Куколка и Еретик или Сжечь,Захватить,Наказать,Повторить

Только к вечеру следующего дня Дейенерис заметила Стену. Первое впечатление было сильным — столь величественного творения она ещё не видела. Но это чувство быстро рассеялось: она прилетела сюда не любоваться видами, а отражать натиск мертвецов. Чёрный замок оказался именно таким, каким она представляла его по рассказам Кая: гнетущим, суровым, отчаянно нуждающимся в ремонте. Пролетая над ним, Дейенерис заметила, как люди кидались врассыпную, явно не готовые к такому зрелищу. Опустившись на вершину Стены поодаль от дозорных , что подняли крик , Дрогон крошил лёд когтями, вонзаясь ими, как нож в масло. Джон не врал, их действительно было несметное количество. Великаны громили каменными молотами подножие, работая над расширением трещины, что не желала увеличиваться в размере, по крайней мере прямо сейчас. Но они продолжали бить , ведь такова воля их хозяина. Среди кишащего моря вихтов Дейенерис пыталась отыскать глазами Короля Ночи и решить, стоит ли ей сейчас вылететь за Стену, чтобы сжечь столько, сколько сможет, или для начала дать Дрогону отдохнуть и поохотиться. Признаться, она тоже устала: впервые так долго проведя в полёте, без отдыха и сна. Но что если они всё-таки прорвутся? Эта мысль пробирала до костей посильнее ледяного ветра, и Дейенерис склонилась к шее дракона. — Āeksia, jemēla ñuhys se dōrō ñuhys… kesīr ēdruta. Iksan jorrāelagon vestragon mirre ēdruta. Ao verdagon issi? Дрогон хрипло рыкнул, выпуская облако пара из пасти. Ответ был очевиден. Кожистые крылья распахнулись, сделав мощный взмах — снежная пыль и осколки льда закружились в воздухе. В следующее мгновение Дрогон стремительно ринулся вниз, издав оглушительный рёв, в котором смешался его голос и воля Дейенерис. — Dracarys. Первый шквал пламени обрушился на тех, кто теснился ближе всего к Стене. Кости трещали и лопались, мёртвые тела осыпались чёрным пеплом. Дрогон выжигал ряды за рядами, а Дейенерис всматривалась в даль, напряжённо и сосредоточенно. Где-то там мог скрываться главный враг. Она помнила, чем обернулась для неё несбывшаяся линия жизни — гибель Визериона от копья Короля Ночи. И потому её взгляд метался , выискивая малейшую угрозу. Стена осталась позади, и Дейенерис поняла — пора возвращаться. Они выжгли огромный участок, и это хотя бы ненадолго задержит вихтов. Но, повернув голову, она заметила его. Существо, словно выточенное изо льда. Когда то давно бывшее человеком, взгляд его был расчетливым и тяжелым. Паника захлестнула её, инстинкт кричал: «Убирайся прочь!» — и она подчинилась, резко разворачивая Дрогона. Он впился взглядом в противника, ощущая древнюю магию каждой чешуйкой. И в тот же миг, когда это произошло, Дейенерис накрыло чужое, дикое желание — обрушить на врага пламя, спалить его до тла. Она едва вырвалась из этого наваждения, с трудом отстранившись от воли зверя: — Daor kesīr! Она не посмела сказать ему — что пламя бессильно против этого врага. Драконы по природе упрямы, а Дрогон упрям тысячекратно. Наклонившись резко в бок, она старалась петлять, быть как можно более маневренной, чтобы уклониться от копья, зажатого в руке Короля Ночи. Живот свело судорогой, а пальцы до боли вонзились в шипы Дрогона. Дейенерис прижалась к его шее, стараясь не стать лёгкой мишенью и добиться большей обтекаемости. Каждой мышцей своего тела она управляла полётом, и дракон казался её прямым продолжением — безукоризненно повторяя каждое движение. Обернувшись, чтобы убедиться, что враг не приблизился, она увидела: Король Ночи мчался на мёртвом коне, а вихты стремительно расчищали ему путь. В его руке по-прежнему поблёскивало копьё. И тогда Дейенерис поняла — задержать его можно лишь огнём. — Dracarys. Пламя вырвалось, расстилая полосу из горящих тел. Всё, что оставалось, — уйти правее, отрезая Королю Ночи путь хотя бы на несколько минут. Когда они набрали высоту и Дрогон выровнял полёт, копьё рассекло воздух , просвистев непозволительно близко от её головы. Дракон взревел, почувствовав страх матери, а также то как оцепенело ее тело, и вложил всю мощь в рывок, увеличив скорость до предела. Щурясь и прикрывая рукой глаза от снега, Джон всматривался в происходящее. Там, в небе, самоуверенная и отчаянная королева едва не лишилась головы, пытаясь достичь Стены. Всё, что оставалось ему, — смотреть и молить всех богов, чтобы она выжила. Джон убедился, что ни одна армия не могла бы сравниться по своей разрушительной силе с драконом. За час с лишним Дрогон превратил в пепел несколько десятков тысяч вихтов. Горячая зола смешивалась с грязью растаявшего снега и земли, не знавшей такого жара никогда прежде. Если тот падёт, всё кончится ещё до того, как союзные армии доберутся до Последнего очага. Он видел, как движения Дрогона становятся всё более медленными — усталость давала о себе знать. Но он продолжал лететь, подчиняясь лишь силе воли и голосу своей всадницы. Король Ночи потратил драгоценные минуты, преодолевая полосу огня, и отстал на несколько миль, что дало Дейенерис шанс спастись. Стена под ногами Джона задрожала, когда дракон тяжело опустился на её вершину, позволяя матери сойти. Дейенерис пришлось приложить немалые усилия, чтобы разжать пальцы, до боли стиснутые на шипах, и заставить задеревеневшие мышцы подчиниться. Она не спешила покидать его спину — обняла за шею так крепко, как могла, и прошептала слова на валирийском. Ветер унёс их прочь, оставив это только для них двоих. Оттолкнувшись, она аккуратно спустилась по крылу. Дрогон повернул к ней голову, слегка коснувшись плеча, глядя на людей облаченных в черное издал низкий предупреждающий рык — и, расправив крылья, устремился южнее Стены, чтобы поохотиться и отдохнуть. Джон поспешил ей навстречу, обходя братьев Ночного Дозора, которые не спешили приветствовать королеву. Неожиданно, на пустом участке стены, разделявшем его и Дейенерис, возник Кай. Сноу ускорил шаг, но колдун обернулся, хищно ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. В следующее мгновение между ними возникла невидимая грань — она отсекла пространство так, что никто не мог приблизиться. Хитрый ублюдок злил Джона до дрожи в руках. Всё, чего он жаждал в этот миг, — вонзить клинок в колдуна и раз и навсегда расставить всё по своим местам. Но разум подсказывал: сейчас не время и не место.Он стиснул кулаки так, что побелели костяшки, и, не отрывая взгляда от Дейенерис по ту сторону невидимой стены, заставил себя ждать. Повернувшись к Дейенерис, чьё лицо было белым, как снег, Кай встретил её взгляд, полный поселившегося в ней волнения и бессильной ярости. Ресницы трепетали под тяжестью падающих снежинок, она выглядела как человек, заглянувший в лицо смерти. По сути так оно и было. Протянув к ней руку ладонью вверх, он как можно мягче произнес: — Нам надо поговорить. Прикрыв веки от усталости, Дейенерис ответила бесцветным голосом: — Мы достаточно говорили. Хватит. Опустив руку Кай оказался возле неё, сжав лицо королевы в своих горячих ладонях, показавшимися ей обжигающими по сравнению с собственной ледяной кожей. — Я не спрашивал твоего согласия, Дени. Следующее, что она почувствовала, — будто её оболочка из крови и плоти перестала существовать. Но уже через секунду Дейенерис вновь нашла себя привычно телесной. Отпрянув от Кая, она огляделась: это были его покои на Драконьем Камне. Все было как прежде, штормовое море ревёт, а ветер треплет занавески в распахнутом настежь окне. — Почему… именно сюда? Улыбнувшись краем губ, он стряхнул с её волос снежинки: — Потому что здесь все началось куколка. И здесь ты должна решить, чем всё закончится.— он медленно расстегнул её плащ, не спеша сбросил его на пол, оставив на ней лишь плотную рубашку и брюки, подчёркивавшие каждую линию её фигуры. — Я думала, ты всё понял ещё в Драконьей яме. Когда ты стал таким недогадливым? — бросила Дейенерис, опускаясь в кресло у камина. Она протянула окоченевшие руки к пламени, позволяя теплу пробраться под кожу. Кай склонил голову, и занял соседнее кресло: — Возможно, в тот самый момент, когда смирился с тем, что люблю тебя. Сердце забилось так сильно, что Дейенерис ощущала себя сжатой пружиной, готовой разорваться от напряжения. Но внешне она изо всех сил старалась оставаться такой же, как и до признания. Она посмотрела Каю в глаза и поняла что не может не поддеть его: — Я так и знала… надо было давно попытаться тебя сжечь, а не тратить время всякую ерунду вроде просьб и уговоров. Шутка была не такой уж и смешной, но он вдруг широко улыбнулся и расслабленно рассмеялся, слегка откинув голову назад. — Признаюсь, это было эффектно. Но, знаешь, я и без того собирался сказать тебе. Твой карлик оказался не таким уж бесполезным, иногда его советы хоть чего-то да стоят. Поднявшись, Кай оказался рядом с Дейенерис. Присев на корточки, он осторожно взял её руки в свои и, не разрывая взгляда, коснулся губами тыльной стороны ладони. — Теперь ясно, где ты пропадал… — дрогнувшим голосом прошептала Бурерожденная, и забрав руку, потянулась к его щеке, чтобы ощутить жесткость щетины, которая только сильнее подчёркивала его притягательность. — Так ты скажешь мне что-нибудь в ответ? — требовательно, сжимая её руку, спросил он. — Конечно… но для начала… — она наклонилась, провела указательным пальцем по его шее — от ямочки между ключиц до подбородка — и слегка потянула его к себе. Их губы встретились в нежном поцелуе, отражавшем всё, что она к нему чувствовала. — Извинись.