Часть 21 Соучастник?
5 сентября 2025 г., 05:13
Второй раз в жизни Тирион носил звание Десницы.
Первый раз это закончилось для него бегством — и всё шло к тому, что история вот-вот повторится.
Его королева всё меньше доверяла ему, а после провала с Кастерли-Рок — и вовсе перестала. За последние два дня единственное что она сказала ему, было пресловутое:
— Не сейчас!
Он чувствовал себя никчёмным.
Его совет едва не стоил ей Простора — а ему головы.
Ставки ещё никогда не были столь высоки, и это держало его в постоянном напряжении.
Королева смотрела на него тяжёлым взглядом, полным разочарования, и каждый раз Тириону казалось, что он одной ногой в пропасти.
Устав от молчаливой вражды и собственного бессилия, он решил поговорить с Варисом.
Евнух в последние дни вёл себя особенно странно: все больше молчал, реже появлялся на совете и, казалось, прятал за спокойной маской нечто большее, чем обычно.
Негромко постучав и дождавшись короткого «войдите», Тирион открыл дверь.
Кабинет Вариса оказался таким же, как и его хозяин: скромный, лишённый излишеств, не хранивший в себе ничего личного. Ни книг, ни портретов, ни мелочей, которые могли бы рассказать хоть что-то о человеке, здесь не было. Всё выглядело так, словно Евнух занимал это помещение лишь временно — и мог исчезнуть отсюда в любую минуту, не оставив за собой ни следа.
Варис сидел за своим столом и смотрел на запечатанные свитки, руки его были сцеплены в замок и покоились на животе , он перевел взгляд на Тириона и произнёс:
— Милорд, у вас что-то случилось? Уже почти вечер, а вы трезвы как никогда прежде.
Заняв кресло напротив, Тирион сморщил нос и ответил:
— Очень смешно, Варис. Я пришёл поговорить о сложившейся ситуации… и услышать твоё мнение.
Мастер над шептунами чуть склонил голову набок, взгляд его оставался бесстрастным, но в уголках губ появиламь тень улыбки.
— Моё мнение редко приносит радость слушающим, милорд. Но раз вы просите… — он легко коснулся одного из свитков. — Мы оба знаем, что королева всё меньше прислушивается к вам.
Тирион вздохнул, подперев щёку рукой:
— Скажи что-нибудь, чего я ещё не знаю.
— Хорошо, — мягко отозвался Варис. — Она сильна, но сила, помноженная на гордыню и усталость, и разочарование превращается в жестокость. Она идёт по тонкому льду.
— Мало кто смог бы удержаться от соблазна сжечь Красный Замок прямо сейчас, имея трёх взрослых драконов, — сказал Тирион, с трудом скрывая усталость. — Но она идёт по пути милосердия. Ирония в том, что послушай она меня и осада могла бы длиться месяцами, и люди возненавидели бы её так же, как ненавидят Серсею.
Он налил себе вина, но так и не пригубил.
— Я недооценил сестру… и теперь моё положение шаткое. Каждый мой совет звучит как насмешка. А каждый мой промах — как предательство.
Тирион устало-потерянным взглядом уставился в кубок.
— Я не знаю, как мне быть, Варис.
— Каждый способен ошибаться, милорд. Это и делает нас людьми, — евнух прищурился, словно оценивая вес собственных слов. — Я, например, могу признать: моя вера в счастливое будущее Семи Королевств с Дейенерис на троне была… напрасной.
— Так вот почему вы стали столь молчаливы, друг мой? Неужели нашел я тот, кто заставил вас усомниться в своей королеве?
— Вы, как всегда, видите суть, милорд. Я ценю вас как друга, поэтому скажу прямо. Дейенерис жестока, даже если старается это скрыть. Она может взять трон, но удержать его — нет. Народ увидит в ней завоевательницу, а не освободительницу. И тогда, рано или поздно, им понадобится иной правитель. Тот, кто не рвётся к власти, а несёт её как бремя. Именно таких людей слушают. Именно им доверяют.
Тирион прищурился.
Варис ни разу не назвал имени, но тень, мелькнувшая в его словах, была слишком узнаваема.
— Ваш план выходит в том, чтобы использовать её как орудие? А потом сменить — когда оно себя изживет?
— Зачем же так грубо… Я бы сказал иначе: не сменить ради каприза, а поставить того, кто даст Семи Королевствам мир.
Варис говорил спокойно, так словно речь шла не о судьбе королевы, а о погоде. Именно эта холодность и пугала больше всего.
Тирион замолчал, не сводя взгляда с евнуха.
Слова Вариса повисли в воздухе и продолжать этот разговор стало слишком опасно.
— Что ж, — протянул он, поднимаясь из кресла, — мне стоит дать вам вернуться к делам. А себе немного отдыха.
Варис едва заметно кивнул, будто всё это было лишь пустой беседой.
Тирион же, покидая кабинет, чувствовал, как по спине пробегает холодок.
В коридоре он остановился, на мгновение сжал кулак и поднял взгляд к сводчатому потолку.
Должен ли он все рассказать Дейенерис?
Или правильнее будет молчать, зная, что её гнев обрушится на Вариса мгновенно?
И если выбор падет на молчание — не станет ли он соучастником?
Ответа не было. Только груз сомнений, который давил сильнее, чем когда-либо.
