Часть 41 Никто не застрахован
20 сентября 2025 г., 23:56
Послеобеденное солнце мягко освещало северо-восточную террасу на которой расположилась Дейенерис. Одетая в легкий плащ, напоминавший чешую дракона она прикрыла глаза, наслаждаясь теплом и покоем.
Внешне королева выглядела непривычно умиротворённой, но внутри её разъедали сомнения и лишь напряженные плечи указывали на то.
Миссандея погруженная в работу, сидела напротив. Кованный столик перед ней был доверху заваленным свитками и баночками из под чернил.
Она старательно выводила буквы каллиграфическим почерком выполняя не самую любимую часть работы.
Справа от нее уже лежали запечатанные послания великим домам Семи Королевств: в них сообщалось, что Серсея казнена, а Дейенерис Таргариен — законная королева, и пора решить, приклонят ли они колено добровольно или предпочтут войну.
Последнее из всех писем предназначалось для Даарио Нахариса.
Как известно Миссандея не питала к нему особой симпатии, но не могла отрицать, что он любил её королеву и был безгранично предан.
Зудящая мысль о том, что его приезд усугубит и без того шаткие отношения Дейенерис с будущим консортом отвлекала заставляя Миссандею делать помарки.
Девушка никак не могла решить какую сторону ей занять и как помочь своей королеве, ведь недавнюю ссору слышали все кто жил в южном крыле замка.
К привеликому счастью на тот момент, там находились лишь верные люди, которые не разнесут сплетни.
По крайней мере Миссандея от всей души на это надеялась.
Тяжело вздохнув она макнула перо в чернила продолжив писать.
— Добром это не кончится — подумала Миссандея пробежавшись глазами по написанному абзацу.
Все выглядело так как и желала Дейенерис.
Закончив с письмом она едва успела размять пальцы, как Королева внезапно решила начать диктовать еще одно — для Джона Сноу.
Поспешно поставив восковую печать Миссандея выхватила из пачки новый лист.
«Ты поклялся мне в верности и назвал своей Королевой. Я верю, что данное тобой слово крепко и нерушимо. Объяви об этом вассалам, иначе я сочту клятву недействительной и нарушу обещание…»
Поставив точку она ощутила как пальцы ее сильнее прежнего заныли от усталости, а нежная кожа на стала бордовой.
В сотый раз за день она порадовалась тому, что Яра Грейджой явилась лично чтобы поклясться в верности и объяснить задержку вспыхнувшим бунтом, иначе писанины было бы гораздо больше. И не менее радостно Миссандее было от того, что пиратка не стала задерживаться в дворце, отвешивая ей сомнительные комплименты, а отправилась в Дорн — подтвердить их верность и выяснить, что же все таки произошло.
Внезапный порыв ветра сорвал с деревьев охапку золотых листьев и разбросал их по каменным ступеням украсив голый камень.
Замешкавшись всего на секунду Миссандея едва успела накрыть свитки ладонями, чтобы удержать их от внепланового полёта.
Пробубнив себе под нос несколько ругательств она неожиданно для себя поняла, что несмотря на отсутствие должного тепла ей нравилась здешняя погода — мягкая, спокойная, ласковая. Но сердце всё равно продолжало тосковать по далёкому Наату.
Голос Дейенерис прозвучал совсем тихо:
— О чём ты мечтаешь, Миссандея? — спросила она, словно уловив во взгляде подруги тень тоски по родине.
На мгновение замерев, та выпустила пергамент из рук и медленно подняла глаза.
— Я мечтаю о том дне, когда мир будет свободен от войн и жестокости, — складывая письма в ларец не раздумывая ответила она. — И если королева однажды позволит мне посетить дом, то я была бы счастлива отправиться туда вместе с Серым Червем. Чтобы он увидел как выглядит моя родина. Чтобы он понял, где живёт моё сердце.
Она слегка смутилась и, опустив взгляд, добавила:
— Но я не желаю оставлять вас на долго.
— Это прекрасные мечты, и я сделаю всё, чтобы они сбылись, — мягко произнесла Дейенерис любуясь птицей, что уселась на этажерку — Я не стану держать тебя здесь против воли и отпущу вместе с Серым Червём.
Она улыбнулась, чуть наклонившись вперёд, и добавила ласково:
— Может быть, однажды я и сама прилечу, чтобы увидеть Наат и узнать как сложилась твоя судьба.
Вспыхнув, будто в тысячи огоньков она едва сдерживала нахлынувшие чувства.
— Моя королева… — прошептала она скрывая слёзы благодарности, не как к правительнице, а как к женщине, ставшей для неё подругой и сестрой.
— Придет день и я отправлюсь на Север, а ты останешься здесь вместе с лордом Тарли. Тебе не место среди ужасов и лишений, — произнесла Дейенерис пресекая попытки перебить. — И если со мной что-то случится, то ты должна покинуть Вестерос и исполнить все о чем рассказала. Я так хочу.
Все внутри Миссандеи перевернулось от слов королевы.
Дурное предчувствие толкнуло не вперед.
Второпях вскочив со своего места она опрокинула баночку с чернилами, которые тотчас залили стол.
— Вы не поступите так! — воскликнула она. — Я не останусь здесь, зная, что где-то на там вы можете умереть среди чужаков.
Поднявшись, Дейенерис сжала тонкие руки подруги и, глядя в её тёплые шоколадные глаза, приказала:
— Ты сделаешь так, как я велела. У тебя будет время обдумать мой приказ и убедиться в его разумности. — отпустив расстроенную подругу королева вернулась в свое кресло и посмотрела на небо: — А теперь ступай и позови сюда десницу и Сира Джораха — для них у меня тоже есть новости.
Горячая слеза скатилась по бархатной коже и Миссандея попятилась назад и уже через пару секунд эхо от ее шагов растаяло в тишине.
— Возможно мне стоило подобрать другие слова… — задумчиво прошептала Дейенерис
Отбросив лишние мысли она наполнила грудную клетку осенним воздухом стараясь запомнить момент.
Жизнь Бурерожденной стала настолько стремительной и в некотором роде хаотичной, что такие «паузы» стали попадаться ей крайне редко.
Приподняв веко она увидела десницу. Понурив голову он неспеша шел к своей королеве со стороны казарм.
Он выглядел озадаченным и по мере приближения хмурился все сильнее.
— Моя королева, вы хотели меня видеть? — легко поклонившись произнес он.
Грузно опустившись в кресло напротив Тирион машинально потянулся к кувшину с вином. Но, когда солнечный луч упал на жидкость, заигравшую бордовыми переливами, рука его дрогнула, а глаза расширились.
Любимый напиток отныне напоминавший ему кровь из рассечённой шеи сестры был поспешно поставлен назад.
— Вино напоминает вам кровь? — мягко заметила Дейенерис и, кивнув служанке, велела убрать его со стола. — Мне довелось пережить подобное после того как мой муж вылил расплавленное серебро на голову моего брата. Запах горелого мяса преследовал меня целый год.
— Вы понимаете меня, как никто другой, ваша милость, — хмыкнул Тирион, и в уголках его глаз мелькнула горечь. — В чём-то наши судьбы удивительным образом похожи.
Десница откинулся на спинку кресла и решив не тянуть, продолжил:
— И раз уж речь зашла о семье… Джейме вернулся и просит позволить ему забрать тело Серсеи, чтобы он мог похоронить её в семейной крипте.
Тирион поднял взгляд на королеву, и в его голосе прозвучала глубокая усталость:
— Я хотел бы узнать, как вы намерены поступить?
Какое счастье, что она узнала об этом почти сразу как старший Ланистер оказался в темнице, иначе ей было бы непросто дать справедливый ответ.
— Насколько мне известно, твой брат был тем человеком, на кого Серсея полагалась сильнее всех…Я не могу отпустить его, это воспримут как слабость.
Лицо десницы посерело став похожим на восковую маску.
— Но если он признает меня королевой и поведет остатки войска Ланнистеров на Север, я дарую ему помилование и право забрать тело Серсеи для тайных похорон. В случае отказа его ждет казнь.
Тирион слушал молча, но пальцы его сжались в кулак так сильно, что послышался хруст.
Он понимал — решение справедливое.
В голосе Дейенерис десница не распознал ни злобы, ни жалости — лишь холод чистого разума.
— Вы правы, ваша милость… Я передам ему ваше слово.
Уперев взгляд в свои ладони он чувствовал как они тяжелеют с каждой секундой все сильнее наливаясь свинцом.
— А теперь перейдем к тому, из-за чего я желала тебя видеть, — начала было Дейенерис, но, уловив шаги за дверью, замолчала.
Фигура рыцаря показалась в арке.
Сир Джорах выглядел так, будто уже предчувствовал неладное.
— Вы вовремя. Присаживайтесь, — великодушно указала Дейенерис на свободное кресло.
— Моя королева, — коротко поклонился Джорах, бросив короткий взгляд на неподвижного Тириона.
— Вы оба отправляетесь в Миэрин.
***
После того как она объявила новости об их отъезде, Дейенерис больше не видела ни одного ни другого. Тирион, вероятно, был занят разговором с братом, а Джорах — слишком уязвлён её решением, хоть и пытался держаться как прежде. Расставив всех в нужном порядке, Дейенерис почувствовала уверенность: трон в Королевской Гавани будет под охраной, Восток — под присмотром, а Север рано или поздно склонится без лишнего кровопролития. Прибывая в убежденности, что Джон не осмелился открыть своим лордам тайну присяги, она решила считать это своим преимуществом. Дейенерис с детства знала, что Север всегда был очагом смуты, но у неё был план, как решить эту проблему. Ничего не подозревая, она шла по галерее, ведущей к драконьей яме. Мраморные стены эхом отражали её шаги. В одной из ниш мелькнула тень. Списав все на разыгравшееся воображение Королева продолжила идти. Легкий шорох. Взмах ресниц. Грубая ладонь накрыла её рот и рывком утянула в тёмноту. Затылок тут же пронзила острая боль. Сознание Бурерожденной померкло. Последнее, что успела узнать Дейенерис — резкий запах железа и горячее дыхание незнакомца у самого уха. В темноте мелькнул блеск тонкого лезвия и всё исчезло.
