Разное одиночество

      Хатаке вручили повестку, он не был удивлен. В какой-то степени даже ждал этого. Он уедет, как и прошлый раз, может вернётся, а может нет. Вещи собраны, билеты куплены, вылет завтра днём.       Шел спокойный осенний дождь. Какаши отошёл от окна и лег, закрыл глаза. Ямато... Когда Какаши впервые зашёл в аудиторию, его взгляд сразу же приметил этого студента из-за почти осязаемой ауры абсолютной собранности, что окружала его.       Взгляд был глубокий и слишком взрослый для его лет.       На его плечах лежал невидимый, но ощутимый груз. Это не была сутулость, скорее, стоическая готовность нести эту тяжесть, не сгибаясь и не жалуясь. Он был закрытой книгой в кожаном переплёте, и заголовок на корешке не обещал лёгкого чтения.       Хорошо, что он не пришел, может испугался, а может просто не хотел, теперь это не важно. Не пришел - не придется уходить, не придется расставаться. Когда рвутся связи, это больно, это невыносимо тоскливо. Эти невидимые нити прорастают внутрь тела, а когда люди уходят, то они не исчезают бесследно. Они остаются внутри, как обрывки оголенных проводов, которые бьют током отчаяния при каждом случайном воспоминании. Они впиваются в самое нутро, в самые незащищенные уголки памяти, вызывая тупую, ноющую боль. Только время притупляет её, или новая связь. Какаши стал замечать, что все чаще в его мыслях мелькает этот студент. Сначала просто хотелось помочь, рядом с ним было комфортно, спокойно. Он стал тихим навязчивым ритмом в его крови, тихой мелодией, звучащей в такт его собственным мыслям.              И постепенно сердце, привыкшее к одиночеству, предательски и болезненно оживало при мысли о другом таком же одиноком сердце. А вслед за сердцем и все тело отзывалось на присутствие Ямато. Хотелось быть ближе, трогать, пробовать на вкус, вдыхать запах кожи...       Какаши вздохнул в очередной раз, все-таки хорошо, что он не пришел.       В дверь решительно постучали. Какаши легонько вздрогнул, и кого там черти носят на ночь глядя. Может ошиблись, он не стал вставать, постучали ещё. Какаши все же встал и направился открывать.       Вот блин...Ямато... Сердце замерло на полустуке. Пришел все-таки.       -Слишком поздно, - холодно начал Хатаке.       - Я знаю, - уверенно продолжил гость.       В каштановых волосах блестели капли дождя, а в глазах был живой блеск принятого решения.       - Заходи, — сказал он тихо, и его рука сама потянулась, чтобы коснуться мокрого рукава Ямато, втягивая его внутрь, - Ты совсем замерз.       - Это просто дождь, - Ямато не чувствовал холода, сейчас этому чувству в его теле не было места.       Ямато снял куртку, небрежно бросил ее на тумбу. Он оказался так близко к лицу Хатаке, что тут либо поцелуй либо отступление. Ямато уже все решил для себя, Какаши тоже решил, что он не будет связываться с ним, не будет сближаться...        Но...       Эти карие бездонные глаза, смотрящие с такой уверенностью, полные тепла и жизни...       Эти губы...       Это слишком искушающе, Какаши потянулся рукой к щеке, кожа Ямато теплая и мягкая, такая приятная, почувствовал, как его дыхание участилось, в ответ собственное сердце забилось чаще. Какаши закрыл глаза, ну все, теперь назад пути точно нет...       Первое касание губ было мягким, бережным, невесомыми, словно Какаши боялся спугнуть птицу с окна, или боязливого котенка. Но Ямато ответил на поцелуй, весь замирая и теряя ровное дыхание. Какаши отстранился, чтоб посмотреть в глаза: зрачки были на пределе, и смотрели так же прямо, ни тени сомнения...       Какаши прильнул ближе, теперь поцелуй был глубоким, влажным долгим, язык двигался не спеша и все так же нежно, словно собирая сладкую негу с лепестков. Привычное сознание реальности сменилось на изменённое, на такое, что бывает перед сном, мысли обрывками колыхались на поверхности, неприятно кололи а что будет завтра, а что будет с ним, когда ты уедешь, а что будет с тобой... Какаши медленно отстранился, сердце грохотало, дыхание сбилось, он хотел что-то сказать       -Ямато... - но тот не желал ничего слушать.       - Ты спросил, хочу ли я поцелуя, и я пришел ответить тебе, - и он все ещё бережно прикасался к нему, прошелся руками по шее, зарылся пальцами в волосы и целовал, целовал так, что кружилась голова и все слова терялись в этом потоке блаженства и предвкушения большего. Волосы ещё хранили запах шампуня, Какаши улыбнулся этому...готовился значи.       Ямато не понимал что это, почему он чувствует себя так, будто все происходящее было правильным и единственно возможным и в то же время таким запретным. Хотя, кто ему запретит, нет тех людей, кто бы сказал ему, что это неправильно.       Сейчас он чувствовал себя так, будто он наконец вернулся из долгих блужданий домой, вернулся туда, где и должен быть, где ему хорошо.       Поцелуй из нежного переходил в жаждущий, а затем поцелуев стало мало. Руки мягко проскользнули под лёгкую футболку, очерчивая стройное тело Ямато, такой приятный... Футболка полетела на пол прямо в коридоре, надо идти к кровати, не заниматься же по первый раз сексом на полу коридора... но сейчас не хотелось делать шаги, а хотелось прикасаться, ощущать гладкую кожу, упругие мышцы спины, выступающие косточки ключиц... Все тело такое прекрасное, такое желанное. Ямато от каждого прикосновения трепетал так, будто это происходила с ним впервые, но ведь у меня был секс, почему тогда все было не так...       Какаши как всегда подмечал все реакции, интересно, он всегда так реагирует на ласку... Но что-то подсказывало ему, что только в его руках Ямато так дрожит и замирает. Это осознание было пьянящим, хотелось дарить ещё больше нежности, ещё больше... Какаши наконец повел его за собой к кровати, направляемый жгучим желанием стать ещё ближе, сбросить одежду, которая стала жутко мешать. Он рывком сбросил с себя ковту, и тут же прильнул обратно в поцелуе.       Какаши усадил по пояс раздетого Ямато на кровать, опустился на колени перед кроватью, снял с него обувь и носки, да, носки следует снимать перед тем, как штаны. Все в Ямато было прекрасно, даже эта бледная кожа лодышек, Какаши мягко прошелся по ней руками. И направился выше, к застёжке брюк, несколько движений и брюки валялись на полу.       Ямато сидел на краю кровати с разведёнными коленями, возбуждённый и раскрасневшийся. Сегодня его рациональный голос выдавал столько аргументов против этого... но все они меркли и таяли от рук Какаши, от его губ, которые сейчас блуждали по шее, и по плечам...             Какаши избавился от штанов и сел рядом, лицом к лицу, переплетая ноги. Все ещё существо требовало разрядки, но он не торопился, он знал, что эта близость будет первой и последней. От этого каждое движение было изучающим, запоминающим, он хотел запомнить каждую деталь, каждый момент. Он прижался телом насколько мог ближе, а руки опустились ниже, к напряжённому органу.       Ямато ответил сдержанным стоном, прижимаясь в ответ сильнее и легко двигая бедрами под ладонью Какаши. Щеки горели то ли от смущения, то ли от нарастающего возбуждения. На каждое движение в груди рождались стоны, тихие сначала... Рот раскрывался и жаждал ещё поцелуя. Ещё стон... ещё всхлип. Какаши достал из комода смазку. Ждал... смущено подумал Ямато       Они избавились наконец от последней ткани на теле, двое обнаженных тел, освященных тусклым светом, проникающим из коридора через полуоткрытую дверь спальни, что может быть красивее этого...       Какаши легко надовил на грудь Ямато и тот лег. Беги.. совсем слабый голос трепыхнулся в сознании. Ямато закрыл глаза и лишь сдержанно выдохнул, да разве от такого можно бежать... Никогда прежде он не чувствовал себя настолько живым, никогда прежде ему не казалось, что прикосновения поникают до самых глубин его души. Впервые он не был одинок и вдруг убежать, нет, его место здесь, на этой кровати рядом с этим человеком. И хотелось быть ещё ближе.       Какаши наслаждался открывшейся его взору картине: раскрасневшийся Ямато, широко разведёнными коленями, грудь часто поднималась и опускалась, бедренные косточки соблазнительно выпирали. Он целовал его в грудь, по впалому животу, лаская напрягшуюся плоть руками, от чего тот сдержанно двигался и издавал приглушённые стоны. Прекрасен... Какаши неторопливо вставил один палец, обильно смазаный смазкой, кольцо мышц сжалось в ответ, первый раз все-таки, стоит осторожничать. Боли не избежать, но он хотел уменьшить ее максимально. Другой рукой он водил по члену, собственный же торчал колом, ещё немного, ещё немного, уговаривал он себя, закусывая губу, но с каждым ответным движением Ямато, с каждым стоном контролировать себя было все труднее. Второй палец... новый виток распаляющего желания обладать этим телом, этим парнем.       Ямато все ещё лежал на спине, когда Какаши вошёл в него, он потерялся в водовороте ощущений, боль и дискомфорт, Какаши внутри него... Но он так осторожничал, что Ямато доверился ему полностью, расслаблялся все сильнее, и с этим расслаблением он терял контроль над телом и оно начинало двигаться по своим собственным животным инстинктам. Он двигался на встречу слабыми толчками, согнутые в коленях ноги стали дрожать, как крылья бабочки, вызывая у Какаши желание двинуться сильне, глубже. Блин, я не выдержу так долго... Какаши замедлил движения своих бедер, а руками наоборот наращивал темп. Тело Ямато напряглись и он кончил ему в руку, шумно выдыхая и поддаваясь вперёд корпусом, Какаши замер, ощущая как мышцы промежности сокращаются, а член подрагивает, другой рукой он обхватил его за шею, ловя его для быстрого горячего поцелуя, сам при этом сбито дышал и был на пределе. Толчек, ещё и ещё... и наконец последний толчек был особо глубоким, тело особо сильно напряжённым. О боги... Он опустился на грудь Ямато тяжело и глубоко дыша, сгребая того в объятиях. На лице Ямато блуждала едва уловимая улыбка, а руки он запустил в себербистые волосы, ощущая тепло и лёгкую влажность от пота.       Грусть, тяжёлая и неотвратимая навалилась на Какаши, от чего он сильнее сжимал Ямато в объятиях, он был так уязвим сейчас, что едва успокоился и остановили подступающие слезы. Лучше бы ты не приходил за этим поцелуем...       Ещё одно объятие, проникающее в душу, Ямато обнимал его в ответ, проводя руками по волосам, по спине.       Какаши вышел из него, переползая поближе и так же крепко обнимал его, словно боялся, что тот растает, или что он сам исчезнет из этой комнаты. Надо бы идти в душ... но сейчас это было неважно.

***

      Утро... Какаши проснулся раньше, встал бесшумно, словно кошка. Сел на подоконник, за окном ещё не расцвело, лишь слабый свет проникал сквозь стекло и падал на сонного Ямато, легко касаясь его черных ресниц, его гладких щек, его каштановых мягких волос, расслебленые плечи не были скрыты одеялом, вся его поза была такой мягкой, такой беззащитной... Какаши тяжело вздохнул, пряча лицо в руках. Ну что ж, если операция неизбежна, нужно резать все сразу.