Куколка и Еретик или Сжечь,Захватить,Наказать,Повторить

Выждав время и тщательно подготовившись, Серсея поднялась на стены города. Её появление было выверенным: королева прекрасно знала, когда именно нужно показаться, чтобы её увидели все — и горожане, и враги за пределами стен. Вечернее солнце падало ей на лицо, подчёркивая холодную улыбку. Серсея подняла руку, требуя тишины. Сделав паузу она заговорила так громко, что её слова разнеслись далеко за стены: — Вы видели её, дикарку на драконе! Перед вами была не королева, а дочь Безумного Короля! Та же кровь течёт в её жилах — кровь палача, который мечтал сжечь вас всех живьём! Вы думаете, она принесёт мир? Нет! Она — чужачка. Варварская кхалиси. Королева дикарей и чудовищ, что жаждут лишь огня, крови и страха! Слова ударили в сердца горожан, многие из которых переглянулись, ища в глазах соседей подтверждение собственному страху. Толпа зашепталась сильнее прежнего, и Серсея, уловив этот отклик, усмехнулась. — Но вы не одни. Я — ваша истинная королева! Я обещаю награду каждому, кто принесёт мне её голову… или голову её ближайших советников. Любой, кто осмелится встать против неё и её чудовищ, будет вознаграждён золотом и титулом. Она сделала паузу, её взгляд метнулся в сторону лагеря за стенами. — Знайте же : Дейенерис Таргариен не войдёт в наш город. Мы выстоим. Мы переживём. И её драконы падут так же, как пал её безумный отец. С этими словами Серсея вскинула руку, и толпа за стенами разразилась криками, то ли от страха, то ли от истеричного рвения, подогретого обещаниями золота. Слова Серсеи, звучавшие со стены, словно яд, растекались по рядам армии. Дотракийцы отвечали на них смехом и громкими выкриками на своём языке — им было всё равно, королева ли перед ними или кухарка, они жаждали только боя, который принесет победу их Кхалиси. Безупречные же стояли неподвижно, их лица оставались каменными, но пальцы крепче сжимали древки копий. Гляда на Серсею Тирион поморщился и тихо пробормотал: — Она играет в привычную игру — держать людей в страхе и купить их обещаниями золота. Старый трюк, но иногда он работает слишком хорошо… — Награда за голову королевы — плевок в лицо всем, кто стоит здесь. — разозлился Мормонт напряженный словно струна. Миссандея нервно сжала руки, её глаза метнулись к Дейенерис. — Она называет вас варварской кхалиси… но люди видели, что утром вы пощадили их. Они знают правду. Дейенерис молчала. Её взгляд был прикован к стене, где стояла Серсея. Ветер трепал её серебряные косы, и глаза вспыхивали гневом. — Она может звать меня как угодно. К тому же у нее не хватит золота ни прокормить их ни купить. Кай приблизился к Дейенерис, взял её руку и легко коснулся губами запястья. — Куколка, да ты горишь, — притворно удивился он. — Хочешь, я прямо сейчас вырву ей сердце? Было бы весело. Он склонил голову набок, глядя ей прямо в глаза: — Что? Я же вижу что ты этого хочешь. — У тебя слишком длинный язык. — упрекнула его Дейенерис желая, чтобы он замолчал. — Ну хорошо, тогда я прокляну её, и следующие сутки она не слезет с… Кай не успел договорить: Дейенерис резко дёрнула его за руку, почти болезненно. — Ау! — он скривился и усмехнулся ещё шире. — Это было неприятно, куколка. Проводив взглядом удаляющуюся Серсею, Дейенерис напомнила себе: нужно набраться терпения. Это фундамент её будущего правления. Сжечь эту стерву она всегда успеет. Вернувшись под полог укрывшись от ветра и накрапывающего дождя Дейенерис сняла перчатки. — Вы слышали её, — произнесла она, обернувшись. — Она напугана до дрожи и предлагает награду, словно мы беглые преступники или дикие звери. Я могла бы покончить с ней прямо сейчас. Но не сделаю этого. Одобрительное молчание подтолкнуло ее продолжить. — Завтра я войду в город и обращусь к своим подданным. Они увидят, что я не прячусь за армией или драконами. И тогда у них не останется иного выбора, кроме как поверить мне. Дейенерис закончила, её глаза горели решимостью. Посмотрев на нее как на наивную дурочку Кай закатил глаза. — Черт подери куколка ты что сошла с ума? Ты не пойдёшь туда одна. После сегодняшнего спича твоей милой оппонентки они закидают тебя камнями или разорвут на куски. Он скрестил руки на груди и добавил с притворной лёгкостью: — Уж прости, но я не позволю превратить тебя в мученицу для дешёвых баллад. Одобрительный хмык раздался со стороны непривычно трезвого десницы. — Я не думал, что когда-нибудь скажу это… — заговорил Тирион, подходя ближе к столу. — Но я согласен с вашим… оракулом. Он выдержал паузу, будто само слово резало ему язык, и продолжил: — Это не стоит такого риска. Вам достаточно лишь ждать. Серсея сама загонит себя в тупик — её страх и ложь будут работать против неё. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалась осторожность человека, который помнил о своем положении. И всё же он не смог промолчать. — Я не хочу, чтобы люди страдали, пухли от голода и умирали! — голос Дейенерис дрогнул от ярости. — Там же дети! Старики! Простые горожане! Она обвела собравшихся взглядом, в котором горел огонь. — Неужели вы забыли, что такое милосердие? Неужели вы забыли о сострадании? Мне знакома безысходность, — произнесла она, и голос её стал тяжелее. — Я знаю, каково это — когда у тебя нет ни капли воды и нечем накормить людей, которые надеются на тебя. Когда каждый день ты смотришь им в глаза и понимаешь, что можешь потерять их ещё до заката. Я не хочу снова видеть этот ужас. И я не позволю, чтобы жители этого города прошли через то же самое. Она повернулась к Мормонту: — Вы, Сир Джорах, помните это не хуже меня! — её голос звенел. Джорах склонил голову, произнёс привычное «Да, кхалиси»… но его глаза не смогли солгать. В них плескался океан несогласия. — Ты что, забыла, что в этом и есть смысл осады? — холодно бросил Паркер. — Голод, страх, трупы на улицах — всё это должно лечь на её совесть, не на твою. Повторю ещё раз: ты не пойдёшь туда, Дейенерис. Стоявший поодаль от карты Рэнделл Тарли мрачно наблюдал за спором. Наконец он шагнул вперёд и склонил голову в знак уважения: — Ваша милость, простите моё вмешательство, но я должен сказать то, что как мне кажется думают все. Он перевёл взгляд на Кая, и в его глазах мелькнуло недоверие, смешанное с признанием. — Леди Оленна отзывалась о вашем оракуле как о шуте, что умеет только зубоскалить. Но сегодня он доказал, что её остроты не отражали всей правды. Вы могли бы проявить благоразумие и послушать его... Лорд Тарли ответил на вздернутый подбородок Дейенерис прямым взглядом и продолжил. — Ваши стремления благородны, но безрассудны. Мы здесь ради победы, а без вас она невозможна. Тарли сделал паузу, и его голос зазвучал ещё жёстче: — Если всё же вы решите войти в город, то не смейте делать это в одиночку. Возьмите с собой воинов. Иначе это будет не храбрость, а самоубийство. — Я и Безупречные пойдём с вами. Мы защитим вас.— ударив кулаком по груди Серый Червь выжидавший момента произнести очевидное. — Я не сомневаюсь в тебе, Серый Червь, — голос Дейенерис прозвучал мягче, чем прежде, но в нём оставалась властная уверенность. — Но тогда я буду выглядеть именно так, как описала меня узурпаторша — королевой, что привела чужаков. Люди не знают вас и потому опасаются. Когда я займу трон, они увидят в вас защитников и будут почитать как героев. Но сейчас, если кто-то и пойдёт со мной, то это должны быть те, кого они знают и кому могут поверить. Она кивнула Серому Червю с благодарностью, как самому преданному из воинов. Она знала: на него можно положиться всегда. Генерал Безупречных вновь ударил кулаком по груди и отступил, заняв прежнюю позицию, словно он был в строю. Его лицо оставалось непроницаемым, но в его жесте чувствовалась готовность повиноваться своей королеве без колебаний. Возникшую паузу заполнил суровый голос Рэнделла Тарли: — Это верное решение, Ваша Милость. Если позволите, с вами пойду я и мой сын. Он перевёл взгляд на остальных и добавил: — Что на счет вас, Сир Джорах? И вас, лорд Тирион? — Я пойду туда, куда пойдёт моя королева, — сказал Мормонт не отрывая взгляда от лица Дейенерис, и в этих глазах читалось больше, чем просто обещание — и все уловили подтекст. Кай нарочито громко хмыкнул и, не скрывая издёвки, произнес: — Кто бы сомневался. Его слова повисли в воздухе, как вызов. Не став задерживаться, он развернулся на пятках и вальяжно направился к выходу. Уход был демонстративным, словно он хотел обесценить все и всех. Порыв ветра всколыхнул пергамент с расставленными фигурками и опрокинул кубок с отваром за которым потянулась Дейенерис в попытке поймать. Нахмурив брови она сжала ладонь в кулак. Тирион слегка кашлянул, отвлекая внимание от нахмурившейся королевы. — Если вы позволите, ваша милость, — заговорил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Я отправлюсь вместе с вами. Быть может, люди увидят: даже собственный брат не поддерживает Серсею. Каждый понял, подобный шаг будет иметь вес не только в глазах жителей столицы, но и всей знати. Это решение явно удивило Дейенерис. Она была уверена, что Тирион никогда не осмелится так поступить, все еще надеясь повлиять на Серсею через родственную связь. Так глупо и недальновидно, для человека пережившего годы презрения. — Я была бы признательна, — коротко сказала Бурерожденная — Мы войдём в город завтра, в полдень. Прошу всех подготовиться.