Цена зависимости

— Игрок 456, Вам понравилось играть в героя? И у Ки Хуна всё похолодело. Этот механический голос, который Сон узнает из миллиона, а взгляд в спину через маску почувствует за километр. Руки сразу задрожали сильнее, тошнотворный ком подступил к горлу, бросило в холодный пот, а трудносдерживаемая и до этого паника начала нарастать с большей силой. Ки Хун сцепил зубы так крепко, что казалось хрустнет челюсть, и всё это для того, чтобы не наброситься на ублюдка, стоящего прямо за спиной. Когда он вообще зашёл? Каким образом Ки Хун не услышал ни шагов, ни звука открывающейся двери? Да и как могли предать его инстинкты в такой напряженный момент? Не уж то из-за этих гребанный записей он начал терять бдительность? Или же дело снова в голове Ки Хуна, а именно в бесконечном чувстве вины до, во время и после просмотра видео, подготовленного Ведущим. Словно тот решил напомнить, почему и кого потерял игрок. Мысли снова вернулись к Ён Илю, которого не было на видео. Остатки надежды на выживание товарища с каждой секундой тлели всё больше, но они до сих пор были. Или же Ки Хун хотел в это верить. Но его мозговой штурм прервали шаги Ведущего, которые в большой комнате, из-за стука туфлей звучали оглушительно громко и угрожающе. Во всяком случае для Ки Хуна. Ведущий встал напротив Ки Хуна и смотрел тому прямо в глаза через темные прорези на маске. Как ему это удавалось? Сон впервые увидел своего врага лично и, если честно, представлял он его более устрашающе. Не то чтобы Ки Хун воображал его каким-то рогатым чудовищем, он знал что он таков не материально. Знал, что мужчина перед ним-омерзительная, ужасная, бессовестная тварь, которая своими длинными когтями выцарапает глаза и изрежет лицо, а гигантскими клыками сожрет, переживав все кости. Ну а одним лишь взглядом превратит в каменную статую и высосет всю душу, предварительно отравив её самым убивающе-мучительным ядом. Но всё же перед ним стоял человек из крови и плоти, одетый в чёрные брюки, такого же цвета рубашку и туфли. И маску. По какой то неясной для Ки Хуна причине, он именно так и представлял её. Словно знал, что этот ублюдок минималист. Смотря на это воплощение зла, Сон уже хотел накинуться на него, чтобы сорвать маску, а затем набить ему рожу, но Ведущий заговорил раньше. — Игрок 456, я задал Вам вопрос. Мне повторить? Он что, издевается? Ки Хун сжал кулаки и резко встал с кресла, но сильные руки Ведущего тут же повалили его обратно. Ну что ж, если у него и были когти, то они спрятаны под чёрными кожаными перчатками. — Не стоит этого делать. Вы получили довольно серьёзное ранение, господин Сон. Не нужно перенапрягать плечо. Этот мудила что, решил проявить заботу? После всего того, что тот сделал, его волнует раненное плечо?! Ки Хун разорвать хотел его, убить его мало. Хотелось сначала вдоволь помучать его, пытать, избить, унизить, признать неправоту, а потом застрелить. Нет, задушить. А может лучше утопить? Ки Хун пока не решил. Но несмотря на поток мыслей, Сон не отводил взгляда от прорезей маски, где предположительно находились глаза человека Ведущего, словно желая увидеть хоть малейшее изменение в поведении, будто если маска сама начала двигаться. Не выдержав, Ки Хун начал: — Кто ты такой?! Сними маску! Кто-кто, а я имею право знать! И останови эти гребанные Игры! Ведущий едва наклонил голову вбок, словно слова Ки Хуна его заинтересовали. А Сон мог поклясться, что слышал смешок и увидел злорадную ухмылку на маске, которые показывали, что Ведущего вся эта картина забавляет. Смешно ему. А у Ки Хуна чуть ли не пар из ушей валить начинал из-за каждого микродвижения. — Господин Сон, к сожалению, в данный момент это не является возможным. Но у меня есть для Вас интригующее предложение. Вам понравится. Прошу, последуйте за мной. Или Ваше плечо всё ещё болит и Вам больно? Не выдержав, Ки Хун всё же подскочил с кресла и набросился на Ведущего, зарядив кулаком тому в лицо маску. На что та, к сожалению или счастью, треснула, но не открыла лицо. Ведущий, сориентировавшись, перехватил руку Ки Хуна, когда тот хотел нанести удар, затем пнул его ногой также, как в своё время Ён Иль повалил Таноса. Затем, прижав игрока лицом к полу, он завернул руки тому за спину и держал в таком положение мужчину, который активно брыкался и орал маты с обзывательствами в сторону не только Ведущего, но и всей Игры на пару с ВИПами. Мужчина почувствовал даже невольный укол ревности, из-за чего ухмыльнулся. Ну что ж, он поработает над тем, чтобы Ки Хун разменивался на эмоции только с ним и о нём. Но это позже. —Игрок 456, Вы же должны понимать, что так дело не пойдёт. Да кем он себя возомнил? Больной ублюдок. Ки Хун лежал под Ведущим и пытался выкарабкаться из его стальной хватки, но безуспешно. Затем он услышал над головой уставший вздох и щелчок пальцев; в комнату зашли двое охранников, Сон узнал их по обуви. Его подняли и потащили куда-то. Ведущий шёл перед ними, а игрок пытался запомнить количество и направление поворотов. Но их было такое количество, что Ки Хун подумал - или они ходят кругами и пытаются его запутать, или это место просто гигантское. К определенному выводу он не успел прийти, ведь они наконец-то остановились перед скрытой в стене дверью. Ведущий повернул голову куда-то в угол и комната открылась. Ки Хуна посадили на кресло напротив дивана и пристегнули его руку к подлокотнику. Неудивительно. Пока охранник с нарисованным квадратом на маске что-то обсуждал с Ведущим, игрок решил оглядеться: комната чем-то напоминала ему предыдущую, вероятно, засчёт своей мрачности и весомой разницы с другими помещениями, которые были выполнены в веселых, ярких, «детских» цветах. Она была оформлена узорчатыми черными стенами и полом из черного мрамора с золотыми брызгами, словно в противоположность к статуям в предыдущей комнате. Одна из стен, напротив которой стояли элементы мягкой кожаной чёрной мебели, была полностью скрыта гигантским экраном. Игрок подумал, что, возможно, через него Ведущий наблюдает за игроками и персоналом. Ки Хун сделал в своей голове пометку - разнести этот телевизор при первой же возможности. В одном из углов комнаты стояла тумбочка, а на ней композиция, имитирующая бар с живой музыкой. В центре находилась фигурка девушки в красном. Более подробно Сон не смог рассмотреть, не только потому что она была далеко, но и потому, что не считал нужным вглубляться в понятие о искусстве, да и во вкусах, Ведущего. Этот человек явно имел извращенное, мерзкое мнение о том, что есть «красиво». Между креслом и диваном стоял столик, а на нём два бокала и бутылка с янтарной жидкостью, вероятно, виски. Ки Хун бы обернулся, чтобы осмотреть часть помещения за ним, но его обошел ненавистный им человек и сел на диван. Затем потянулся за бутылкой с неизвестным напитком и механическим голосом спросил: — Господин Сон, не желаете выпить? Взгляд Ки Хуна нужно было видеть. Полный злобы, гнева, скорби и ненависти. На себя или на человека напротив не имело значения. Главное, что Сон жаждал уничтожить Ведущего. Тот, вздохнув, решил продолжить. — Что ж, игрок 456, — опять эти ненавистные Ки Хуном цифры. От того, как начала болеть голова и пульсировать в висках, Сон подумал, что если этот мудак еще раз назовет эти проклятые числа, то у него лопнут барабанные перепонки. — меня весьма впечатлила Ваша решимость и отвага. И кстати, Вы также потрясающе внушили свою точку зрение другим игрокам. Наблюдая за Вами, я едва сам не поверил в правоту Ваших слов о Играх. Но знаете, что меня разочаровало? Ведущий выжидающе смотрел на Ки Хуна, словно желал услышать его ответ. Сон в свою очередь, силы которого будто в миг покинули его, не мог сказать и слова. Ни морально, ни физически он не был готов спорить с ним. Лишь ещё больше закипать внутри. Не получив желаемое, человек в маске вздохнул, и до этого напряженные плечи опустились. — Меня расстроила Ваша наивность. Знаете, мне не верится, что Вы - победитель Игр, создавший целую группу, которая так упорно охотилась на Вербовщика, могли так сглупить. Я был бы полностью разочарован, если бы не догадывался, что так и будет. Хотя знаете, господин Сон, если бы не Ваша слепая вера в людей и предсказуемость, у Вас был бы хоть малейший шанс на частичную победу. Между бровей игрока залегла морщинка, из-за которой от столь частого повторения уже появился залом. Пальцы вцепились в мягкую обивку кресла до побеления костяшек. От злости хотелось выть, а от чувства вины забиться где-нибудь калачиком и исчезнуть. Ки Хун прожигал взглядом маску напротив, словно пытаясь найти там хоть намек на человечность и сострадание. Хотя прекрасно знал, что этот человек даже представление не имеет, что это такое. И, наконец, собравшись с мыслями, Ки Хун выпалил: — Вы не имеете право так договорить! Из-за Вас и Ваших Игр погибли тысячи невинных! Разве Вам нравится смотреть, как они умирают?! Или же это нравится ВИПам, а Вы их угождающая подстилка?! — Господин Сон, мне жаль, что Вы до сих пор не поняли суть этих Игр и их мотивы. Мы даём игрокам шанс на лучшую жизнь так же, как и мы протянули Вам возможность зажить по-другому. И мы очень сожалеем, что Вы ей не воспользовались. Ведущий, несмотря на слова игрока, которые абсолютно не отражали правды об игре, всё же оставался непроницаем. Он еще поработает над восприятием и отношением к Играм у мужчины. Сам же Ки Хун не мог сложить воедино: как человек, из такого же материала как и он сам, мог говорить такое, мог иметь настолько отвратительную мораль? Когда человек в маске упомянул про неиспользованный Соном шанс, тут же вспомнилась его дочка, Ка Ён. Как? Как он мог так её подвести? Как он мог так поступить? А что если Ведущий прав и Ки Хуну стоило тогда сесть в тот самолет и забыть всё? Нет, Ки Хун отогнал из своей головы такие мысли, зная, что поступил правильно и благородно. Но разумно ли? — Как я уже сказал ранее, у меня есть к Вам предложение. По поводу судьбы оставшихся игроков и, конечно если это до сих пор Вас интересует, Вашей. Вы хотите послушать или отдадите мне своё право выбора? — Право выбора?! Да если бы у меня или у игроков было право выбора, то этого всего бы не было! — Что ж, рассмотрю это как ответ - да. Я знаю, как Вам важны игроки и хочу дать Вам шанс их спасти. Ки Хун от удивления вскинул брови. Спасти? Серьёзно? Зачем этой твари в человеческом облике помиловать оставшихся игроков? Что за извращенный способ издевательства над ними? Или над одним единственным, игроком 456? — За просто так? Ни за что не поверю. Чего Вы хотите? — Мне наконец то начинает нравится Ваш настрой и ход мыслей, господин Сон. Вы правы, я хочу кое-что взамен. Я устрою последнее в этих Играх голосование и все, кто выбирает крестик, отправятся домой в независимости от количества голосов. Выбравшие кружок, доиграют до конца. Вы же, в свою очередь, должны отдать мне себя. А именно остаться здесь, со мной, и в последствии стать моей правой рукой. Распорядителем. Наверно, Ки Хун переутомился и у него уже начались галлюцинации, ведь такой бред человек адекватный сказать не мог. Хотя Ведущий явно неадекватный. Отдать себя? Что за идиотская формулировка? Стать Распорядителем? Он вообще себя слышит? Да кто вообще на такое пойдет?! Разве что человек, не имеющий иной выбор. А Ки Хун же имеет выбор, да? — А если я не соглашусь с этими условиями, то что? — Господин Сон, Вы не перестаёте меня радовать. Очень верный вопрос. Что ж, тогда я отпущу Вас домой, а все оставшиеся игроки продолжат играть, не имея право голосовать. Знаю, это немного не соответствует нашим правилам о демократии, но давайте смотреть правде в глаза: Вы нарушили их первым. Ки Хуна бросило в холодный пот. Но этот вариант точно не подходит! Согласившись, он предаст все свои принципы и то, во что так верил на протяжении всего своего длинного, тяжелого пути. Он не готов предать себя. Ведущий, наблюдая за явными душевными терзаниями игрока, ухмыльнулся. — Вам не обязательно принимать решение сейчас, Господин Сон. У Вас есть время до завтра. Обдумайте всё очень хорошо. В этот момент в комнату зашел охранник, отцепил наручник и повёл Ки Хуна прочь. Игрок бы может быть и набросился, в попытках освободиться и сбежать, но он был слишком истощен физически и морально, а мысли занимало предложение Ведущего. «…стать моей правой рукой». Полная бессмыслица! Зачем сначала так издеваться, посылать Вербовщика убить его, чтобы в итоге предложить стать Распорядителем. Больной ублюдок. Нужно придумать план и как можно скорее! Но не успев и опомниться, его завели в новую комнату и закрыли за ним дверь на замок (Ки Хун подёргал ручку). Пройдя в центр небольшой комнаты, оглядевшись, Ки Хун подметил явные отличия с предыдущими комнатами: более низкие потолки, серые обычные стены, белый пол из плитки. Одна двуспальная кровать, тумбочка и дверь, ведущая в небольшую ванную комнату с душевой. Помимо основных элементов мебели, у зеркала в ванной стояла новая зубная щётка и паста, гель для душа. В комоде лежали несколько пар спортивных черных штанов, футболок, кофт, носков и нижнего белья. Не думая о аморальности и неправильности своих действий, Ки Хун решил принять душ, надеясь освежиться. Это действительно помогло, словно его мысли и усталость смыли струйки воды. Мышцы немного расслабились, но всё еще были в боевой готовности, хотя не приспособленные к этому. Выйдя из душа, Ки Хун взглянул на себя в зеркало и снова к горлу подкатил этот тошнотворный ком вины: он жив, сходил в душ, а остальные сейчас трясуться от страха, а некоторые вообще мертвы. Чон Бэ… Ён Иль… А может? Перестань надеется Ки Хун, правильно сказал Ведущий, ты слишком наивен. Нет! Он говорит это, только чтобы унизить! Чтобы подавить веру! Снова посмотрев зеркало, ему на секунду померещилось за спиной отражения Сан Ву. Вот дерьмо! Сон отскочил от зеркала так резко, что ударился головой о стенку сзади и упал на пол. Вспомнилась ночь перед шестой игрой: Ки Хун и Сэ Бёк сидели на кровати и мужчина поверить не мог в то, что видел, а именно, как изменился Сан Ву. Друг, которого он знал всю жизнь. Как он мог предать Али? Как мог сбросить с моста того бедолагу? Как? А через 20 минут, рыдая над телом убитой Сэ Бёк, он понял, что никогда и не знал своего друга оппонента. Он осуждал его за эти поступки и осуждает сейчас так же, как и не может понять. Зачем он убил себя? Зачем вонзил нож себе в горло? Ради кого? Ради Ки Хуна? Или из-за собственной слабости? Что если Сан Ву не был готов возвращаться в мир безденежья? Что если он был готов умереть, только бы не опозориться? И Ки Хуна осенило. А сможет ли Ки Хун вернуться в мир, зная, что подвел верящих в него людей, что ни просто пришел ни с чем, так ещё и сделал хуже? Он снова ошибся и в этот раз больше, чем когда-либо. Уже столько людей погибло из-за него… Может, смысл в действиях Сан Ву правда есть? Может действительно легче просто не возвращаться туда? Но как? Сон, тяжело поднявшись с керамического пола, снова посмотрел в зеркало, но не на своё отражение. А как на возможность. Один сильный удар и оно вдребезги… взять один наиболее острый осколок и… Поток его мыслей прервал настойчивый стук в дверь. Наспех одев штаны и футболку, Ки Хун зашел в спальню, где охранник в розовом костюме и значком треугольника поставил на комод поднос с едой. Затем также, ничего не сказав, ушёл, заперев дверь. Рассмотрев содержимое, игрок не смог заставить себя даже притронуться к еде и, демонстрируя протест, кинул поднос в стену, на которой теперь «красовались» пятна от еды и воды. Сев на кровать, Сон с ужасом начал прокручивать всё пережитое за день, но наиболее пугающим, холодящим душу оказалась для него сцена в ванной. Он действительно хотел…? Нет, он не будет этого делать. Поддавшись этому импульсу, Ки Хун лишь убедит Ведущего в правоте последнего. Ки Хун не слабак. Поэтому он начал рассуждать над предложенным ему выбором. Но… был ли тут вообще выбор? Конечно же, выбор без выбора. В духе Ведущего и всей этой конторы. Так и просидел бывший игрок на своей постели не сомкнув глаз до самого утра. Ки Хун и понятия не имел сколько времени прошло, а тем более который сейчас час. Соответственно, когда его поведут к Ведущем тоже было загадкой. Но когда от нетерпения он начал бродить по комнате, словно загнанный в клетку тигр, зашёл в комнату Квадрат, но не такой как до этого. Теперь он в чёрном костюме. Нетипично. — Господин Ведущий готов принять Вас, — сказал Квадрат, чей голос тоже был изменен. Ки Хун, уже не вырываясь и не предпринимая попыток побега или ударов, шёл за охранником в кабинет Ведущего. Зайдя, он сразу прошел внутрь и сел в тоже кресло. — Рад Вас видеть, господин Сон.