Часть 20 Запахло жареным
4 сентября 2025 г., 23:56
Быть одинокой в замке, полном людей, — вот что стало новой реальностью для Дейенерис.
После того как Кай ушёл, она словно закрылась в себе. Разговаривала только с Миссандеей — и то лишь потому, что необходимо было отправить письма союзникам, сообщив, что осада начнётся через десять дней и все должно быть готово к этому сроку.
Тирион пытался оправдаться и вернуть доверие, но оно было утрачено безвозвратно.
Варис же, напротив, становился всё более скрытным. Он словно растворился в тени: избегал её, не задерживал взгляд, а если случайно встречал — кланялся слишком поспешно и исчезал.
От Миссандеи Дейенерис узнала, что Евнух постоянно пишет письма.
Более того, он слишком часто «случайно» оказывался рядом с Джоном Сноу и сиром Давосом.
Слишком часто, чтобы верить в совпадение.
Каждая такая встреча вонзалась в сознание Дейенерис иглой.
Варис шептался, искал новые уши, заливал сладкими речами Джона, а её саму — королеву, которой он клялся служить, — обходил стороной.
Она дарила ему последние дни не из милосердия, а ради справедливости.
Дейенерис нужны были доказательства. Она знала: стоит уличить Евнуха в предательстве — и никто не посмеет обвинить её в поспешности. Она наблюдала. Она ждала.
Посетив шахты по добыче драконьего стекла и ту самую пещеру с древними рисунками по приглашению Джона, Дейенерис впервые по-настоящему задумалась о будущем.
Что будет, если она не полетит спасать его?
Что, если Джон погибнет?
Как это изменит судьбу?
Он был хорошим человеком, честным и прямым. Ей не хотелось его смерти. Но мысль о другом исходе была ещё страшнее. Если она всё же отправится за ним и хотя бы один из её драконов падёт — Стена рухнет, и времени на подготовку к войне с мёртвыми больше не останется.
От тяжёлых мыслей её отвлёк голос Джона:
— Вы так задумчивы… и печальны. Что произошло? Я слышал, вы помогли Простору устоять. Это было очень смело — отправить не только армию, но и полететь самой.
Дейенерис подняла взгляд. На миг позволив себе рассмотреть его: благородные черты лица, густые тёмные волосы, глаза, в которых была отражена внутренняя сила. Он не обвинял её в убийствах, а назвал смелой — и это почему-то согрело сильнее, чем похвалы тысяч подданных.
— Благодарю за столь высокую оценку, — ответила она. — Но я не считаю себя смелой. Вчера мне напомнили о том кем я являюсь на самом деле — чудовищем уничтожающем людей сотнями, и я не могу не признать, что так оно и есть.
Джон покачал головой:
— Чудовища не сражаются за справедливость. Не освобождают рабов. И не выбирают наименее кровопролитную тактику. Не думайте о себе хуже, чем есть на самом деле.
Она впервые обратилась к нему по имени:
— Я постараюсь… спасибо, Джон.
На его губах заиграла лёгкая улыбка.
Расставшись с Лордом Винтерфелла она поспешила в замок.
Коридоры были пусты и она могла многое обдумать по пути.
В своих покоях Дейенерис заметила лежавшее на столе письмо с печатью Вариса.
Откуда оно здесь?
Никто не мог войти сюда в ее отсутствие, в этом она была более чем уверена.
Тогда оставался лишь один вариант: Кай.
Да, они поссорились и он ушёл… но, похоже, дать забыть о себе было выше его сил.
Развернув пергамент, она прочла:
«В Вестеросе уже есть лидер, который воюет не ради трона, а ради людей. И они это видят».
Её пальцы сильнее сжали письмо.
Любопытно… кому оно предназначалось?
Евнух настолько уверен в своей паутине, что плетёт её прямо под её крышей. В замке, где каждый шаг может стоить ему головы.
Что ж, на одного врага стало больше.
Справившись с нахлынувшими эмоциями, Дейенерис осознала, что в ее плане есть один опасный изъян — риск того, что за дни ожидания паук успеет сильнее подорвать её позиции. А значит, чтобы этого не произошло, вороны не должны покидать Драконий Камень.
На миг Дейенерис вспомнила Кая. Сейчас он был для неё не любовником и не соратником, а политической единицей, инструментом, который умел решать подобные задачи одним заклинанием. Ей не хватало именно его силы, а не его присутствия.
Но его нет, и ей придётся действовать иначе: раздать приказы так, чтобы о них не прознал Варис.
Она посмотрела на шкатулку и с перекошенной улыбкой бросила:
— Лживый паук.
