Часть 29 Высокий Валирийский
10 сентября 2025 г., 05:27
Над единственной равниной Драконьего Камня стояла неестественная тишина.
На востоке выстроились идеально ровными шеренгами воины Безупречных — ряды копейщиков в тёмных панцирях. Их щиты отражали последние лучи солнца. Ни один не двигался, лица — каменные, дыхание ровное. В их строю не было места слабости: уверенные, закаленные, безжалостные.
Чуть поодаль раскинулась живая волна дотракийцев. Они сидели верхом на конях, обнажив аракхи, и сдерживали нетерпеливо бьющих копытами скакунов. Глаза их сверкали, а в груди каждого бушевал огонь от предвкушения предстоящей битвы. Они были подобны буре, готовой тотчас сорваться с места.
Между двумя армиями, на возвышенности из грубо сложенных камней, стояла Дейенерис.
Черный наряд, тяжёлый и строгий, как нельзя лучше подчёркивал её настрой.
А Серебряные косы, переплетённые в сложный узор, сверкали в лучах заката, словно стальные змеи.
За её спиной, на фоне угасающего неба, возвышались три дракона. Их чешуя отливала красным, зелёным и чёрным. Огромные крылья были сложены, но время от времени кто-то из них поднимал голову и издавал низкий рык.
Ветер стих, и в эту странную, почти потустороннюю тишину ворвался её голос.
— Bessy rūsīr! Qelitsos ñuhys!
— Ābrar kostōba issi ñuha. Ñuha kostōba issa aoha.
Она раскинула руки, и ветер сорвался, словно подчинившись её воле.
— Sōvegon ñuhi vraeda! Vezof ñuhi qelitsos! Lūgagon ñuhi hen mazōr!
— Nyke daor gīmigon vēzos dāezōt!
— Nyke ēdruta kesir aoha!
В подтверждение слов своей матери три дракона взревели так, что дрожала земля.
— Skori jiōrna ēdruta rȳ issa ñuhys!
И, наконец, её голос сорвался в крик:
— Ēdruta aoha se gevives bē ōños!
Гул прокатился по рядам. Безупречные начали мерно стучать копьями о землю — глухой рокот звучал словно удары сердца. В ответ дотракийцы взревели, вскидывая аракхи к небу, их кони вставали на дыбы, и воздух разрезал боевой клич степей.
Кай стоял чуть поодаль наблюдая за своей куколкой со смесью восхищения и предвкушения.
Он всегда знал, что Дейенерис управляла толпой так же уверенно, как летает на драконе. Но увидеть это своими глазами было поистине незабываемо.
Три дракона за её спиной придавали ей вес в глазах армии — и она умело этим пользовалась.
Кай скользнул взглядом на «советников».
Лорд-карлик выглядел одновременно воодушевлённым и испуганным, Рыцарь-работорговец, казалось, влюбился в неё ещё сильнее и был готов умереть прямо здесь, если бы она повелела. Северный бастард был поражён мощью её войска и задумчиво молчал, оценивая происходящее. И лишь Миссандея смотрела на свою королеву с гордостью.
Лишь её глаза сияли радостью и теплотой.
Самые разные сердца, объединённые вокруг Дейенерис, были окутаны верой в ее миссию.
Верой в лучшее будущее.
И это было так же круто, как и варгинг Короля ночи.
«Пусть все они и принадлежат ей, но сама она только ему.» — ревнивая мысль плотно поселилась в голове Паркера, подтолкнув его к забавному выводу.
— И кто тогда тут самый опасный? — прошептал он самодовольно ухмыльнувшись.
***
Стоя на вершине самой высокой башни Драконьего Камня, Дейенерис наслаждалась солёным морским ветром, что предвещал перемены. Её взгляд был устремлён вниз — туда, где кипела суета перед отправлением. На берегу Безупречные выстраивались в идеальные ряды. Под командованием Серого Червя они шагали к трапам кораблей сверкая начищенными до блеска копьями. Чуть поодаль дотракийцы шумно перегоняли коней: одни вели животных по шатким мосткам, другие кричали на своём языке, поторапливая друг друга. Гул голосов, скрип дерева и рёв волн сливались в единый ритм — тяжёлый и зловещий, как дыхание надвигающейся войны. Над мачтами неспешно парили драконы. Их огромные тени скользили по палубам, и даже самые закалённые воины поднимали головы, встречая легендарных зверей с благоговением и страхом. Сзади тихо подошла Миссандея, в руках она держала свёртки. — Письма, ваша милость. Из Простора и от Яры Грейджой. Дейенерис быстро развернула пергаменты. В обоих сообщениях говорилось одно: союзники готовы, войска движутся к Королевской Гавани. Но весть из Дорна так и не пришла. Лицо Дейенерис омрачилось. — Это не похоже на Элларию. Она ждала этого часа не меньше меня. Сидевший на парапете башни еретик небрежно покачивал ногой наблюдая за происходящим. Его глаза заблестели насмешливым огнём, когда он посмотрел на Дейенерис. — Если письма нет, значит, у змеи свои проблемы. Иначе она бы первая оказалась на месте. Напасть на Королевскую Гавань наверняка было её мечтой с того момента, как Гора убил Оберина. Дейенерис знала: что бы ни случилось в Дорне, осада должна начаться без них. Она сжала письмо сильнее, чем следовало. Страх что все пойдет не по плану покалывал замерзшие пальцы. Порыв взбунтовавшегося ветра сорвал с её плеч накидку, унося ткань в сторону моря. Но прежде чем она успела отреагировать, тёмная тень мелькнула рядом: Кай едва заметным движением руки остановил внезапную кражу. Ткань дрогнула в воздухе и, подчиняясь его воле, приплыла к нему. Его пальцы чуть задержались у её ключицы, провели по овалу лица прежде чем вернуть плащ на прежнее место. — Вот видишь, я не дам забрать у тебя хоть что-то, — прошептал он на ухо так чувственно, что Бурерожденная вздрогнула и прижалась к нему сама. Слова Кая легли как мягкое перо, снимая укоренившуюся тревогу. Его глаза блеснули — смесью довольства и собственничества. На миг Дейенерис задумалась было о том что он оставался рядом даже тогда, когда его не было видно. Разве не о таком мужчине она мечтала? Вопрос, ответ на который она боялась себе дать. За их спинами раздались тяжёлые шаги разрушив момент. — Ваше Величество , — Джон Сноу поднялся на площадку застав интимную сцену. Кай медленно отступил и словно не заметив незванного гостя вновь уселся на парапет. Дейенерис повернулась к Джону. В далеке прозвучали первые раскаты грома, преждвещая штром. Она знала: этот разговор станет последним перед его уходом. — Я пришёл попрощаться, Дейенерис, — сказал он, надеясь услышать от нее просьбу остаться. — Ты была прекрасна сегодня. Это стоило того чтобы отложить отправление до первой звезды. — Он сделал шаг ближе, его тёмные глаза не отрывались от неё. — Надеюсь ты получишь все, чего так страстно желаешь. Ветер взвился сильнее, и прядь серебряных волос упала Дейенерис на лицо. Джон на миг замер, его рука дрогнула, потянувшись. Но он вовремя остановился, сжав пальцы в кулак — слишком многое стояло между ними, чтобы позволить себе такую вольность. — А я надеюсь, что ты вернёшься живым. И будешь помнить о данном мне обещании. Она замолчала, не желая давать ложную надежду — и Джон вдруг понял, что она почти сказала что-то большее, но остановилась. Язвительный голос Кая врезался между ними. — Эй, я вам не мешаю? — он лениво спрыгнул с парапета, ухмыляясь. — Давай, Сноу, плыви уже. Там тебя заждались родственнички. Куколка просто слишком вежливая, чтобы сказать это самой. Джон метнул в него взгляд, полный холодного презрения. — Твой оракул слишком разговорчив, — произнёс он сквозь зубы. — За это она меня и любит, Сноу, — протянул Паркер подняв палец вверх. — Кстати, о предсказаниях… Когда ты застрянешь за Стеной, и твой десница будет слать нам письма с просьбой о помощи, не жди, что я отпущу куколку спасать тебя. Изворачивайся как-нибудь сам. Глаза Джона сузились, в них пылала злоба. Услышать такое перед отправлением было худшим из возможных ударов. — Я тебе не верю, — выдохнул он, упрямо, вкладывая в слова всю силу своей решимости. Дейенерис замерла. Она не ожидала, что Кай станет разбрасываться предсказаниями так легко, словно речь шла о пустяке. В этой небрежности чувствовалось больше, чем в любом признании. Он ревновал — сильнее, чем хотел показать. И, поставив себя на его место, она вдруг поняла: что сама вела бы себя точно так же. — Не надо продолжать. Попросила Дейенерис наступив Паркеру на ногу. А затем посмотрела на него выразительно сузив глаза. Больше всего ей хотелось, чтобы этот неловкий момент закончился прямо сейчас. Кай отступил на шаг, подняв обе ладони в притворном жесте. — Конечно, куколка, ради тебя — всё что угодно. Джон стиснул челюсти сильнее. Слово «куколка» кольнуло его. От лёгкого тона оракула внутри всё закипало. Казалось, этот человек не воспринимает всерьёз ни её, ни его, ни происходящее. — Чтож, мне пора. Благодарю за гостеприимство… и за напутственную речь, — бросил Джон с ледяной сдержанностью. Коротко кивнул и, не дожидаясь ответа, развернулся. Его шаги гулко отдавались в камне, когда он направился к лестнице. Как вдруг он услышал звук, который невозможно было спутать ни с чем — властный, хищный поцелуй. Джон застыл. В груди всё сжалось от ярости, он почти готов был зарычать и вернуться наверх, чтобы поставить зарвавшегося колдуна на место. Но вместо этого он стиснул челюсти, так что заиграли желваки, и, собрав остатки самообладания, продолжил спуск. Шёл он быстрее, чем хотел, забыв что от себя не убежишь.
