Цена зависимости

— Рад Вас видеть, господин Сон. Ки Хун лишь злобно разглядывал уже починенную маску, словно та не была сломана вчера. — Что ж, надеюсь, Вы приняли решение и готовы его озвучить. Сон тяжко вздохнул, и сжал пальцами кожу, которой было обито кресло. Он вроде и знал, что сказать, но этот выбор ужасал его. Он действительно боялся, ведь понятия не имеет, что в голове у этого козла. Что он вообще хочет сделать с Ки Хуном? Не легче просто пулю в голову и забыть? Ну или помучить в своё удовольствие и задушить? Зачем так возиться с ним? Ведущий опять прервал его мысли, но уже более раздраженно: он устал ждать. — Господин Сон, Вы сделали выбор? — А у меня он вообще был? — Выбор есть всегда, — с ухмылкой ответил Ведущий и сделал глоток из стакана с виски, — но, к сожалению, он нам не всегда нравится. В любом случае, я весь во внимании. Как же Ки Хуну хотелось стереть с лица этого подонка его надменную ухмылку. Аж ладони зачесались, но Сон понимал, что поддавшись импульсу, он может навредить тем, кто всё еще там, в общежитии. Поэтому, сжав кулаки, он взял себя в руки и посмотрел на Ведущего. — Я останусь тут. А Вы отпустите игроков! — Верное решение, господин Сон. Но хочу напомнить, уйдут только те, кто проголосуют против Игры. Что ж, рад иметь с Вами дело. Какая же самодовольная рожа, как же он раздражает Ки Хуна! Ну каким же образом этот человек мог раздражать уже бывшего игрока всё больше? И даже когда чаша ненависти к этому мужчине переполнена, он умудряется заставить лить в неё всё больше злости. Ужас. — Когда их отпустят? — Сейчас Вы сами всё увидите. Будьте терпеливей. Ведущий включил экран напротив и Ки Хун повернул голову в ту сторону. На нём были записи в реальном времени из камер видеонаблюдения. Большой картинкой было общежитие. Началось голосование. Сон напряженно наблюдал за всем этим и молился, хоть и не был особо верующим, чтобы как можно больше людей проголосовали против. К сожалению, он не мог разглядеть, кто именно голосовал, но был уверен, что его команда откажется от Игр. В итоге, крестиков было 132 и Ведущий выключил телевизор. Бывший игрок с недоумением посмотрел на него. — Что ж, вот и всё. Я выполнил условие. И не переживайте, их скоро доставят домой. Ну а кружочки, как мы и договаривались, продолжат играть в прежнем режиме, — Ведущий, словно специально, выделил эту иллюзию «договора», как будто Ки Хун был полностью согласен на это. — Теперь Ваша очередь, господин Сон, выполнять условия. Ки Хун вроде и почувствовал небольшое облегчение: он спас хоть сотню людей, сохранил им жизни. Но на душе было всё равно тоскливо: среди спасенных не было наиболее дорогих ему людей, а сам он теперь «добровольный» пленник Ведущего. Но что пугало больше всего, что ждет его дальше? Вырывая мужчину из мыслей, Ведущий сказал: — Несколько дней, а точнее до окончания этих Игр, мы будем здесь. Затем улетим в мой дом. Надеюсь, Вам подходит Ваша комната? Может, что нибудь нужно? Разве что, твоя смерть, господин Ведущий. Для Ки Хуна загадка, как это не вырвалось из его рта в тот момент. Вам подходит Ваша комната? Насколько же эта тварь спокойно и уверенно это говорит! Главное, какой вежливый! Вот на что он расчитывает? Что, Ки Хун должен ему в ноги кланяться и целовать его лакированные туфли? А затем попросить у того убивать не мучая. Ну конечно, это самодовольная тварь только этого и хочет. Но Сон тоже не слабак, он не даст своему врагу сломать его. — Что ж, как скажете. Увидимся через несколько дней, господин Сон. Надеюсь, Вы не будете сильно скучать. Скучать? Ага, уже начал. Захотелось наброситься на него и избить вдоволь, но его медлительность снова его подставила: Треугольник пришел, чтобы отвести его в комнату. Оказавшись там, Ки Хун заметил, что пятна, да и сама еда, убраны, а в комнате пахло свежестью. Но как? Не одного окна… Ладно, допустим. Последующие четыре дня бывший игрок провёл в «своей» комнате. Он ходил по ней кругами, искал возможные камеры, ел принесенную охранниками еду, обдумывал всё произошедшее и пытался придумать план. Но его мысли не генерировали ничего адекватного. Когда Квадрат принесёт ему еду, напасть на него? Тупая идея. Даже если у него выйдет и он получит оружие, кто он против десятков вооруженных и тренированных охранников? Верно, никто. А если напасть на Ведущего? Нет, у того очень хорошая физическая подготовка и реакция. Тоже не вариант. Тогда нужно будет смотреть по ситуации, когда Сон покинет этот остров. Может, получится сбежать. На четвертый день, Ки Хун то ли от скуки, то ли от безнадёжности, лежал на полу и просто смотрел на потолок. Он снова обдумывал свои ошибки. Он уже смирился со смертью Чон Бэ, но Ён Иль… мёртв ли он? Почему Сон до сих пор надеялся на то, что товарищ выжил? Но почему тогда слышал из рации те звуки, последние вздохи Ён Иля. Опыт с Сэ Бёк показал, что медицинскую помощь никто не получит, значит, если он был ранен, то он просто истек кровью. Дерьмо… Он что, погиб мучаясь? Из-за Ки Хуна…? Это Сон должен был быть мёртв! Это он должен был страдать! Бедная жена Ён Иля… она больна так еще и беременна… Боже… как теперь Ки Хуну с этим жить? Если конечно жить, ведь он не знает, может Ведущий убьет его скоро. По левой щеке невольно потекла горькая слеза. В этот момент уединения со своей несчастной душой, бывшего игрока окликнул Ведущий. Первый тут же подорвался, вытирая рукавом кофты слезу. — Добрый день, господин Сон, Игры этого года окончены. Выиграл игрок… — Ведущего прервал Сон. — Мне неинтересно, кто выиграл в вашей мясорубке. — Ваше право. Сегодня отправляемся в мой дом. Можете ничего не брать отсюда, всё необходимое уже есть. — А если я откажусь? — Мы с Вами честно договорились. Вы сами сделали выбор. — У меня не было выбора! — Мне жаль, что Вы до сих пор такого мнения. Но увы, Вы сами обрекли себя на такую судьбу. А теперь идёмте. Нас уже ждут. Ки Хун встал с пола и пошел за Ведущим по небольшому коридору. А что если… Да, это определенно шанс. Сон резко набросился со спины на врага и ударил того в бок. Но не успев нанести следующий удар, его схватили охранники и повалили на пол. Ки Хун кричал, требуя отпустить его. — Господин Сон, не стоило этого делать, — сказал Ведущий и подправил свой плащ. — Я думал, мы нашли с Вами общий язык. Я не хотел этого делать, но придется. На Ки Хуна одели наручники, подняли и потянули дальше по коридорам. Они поднялись по лестнице и вышли на крышу с вертолетной площадкой. Он впервые видел такой вертолет, он в принципе видел впервые вблизи такой вид транспорта. Перед Ведущим Квадрат открыл кабину и тот залез внутрь. Затем туда затащили бывшего игрока и пристегнули к креслу напротив Ведущего. Охранники ушли, оставив их один на один. Взлетев, Ки Хуна немного повело, но он смог сохранить равновесия. Вздохнув, Ведущий откинул свой плащ на свободное кресло и начал: — Господин Сон, заверяю Вас, я не хотел одевать на Вас наручники. Я хотел быть с Вами на равных. Но, к сожалению, Вы меня вынудили. Поймите меня правильно, я беспокоюсь не только о своей безопасности, но и о Вашей. — Да какое Вам дело?! Вы без сожаления убиваете ни в чём не повинных людей и получаете от этого удовольствие! Вам нравится смотреть на чужие мучения, тогда какое Вам дело до моего благополучия?! — выплюнул эти слова Ки Хун. — Пока что я не могу объяснить это Вам. Но совсем скоро Вы узнаете, заверяю Вас, — Ведущий положил свою ладонь, уже без перчатки, на колено Ки Хуна. Тот тут же ошарашенно отпрянул от него, злобно глядя на его маску. В течении следующих нескольких часов напряженную тишину никто не прерывал, но Сон сдался первым. — Ещё долго лететь? — Мы почти прилетели, господин Сон. Скоро будем приземляться. Спустя полчаса они приземлились и Ведущий вышел первым. Ки Хуна же вытащили охранники с треугольниками и в черных костюмах. Сона завели в дом и тот понял, что это дом Ведущего. Так он его и представлял. Идя по коридорам, он заметил, что всё было в темных тонах и с белыми скульптурами с золотыми полосками. Ки Хуна с крыши завели на второй этаж, а затем спустили на первый этаж. Там его посадили в комфортное черное кожаное кресло, подобное тому, что было в кабинете Ведущего, но более дорогое. Ключи от наручников положили на журнальный столик. И когда Сон уже собрался кинуться по них, его враг перехватил ключи. Охранники молча ушли. Ведущий стал напротив бывшего игрока и наклонился к нему. — Я хочу снять с Вас наручники и показать Вам дом и Вашу комнату. Не будете сопротивляться? Ки Хун уже привычным, обозленным взглядом посмотрел в маску оппонента и кивнул. Ведущий снял наручники и повернулся спиной, то ли демонстрируя доверие, что вряд ли, то ли демонстрируя уверенность в слабости и неуверенности Сона. Человек в маске начал показывать дом. — Что ж, это гостиная и кухня, отсюда можно выйти в сад, — он указал рукой на панорамное окно с дверью, из которого был потрясающий вид на большой, красивый, ухоженный сад, — идёмте дальше. Библиотека, спортивный зал, а напротив вход в крытый бассейн. По этой лестнице поднимаемся на второй этаж. Эта дверь в мой кабинет, это гостевая, это моя комната, а напротив Ваша. Всё это время Ки Хун следовал за Ведущим и рассматривал дом. Всё было безумно дорого и богато. Черный и белый мрамор, статуи, дорогие люстры, тёмный дом. Новейшая техника. Зайдя в «свою» новую комнату, он огляделся: большая двуспальная кровать, шкаф с книгами, стол и кресло, тумбочки. Также две двери. Первая: гардеробная, где было несколько пижам, джинс, футболок, кофт и по мелочи. Вторая дверь - это просторная ванная. Вернувшись в спальню, Ки Хун посмотрел на заклятого врага. — Кто Вы? — Ты правда хочешь узнать, Ки Хун? — А не должен? — Ведущий сделал шаг вперед, а Сон попятился назад. Остановившись, он немного наклонил голову и, словно что-то обдумав, сам себе кивнул. Сделав еще шаг вперед, мужчина напротив вжался в стену. Ведущий расстегнул маску и приподнял её, открывая ухмылку и сказал неизмененным голосом, — момент истины, который ты так долго ждал, дорогой Ки Хун. Ки Хун замер и сознание начало бить тревогу. Он знает этот голос. Кто это? Кто он такой?! Нет… не может быть… Ведущий убрал маску и показал своё лицо. Сон рассматривал человека напротив и не мог поверить своим глазам: явно сознание его обманывало и преподносило такую жестокую галлюцинацию. Но моргнув уже пятый раз, ничего не изменилось. Перед ним стоял такой важный, почти родной друг… Ён Иль. Живее всех живых. Такой знакомый, но такой… другой. Это не был он. Нет. Это было чудовище с лицом Ён Иля. Ки Хун до сих пор не верил в то, что видел. Или точнее не хотел верить. Не хотел верить в предательство. — Ты доволен увиденным? Надеюсь не сочтешь за грубость вернуться к обращению «ты»? И Ки Хуна прорвало. Он набросился на Ён Иля и вмазал тому в лицо, разбивая губу. А затем ударил в бок, но оппонент даже не сморщился; в следующий момент он перехватил руки Сона, повернул к себе спиной и толкнул на кровать, затем навис сверху, придавливая своим телом к мягким простыням. Приблизившись к уху, друг враг прошептал: — Ки Хун, пожалуйста, не заставляй меня делать тебе больно. Я не хочу этого. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я не мог показать тебе своё лицо раньше? — Отпусти меня, Ён Иль! Тварь! — Ах, точно, забыл сказать. Меня зовут Ин Хо. Хван Ин Хо. Я рад, что ты подружился с моим братом. Вы даже чем-то похожи. Он…? Он брат Джун Хо? Он рассказывал про него. Неужели детектив знал про…? Его мысли снова были прерваны Ведущим. — Поскольку это мой дом, в моем доме также есть правила, согласен ты с ними или нет. Первое правило: не нападать на меня, думаю, оно и так ясно. Второе: не сбегать. Третье: не заходить в мой кабинет без моего разрешения и без меня. — Ин Хо наклонился, едва не касаясь губами уха Ки Хуна, и прошептал, — но если ты нарушишь правила, последует наказания. От этого дыхания и шепота у Ки Хуна пробежали мурашки по коже. Наказания? Что он имеет в виду? Ясно было одно, ударом в рожу он не отделается, ведь извращенный мозг Ён Иля, нет, Ин Хо, придумает что-то ужасное, чтобы понаслаждаться муками пленника. Сон уже перестал пытаться вырваться, ведь Хван был гораздо сильнее его и явно расчетливее. Без козырей в рукаве, бывший игрок пытался придумать, как ему получить хоть долю преимущества и выйти из этой ситуации. — Отпусти, — прозвучало гораздо более жалко, чем ожидал Ки Хун. Он мысленно дал себе подзатыльник: раз не может противостоять физически, то должен хотя бы говорить уверенно. Но и тут ему ничего не удалось. Какой же ты жалкий Ки Хун! Ну почему ты никогда не можешь сделать ничего нормально! — Так и быть, Ки Хун, но ты не будешь со мной драться, хорошо? — его голос звучал ласково и нежно, если бы не мерзко и не отвратительно для Ки Хуна. Хван отпустил Сона и встал с кровати, приглаживая невидимые складки на рукаве его черной рубашки, а второй тут ж подорвался и забился в угол, словно испуганный котенок. Ин Хо ухмыльнулся, но не прокомментировал это. Порассматривав бывшего игрока несколько секунд, Ведущий пошел на выход, уже стоя в коридоре, он повернулся и сказал: — Обживайся. Надеюсь, тебе тут понравится. Через час я позову тебя ужинать, — затем он ушёл, закрыв дверь. Сон скатился по стенке и обнял поджатые к себе колени руками. Как он мог так вляпаться? Этот зверь только что загнал его в угол, а сам Ки Хун ничего не смог сделать. Он чувствовал себя таким беспомощным и несчастным, что хотелось выть. Сердце болело, в висках пульсировало. Но уничтожало больше всего чувство предательства. Ён Иль его предал. Ён Иль веривший в каждое его слово, стоящий с ним бок о бок и убивший за него, оказался его самым главный врагом. Он оказался не Ён Илем, а Ин Хо. Хваном Ин Хо. Интересно, Джун Хо знал об этом? А может всё это время детектив тоже участвовал в этом всём? Или вряд ли? Хотя Ки Хун уже ни в чем не уверен. Не уверен ни в тех, кому доверял. Не уверен в правильности своих действий и принципов. Не уверен в себе. И теперь он пойдет ужинать еду, поданную врагом, предателем. Ни за что. Он окажет сопротивление. Он не даст этому ублюдку то, что он так желает. Да, теперь цель не остановить Игры, а выжить. И не предать себя. В любом случае, поздравляю тебя, Сон Ки Хун. Да начнётся твой личный ад!