Цена зависимости

Да, да, да, Ин Хо заметил явные изменения в поведении Ки Хуна, и его отношение к самому мужчине. Знал ли он точно, из каких побуждений Сон стал таким? Неточно. Может, и вправду из-за соболезнования к Хвану он решил стать немного более дружелюбным? Ну а может, решил таким образом в доверие втереться? Что ж, пока слишком много неизвестных, поэтому делать каких-то выводов не стоит. Нужно лишь продолжать то, что начал: быть таким же, как и всегда, только для Ки Хуна. Почему только для него? Что ж, Ин Хо сам признавался Ки Хуну, что впервые начал ощущать эмоции, когда увидел его на Играх. К счастью, мужчина не стал вдаваться в подробности и узнавать, что именно почувствовал старший. Почему к счастью? Ведь это был тот неимоверно редкий случай, когда у Хвана не было ответа на вопрос. Да, он осознал, что хотел, чтобы тот человек, который пробудил в нем такой искренний, неподдельный интерес, был рядом. Всегда. Но что дальше? Для чего? Что он дальше планировал сделать? Сломать его и сделать на свой лад? Нет, тогда в нем бы потерялась эта изюминка. Позволить и дальше продолжаться этой борьбе между Ведущим и игроком 456? Полный бред. В данный момент, мужчина просто располагал к себе ближе Ки Хуна, чтобы тот перестал его ненавидеть. И, судя по всему, это уже удалось. Ведь как бы Сон не пытался держать все эмоции в себе, Хван видел очень многое. Как, к примеру, из его внимания не ушла улыбка Ки Хуна, когда они играли в бой снежками. А его смех вообще с ног свалил. Ну а окончательно добило то, когда они лежали вместе в снегу из-за того, что Ин Хо «случайно» упал. Они посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись. Словно они не были еще несколько месяцев назад заклятыми врагами, а всегда были лучшими друзьями. Ну и, конечно, мужчина не мог не поплыть от протянутой ему ладоне, чтобы помочь подняться на ноги. Хван был эстетом, поэтому пока обычный человек воспринял бы эту ситуацию, как знак внимания, уважения ну или же просто нормой приличия, то для мужчины это было нечто иное. Ки Хун подал руку своему врагу, чтобы помочь. Конечно, можно было бы охарактеризовать это как типичное поведение этого человека. Но не в этой ситуации. Для Сона это было начало перевоплощения в того, кем Ин Хо хотел чтобы он стал. Нет, не бесчеловечным Ведущим. А его. Его собственностью. Особенно магичности придал солнечный свет, находящийся за Ки Хуном, который обволакивал его фигуру по бокам, создавая весьма божественный вид. Да, Ин Хо не был верующим или религиозным человеком, но стал бы, если бы Сон был божеством. Сидя в своем кабинете на этом дорогущем кресле из кожи какого-то там животного, пил виски, не обращая внимания на вкус, что было на него не похоже. Безусловно, Ин Хо не считал свой мозг до конца адекватным, хотя кто мог назвать себя полностью вменяемым? Но сама мысль того, что он начинал боготворить Сон Ки Хуна, хотя должно быть наоборот, весьма напрягала. Это Сон Ки Хун должен считать Хвана Ин Хо идеалом, совершенством. Это Сон Ки Хун должен быть зависим от Хвана Ин Хо, а не наоборот. Так что же происходит? Почему он начинает становиться мягче? Почему он даже позволил пойти с собой на встречу? Почему он начинает чувствовать себя хуже без него? Влюбленность? Нет. Скорее, просто зависимость. Такая разрушительная, коварная, испепеляющая изнутри, хотя одновременно с этим приятная, охочая, такая необходимая зависимость. Хотелось зарыться в волосы носом и до конца своих дней вдыхать чужой запах. Хотелось ощущать под пальцами чужую кожу и гладить, гладить, гладить… Хотелось чувствовать чужие обнимающие руки на своем теле и слышать около своего уха тихий шепот, произносивший слова о том, как его обожают и не видят смысла жизни без него. Хотелось подчинить себе и не позволить думать о ком то еще кроме себя. Из-за таких мыслей, Ин Хо понимал, что скоро начнет опять курить. Словно искренне верил, что зависимость убивает зависимость. Ну, лучше чем быть наркоманом, хотя в какой-то степени он уже им стал. Ведь жить ему становилось с каждым днем тяжелее, не получая дозы прикосновений к другому мужчине. Ну а в духе настоящего наркомана, он хотел больше, чаще и сильнее. Хотелось не только касаться, ну а чтобы и касались. Будь то к плечу, будь то к ладони или запястью, будь то в лицо кулаком вмазали. Наркота же должна разрушать организм человека, что ее принимает, правильно? Но несмотря на свои желания, он понимал, что нельзя терять бдительность. Ки Хун, моментами, глуповат, но не тупейший человек на свете. Он хоть и не настолько потрясающий стратег и манипулятор, что смог бы вести такую обманчивую игру, но все же. Нужно продолжать наблюдать.

***

Зимние дни становились короче и холоднее, но все равно грели душу Ки Хуна. Он больше не мог сказать, что одинок, ведь появился Сан Ву, который приходил пару раз в неделю. С каждой встречой их разговоры становились все дружественнее и теплее. Иногда Чо приносил какие-то вкусности из их детства или игрушки для Моти, пытаясь с ней подружиться. Но та, хоть уже и не была так резка, но все же опасалась мужчины. На что Ки Хун, улыбаясь, говорил: «Ну, Сан Ву, ты как всегда кошачий враг номер один,». Этим он вызывал смех у друга и легкую ухмылку у Ин Хо, который делал вид, что не обращает внимание этих двоих. Также, Ки Хуну очень запал в душу камин в гостиной, который начал разжигать Ин Хо. В один день он передвинул одно из кресел, чтобы оно находилось напротив приятно согревающего огня. И мужчина, не признаваясь даже самому себе, но полюбил это место. После завтрака он всегда доливал себе приготовленного Хваном чая, брал плед и располагался на элементе мягкой мебели, вытянув ноги на стол и укрываясь одеялом. Со временем к нему приходила кошка и по-хозяйски располагалась на его коленях, мурча от поглаживаний. Ки Хун открывал очередную книгу и читал под медитативный треск древен в камине. Иногда он засыпал в этой идиллии, а когда просыпался, замечал, что его укутали в плед по самый подбородок, заправив края за плечи мужчины, чтобы ткань не съехала.

***

20 декабря. Если уж быть честным, Ки Хун даже не заметил как настал день, который он ждал, словно какой-то праздник. Ну, безусловно, выход в люди спустя столь долгое время, конечно, был событием, но не настолько масштабным. Думал ли мужчина о побеге? Конечно, но отогнал эту идею от себя подальше. Ему нужно не забывать свою главную цель: уничтожить Игры. А эта встреча потрясающий шанс узнать больше о системе, гораздо больше. Поэтому у Сона не было права на ошибку. Даже на малейшую оплошность. Конечно, это был огромный риск что-то проворачивать прямо перед носом у Ин Хо, но попробовать стоило. Вот только был один момент. А что же ему, собственно говоря, делать? Мыслей было ноль, поэтому решил, что будет придумывать на ходу. Все же, в стрессовой ситуации его мозг начинал работать. Бесспорно, это организованное Ки Хуном место было очень уютным. И книжку почитать можно, и погреться у камина, и погрузиться в свои мысли, смотря в окно, за которым, кстати, большими хлопьями падал снег. Сад давно полностью окрасился в белый цвет с редкими проблесками зеленых елей, туй и еще каких-то растений, названия который мужчина благополучно забыл. Как и забыл запустить кошку домой и, только сделав рывок вперед, чтобы встать, услышал тихое «мяу». Моти до этого пряталась в своем домике и, вероятно, спала. Но резкий звук ее разбудил и она недовольно вышла из своего небольшого укрытия. Что ж, Ин Хо впустил ее в дом. Спасибо ему за это. — Ки Хун! — и как раз, вспомнив о мужчине, он тут же явился. Ки Хун повернул голову назад и посмотрел на идущего в его сторону. И у Сона явно упала бы челюсть на пол, если бы он вовремя не сориентировался. Что же его так удивило? Точнее, кто его так удивил? Кто же еще, кроме как Хван Ин Хо. А точнее его максимально домашний вид. Он был одет в темно-синий махровый халат и в свои привычные тапочки. Так что же так смутило Ки Хуна? Это были просто мелочи, но они сразу бросились ему в глаза. Голые голени и едва прикрытые тканью колени, которые при ходьбе было видно. Оголенная шея и часть груди, преимущественно ее центр. Что также не ушло от внимания мужчины, так это редкие маленькие капли воды на чужих участках кожи, наводя на мысль, что человек только вышел из душа. Его мысли подтвердились беспорядком на голове Ин Хо, так как его волосы еще были влажными и не хотели слушаться хозяина, спадали на лоб, вызывая мелкие струйки воды. — Ки Хун! — Ин Хо подошел ближе к мужчине и облокотился рукой на спинку кресла. А второй рукой провел вверх по своей челке, пытаясь убрать ее с лица, но та нагло падала обратно на лоб. Раньше это движение напомнило бы Ки Хуну игрока 001, Ён Иля. На ключевое слово - раньше. Больше мужчина не видел в нем товарища на Играх или предателя. Нет, это был Ин Хо. Просто Ин Хо. — Ки Хун, сегодня двадцатое декабря, встреча. Ты не передумал идти? — Нет. Я пойду, — ответил Ки Хун, пытаясь перестать фокусировать взгляд на стекающей по чужой шее капли воды. — Хорошо. Тогда сходи в душ и одевайся. Нам скоро выезжать. Я пойду сделаю пару звонков. Ин Хо удалился в глубь дома, а Ки Хун сразу поднялся со своего места и ушел в свою комнату. Раздевшись, он зашел под приятные, теплые струи воды, которые каждый раз успокаивали его. Окончив эту процедуру, он вытерся и повязал на бедра полотенце. Встал напротив зеркала, рассматривая свое отражение. Он очень изменился с тех пор, как посмотрел в него впервые. Наиболее контрастным был шрам от пули, который сначала был кровавой раной. На предплечье был довольно заметный шрам от ножа, полученный, пытаясь убить Ведущего. На костяшках мелкие, едва заметные, следы от ударов по стене во время первой его панической атаки. Конечно, Ки Хун рассматривал эти метки на своем теле не в первых раз, но теперь кое что изменилось. Он достиг своей маленькой цели: проникнуть в эту систему. Уже в этот день он окажется среди главных людей в этой корпорации. А главное, он смог втереться в доверие к Ведущему Игр в Корее. Да и узнал много нового о этой системе, даже то, что не рассказывал Джун Хо. Ки Хун посмотрел на свою шею, на которой остался незаметный шрам от стекла, который разрезал ему кожу. Он наблюдал, как вдоль нее текла капля воды, оставляя после себя мокрый след. И тут его осенило: он залип на Хвана Ин Хо. Сидя в кресле в гостиной, он откровенно разглядывал мужчину, не в силах оторвать взгляд от его оголенных частей тела. Что это было? У Сона не было объяснения, что с ним тогда произошло. Поэтому он решил постараться забыть это и вышел из ванной комнаты. Зашел в гардеробную и увидел висящий на вешалке чехол для одежды. Открыв его, он увидел потрясающий белый смокинг, состоящий из жилета, брюк и пиджака. К нему прилагались белоснежная рубашка и черный платок в карман, рядом стояла коробка с белыми туфлями. Мужчина уже давно перестал гадать, сколько что стоит, поэтому спокойно начал одеваться. И если с обувью, низом и жилетом проблем не было, то с остальным была большая заминка. Ну, безусловно, он смог одеть рубашку и, с горем пополам, застегнуть гребанные пуговицы, которые почему то принципиально не хотели попадать в петельки. Ну вот тут началось самое тяжелое: надеть запонки. Как бы он ни старался, ничего не выходило. Ки Хун понимал, что ему нужна помощь, и единственным, кто мог ее оказать, был Ин Хо. Но это было весьма унизительно пойти и попросить. Так что же делать? К счастью, в дверь постучал Хван. — Ки Хун? Ты там долго еще? — Я… э… сейчас! — немного взволнованно ответил Ки Хун и начал, сам не зная зачем, метаться по гардеробной. Но все же замер, услышав как дверь в его комнату открылась и послышались необычные шаги. Раньше, он слышал тихий звук от домашних тапочек, но теперь это был более громкий стук мужских туфель. — Все хорошо? Выйди ко мне. — А? Да, да, я сейчас… — Подойди ко мне, Ки Хун, — потребовал Ин Хо. Что ж, выбора у Ки Хуна не было, поэтому он вышел из гардеробной и его взгляд сразу привлек мужчина, сидящий на кровати. Хван был одет в похожий костюм, как у самого Сона, но только полностью черный, а из кармана пиджака торчал уголок белого платка. — Ты не можешь застегнуть запонки, не так ли? — Не могу, — немного пристыженно ответил Ки Хун. К его счастью, Ин Хо никак на это не отреагировал. — Неси сюда их и галстук. Помогу тебе, — ну да, мужчина опять послушался и принес запонки и белый галстук от костюма. — Подойди ближе, — и хоть Ки Хун уже стоял довольно близко к мужчине, его это не удовлетворило и, взяв мужчину за запястье, Ин Хо потянул того на себя, что их колени соприкоснулись. Взяв поудобнее руку Сона, Хван начал застегивать запонку на рукаве рубашки. Теперь младший обратил внимание, что у того был точно такой же аксессуар: запонки с рисунком Инь Янь. Других что ли не было? Или погодите-ка… Ки Хун полностью в белом с черным платком, а Ин Хо полностью в черном, но с белым платком. Да они же просто выглядели как этот гребанный символ! И это явно не было совпадением. Во время этих размышлений, Хван успел уже застегнуть на другом мужчине аксессуары, завязать галстук и застегнуть жилет. Затем он поднялся и взял пиджак, расправил его и встал за Соном, помогая одеть. Конечно, Ки Хун уже сравнил себя с дамой, которой помогают одеть пальто, но все же промолчал. После Ин Хо взял черный платок, аккуратно сложил его и положил в кармана белого пиджака. Он отошел подальше и начал рассматривать другого. На губах расплылась ухмылка: он явно был доволен. — Хорошо выглядишь, тебе идёт, — Ки Хун отвернул голову, пряча смущение, и невольно заправил прядь торчащих волос за ухо. — Пошли, Ки Хун. Машина уже ждет нас.