sweet blood

      Первые лучи восходящего солнца пробиваются сквозь приоткрытые шторы, разгоняя полумрак, воцарившийся в комнате. Пеньки затушенных свечей выглядывают из рожков канделябра, воск застыл каплями на позолоченном металле. На тумбочке лежит недочитанная книга, меж страниц которой торчит ляссе, рядом — снятые украшения. Шёлковый халат небрежно висит на спинке стула, а брюки и чёрная рубашка с оторванными пуговицами разбросаны по полу. Бордовая простынь, мягкая и шелковистая, пропитанная запахом кожи, вина и крови, сбилась складками и скатилась к краю кровати, лишенная недавнего жара двух тел.       Тэхён ерзает щекой по ткани, выдыхая и прикрывая глаза. Его серебристые волосы разметались по постели и обнаженной спине. Он ныряет руками под подушку, укладываясь на живот, и подтягивает к груди левое колено. С другой стороны кровати доносится шуршание ткани — Чонгук подвигается ближе, не имея ни капли выдержки.       Перед его обнаженным телом он не в силах устоять.       Князь касается кончиками пальцев его спины, смахивает серебристые пряди, открывая доступ к бархатной бледной коже. Очерчивает угол лопатки, скользит к позвоночнику, ведёт линию ниже, до самой поясницы, чувствуя бугорки выпирающих позвонков. Тэхён никак не реагирует. Чонгук прижимается губами к его плечу и рядышком, в нескольких миллиметрах, игриво цепляет кожу клыками. Вампир ведёт плечом, стараясь избавиться от щекотливых ощущений. Чонгук тихо усмехается, целуя снова и снова. Оглаживает ладонью бок, скользит до тазовой косточки, ласково спускается к ягодице и сжимает в руках мягкость. Пальцы ныряют в ложбинку меж половинок, касаются сжатого колечка мышц, массируя и чуть надавливая, чтобы проникнуть одной только фалангой, и Ким протестующе мычит:       — Чонгук.       Он сейчас разнежен, расслаблен мягкими касаниями, и заниматься сексом снова, неизвестно в какой раз за эту ночь, ему не хочется.       Князь усмехается, кладет ладонь на низ его живота и притягивает ближе, вынуждая перевернуться на спину. Красные глаза сверкают недовольством, но Чонгук, настроенный понежничать этим утром, целует надутые губы, игриво цепляя клыками, и сжимает его бок. Тэхён зарывается пальцами в черные волосы, царапая ноготками кожу на затылке.       Он оставил много царапин на крепкой спине и бедрах этой ночью, но, проводя сейчас ладонью по его лопатке, он не чувствует никаких неровностей. К утру все затянулось.       — Когда она прибудет?       Чонгук отвечает не сразу — слишком увлечен тонкой шеей.       — К полудню.       Сегодня им нанесет визит Виктория — Княгиня северного клана — для решения дипломатических вопросов. На этой встрече будет присутствовать весь совет, включая Тэхёна.       — Хочешь сходить в душ? Или принять ванну?       — В душ. Один, — он мягко отодвигает Князя и садится. — Без тебя.       — Я просто потру тебе спинку.       — Эта отговорка больше не действует. Я не пущу тебя в ванную.       — Я сниму дверь с петель.       — Чонгук.       Тэхён, сидящий на краю постели, оборачивается через плечо, смиряя его строгим взглядом. Встаёт, поднимает с пола халат, наклоняясь, а Князь облизывает губы, разглядывая изгибы любимого тела. Вампир не накидывает вещь, а шагает в ванную так, обнаженным, шлепая по полу босыми ногами.       — Мышка, не будь таким жестоким.       — Я всё сказал, — отрезает, скрываясь за дверью, а Чонгук падает на подушки и негодующе воет.       Они вместе уже с десяток лет, но любовь и страсть в их отношениях лишь сильнее разгораются.       Об их отношениях знают все приближенные и члены совета. И несмотря на то, сколько лет прошло, все ещё поражаются тому, какой же властью над Князем обладает Благородный Ким.       Тэхён выходит из душа в халате, садится за туалетный столик и принимается расчёсывать волосы, собирая их в высокий хвост. Чонгук, всем своим видом демонстрируя детскую обиду, уходит в ванную, а возвратившись, застаёт любимого вампира полностью одетым, сидящим в кресле у окна и наслаждающимся бокалом вина.       Князь все же крадет с пухлых губ поцелуй, прежде чем отправиться переодеваться.       Они вместе покидают особняк, позволяя прислуге навести в доме порядок и прибрать последствия их бурной ночи.       В большом зале за длинным столом собираются все члены Совета.       До полудня остаётся пять минут, когда к воротам величественного здания подъезжает черный «Мерседес». Молодой вампир-слуга в белых перчатках спешит открыть пассажирскую дверь. Виктория выходит первой, за ней следуют несколько приближенных. В длинном черном пальто, в платье с длинным рукавом, облегающем стройную фигуру, словно вторая кожа, она смахивает с плеч свои рыжие локоны, достает из маленькой сумочки зеркальце и проверяет, не смазалась ли ее алая помада. Вампир говорит, что проводит ее, и Княгиня, стуча каблуками по плитке, следует по дорожке вслед за слугой.       Стоит массивным дверям открыться, все члены совета поднимаются на ноги, чтобы поприветствовать ее. Тэхён не считает нужным кланяться как можно ниже, выказывая столь глубокое уважение. Обходится кивком головы.       Она его раздражает.       Тэхён уверен, что место на Княжеском троне она получила нечестным путем: охмурила действующего на тот момент Князя Стефано, а после прикончила его, обставив это заговором внутри клана, и заняла его место как супруга.       А теперь, будучи вдовой, отнюдь не несчастной и не бедной, она выискивает себе новую жертву. И ее лисий взгляд уж слишком подозрительно цепляется за Чонгука.       Она обворожительно улыбается ему, снимает с руки кружевную перчатку и протягивает Чону руку. Знает, что он коснется ее пальцев губами — пожимать руки женщинам в их обществе не принято. Тэхён стискивает челюсти до скрипа зубов, наблюдая за всем этим, и бесится ещё сильнее, видя, как Виктория кокетливо хлопает пушистыми ресницами, улыбаясь и стреляя глазками, и задерживает прикосновение их рук на пару секунд, проводя подушечкой большого пальца по руке Князя.       Тэхёну хочется сломать ей запястье, вывернуть со звонким хрустом, чтобы кости вспороли кожу и вылезли наружу, но он все ещё член совета, находящийся на дипломатической встрече, а потому должен сидеть и не возникать.       Чонгук отодвигает для нее стул и занимает свое место во главе стола. Тэхён сидит по левую руку от него.       В обсуждение их дел не вникает — слишком внимательно наблюдает за Викторией и каждым ее движением в сторону Чонгука.       Она вдруг над чем-то хихикает, прикрыв рот ладонью, и в следующий миг накрывает ею руку Князя, говоря о чем-то с улыбкой.       А Чонгук свою руку не убирает, слушает внимательно.       И теперь к желанию сломать суке руку прибавляется еще одно: влепить Князю по морде.       Он с огромным трудом выдерживает этот час обсуждений об изменениях в мирном соглашении кланов. Когда члены совета поднимаются со своих мест, Тэхён намеревается задержаться, чтобы высказать Князю свое недовольство. Но Виктория вдруг касается рукой груди Чонгука и, кокетливо улыбнувшись, произносит:       — У меня есть личный вопрос, который я бы хотела обсудить с вами наедине. Можете уделить мне минутку? А лучше десять.       — Конечно, — Чонгук кивает, улыбнувшись в ответ то ли с вежливостью, то ли с лёгким флиртом.       Тэхён пинает носком ботинка ножку стула, резко и с грохотом задвигая его, и стремительно покидает зал собраний совета.       Пошли они оба к черту.

***

      В спальне тихо. Только изредка шуршат страницы книги, когда их переворачивают тонкими пальцами, стучит ножка бокала при соприкосновении с деревянной поверхностью тумбы и искрятся стоящие на ней свечи.       Тэхён дочитывает роман, наслаждаясь красным полусладким, когда по коридору слышатся шаги.       Вампир усмехается. Знал, что, не обнаружив его в спальне, Чонгук отправится к нему в особняк.       Дворецкий открывает для Князя дверь, впуская в комнату, и стремительно уходит, собираясь оповестить всю прислугу о необходимости покинуть особняк.       Чонгук находит Тэхёна глазами. Благородный сидит у изголовья постели, подложив под спину подушку, и читает. Чон взглядом облизывает голые стройные ноги, не скрытые тканью халата, и улыбается. Тэхён не обращает на него никакого внимания. Обижен. И, кажется, злится.       — Почему сбежал?       — Не хотел мешать вашему обсуждению личных вопросов, — делает маленький глоток вина, возвращает бокал на тумбочку и переворачивает страницу с полным безразличием на лице.       — Мышка, мы просто обсудили некоторые моменты дальнейшего сотрудничества наших кланов и безопасности территорий.        — Потрахаться не забыли?       Чонгук не сдерживает смешка, приближаясь к постели. Его летучая мышка злится сильнее, чем он предполагал.       — Чего ты себе уже надумал? — он касается рукой голой лодыжки, обхватывая ее сильнее, когда вампир пытается одернуть ногу.       — Убери от меня свои грязные руки. Сначала ее лапал, а теперь меня трогаешь? — он упирается второй ступней ему в грудь, намереваясь оттолкнуть.       — Мышка, — смеётся, собираясь коснуться второй лодыжки, но вампир пихает его пяткой.       — Уйди с глаз моих, — бросает на него раздраженный взгляд алых глаз. Князь поднимает его ногу выше и касается губами свода стопы, а Тэхён с трудом подавляет в себе желание стукнуть его пяткой по носу. — Бесишь меня.       — Ты такой забавный, когда ревнуешь.       — Очень смешно. Сейчас умру от смеха, — кривит губы в натянутой улыбке, больше похожей на оскал, дергая ногой и все-таки задевает его подбородок.       — Тэхён, прекращай. Тебе триста лет, а ведёшь себя, как глупый мальчишка.       — Вали к Виктории, она древняя, как мамонт, но очень умная, — скалится, вновь вырываясь, и Чонгук теряет терпение.       Князь дёргает его за ногу на себя. Тэхён проезжает по постели, роняя книгу из рук, легкая ткань халата предательски задирается, оголяя откровенные места. Чонгук ухмыляется, взглядом прожигает. Его мышка — без белья, и это зрелище сводит Князя с ума. Ладонь скользит выше, губы касаются коленки, задерживаются там дразняще, а глаза Чонгука сверкают весельем и желанием:       — Ты такой ревнивец. — Тэхён снова дёргает ногой, все же собираясь попасть коленом ему в челюсть, но Князь держит крепко. — Кончай брыкаться.       — Убери от меня руки, противный вампирюга.       Чонгук хохочет.       — Тэхён, между нами ничего не было и не могло быть ни при каком раскладе, — говорит серьезно. — Она знает, что у меня есть любимая — и очень ревнивая — летучая мышка.       А вампир все равно смотрит с недовольством.       — Как мне заслужить твое прощение? — игриво улыбается и ведёт ладонями вверх по бёдрам. — Пальцами? Губами? Языком?       Тэхён хмыкает, резко отпихивает его и сам забирается на крепкие бёдра. Ладони Князя тут же ложатся на упругие половинки. Вампир хватает его за шею, сжимает. Наклоняется и шепчет в самые губы:       — Мне так хотелось стереть с твоего лица эту дурацкую улыбку, — царапает ногтями кожу. — И сломать этой суке руку.       Чонгук лыбится, сверкая клыками. Его летучая мышка злится, но в этой злости столько огня, что хочется еще больше:       — Твоя ревность заводит, знаешь?       Тэхён усмехается, скользит рукой к затылку, сжимает меж пальцев темные пряди и дергает, заставляя Князя запрокинуть голову и открыть шею. Касается кожи губами, легко и нежно, а в следующую секунду вгрызается в нее клыками, впрыскивая в кровоток свой яд. Чонгук шипит, сжимая в руках его талию, и не перестает улыбаться. Вреда это никакого не причинит, а вот регенерацию замедлит — на месте укуса останется явный шрам от клыков.       Чтобы каждый знал, кому Князь принадлежит.       Отстраняется, слизывая капельки крови, и целует в губы — жадно, голодно, с оставшимся раздражением. Чонгук развязывает пояс халата, распахивая его, чтобы открыть себе доступ к любимому телу, и обхватывает ладонью аккуратный член. Тэхён стонет в поцелуй, сжимая его плечи. Чонгук отстраняется и опрокидывает его на постель, устраиваясь между разведенных стройных ног. Выдергивает рубашку из-за пояса брюк, расстёгивает пуговицы и стягивает с плеч. Благородный упирается холодной стопой в его грудь, медленно скользит пальчиками вниз, задевая сосок, по кубикам пресса до кромки брюк. Князь перехватывает его щиколотку, оставляет поцелуй на выпирающей косточке и наклоняется к нему.       Касается губами шеи, ключицы, груди, чуть прикусывает сосок и ведёт влажную дорожку ниже, наблюдая с улыбкой за тем, как Тэхён втягивает живот, когда губы достигают лобка. Чонгук обводит языком розовую головку, слыша судорожный вдох, и вбирает член наполовину. Качает головой, опускаясь все ниже и ниже, втягивая щеки. Сосет с удовольствием, сжимая молочные бедра, наслаждается тихими стонами сверху. Расслабляет горло, стараясь взять ещё глубже, когда чувствует, как дрожат бедра под его ладонями. Упирается носом в лобок, замирает, и Тэхён кончает, выгибаясь.       Чонгук выпускает член изо рта, слизывая с головки последние белесые капли, и сыто облизывается. Вампир смотрит на него осоловело и тянет руки к крепкой шее. Притягивает к себе, чтоб прижаться грудью к груди, целует лениво, а ладони Чонгука скользят по бёдрам, подбираясь к колечку мышц. Тэхён мычит, отстраняясь, лезет под подушку и достает бутылочку смазки, бросает в руки Князя и укладывается обратно. Чонгук выдавливает немного на пальцы, растирая, и вновь склоняется к нему. Целует, пока пальцы кружат вокруг сжавшейся звёздочки. Мягко надавливает на вход подушечкой, проникая внутрь одним пальцем. Тэхён не испытывает дискомфорта, только сильнее сжимает его бока своими коленями. Чонгук смазывает стеночки внутри, проникает следом вторым пальцем, нащупывая простату и стимулируя, чтобы сгладить дискомфорт от растяжения удовольствием. Тэхён вздрагивает, выгибается, раскрывает рот в стоне, цепляясь за сильные плечи. Князь осыпает влажными поцелуями его шею, кусает, вонзая клыки как можно глубже — тоже желает оставить на нем свои метки. У Благородного голова кругом от такого количества противоречивых ощущений — острой боли и приятного удовольствия, расползающегося по телу теплой волной.       — Хва-ах-атит, — просит, чувствуя, как свободно движутся в нем три пальца. Хочет почувствовать его член внутри.       Пока Чонгук раздевается, Тэхён скользит по его телу игривым взглядом, прикусывая нижнюю губу и игриво водя ноготками по своему плоскому животу, покачивает коленями из стороны в сторону.       Князь скидывает вещи на пол и забирается к нему на постель. Хватает под коленями и дергает на себя, наблюдая за разметавшимися по простыне серебристыми локонами. Упирается головкой в колечко мышц и входит одним слитным движением до конца, до тихого шлепка бедер о ягодицы, и замирает. Скользит ладонью по животу до груди и касается тонкой шеи. Сжимает ее резко, вдавливая вампира затылком в матрас.       — Знаешь, мышка, — шепчет у самых губ, глядя в широко раскрытые алые глаза, — твоя ревность, несомненно, заводит, но то, что ты допустил саму мысль о моей неверности… – Обижает, — Князь ухмыляется, едва касаясь своими губами его губ. — Мне стоит вытрахать из тебя каждую дурную мысль, м?       Скалится, а Тэхён не отводит взгляда.       Хватка на шее такая сильная, что, сожми Чонгук сильнее — сломает. Он медленно выскальзывает из его тела и резко подаётся обратно. Звонкий шлепок разносится по комнате вперемешку с хриплым стоном. Тэхён хватается за его плечи, царапает кожу ногтями. Каждый последующий резкий толчок буквально подбрасывает его на постели, он хрипит, хватается за его запястья и бедра, оставляя красные полосы. Закатывает в удовольствии глаза.       Их секс бывает разным, но жёстким и грубым — редко, хотя порой Тэхену хочется именно этого: до поджимающихся пальцев на ногах, до звездочек под веками и дрожащих ног — когда лишают рассудка и сил.       Ему кажется, что он балансирует на грани сознания. С каждым толчком головка бьёт четко по простате, он выгибается, хрипит, так и норовит свести колени, потому что оргазменная судорога вот-вот охватит бедра. Он кончает, жмурится, дрожит всем телом, но Князь, словно действительно желая свести его с ума, не останавливается — продолжает толкаться снова и снова.       Ресницы становятся влажными, слезинки стекают по вискам. Чонгук останавливается, убирает руку с его шеи, обхватывает щеки и целует. Тэхён хнычет, сжимая меж пальцев черные пряди волос, постанывает, все ещё содрогаясь от нескончаемого оргазма.       Князь выходит из него, и вампир куксится, явно не желая останавливаться, но его вмиг переворачивают, и усаживают на чужие бедра. Чонгук улыбается, удобнее устраиваясь на подушках, и похлопывает его по бедру, словно говоря: «Двигайся».       Тэхён медленно опускается на член до конца и начинает мягко покачиваться. Упирается ладошками в крепкую грудь, двигаясь и тихо постанывая. Чонгук тянется рукой к его лицу, убирает за ухо серебристую прядь, кладет ладонь за шею и тянет на себя, заставляя опуститься. Зарывается в волосы на затылке, целует, второй рукой сильнее сжимая ягодицу, и, уперевшись пятками в матрас, подмахивает бедрами, двигаясь быстрее и резче. Тэхён скулит, прячет лицо в его шее, царапает плечи, кусается и непроизвольно ерзает, словно хочет слезть с члена, потому что стимуляция слишком сильная, и оргазм стремительно накрывает вновь.       Он кончает в который раз, взвизгнув, подаваясь вперёд, но Чонгук крепко держит его за бедра. Толкается в последний раз, до шлепка, и кончает внутрь, низко простонав. Выскальзывает из него, гладит ладонями по спине, успокаивая, и целует в висок.       Тэхён тяжело дышит, обмякая. Они лежат в тишине какое-то время, а после Чонгук поворачивается на бок вместе с ним, обнимая и забрасывая стройное бедро на свою талию. Гладит, ласкает, ласково целуя и едва не урча.       — Я никогда не посмотрю ни на кого другого, — нарушает он тишину. — Вечность тебе верен буду. Вечность только тебя одного любить.       Смотрит в любимые рубиновые глаза и на лёгкую, словно бы даже смущенную, улыбку. Тэхён гладит его по щеке и шепчет:       — Никто, кроме тебя.       — Никто, кроме тебя, моя летучая мышка, — отвечает тихо, целуя его в лоб.       Они встречают рассвет в объятиях друг друга.       Вечером следующего дня, заходя в спальню, Чонгук застаёт любимого вампира лежащим на животе и читающего книгу. Он болтает босыми ногами, никак не реагируя на появление Князя.       Мужчина подходит к постели, садится и обхватывает его стопу, игриво пощекотав. Тэхён дёргает ногой, словно отмахивается. Чонгук ведёт ладонью по икре, переходит на бедро, скользит выше, под ткань халата, и сжимает мягкость у самых ягодиц.       — Неужели книга интереснее меня? — звучит обиженно.       Тэхён игнорирует его несколько секунд, показательно, а после с усмешкой вкладывает закладку меж страниц и захлопывает книгу. Поворачивается, подбирается и садится, подгибая под себя ноги. Чонгук лезет рукой в карман брюк и достает оттуда черную бархатную коробочку. Открывает, показывая два золотых кольца с маленькими рубинами в центре. Благородный поднимает на него удивлённый взгляд.       Это всего лишь формальность, от которой Князю ни горячо, ни холодно — ношение обручальных колец никак не скажется на его любви к Благородному, но он знает, что для его летучей мышки это важно.       Берет его ладонь в свою, достает колечко меньшего размера и надевает на тонкий палец. Тэхён задерживает взгляд на том, как золото играет в отблесках свечей, и, спохватившись, спешит надеть кольцо на палец Чонгука.       Мужчина тянет его на свои колени, усаживает к себе лицом, убирает с лица серебристые пряди и шепчет в самые губы:       — Навечно твой.       И Тэхён отвечает с самой счастливой улыбкой:       — Навечно твой.