном проеме, бледный в лунном свете, на плечах было одеяло, которое Уилл набросил на него утром. Его выражение было невозмутимым, но в глубине глаз плескалось то самое детское любопытство. — я жду.. Пока что нибудь щелкнет, — честно признался Ганнибал. — в вашем присутствии это происходит чаще. Вспышки и обрывки.. Как головная боль, только не в голове, а... — он ткнул сеюя пальцем в грудь — здесь. Это странно. Уилл почувствовал, как его гнев тает, словно сахарная вата в воде, сменяясь леденящим душу пониманием. Он был триггером. Его присутствие, его лицо, его голос — все это било по амнезийной стене, пытаясь пробить ее. Он сам, того не желая, помогал монстру вспомнить себя.. — Тебе нужно обращаться к врачам, — сказал Уилл, и это была первая за эти дни по-настоящему правдивая фраза, вырвавшаяся у него. — В городе должна быть клиника. — Помогут вспомнить? А может помогут забыть? — Он сделал шаг вперед, и его костыль глухо стукнул о доски. — То, что я начинаю вспоминать… это не вызывает у меня радости или умиротворения.. Это вызывает чувство… может быть стыда. И силы. Одновременно. Это странное сочетание. Он смотрел на Уилла, и в его взгляде была жуткая, искренняя прямота. — Вы боитесь того, что я могу вспомнить? Поэтому и смотрите на меня так, будто ждете, что я вас укушу.. Сильно и больно Уилл промолчал. Это было правдой. — Я не укушу, — тихо сказал мужчина. — Пока вы не дадите мне для этого причину. Он развернулся и, ковыляя, скрылся в доме, оставив Уилла наедине с океаном. И Уилл, сам того не желая, был единственным проводником Ганнибала в этом новом, жестоком и чистом мире. Стоит ли бояться ли этого? Неизвестно На следующее утро они завтракали молча. Уилл жарил яйца, а его гость сидел за столом и наблюдал за движением его рук с сосредоточенным видом, как кот за игрушкой, будто пытался разгадать секрет простейшего действия.. — Вы все делаете с усилием, — заметил он наконец. — Как будто боретесь с предметами. С сковородой. С продуктами. —здесь еда — это не ритуал, помнишь? Мы ведь говорили об этом. — огрызнулся Уилл. — в этом доме еда это топливо. — любое действие может быть произведено изящно, — болтал тот. В его голосе не было насмешки, просто спокойный тон. Обычная беседа. Уилл поставил тарелку с яичницей перед ним. — уж извиняюсь, что не дотягиваю до ваших стандартов, великий ценитель прекрасного. — по доброму съязвил кудряш Мужчина взял вилку, повертел ее в пальцах. — У меня нет стандартов... — ответил он задумчиво. — Только ощущения. Например, я почти уверен, что это, — он ткнул вилкой в яичницу, — должно быть вкуснее, чем выглядит... Хоть она и подгорела. Уилл фыркнул, садясь напротив. Его гость ел медленно, тщательно пережевывая, и на его лице было написано легкое разочарование, видимо ощущения не оправдались. Он доел и отодвинул тарелку. — Спасибо. Это было… питательно... Впервые за все дни Уилл почувствовал не смутную улыбку. Уголки его губ все же дрогнули. —прекрасный отзыв, я его запишу. На лице незнакомца тоже промелькнуло нечто вроде улыбки. Краткая, мимолетная насмешка. — может быть, завтра я смогу помочь? — Оставайся со своими смутными ощущениями при себе, — пробормотал Уилл, но уже без прежней злобы. Это было… почти нормально. Позже, когда Уилл ковырялся с очередным мотором, Ганнибал вышел на крыльцо и сел на ступеньки, подставив лицо палящему солнцу. Он просто сидел и смотрел вокруг наслаждаясь природой. Его поза, когда то такая собранная и контролируемая, была расслабленной. Он выглядел потерянным. (потеряшко😭) Уилл иногда оглядывался на него, чувствуя странное сжатие в груди. Это не было жалостью, Это было что-то более сложное. Понимание. Он знал, каково это — чувствовать себя чужим в собственном разуме, не понимать, откуда берутся твои собственные мысли и импульсы. Он вытер пот с лица своей эе футболкой, что лежала рядом и повернулся к Ганнибалу. — Как ты? Тот повернул к нему лицо, глаза щурились от света. — неплохо.. Но все еще немного испытываю боль. Уилл кивнул. Он понимал. — Со временем станет легче. Ну или ты к этому привыкнешь. Они молча смотрели на серую воду. Два корабля, две жизни стоящие на одном берегу, не зная, как починить друг друга, но не в силах разойтись. — Завтра, — сказал Уилл, ломая молчание. — Если будет держаться хорошая погода, мне нужно в город. За провизией, ну и за медикаментами для тебя. Тебе лично что нибудь нужно? Но мужчина лишь кивнул, его взгляд снова стал отрешенным, устремленным внутрь себя. — Хорошо, — просто сказал он. — Я буду ждать. А касатель вещей.. Купи какое нибудь хорошее мыло либо шампунь и гель для душа. Не то что у тебя в ванной.