Благотворительный магазин «Пушистый друг»

      Позов присел рядом с Шастуном, аккуратно положив руку на его плечо — не знал, пострадал ли Антон в этой потасовке. Ваниль смирно лежала у ног хозяина, изредка поднимала голову, чтобы взглянуть на столпившихся людей, нервно переговаривающихся друг с другом. Все были на взводе. Криминалист пытался отыскать улики, склонившись над телом. Он тихо переговаривался со следователем и вносил какие-то пометки в свой блокнот. Особенное внимание Ванили привлекла хрупкая девушка-кинолог в комуфляжной форме и чёрная немецкая овчарка рядом с ней. Собака обнюхивала место приступления и послушно служила людям, с интересом выполняя все команды. Дима принялся обрабатывать царапины Шастуна, чтобы хоть как-то помочь ему прийти в нормальное состояние. Антон отказывался отвечать на какие-либо вопросы насчёт убийства. Парень никак не реагировал на слова участкового, только тихо шипел, когда антисептическое средство особенно сильно жгло. Откуда-то вылетел нервный Попов, который сразу же оказался рядом с ними, потревожив отдых Ванили. Собака недовольно фыркнула и неспешно потопала к немецкой овчарке с целью познакомиться. — Антон, как ты? — Нормально, — охрипшим после долгого молчания голосом ответил Шастун, подняв взгляд на собеседника, — где ты был? Почему не отвечал на звонки и сообщения? — У меня не было возможности. Почему ты спрашиваешь? — Потому что волновался. Эгоист ты, Попов. — Шумно выдохнул парень и уже пожалел, что озвучил свои мысли. Арсений удивлённо приподнял бровь и присел на место Димы, который под шумок уже успел ретироваться. — Я не знал, что тебе не всё равно.       Шастун пожал плечами и замолчал, не находя, что на это ответить. Повисло молчание, каждый думал о своём. Время давно перевалило за полночь, и все специалисты сонно шатались по саду, стараясь поскорее закончить со своими делами. — Хочешь сегодня у меня переночевать? — внезапно заговорил Попов. — С чего бы вдруг? — Я знаю, что ты видел. Я не хочу пугать тебя, вдаваться в подробности, просто так будет лучше для тебя. Поверь. — Хорошо, — сдался Антон, — я согласен.       Арсений кивнул и мягко улыбнулся. Ещё раз поговорив с Димой и получив его одобрение, парни двинулись к чёрной машине Попова. Путь до дома был довольно короткий, что очень обрадовало Шастуна. Эта звенящая неловкая тишина давила на него, заставляя хмуриться и сильнее вжиматься спиной в кожаное кресло. Мужчине, кажется, было абсолютно всё равно: он расслаблено вёл автомобиль, устремив вперёд задумчивый взгляд. В салоне пахло вишней и парфюмом с древесными нотками, который ранее вызывал у Антона только раздражение и боли в голове, но теперь привык и даже начал невольно принюхиваться. Наконец автомобиль остановился и перед взором выросли высокие зелёные ели и небольшой дом, выглядывающий из-за них. Он был отделан чёрным планкеном, который казался элегантным и строгим, под стать Попову. Интерьер был в светлых тонах, незамысловат, но веяло в доме каким-то уютом, душнотой душевностью, что ли… Антону сразу вспомнился старый бабушкин дом в деревне: потёртый деревянный забор, проросший желтовато-зелёным мхом, благодаря которому пальцы маленько Шастуна всегда были утыканы маленькими занозами; озорные гонки за пёстрыми курицами, которые возмущённо кряхтели, оказавшись в руках мальчика; шумные игры соседских ребятишек, совместные покатушки на велосипедах, купание в реке; тёплый хлеб с молоком и страшные бабушкины сказки перед сном, которые Антон так сильно любил…       Как только Арсений включил небольшие подсвечники, которые сразу же наполнили помещение жёлтым свечением, уже можно было разглядеть бежевые обои, увешанные картинами; длинные кружевные тюли с витиеватым узором; заставленные зелеными растениями пол и белые подоконники. Даже выход на террасу имелся, правда застеклённая деревянная дверь была заперта и не выпускала никого из дома. Ваниль заинтересованно бродила, обнюхивая и рассматривая новую локацию. — Чувствуйте себя как дома. Проживёте у меня пару дней, пока всё не уляжется, а там видно будет, — проговорил Арсений, поставив перед Антоном кружку с горячим зелёным чаем, — завтра заберём необходимые вам вещи.       Шастун лишь вяло кивнул, глотнув вкусный чай, почувствал, как отступает скованность и тревога, приходит умиротворение, а следом расслабляется тело и очищается голова. — Лучше? — Да, спасибо. Ты какой-то волшебник. — Я? Почему? — Арсений по-доброму успехнулся. — Не знаю, просто с тобой легче.       Попов завис на несколько секунд, качнул головой и пожал плечами. Он растерялся, услышав слова Антона, но по-настоящему обрадовался, осознав, что хоть чем-то смог помочь парню. — Постелю тебе в гостиной на диване, если, конечно, сможешь уснуть, — мужчина сделал глоток чая и подошёл к окну, разглядывая мощные деревья с каплями дождя на ветвях, — утром поеду к Позу, постараюсь побыстрее вернуться. Надо разобраться с этим всем… — Опять играешься в детектива? Заняться нечем? — саркастично кинул Шастун. — Не играюсь. — Холодно ответил Арсений и, резко развернувшись, заглянул в его глаза. — Я делаю свою работу, хоть и неофициально. — Что? Какую работу?       Мужчина тяжело вздохнул и опустился на стул напротив. Он скрепя сердце начал свой рассказ, разом став ещё серьёзнее: — Раньше я работал в полиции, но ушёл, были на это свои причины. Пошёл на филфак, закончил универ и стал работать в своё удовольствие, пока Добровольский, здешний следак, не попросил помощи. Пришлось переехать сюда и устроиться в ваш магазин, чтобы быть ближе к народу, прислушиваться, приглядывать.       Антон недоверчиво хлопал глазами, не зная, что ответить. Мозг всё ещё отказывался здраво работать и обрабатывать поступающую информацию. — Даже не знаю, что сказать… — Понимаю, — кивнул Арсений и опустил взгляд, — послушай, Шаст, я тебе не враг, я хочу помочь и обезопасить тебя, других людей. И чтобы у меня это получилось, мне нужно знать детали, всё, что ты видел, слышал. Это очень поможет в следствии. Я не хочу на тебя давить, просто знай, что мне ты всё можешь рассказать. — Хорошо, я расскажу, — наконец вымолвил Шастун и снова напрягся, чувствуя подступающую тревогу, — я видел человека.       Арсений заинтересованно подался вперёд: — Можешь его описать? — Темно было, поэтому подробных деталей не знаю. Помню только, что он — мужчина, ниже меня, может, метр восемьдесят или около того, передвигался быстро, мы с Ванилью не смогли его догнать. — Так, хорошо. Одет он во что был, ты смог разглядеть? — Во что-то чёрное с капюшоном, какой-то плащ… У него ещё что-то блестящее из кармана выпало, не смог понять. Может, нож.       Арсений откинулся на спинку, чуть нахмурив брови и скрестив руки на груди. Он пытался связать всю информацию и проанализировать дальнейшие действия. Шастун явно видел убийцу и стал одним единственным свидетелем. Главной целью было защитить этого единственного живого свидетеля, ведь свидетели долго не живут — всеми известный факт. И Арсений сделает всё возможное, чтобы обезопасить этого парня, даже если придётся встретиться с убийцей один на один, получить ранение, упасть в лужу… Но он надеялся, что до лужи дело не дойдёт, Попову хотелось ещё чуть пожить. — Арс. — М? — отвлёкся он от размышлений и уже осмысленно взглянул на парня. — У меня до сих пор перед глазами эта девушка, — через силу, дрожащим голосом выговорил Шастун, по щеке которого медленно скользнула горячая слеза. — Мне страшно.       Арсений усадил парня к себе на колени на мягкий бежевый диван, и присел рядом, развернув в свою сторону и взяв его холодные руки в свои. — Антон, я понимаю, для тебя это шок, но сейчас ты в безопасности. Я не позволю никому даже пальцем тебя тронуть, веришь мне?       Шастун кивнул и неожиданно аккуратно прижался к мужчине, вдыхая его запах полной грудью. От Арсения уже не пахло парфюмом, лишь свежестью кондиционера для белья и его личным особенным запахом, от которого шла кругом голова. Он растерянно взглянул на сжавшегося напуганного парня и быстро сдался, отбросив свою напускную гордость и серьёзность. Он прижал тело младшего к себе, стараясь подарить ему ощущение спокойствия и уюта. Это было важно.

***

      Рассветное солнце озоряло комнату своими ласковыми лучами, которые нежно касались белоснежной подушки и светлых кудряшек парня. Его длинные ресницы немного подрагивали, наверное, что-то снилось. Антон тихо сопел, наконец отпустив события ночи только благодаря Арсению, который заботливо поглаживал его шелковистые волосы и, едва шевеля сухими губами, шептал что-то успокаивающее, пока Шастун не уснул. Сам Арсений совсем не спал и поэтому время от времени зевал и потирал слипающиеся глаза. Тихо собравшись, приготовив Антону яичницу, чай на скорую руку и отыскав ключи от машины, Попов отправился в участок, чтобы получить новую информацию по делу. В доме повисла мирная тишина, лишь звук проезжающих машин и пение ещё не улетевших на юг птиц доносились из приоткрытого окна. С приходом солнца всё зло растворилось, не выдержав натиска утреннего света, словно всё, что произошло в сумерках — просто плохой сон, который как внезапно появился, так и внезапно исчез, оставляя после себя лишь отрывки воспоминаний. Но Антон, резко проснувшийся от пришедшего на телефон уведомления, помнил все детали и, тяжело вздохнув, направился на кухню, где его уже ожидал ещё неостывший завтрак. Голова звенела, как огромный колокол на башне, и не давала нормально существовать, поэтому пришлось выпить обезболивающее, оставленное Арсением на столе рядом со стаканом воды. Вкусно позавтракав и накормив Ваниль найдеными сосисками в холодильнике, Шастун выпустил собаку гулять, так как территория дома была ограждена высоким забором, сам же отправился на экскурсию. Он не успел вчера всё хорошенько разглядеть, а любопытство - штука коварная. Ничего интересного Антон не увидел, всё как у всех, скромненько, но со вкусом: на кухне небольшой ковёр с цветочным узором; какая-то стопка бумажек на столике в прихожей; фарфоровые вазочки и советские статуэтки животных на полочках в крохотной гостиной; виниловый проигрователь и коробка с музыкальными пластинками — Попов а-ля интеллигент, судя по всему. Усмехнувшись, он обратил внимание на закрытую комнату, где ещё не успел побывать. Антон вздрогнул и застыл, словно на него вылили чан ледяной воды, и прислушался к бешеному стуку своего сердца. Все органы сжались в один тугой комок. Он протёр руками глаза, ссылаясь на зрительные галлюцинации, но картина никак не поменялась: насыщенные, кроваво-красные подтёки на матовой ручке двери — это никак не укладывалось в голове и вызывало множество немых вопросов.       Шастун попытался успокоиться, сделал глубокий вдох и выдох, и приблизился к двери. Он коснулся кончиком пальца непонятной субстанции, которая вблизи уже не так сильно напоминала кровь. — Краска, что ли, засохшая?       Облегчённо качнув головой и поругав себя за такие глупые предположения, Антон аккуратно потянул дверь на себя, однако та и не думала поддаваться. Заперто, очевидно. Шастун разочарованно нахмурился и начал озираться по сторонам — должен же где-то быть ключ. Совесть и здравый смысл были посланы любопытством далеко и надолго. Как говорится, любопытство — не порок, а продолжение поговорки Антон и не знал, поэтому двинулся на поиски. — Ну и гений ты, Попов. — Он победно хихикнул, быстро отыскав заветный ключ на полке в гостиной.       Благо Арсений не додумался положить его куда-нибудь подальше, иначе б Антон устроил настоящий переполох, будто дом перерыли настоящие воры. Ключ подошёл, дверь с лёгкостью отворилась, а на лице вора Шастуна возникла перекошенная гримаса (ещё более перекошенная, чем обычно). Арсений не перестаёт удивлять. Восторженно сматерившись, парень прошёл в комнату и начал всё бегло рассматривать. Помещение было заполнено множеством холстов с различными рисунками, что-то из этого стояло у стены, что-то — на деревянном старом стуле. Здесь солнце ослепляло, отражалось от белоснежных стен и заставляло жмуриться… Пошарпанные мольберты; большой стол с разноцветными пятнами красок, на котором покоилась стопка карандашных набросков, несколько стеклянных банок с кисточками и карандашами. На столике рядом — пластмассовая пятнистая палитра. Внимание парня привлёк вырванный из блокнота лист бумаги, на котором аккуратным почерком были оставлены какие-то пометки.       Шастун замер на несколько секунд, мотнул головой, отказываясь верить в свои же догадки — один раз он уже ошибся, испугавшись красных разводов на дверной ручке, поэтому лишний раз не стоит доверять своим глазам. Послышался звук подъезжающего автомобиля. Антон мигом вылетел из комнаты, всё же споткнувшись о ножку мольберта, дрожащими руками закрыл дверь и оставил ключ на том же месте, где и нашёл. В этот же момент из-за угла появился Арсений, чем-то озадаченный, и скинул с себя куртку. — Доброе утро, ты чего такой встревоженный? Случилось что? — Доброе, не-не, всё хорошо, — Антон покачал головой и натянуто улыбнулся, — узнал ещё что-нибудь? — Найден нож-бабочка, отпечатков нет, тело на экспертизе. Личность устанавливается. — Попов залил в чайник воду и поставил на плиту. — Понятно… А были же ещё трупы?       Арсений обернулся и приподнял бровь: — Почему спрашиваешь? — Ну, просто. Раз у тебя попросили помощи, значит это всё не единичный случай… — Какой догадливый, — хмыкнул Арсений и уселся на диван, приглашающе похлопав рядом, — ну садись, солнце, буду вещать.       Антон, всё ещё переминавшийся с ноги на ногу в дверном проёме, замер и удивлённо округлил глаза. Не послышалось ли ему? — Что?       Арсений закатил глаза и цокнул языком: — Шастун, кто из нас тут пенсионный фонд? Запишись к сурдологу и сядь уже.       Он послушно опустился рядом, смущённо уткнувшись взглядом в свои сцепленные руки. С каких пор Антон стал таким чувствительным? Как девушка на выданье. — Да их тут навалом было, словно бум какой-то. Одно дело за другим. Сейчас это второе убийство, одинаковый почерк и карты эти проклятые. А главное — следов нет. Ни свидетелей, ни мыслей полезных, ни-ху-я! — раздражённо закончил тираду Арсений и выключил скипевший чайник, — чай, кофе? Если кофе, то только растворимый, если что. Или вы не пьёте такое? — Угу, не пью. Чай, если можно. Зелёный.       Тот кивнул и принялся колдовать, открывая различные шкафчики, в которых хранились аккуратно раставленные баночки и коробочки — перфекционист, ничего не скажешь. Интересная ситуация получается. Никогда ещё их город не имел столь криминальную репутацию, ну если не считать криминалом похищение велосипеда или кепки, о которых школота вспоминает только через неделю и благополучно кладёт на это болт, иначе их родители поднимут столько шума, да и самим чадам по кепке голове настучат. А с убийствами Антон за всю свою хоть и короткую, но бурную жизнь, ещё не сталкивался. Слышал какие-то сплетни, но внимания не предавал — мало ли что бабули наговорят.

***

      Раз за разом входная дверь ловко открывалась, тревожила маленький колокольчик, и в помещение вваливалась новая кучка посетителей, принося с собой прохладный ветерок. Антон как обычно умело орудовал за кофемашиной, успевая при этом перекидываться репликами с гостями и попивать свой кофе. Арсений ещё полчаса назад вылетел из магазина из-за звонка Добровольского, мельтешил перед окном, мерил шагами задний двор с серьёзной физиономией и, кажется, не планировал возвращаться внутрь. Он изредка брезгливо хмурился и останавливался, чтобы стряхнуть со своих ботинок мокрые листья, как кот, ей богу. Шастун рассправился с заказами и отдыхал, сидя на своём стуле и скучающе листая ленту соцсетей. Услышав приторно-сладкий шлейф духов, парень сразу понял, кто пожаловал в их магазин. Блондинка в чёрной юбке и бежевом кардигане плюхнулась на барный стул и, с мольбой в голубых глазах, проговорила: — Мне очень нужна твоя помощь! — О, Аринка, привет. Что уже случилось? — Мне нравится один парень, но он не обращает на меня внимание. Что мне делать? Я уже и так к ниму и этак. И кексами угощала, думала, удастся растопить лёд… Вообще никак. — Так уж и не обращает? — удивился Антон, принимаясь готовить свой фирменный чай, который был способен мигом поднять настроение любому.       Арина была очень милой девушкой, но она этого не видела, была слишком требовательна к себе. Её всегда окружали толпы поклонников и зависливые взгляды девчонок. Девушка хорошо училась, писала стихи и много читала, в ней сочетались прекрасное чувство юмора, острый ум и природная красота. Она легко могла добиться своего и влюбить в себя любого, вот поэтому Антон очень удивился, узнав, что какой-то парень не обращает внимания на Арину. — Не обращает! Может, во мне проблема? Я не достаточно красива, умна? — девушка качнула головой и отвернулась, скрывая наполненные слезами глаза. — Ты что такое говоришь, Арин? Ты многим нравишься, за тобой же мальчики только так бегают. — Вот именно, «мальчики», мне нужен только он! — Арина приняла чашку чая и отпила немного тёплой жидкости, наслаждаясь лёгкими травяным вкусом. — Поговори с ним о своих чувствах, может, он боится себя проявить? Ты же идеальна, я бы тоже боялся к тебе подойти, не то что заговорить. Ничего не бойся, просто скажи напрямую. — Ладно. — Сдалась она и кивнула. — Я попробую.       Антон поддерживающе улыбнулся и положил кусочек малинового пирожного в крафтовый пакет, следом отдал девушке, чтобы подбодрить её. Арина поблагодарила Шастуна и быстро удалилась, а парень наконец взглянул на незнакомца, который яро беседовал с Олесей. Он выглядил слишком уж подозрительно, или это уже паранойя. Весь в чёрном, лысый, с тёмными влажными глазами, которые с упоением следили за каждым движением Иванченко — чем-то недобрым разило от этого типа.       По крыше шумно забарабанил дождь, принося с собой прохладу и свежесть. Улица мигом опустела: люди разбежались кто куда, нашли ближайшее укрытие и притаились. Входная дверь снова отворилась, Пётр Васильевич пропустил вперёд Ксюшу, которая отлучалась за продуктами, и приветливо кивнул. — Здравствуйте, Пётр Васильевич! Что-то давно вы не заходили к нам. — Да весь в делах, Ксюша. Семейный я человек. Антон, сделай мне, пожалуйста, американо средний. — Хорошо, что-нибудь ещё? У нас новинки: ароматное печенье с цедрой лимона и малиновые пирожные с ванильным кремом. — Нет, ничего не нужно. Умеешь же ты рекламировать. — А то! — улыбнулся Шастун и принялся за заказ.       Получив свой кофе, Денисов присоединился к беседе Олеси и подозрительного незнакомца.