Куколка и Еретик или Сжечь,Захватить,Наказать,Повторить

Сидя у зеркала, Серсея улыбалась. Эта улыбка делала её похожей на безумную — возможно, так оно и было, но никто не осмелился бы сказать ей об этом. Время играло против неё, и она знала это лучше всех. Поэтому приказала пустить слухи: Дейенерис безумна, как и её отец, и если народ отвернётся от своей единственной защитницы, то белобрысая ведьма сожжёт столицу дотла. На улицах Королевской Гавани казни «шпионов Дейенерис» стали зрелищем, устраиваемым с пугающей регулярностью. Народ дрожал, но именно этот страх удерживал от бунта. Железному банку она пообещала больше, чем золото: власть и влияние в Вестеросе. Если уж ей придётся выживать — то на любых условиях, кроме одного: Серсея не собиралась уступать трон. Сейчас же её мысли были прикованы к одному — зерну. Без хлеба не удержать ни войска, ни город. Она ждала Квиберна, надеясь, что тому удалось договориться с контрабандистами. Бунт из-за голода был роскошью, которую она не могла себе позволить. — Ваше Величество, — Квиберн вошёл, согнувшись в почтительном поклоне. — Ну? — голос Серсеи был холодным, словно сталь. — Скажи мне, что у тебя хорошие новости. — Корабль с зерном уже в пути, — начал он осторожно. — Но… всего один. Никто больше не согласился продать нам ни зерна, ни другого продовольствия . Все боятся навлечь на себя гнев драконов. На лице Серсеи промелькнула судорога, и нога ее непроизвольно дернулась , больно ударившись о трюмо. — Один корабль… — процедила она. — Я правлю столицей, а мне приходится вымаливать объедки у жалких контрабандистов. Квиберн помялся, прежде чем добавить ещё кое-что: — Есть ещё слухи, Ваше Величество. Люди шепчутся, что у Дейенерис появился оракул. Чудовище в облике человека, невероятно могущественный. Говорят, он разрывает её врагов в клочья и предсказывает каждый шаг. Серсея застыла, её пальцы отбивали нервную дробь. — Оракул, — прошипела она. — Ещё один подарок судьбы этой шлюхе? Её глаза блеснули безумием, но в глубине взгляда мелькнула и тень страха. — Ты должен найти этого оракула и уничтожить его. Он же не бессмертный в самом деле! — прошипела Серсея, глядя в зеркало так, будто стремилась прожечь Квиберна насквозь, и всем своим видом обещала ему скорую смерть, если он осмелится подвести её. — Вы правы, Ваша Милость, — покорно ответил Квиберн, низко склонившись. — Я сделаю всё, как вы велели. Но, опустив глаза, он уже просчитывал пути отступления. Если королева проиграет — умирать за её жажду власти он не собирался. — И ещё, Ваша Милость… наши люди утверждают, что Король Севера прибыл на Драконий Камень. И пробыл там более двух недель. Ходят слухи, что он преклонил колено. Серсея резко подняла голову, её глаза блеснули ненавистью: — Преклонил колено… бастард…эти дикари провозгласили себя независимыми?! — слова её сорвались почти с рычанием. — Это вызов моему правлению, северяне заплатят за это! Она ударила ладонью по столешнице так, что кубок с вином опрокинулся и тёмная жидкость пролилась. — Значит, теперь у неё есть и драконы, и северяне, и какой-то дьявольский оракул… Серсея стиснула зубы, и в её голосе проступила дикая ярость: — Пусть этот бастард гниёт рядом с ней. Я вырву им обоим сердце, а потом пусть брошу их трупы на потеху толпе. Квиберн склонил голову, но в его глазах мелькнуло довольство: чем сильнее безумие королевы, тем больше она зависела от его советов.

***

Песок скрипел под копытами, ветер тянул за собой редкую колючую траву. Ночь в Дорне была прохладной, но не приносила облегчения после палящего дня. Отряд Джейме растянулся тонкой цепочкой, каждый воин молчалив и насторожен. Брон ехал рядом, играя кинжалом в руке. Его глаза блестели в полумраке. — Скажи честно, золотой мальчик, — начал он лениво, — что мы тут забыли? У тебя полсотни бойцов, а ты ведёшь их в Дорн. Эти ребята умеют воевать, но если дорнийцы выйдут всей силой, нас сотрут в порошок. Джейме не отводил взгляда от линии тёмных холмов. — Мы не будем сражаться. Брон усмехнулся. — Так это твой план? Приехать и не драться? Гениально. — Нет, — Джейме повернулся к нему. — Наш план — сделать так, чтобы они решили, что мы здесь большой армией. Он наклонился ближе, понижая голос: — Война — это не только мечи. Это страх. Это время. Нам нужно, чтобы дорнийцы сидели в своих крепостях, боясь, что завтра их земли выжгут дотла. Пока они будут защищать своё, они не пойдут осаждать Королевскую Гавань. Брон пожал плечами, но его улыбка стала шире. — И как ты собрался это устроить? У тебя нет ни дракона, ни десяти тысяч солдат. Джейме прищурился. — У нас есть кое-что получше. Вода. Брон поднял брови. — Что? — В Дорне война всегда крутится вокруг неё, — пояснил Джейме. — Здесь не хлеб главный, а колодцы и оазисы. Если мы разрушим несколько источников — колодец, водопровод, плотину — и оставим следы, будто это сделала целая армия, дорнийцы решат, что на них идёт крупное вторжение. Брон хмыкнул. — Сожжёшь пару деревень, перекроешь воду, и они сами будут орать о вторжении. Умно. Он ткнул пальцем куда-то в темноту. — Но для этого нужны люди, которые знают местность. — Найдём, — холодно отозвался Джейме. — Пленных оставим в живых. Пусть бегут и несут весть, что львы пришли за их водой. Брон рассмеялся — коротко и мрачно. — Значит, будем играть призраков в пустыне. Бить и исчезать. Ладно, в этом что-то есть. Джейме кивнул. Его глаза блеснули в лунном свете. — Нам не нужно побеждать. Нам нужно, чтобы Дорн боялся. Брон, покачав головой, пробормотал: — Никогда не думал, что Ланнистеры будут воевать, как разбойники. — Ланнистеры воюют так как прийдется , чтобы выжить, — отрезал Джейме. Они поскакали дальше, а позади них песок скрывал следы копыт, будто сама пустыня решила стать частью их обмана. Следующая ночь была тяжёлой, воздух сухой и горячий даже после заката. Джейме и Брон вели отряд из трёх десятков всадников по узкой каменистой тропе, петлявшей между скал. Дорога выводила к оазису — крохотному поселению вокруг колодца, который питал несколько деревень в округе. — Видишь? — Брон указал вперёд, на темнеющую башню из глины. — Колодец они охраняют лучше, чем собственные жён. — Тем ценнее он для нас, — коротко сказал Джейме. Они спешились. Двое людей Брона вынесли бочонок с известью и смолой. План был прост: не разрушать колодец, а сделать воду непригодной для питья. Дорнийцы обнаружат это лишь утром, когда поймут, что весь запас в округе испорчен. Отряд тихо подкрался к колодцу. Стражников было всего четверо, и с ними быстро справились: одних связали, других оглушили. — Быстро, — приказал Джейме. В колодец бросили смолу, а следом — известь. Смесь начала шипеть, испуская резкий, едкий запах. Вода пошла мутная, и теперь пить её было опасно. — Готово, — шепнул один из солдат. — Через день-два эта вода станет ядом. Вдалеке раздался лай собак, потом — тревожный крик. Селяне заметили движение. — Всё, валим! — рявкнул Брон. Когда отряд уже отходил, Джейме остановил коня и крикнул так, чтобы его услышали все: — Скажите своим князьям: львы пришли за вашей водой! Они умчались в ночь, оставив за собой панику и шум в деревне. День только начался как на дворец Мартеллов обрушились новости, в зал вбежал гонец, лицо его было покрыто потом и пылью. — Львы!.. — задыхаясь, выдохнул он и рухнул на колени. — Ланнистеры у колодцев! Элария Сэнд резко поднялась со своего места, её глаза вспыхнули гневом. — Где именно? Говори быстро! — У оазиса Калафар, госпожа. Вода испорчена, в колодец бросили смолу и известь. Люди утверждают , что теперь даже скот не напоить. Они передали нам их слова, «львы пришли за нашей водой». Зал наполнился гулом возмущённых голосов. Тияна Сэнд, младшая из дочерей, ударила кулаком по столу. — Подлая тактика! Они не осмелились явиться войной, так решили морить нас жаждой? — Тем хуже для них, — холодно бросила Обара, её рука легла на рукоять копья. — В пустыне вода дороже золота. Народ Дорна этого не забудет. Нимерия, сидевшая в стороне, склонила голову и задумчиво произнесла: — Но это значит, что у Ланнистеров нет сил для открытого сражения. Если Джейме Ланнистер бродит по нашим землям с горсткой людей, значит, он надеется, что мы поверим в большее. — И всё же, — резко ответила Элария, — мы не можем рисковать источниками. Если падут ещё два-три оазиса, тысячи будут обречены. Мы должны поставить стражу у каждого колодца. — Значит, он добился своего, — усмехнулась Нимерия. — Мы вынуждены задержаться. — Тогда пусть задержатся и они! — перебила её Обара, вскакивая на ноги. — Мы догоним этих шакалов в пустыне и вздернём их на кольях, чтобы вороны выклевали им глаза! — Нет, — остановила её Элария. — Пустыня на их стороне. Они будут бить и исчезать, как тени. Мы не должны гнаться за ними без плана. Она обвела взглядом дочерей, и голос её прозвучал твёрдо: — Усильте охрану у каждого колодца. Пошлите дозоры на караванные пути. Дорн не сдастся. Мы пережили тысячи лет войн. Переживём и львов. Но даже в её тоне, несмотря на уверенность, слышался оттенок тревоги.